А. П. Барышев

Стратегия Белого дома и ООН

Под редакцией доктора исторических наук Анат. А. Громыко

Издательство "Международные отношения" Москва 1972

Оглавление:

Глава I. АМЕРИКАНСКАЯ ДОКТРИНА ООН - СОСТАВНАЯ ЧАСТЬ ВНЕШНЕПОЛИТИЧЕСКОЙ СТРАТЕГИИ США.

1. США и создание ООН (политика и концепции).

2. Основы американской доктрины ООН и главные направления деятельности США в этой организации.

Глава II. СТРАТЕГИЯ ГЛОБАЛЬНОГО ПРОТИВОБОРСТВА И ПОЛИТИКА США В ОТНОШЕНИИ ООН.

1. ООН и американская политика "с позиции силы" (от "атомной дипломатии" до "гибкого реагирования").

2. Ставка на вовлечение ООН в политику антисоветизма и антикоммунизма.

3. Американская военно-политическая стратегия и проблема разоружения в ООН. Вопрос о вооруженных силах ООН.

Глава III. ПОЛИТИКА США В ОТНОШЕНИИ ООН В СВЕТЕ КОНЦЕПЦИИ "ЛОКАЛЬНЫХ ВОИН" И РЕГИОГ1АЛЬНЫХ ВНЕШНЕПОЛИТИЧЕСКИХ ДОКТРИН ВАШИНГТОНА.

1. ООН и стратегия США на Ближнем Востоке.

2. ООН и американские доктрины для Азии.

3. ООН и стратегия США в Африке.

4. ООН и американские доктрины для Латинской Америки.

Глава IV. США И ПРОБЛЕМА ЛИКВИДАЦИИ КОЛОНИАЛИЗМА В ООН.

1. Колониальные аспекты стратегии "сдерживания" и позиция США в ООН.

2. США и борьба ООН за осуществление Декларации о предоставлении независимости колониальным странам и народам.

3. США и борьба ООН против колониализма и расизма на юге Африки.

Глава V. ПРОБЛЕМЫ УКРЕПЛЕНИЯ МЕЖДУНАРОДНОЙ БЕЗОПАСНОСТИ И АМЕРИКАНСКАЯ ДОКТРИНА ООН НА СОВРЕМЕННОМ ЭТАПЕ.

1. На путях к принятию ООН Декларации об укреплении международной безопасности.

2. Роль ООН в американской стратегии "контролирования конфликтов" 70-х годов.

3. Эволюция американской доктрины ООН.

Заключение.

 

 

 

А.П. Барышев Стратегия Белого дома и ООН

Американская доктрина ООН - составная часть внешнеполитической стратегии США

Более четверти века, прошедшие со времени основания Организации Объединенных Наций, наполнены напряженной и активной борьбой, которую неустанно ведут силы мира и прогресса за претворение в жизнь благородных целей Устава ООН, направленных на то, чтобы "избавить грядущие поколения от бедствий войны", утвердить в международных отношениях принципы равенства, суверенитета, самоопределения, содействовать экономическому и социальному развитию, основанному на равноправии всех людей, на уважении к правам и демократическим свободам человека.

ООН была создана прежде всего как всемирная организация коллективной безопасности. Впервые в истории Устав ООН юридически поставил вне закона агрессивную войну, возложил на членов этой организации обязательство воздерживаться в международных отношениях от угрозы силой или ее применения, закрепил в качестве общепризнанной нормы международного права принцип мирного сосуществования государств, принадлежащих к различным общественно-политическим системам.

Коренные изменения, происшедшие со времени окончания второй мировой войны, образование и укрепление мировой социалистической системы, которая оказывает ныне решающее воздействие на ход мировых событий, наложили глубокий отпечаток на ООН, на все стороны ее деятельности. Неизмеримо возросли авторитет и влияние Советского Союза и других социалистических стран в ООН. Большой и полезный вклад в выполнение возложенных на ООН задач вносят независимые государства Азии, Африки и Латинской Америки, в особенности те из них, которые, встав на путь некапиталистического развития, идут в авангарде современного национально-освободительного движения.

XXIV съезд КПСС с новой силой подчеркнул решимость Советского правительства продолжать выступать за неуклонное повышение и укрепление авторитета ООН в международных делах, за то, чтобы ее политический механизм эффективно служил делу обеспечения мира и прав народов, больших и малых. Съезд отметил, что в проведении совместно с другими социалистическими странами политики активной защиты мира и международной безопасности Советский Союз будет добиваться и полного использования возможностей ООН для отпора любым актам агрессии и международного произвола. В ООН и других международных организациях социалистические страны выдвинули много предложений, имеющих ключевое значение в международной жизни и оказавшихся в центре внимания мировой общественности. Всей своей многосторонней и активной деятельностью в ООН Советский Союз доказал, что он всегда стоял и стоит за строгое, неукоснительное выполнение Устава ООН, за осуществление принципов ООН без каких-либо исключений.

Курсу Советского Союза, всех социалистических и других миролюбивых стран в ООН противостоит позиция империалистических держав во главе с Соединенными Штатами. "Империалистические круги, - сказал Л. И. Брежнев в своем выступлении на торжественном заседании в Баку 2 октября 1970 г., - не прекращают попыток превратить ООН, по примеру Лиги наций, в дискуссионный клуб, в место провозглашения пустых, ничего не значащих деклараций. Они пытаются отвлечь организацию от выполнения ее центральной политической задачи по обеспечению и укреплению всеобщего мира".

А. Н. Косыгин в выступлении на приеме в честь Генерального секретаря ООН У Тана 19 июня 1970 г. отмечал, что империалистические круги стремятся "подорвать основополагающие принципы Устава, ревизовать его с тем, чтобы им сподручнее было использовать организацию для подавления национально-освободительного движения народов".

Борьба двух линий в ООН - одно из многочисленных проявлений исторического противоборства сил прогресса и реакции, социализма и империализма, противоборства, охватившего ныне весь мир, все основные области мировой политики и общественной жизни.

1. США и создание ООН (политика и концепции)

ООН возникла на завершающем этапе второй мировой войны, в условиях возросшего сотрудничества держав антигитлеровской коалиции, в обстановке невиданного подъема антифашистского, демократического движения во всем мире. В ее создании проявилась решимость миролюбивых народов навсегда исключить войну из мировой политики, установить на земле прочный и справедливый мир. С этой решимостью не могли не считаться империалистические государства, в том числе и Соединенные Штаты, тем более что объективные условия, и прежде всего интересы собственной безопасности, привели Вашингтон в стан антигитлеровской коалиции.

Советский Союз, внесший решающий вклад в победу над гитлеровской Германией и милитаристской Японией, возглавил борьбу за создание системы послевоенной международной безопасности, придавая, в частности, исключительно важное значение учреждению Организации Объединенных Наций. В письме на имя Л. И. Брежнева по случаю 50-летия Октябрьской революции Генеральный секретарь У Тан отмечал: "Советский Союз внес выдающийся вклад в дело победы над силами фашизма и нацизма во время второй мировой войны. С тех пор Советский Союз как один из основателей Организации Объединенных Наций и как постоянный член Совета Безопасности последовательно отстаивал идеалы мира между народами и сыграл особенно важную роль в весьма трудные годы создания Организации Объединенных Наций. Правительство Советского Союза подчеркивало, в частности, важность идеи мирного сосуществования государств, несмотря на различие их политических и социальных систем, идеи, пользующейся в настоящее время широким признанием".

Эти слова Генерального секретаря ООН могут служить достойным ответом буржуазным, в том числе американским, фальсификаторам истории, пытающимся замолчать либо принизить выдающуюся роль Советского Союза в создании ООН и представить США в роли "главного" и чуть ли не единственного "архитектора" этой организации.

Действительные исторические факты свидетельствуют о том, что основополагающие принципы Устава ООН были выработаны в ходе острой и напряженной политической и дипломатической борьбы, увенчавшейся победой сторонников создания такой организации послевоенной международной безопасности, которая воплотила в себе чаяния сотен и сотен миллионов людей о недопущении новой всемирной трагедии, о наступлении эры дружественных, добрососедских отношений между всеми государствами.

Как одна из великих держав, Соединенные Штаты, разумеется, сыграли важную роль в создании ООН. Однако путь к подписанию Устава ООН был для американских правящих кругов сложным и трудным, наполненным сомнениями и раздумьями относительно того, каким образом можно было совместить участие США в ООН с широкой экспансионистской программой Вашингтона в послевоенном мире.

Вопрос об участии США в ООН во многом решался в свете той оценки, которую правящие круги Вашингтона давали соотношению сил, сложившемуся на международной арене в итоге второй мировой войны, а также в свете их расчетов (и просчетов) в вопросах перспектив послевоенного развития. На это обстоятельство указывает, например, автор фундаментального исследования по истории Устава ООН, подготовленного в Брукингском институте, Р. Рассел. Она пишет, что "те или иные американские предложения о послевоенной организации международной безопасности" принимались под влиянием "стратегических решений" военного времени, а также под влиянием сопутствовавших им "политических решений о послевоенном мирном урегулировании" 1.

Не секрет, что влиятельные силы в американском руководстве, задававшие тон внешней политике в ходе и па последних этапах войны, считали, что Советский Союз, вынесший на себе основную тяжесть в борьбе против фашизма, безнадежно отстанет в экономическом отношении от Соединенных Штатов. Большое значение придавалось и тому факту, что в ходе войны наиболее сильные империалистические конкуренты США - Германия и Япония - были разгромлены, а западные союзники США по антигитлеровской коалиции - Англия и Франция - серьезно ослаблены.

Полагая, что новая обстановка в мире создавала благоприятные возможности для активного вмешательства во все области мировой политики, эти силы делали ставку на безраздельное господство США в будущей международной организации, усматривая в ней одно из средств для достижения своих глобальных целей. Соответствующие настроения откровенно передает в своих дневниках американский сенатор Ванденберг, входивший в состав делегации США на конференции в Сан-Франциско по выработке Устава ООН. "Америка, - писал он в то время, - должна вести себя как держава № 1... Мы должны осуществлять моральное руководство миром или мир вообще останется без руководства" 2. В монографии о политике США в ООН американские буржуазные авторы Л. Уэйлер и А. Саймонс отмечают, что решение об участии в ней США было принято под влиянием "чувства лидерства", которым определенные круги Вашингтона пытались руководствоваться в отношениях с другими участниками антигитлеровской коалиции 3.

В условиях, когда под мощными ударами Советской Армии рушилась военная машина гитлеризма, такой подход к созданию ООН не мог возобладать в официальной политике США, хотя и оказывал прямое воздействие на эту политику, придавая ей характер непоследовательности и противоречивости.

Под влиянием великих побед советского народа в Отечественной войне, оказывавших прямое воздействие на ход мировой истории, в руководстве США, возглавлявшемся президентом Рузвельтом, все более укоренялось убеждение в том, что Советский Союз невозможно будет игнорировать при решении вопросов послевоенного урегулирования и организации международной безопасности.

Заблуждаясь в оценке потенциальных возможностей Советского Союза, скрытых в социалистическом строе, и не допуская мысли об оттеснении США от "мирового лидерства" 4, Рузвельт отдавал должное участию Советского Союза в антигитлеровской коалиции и его возраставшему влиянию на международные дела. Проявляя реализм и известную дальновидность, он понимал, что международная организация безопасности может быть создана только в результате взаимоприемлемой договоренности между США и Советским Союзом относительно ее основных целей и принципов. Рузвельт придавал определенное значение ООН как форуму сотрудничества с Советским Союзом на приемлемых для обеих сторон условиях.

Такое понимание Рузвельтом роли будущей международной организации непосредственно отражалось на подходе США к центральному вопросу, от правильного решения которого зависела судьба ООН. Речь идет о принципе единогласия великих держав в поддержании мира и международной безопасности.

На всех основных этапах разработки Устава ООН - конференция в Думбартон-Оксе (август-октябрь 1944 г.), Ялтинская конференция (февраль 1945 г.), конференция в Сан-Франциско (апрель-июнь 1945 г.) - Соединенные Штаты признавали необходимость закрепления в Уставе ООН принципа единогласия великих держав как основы создаваемой международной организации безопасности. Предложенная США на Ялтинской конференции формула голосования в Совете Безопасности предусматривала, в частности, что постоянные члены Совета должны нести главную ответственность за поддержание международного мира и что единодушное одобрение ими принимаемых решений должно являться необходимой предпосылкой действий организации по поддержанию мира 5.

Ниже будет показано, что параллельно с этим американская дипломатия пыталась включить в Устав ООН ряд положений, допускавших действия в обход Совета Безопасности и на деле представлявших собой отход от ялтинской формулы. Однако это не означало, что США утрачивали интерес к закреплению в Уставе права вето как такового.

С одной стороны, признание права вето означало единственно возможный реальный подход к созданию международной организации с участием Советского Союза, а с другой - оно обеспечивало США надежную гарантию защиты собственных интересов в ООН.

Последнее обстоятельство, без преувеличения, сыграло роль важнейшего фактора в том, что Устав ООН был вообще подписан делегацией США в Сан-Франциско и в том, что в отличие от статута Лиги наций он был ратифицирован сенатом США.

Уже в ходе обсуждения вопроса о ратификации Устава ООН в сенатском комитете по иностранным делам (9-13 июля 1945 г.) выявилось полное единодушие сенаторов в необходимости сохранения в Уставе положений о праве вето в Совете Безопасности. В докладе комитета, принятом 20 голосами против 1, особо подчеркивалось, что любые неблагоприятные для США акции со стороны ООН могут быть нейтрализованы вследствие обладания США этим правом в Совете Безопасности 6. Показательно, что в направленных в адрес комитета письмах военного министра США Стимсона и министра военно-морского флота Форрестола высказывалось удовлетворение тем, что положения Устава закрепляли за США право вето в вопросах использования собственных вооруженных сил, регулирования и сокращения вооружений, определения состава и командования вооруженных сил, направляемых в распоряжение Совета Безопасности, установления системы опеки над теми или иными территориями и в проведении региональных мероприятий ООН. Точка зрения Стимсона и Форрестола поддерживалась и объединенным комитетом начальников штабов США 7.

Обсуждение Устава ООН в сенате США (23-28 июля 1945 г.) в основном концентрировалось вокруг вопроса о праве вето США в Совете Безопасности.

Значительная часть сенаторов считала, что право вето может послужить инструментом сотрудничества между великими державами в послевоенный период. "В соответствии с Уставом,- заявил, например, сенатор Чэндлер,- США и Советская Россия отныне прочно соединяются с другими Объединенными Нациями, и в том, что эти две державы обязались направить свою энергию на дело предотвращения войны, мы практически достигли нечто такого, чего до сих пор не удавалось достичь в истории человечества" 8.

Характерно, что в протоколах сената было отмечено заявление бывшего главнокомандующего военно-морским флотом США, делегата США на конференции в Сан-Франциско Г. Стассена, в котором отмечалось, что ялтинская договоренность между Ф. Рузвельтом, У. Черчиллем и И. В. Сталиным о праве вето подчеркивала важность взаимного согласия великих держав по вопросу об "использовании силы" и что эта договоренность возлагала на каждую из них "священное обязательство" изыскивать основу для "справедливого соглашения" в соответствии с целями и принципами Устава 9.

Другой подход выражался в подчеркивании тезиса о том, что право вето при любых обстоятельствах оставляет-де свободу рук Соединенным Штатам. Так, сенатор Тоннел утверждал, что право вето позволяет США "блокировать позитивные действия организации без помощи какой-либо другой державы" 10. Сенатор Тафт с удовлетворением отмечал, что благодаря праву вето США не будут обязаны голосовать за применение санкций или силы, если сочтут, что это не соответствовало бы "их собственной национальной политике" 11.

Единодушное одобрение сенатом США Устава ООН (89 сенаторов голосовали за ратификацию и лишь 2 сенатора - против) являлось лишь фасадом, прикрывавшим острые противоречия в правящих кругах по вопросам подхода к этой организации и оценки возможностей ее использования для достижения внешнеполитических целей США. Тот факт, что Устав ООН закреплял право вето не только за США, но и за Советским Союзом, что многие положения Устава явно вступали в противоречие с претензиями США на руководящую роль в мировых делах и даже посягали на святая святых - на доктрину Монро, закреплявшую их господство в Латинской Америке, вызвал в американских правящих кругах определенную неуверенность в правильности избранного курса на создание международной организации в том виде, в котором она была учреждена в Сан-Франциско.

Не случайно, что Джон Фостер Даллес, являвшийся главным советником американской делегации в Сан-Франциско от республиканской партии, в своем выступлении на заседании сенатского комитета по иностранным делам заявил, что подписание США Устава ООН может быть либо "шагом вперед", либо "ошибкой" 12. Он, однако, считал, что следует пойти на такой риск.

Характерно и то, что в ходе дебатов в сенате подавляющее большинство сенаторов обусловливало свое голосование за ратификацию Устава всевозможными оговорками и порой - совершенно недопустимым толкованием его ключевых положений. Многие из этих оговорок представляли собой те или иные варианты официальных предложений США в Думбартон-Оксе и в Сан-Франциско, которые были отклонены в результате решительной позиции Советского Союза.

Отдавая отчет в трудностях, с которыми будет сопряжено участие США в международной организации, построенной на принципах Устава, правительство США тем не менее добивалось скорейшей его ратификации сенатом Президент США Трумэн счел необходимым лично внести Устав ООН на рассмотрение сената и высказаться за его неотложную ратификацию 13. Когда вследствие выдвижения сенаторами многочисленных оговорок в сенате возникли трудности с ратификацией, Трумэн направил 27 июля из Потсдама специальное послание на имя сенатора Мак-Келлера, которое содействовало устранению этих трудностей и быстрой ратификации Устава ООН 14.

Несомненно, что заинтересованность США в ускорении вступления в силу Устава ООН во многом объяснялась убеждением американского руководства в том, что США так или иначе обеспечат за собой господствующие позиции в ООН. В этой связи необходимо отметить, что еще в марте 1945 года США добились подписания в Мехико Чапультепекской декларации, явившейся основой создания блока США и латиноамериканских стран в ООН и "машины голосования" в Генеральной Ассамблее.

С другой стороны, в условиях быстрорастущего международного авторитета Советского Союза и мощного подъема движения антифашистских и демократических сил в мире, вызванного победой антигитлеровской коалиции, ратификация США Устава ООН практически становилась объективной необходимостью: отказ от ратификации означал бы непоправимый удар по международному престижу США как великой державы, а промедление с ратификацией грозило включением в Устав ООН новых, мало приемлемых для Вашингтона положений в дополнение к тем, на которые американские правящие круги были вынуждены пойти в Думбартон-Оксе, Ялте и Сан-Франциско под воздействием дипломатии Советского Союза.

Обращаясь ныне к истории создания ООН, американские буржуазные историки склонны затушевывать острую дипломатическую борьбу, которая развернулась вокруг выработки основополагающих принципов Устава ООН. И это понятно, ибо иначе невозможно обосновать выдвинутую и усиленно пропагандируемую ими концепцию о том, что своим возникновением ООН обязана-де прежде всего инициативе Соединенных Штатов.

Характерным для многочисленных сторонников этой концепции может служить следующее утверждение американского профессора Эжена П. Чейза в его солидном исследовании "ООН в действии": "Ни одно международное соглашение не готовилось так тщательно, как Устав ООН. Подготовительная работа прежде всего и наиболее интенсивно проводилась в правительстве США. Она развернулась, как только в начале войны президент Рузвельт пришел к выводу о желательности создания организации всеобщей безопасности... Действительно, справедливо утверждать, что ООН обязана своим существованием американской инициативе" 15.

Другие американские буржуазные ученые высказываются еще более категорично. Бывший директор группы изучения внешней политики Брукингского института X. Филд Хейвилэнд называл, например, США "главным архитектором и создателем ООН" 16. Такой же точки зрения придерживаются американские исследователи политики США в отношении ООН Г. Тейлор и Б. Кэшмэн 17. Авторы монографии о динамике международной политики Н. Падельфорд и Г. Линкольн утверждают, что руководство США "дало первоначальный импульс созданию Организации Объединенных Наций" 18.

В стремлении обосновать тезис об особо выдающейся роли США в создании ООН американские буржуазные ученые утверждают, что планирование послевоенного устройства мира, в том числе создания международной организации безопасности, начало организованно проводиться в Соединенных Штатах раньше, чем в Советском Союзе или в других странах - участницах антигитлеровской коалиции. В этой связи отмечается, что в феврале 1942 года приступил к работе созданный по инициативе государственного секретаря К. Хэлла консультативный комитет по послевоенной внешней политике, учрежденный в рамках госдепартамента США и ставивший своей задачей разработку планов создания новой международной организации 19.

Как бы тщательно ни расписывалась деятельность этого комитета, она, по признанию самих американских исследователей, отнюдь не делала погоды. Многочисленные проекты будущей международной организации, обсуждавшиеся в комитете, практически не служили предметом сколько-нибудь детального и обстоятельного рассмотрения в высшей сфере руководства США. Р. Рассел пишет, например, что президент Рузвельт впервые запросил рекомендации госдепартамента о послевоенной организации безопасности, только возвратившись в декабре 1943 года с Тегеранской конференции глав правительств СССР, США и Англии 20. Упоминавшиеся выше Л. Уэйлер и А. Саймоне признают, что, хотя президент Рузвельт был информирован о деятельности комитета, он едва ли мог уделять большое внимание "детальным проектам" 21.

В работах американских буржуазных ученых широко пропагандируется версия о том, что начало созданию ООН было положено в так называемой Атлантической хартии, подписанной Рузвельтом и Черчиллем 14 августа 1941 г. Однако содержащееся в этом документе положение о необходимости создания после войны "широкой и надежной системы всеобщей безопасности" само по себе настолько неопределенно, что нужно обладать поистине необычайной фантазией, чтобы усматривать в нем чуть ли не программу создания Организации Объединенных Наций 22.

В действительности впервые упоминание в официальном международном документе о необходимости создания организации по поддержанию мира содержалось в Декларации Правительства Советского Союза и Правительства Польской Республики о дружбе и взаимной помощи, подписанной 4 декабря 1941 г. В ней указывалось, что обеспечение прочного и справедливого мира может быть достигнуто лишь новой организацией международных отношений, основанной на объединении демократических стран в прочный союз 23.

Несостоятельность утверждений о том, что Атлантическая хартия заложила основы ООН, подтверждается также и анализом этой англо-американской акции в свете некоторых аспектов политики США и Англии в отношении Советского Союза в первые месяцы Великой Отечественной войны. Р. Рассел справедливо обращает внимание в этой связи на отсутствие всякого упоминания в Атлантической хартии о Советском Союзе. Это обстоятельство она, в частности, объясняет существовавшим в то время в военных кругах западных стран "общим мнением", что "Германия, по всей вероятности, должна была сломить советское сопротивление до зимы" 24.

Следует также отметить, что вплоть до нападения Японии на Перл-Харбор в декабре 1941 года в американских правящих кругах, несмотря на факт подписания США Атлантической хартии, вообще существовали серьезные сомнения в целесообразности всестороннего и полного участия США в антигитлеровской коалиции. Декларация Объединенных Наций, официально оформившая антигитлеровскую коалицию, в состав которой вошли и Соединенные Штаты, была подписана в Вашингтоне 1 января 1942 г., то есть более чем через полгода после нападения фашистской Германии на СССР и лишь после сокрушительного поражения фашистских армий в битве под Москвой.

Интересные данные о стратегии Соединенных Штатов в отношении создания международной организации по поддержанию мира выясняются и в процессе изучения планов организации послевоенного мира, разработанных в 1942-1943 годах упомянутым выше комитетом госдепартамента, материалов дипломатической переписки между США и Англией по этим вопросам, а также документов англо-американской конференции в Квебеке в августе 1943 года 25.

Изучение этих материалов показывает, что в отличие от времен Атлантической хартии правящие круги США и Англии исходили теперь из невозможности игнорирования Советского Союза в решении вопросов послевоенного устройства мира, в частности в вопросах создания послевоенной системы безопасности.

Показательно, что во всех проектах создания международной организации, разработанных комитетом, а также во всех планах такого рода, обсуждавшихся в двустороннем порядке между США и Англией, Советский Союз фигурирует в качестве одной из четырех великих держав, несущих основную ответственность за поддержание мира в послевоенный период. В этом сказывалось признание правящими кругами США и Англии великого вклада, вносимого Советским Союзом в борьбу против гитлеровской Германии.

Вместе с тем указанные планы и проекты были далеки от того, чтобы их можно было рассматривать в качестве документов, заложивших основу ООН в том ее виде, в котором она оформилась в результате подписания Устава в Сан-Франциско.

Прежде всего американские составители этих планов практически обходили вопрос о принципе единогласия великих держав в решении вопросов международной безопасности. Более того, в разработанном в госдепартаменте под руководством Хэлла меморандуме от 9 августа 1943 г. предусматривалось, что в случае отказа СССР принять американские условия создания международной организации США должны были встать на путь учреждения "прочно объединенного агентства по сотрудничеству между другими Объединенными Нациями" 26. Это положение американского меморандума перекликалось с высказанной Черчиллем в письме Рузвельту от 2 февраля 1943 г. идеей о необходимости упрочения англо-американского союза в сущности на антисоветской основе при условии, что США возьмут на себя "мировое руководство", опираясь на превосходящую силу 27.

Отметим также, что вплоть до Московской конференции министров иностранных дел СССР, США и Англии (октябрь 1943 г.) президент США Рузвельт считал, что вопрос о создании постоянной международной организации по поддержанию мира вообще должен быть отложен до завершения послевоенного "переходного периода", в течение которого, по его мнению, лишь четыре великие державы должны были участвовать в "гарантировании мира". Правда, он допускал функционирование в течение этого периода международной организации, но лишь на "временной основе" и лишь при условии, что она "не будет предопределять окончательных решений в отношении мирового порядка". По убеждению Рузвельта, указанная международная организация не должна брать на себя функции "разработки условий капитуляции и оккупации вражеских государств", что являлось бы "преимущественной прерогативой англо-американской военной деятельности" 28. Находясь под сильным влиянием взглядов Черчилля о "региональной организации" послевоенного мира, Рузвельт был далек от мысли о том, что новая организация международной безопасности должна носить универсальный характер 29.

Коренной поворот в Великой Отечественной войне Советского Союза и во второй мировой войне в целом, наступивший в результате побед советских войск в Сталинградской битве (ноябрь 1942 г.), а затем на Курской дуге (июль 1943 г.), растущее международное влияние Советского Союза подорвали иллюзии американских правящих кругов о возможности навязать Советскому Союзу свои условия в разработке планов организации послевоенной международной безопасности.

На созванной в октябре 1943 года по инициативе Советского Союза Московской конференции министров иностранных дел СССР, США и Англии вопрос о создании международной организации безопасности впервые рассматривался в практическом плане. Представители трех держав, а также Китая подписали Декларацию четырех государств по вопросу о всеобщей безопасности, в которой признавалась "необходимость учреждения в возможно короткий срок всеобщей Международной Организации для поддержания международного мира и безопасности, основанной на принципе суверенного равенства всех миролюбивых государств, членами которой могут быть все такие государства - большие и малые" 30.

Придавая большое значение будущей международной организации, Советский Союз считал, что необходимо с самого начала вовлечь в работу по ее созданию широкий круг государств. Делегация США, однако, возражала против предложенных Советским Союзом конкретных мер, направленных к этой цели, на том основании, что это повело бы к "соперничеству и ревности" между Объединенными Нациями 31.

Простое сопоставление описанных выше американских планов организации системы международной безопасности с решением Московской конференции показывает, что между ними - "дистанция огромного размера". Изменение американской позиции и, в частности, отказ от создания "переходного механизма" в виде урезанной и ограниченной организации международной безопасности были очевидны.

Москва фактически стала местом рождения Организации Объединенных Наций, ибо именно в столице СССР была подписана декларация о создании всеобщей организации безопасности 32. Как признает американский автор Чейз, работа госдепартамента США по планированию международной организации безопасности проходила "в вакууме" до тех пор, пока не состоялась Московская конференция СССР, США и Англии 33.

Москва явилась также центром, откуда исходила подлинная инициатива в создании ООН на демократических принципах, положенных потом в основу этой организации. Об эту инициативу разбивались нереалистичные планы подчинения будущей организации империалистическому диктату. Советское правительство еще в декларации на межсоюзнической конференции в Лондоне 24 сентября 1941 г. подчеркнуло, что в вопросах послевоенного устройства мира Советский Союз будет отстаивать "право каждого народа на государственную независимость и территориальную неприкосновенность своей страны, право устанавливать такой общественный строй и избирать такую форму правления, какие он считает целесообразными и необходимыми" 34. Как известно, именно эти прогрессивные и демократические принципы стали основополагающими принципами Устава Организации Объединенных Наций.

В ходе напряженной дипломатической борьбы, развернувшейся на последующих этапах создания ООН, Соединенные Штаты неоднократно пытались протащить в Устав лазейки, которые в случае необходимости позволяли бы им действовать в обход принципа единогласия великих держав, хотя с самого начала США и подчеркивали, что этот принцип должен послужить основой организации.

Так, США безуспешно добивались включения в Устав ООН положений, допускавших двусмысленность в процедуре применения вето в Совете Безопасности при рассмотрении им вопросов мирного урегулирования споров. В принятом на конференции в Сан-Франциско 7 июня 1945 г. Заявлении делегаций четырех приглашающих держав, к которому позднее присоединилась и Франция, даются на этот счет четкие и ясные разъяснения, отклоняющие неприменимость вето при мирном разрешении споров 35.

На конференции в Сан-Франциско делегация США не оказала никакого противодействия и по существу поддерживала предложения, направленные на расширение прав Генеральной Ассамблеи ООН в ущерб соответствующим полномочиям Совета Безопасности. Лишь благодаря настойчивым усилиям СССР в Устав ООН не были включены положения, наделявшие Генеральную Ассамблею правами выносить любые рекомендации по докладам Совета Безопасности, а также делать рекомендации сторонам о пересмотре тех международных договоров, которые, по ее мнению, могли бы повредить "общему благополучию" 36.

Американская дипломатия, как и дипломатия других колониальных держав, пыталась помешать включению в Устав ООН положения о принципе равноправия и самоопределения народов. На конференции в Сан-Франциско, как указывает Р. Рассел, США согласились с соответствующим предложением СССР лишь потому, что "против этого принципа было трудно возражать" 37.

Настойчивая борьба СССР на конференции в Думбартон-Оксе и в Сан-Франциско привела к закреплению в Уставе ООН принципа самоопределения как в общей форме (ст. 1, п. 2; ст. 55), так и в виде требования независимости для народов, не имеющих своей государственности (ст. 76).

Соединенные Штаты возражали против трактовки принципа самоопределения народов как основополагающего принципа Устава ООН. Они выступали против включения в Устав ООН четких положений о предоставлении независимости колониальным территориям. В этой связи уместно отметить, что в правящих кругах США еще во времена Рузвельта вынашивались идеи о постановке под "международную опеку" сроком на двадцать лет обширных территорий Юго-Восточной Азии, имея в виду в конечном счете предоставление им "независимости по образцу Филиппин" 38. В специальном документе, направленном госсекретарем К. Хэллом в марте 1943 года президенту Рузвельту, Объединенным Нациям предлагалось создать "международную организацию попечительства", которая должна была действовать "через региональные советы, составленные из представителей стран, имеющих крупные интересы в соответствующих районах" 39, то есть из представителей колониальных держав.

Особые усилия на конференциях по выработке Устава ООН США прилагали к тому, чтобы по возможности изъять из сферы действия Совета Безопасности ООН все проблемы международной безопасности в Латинской Америке, которая в соответствии с доктриной Монро объявлялась сферой американских интересов. Соединенные Штаты добивались прямого включения в Устав ООН ссылки на Чапультепекскую декларацию, подписанную 6 марта 1945 г. на Межамериканской конференции по вопросам войны и мира в Мехико и закреплявшую господствующее положение США на латиноамериканском континенте 40.

Только столкнувшись с твердой позицией Советского Союза и ряда других стран, США в конечном счете согласились на такое изложение соответствующих положений Устава (ст. ст. 52-54), которое исключает использование региональных организаций для действий в обход Совета Безопасности, несущего главную ответственность за поддержание мира 41. Концепция об исключительной и какой-то особой (в отличие от Советского Союза) роли США в создании ООН не выдерживает, таким образом, простого сопоставления с фактами. Если бы правящим кругам США была предоставлена возможность строить ООН в соответствии с их пожеланиями, то эта организация имела бы мало общего с той, которая была учреждена в Сан-Франциско в итоге острой дипломатической борьбы.

Более четверти века существования ООН подтвердили великую силу и жизненность основополагающих принципов Устава. Будучи не в состоянии игнорировать это обстоятельство, США стремятся обосновать положениями Устава даже самые неблаговидные акции своей внешней политики. Лицемерными ссылками на Устав ООН обосновывается агрессия в Индокитае, поощрение захватнической политики Израиля, вмешательство во внутренние дела многих стран и народов. С целью подкрепить соответствующие "аргументы" американской пропаганды и дипломатии в ход ныне пущена концепция о "прозападном" и даже "проамериканском" характере ООН и ее Устава.

Сторонники этой концепции Г. Тейлор и Б. Кэшмэн утверждают, например, что ООН "основана на западных юридических, политических и экономических идеях", что источником ее являются "западные интеллектуальные традиции" 42. Известный американский идеолог Р. Страус-Хюпе пишет, что ООН "скроена применительно к американским концепциям" 43.

Многие видные американские ученые - специалисты по вопросам международных организаций и политические деятели высказываются в том смысле, что якобы "превалирующие" в Уставе ООН "западные" идеи закреплены "парламентским" характером самой этой организации. Профессор Гарвардского университета С. Гофман усматривает, например, значение ООН в том, что она "переводит раскол мира на основные группировки в парламентские формы" 44. Бывший постоянный представитель США при ООН Э. Стивенсон заявлял в сенатском комитете по иностранным делам, что ООН будто бы основана на "западных парламентских традициях" 45. Бывший государственный секретарь США Д. Раск называл Генеральную Ассамблею ООН "парламентарным органом" 46 и активно выступал с обоснованием так называемой "парламентской дипломатии", якобы доминирующей в ООН. Аналогичную точку зрения высказывают американские ученые С. Бейли, Т. Ховет, К. Экельберг и др.

История создания ООН убедительно показывает, что основополагающие принципы Устава были заложены в нем прежде всего благодаря последовательной и настойчивой борьбе Советского Союза за обеспечение подлинно прогрессивного и демократического характера этой организации. Именно Советскому Союзу ООН прежде всего обязана тем, что в ее Уставе были зафиксированы принципы суверенитета, равноправия, независимости и территориальной неприкосновенности каждого государства, невмешательства во внутренние дела, уважения прав народов избирать свой общественный строй 47.

Правовая природа ООН как организации суверенных государств коренным образом отличает ее от парламентских организаций, существующих в странах мировой капиталистической системы. Буржуазный парламент с присущими ему атрибутами демагогии, межпартийной борьбы, подкупом делегатов, парламент, являющийся составной частью государственной машины империализма, не может служить даже отдаленным прообразом Организации Объединенных Наций, рассматриваемой под углом зрения основных целей и принципов Устава.

В тщетном стремлении обуржуазить ООН, изобразить ее в виде суррогата буржуазных идей и представлений о послевоенном устройстве мира американские теоретики прибегают к грубой клевете на отношение Советского Союза к ООН и на дипломатию социалистических стран в этой организации.

Чего стоят, например, утверждения профессора Колумбийского университета А. Даллина о том, что "от советского блока нельзя ожидать принятия философии ООН и стремления к осуществлению целей ООН" 48. Думается, что Даллин не стал бы отрицать, что всякая "философия ООН" должна быть причастна к ее Уставу. Но известно, что Советский Союз не только принял Устав ООН, но и является одним из основателей этой организации. Если же автор считает, что "философия ООН" - это нечто совершенно отличное от Устава, нечто расплывчато "прозападное", выходящее за рамки Устава, то он либо находится во власти иллюзий, либо грош цена такой философии.

В монографии бывшего заместителя государственного секретаря США по делам международных организаций Р. Гарднера "В поисках мирового порядка" (США, 1964 г.) без обиняков утверждается, что между "традиционной коммунистической доктриной" и принципами Устава ООН имеется "фундаментальное несоответствие" и что между СССР и ООН якобы существует "коллизия" с самого начала деятельности этой организации 49. Автор, однако, не утруждает себя доказательствами: он просто обрушивается на "коммунистическую доктрину", которая будто бы проповедует "насилие" над народами и сеет "недоверие" к международным организациям. Антикоммунизм поистине становится последним убежищем и подчас единственной опорой американских буржуазных авторов, пытающихся принизить выдающуюся роль Советского Союза в создании и деятельности ООН по выполнению задач, возложенных на нее Уставом.

 

Американская доктрина ООН - составная часть внешнеполитической стратегии США

2. Основы американской доктрины ООН и главные направления деятельности США в этой организации

ООН постоянно находилась и находится в поле зрения правящих кругов США. И это не случайно: с самого начала своего существования она стала ареной активной и напряженной борьбы, которая ведется между двумя мировыми системами, пронизывая все сферы современной политической, экономической и социальной жизни. ООН - это важный форум, где рассматриваются многие крупные проблемы мира и безопасности, обсуждаются актуальные вопросы социально-экономического развития народов, происходят ожесточенные сражения в битве идей.

Американская доктрина ООН представляет собой совокупность программных установок правящих кругов США, определяющих политический курс США в отношении этой организации в целом, а также в отношении отдельных аспектов ее деятельности. Эта доктрина складывалась с периода становления ООН и продолжает модернизироваться и совершенствоваться в настоящее время. Под влиянием изменений в соотношении сил в мире и в самой этой организации отдельные положения доктрины либо упразднялись вовсе, либо отодвигались на второй план, чтобы потом, как нередко случалось, вновь выйти на поверхность; доктрина пополнялась новыми теориями и концепциями, оказывавшими прямое влияние на американскую политику в отношении ООН и на деятельность дипломатии США в этой организации.

Ядро и сама суть американской доктрины ООН заключены в положении о том, что эта международная организация должна в максимально возможной степени служить "национальным интересам" США, как они понимаются американскими правящими кругами. ООН, призванная осуществить благородную миссию укрепления мира и международной безопасности и созданная как платформа мирного сосуществования суверенных государств независимо от их общественного и социального строя, рассматривается преимущественно как средство американской политики и дипломатии, к которому Вашингтон прибегает по мере надобности в достижении тех или иных целей.

Упомянутая доктрина, как и всякая внешнеполитическая доктрина, продиктована классовыми интересами, в данном случае интересами господствующей верхушки Соединенных Штатов. Особенность этой доктрины состоит в том, что ее точное содержание и само существо изъяты из официальных заявлений ответственных государственных деятелей США и из деклараций американского правительства. Более или менее откровенные и объективные оценки ключевых положений доктрины можно найти лишь в заявлениях отдельных хорошо информированных и некогда влиятельных политических деятелей, ушедших в отставку с государственной службы, в выступлениях представителей партий, находящихся в оппозиции той или иной администрации, в исследованиях небольшого круга американских буржуазных ученых - специалистов в области международных отношений и внешней политики США.

На протяжении послевоенного периода все президенты США - от Трумэна до Никсона - в официальных заявлениях программного характера неизменно высказывались в поддержку Организации Объединенных Наций и ее Устава.

Президент Трумэн говорил, что "укрепление ООН" должно быть "краеугольным камнем внешней политики США" 50. Он видел в ООН "выражение морального характера чаяний человечества", отмечал, что она "устанавливает образец права и справедливости для всех государств" 51. Другой президент от демократической пар Кеннеди заявлял, что "нерушимые принципы ООН обладают гравитационным притяжением, которое добавляет силы каждому аспекту нашей глобальной дипломатии" 52, и что свою внешнюю политику США должны оценивать по ее соответствию принципам Устава ООН 53.

Не менее восторженные высказывания по адресу ООН и благородных целей ее Устава содержатся и в заявлениях президентов США от республиканской партии. Так, Эйзенхауэр заявлял, что "все американцы должны знать об ООН и готовить себя и своих детей для ее поддержки" 54. Даже такой правый деятель республиканской партии, как кандидат в президенты на выборах в 1964 году Голдуотер, говорил о "безусловной поддержке им целей ООН, как они были первоначально намечены" 55.

"В то время как ООН начинает вторые 25 лет своего существования, - заявляет президент Никсон, - Америка подтверждает свою твердую поддержку принципам и надеждам, начало которым было положено в Сан-Франциско в 1945 году. Сейчас наша задача... заключается в том, чтобы помочь этой организации в неуклонном движении к исполнению этих надежд" 56.

Положение ООН в мире как основной и уникальной международной организации по поддержанию мира и безопасности заставляет правящие круги США тщательно маскировать действительную американскую доктрину ООН. Существо этой доктрины скрыто от американского народа. Скрыто нагромождением такого количества официальных и неофициальных заявлений и деклараций о самых благородных целях участия США в ООН, что неискушенный в политике американец лишь с трудом преодолевает наброшенную на него плотную паутину систематической, целенаправленной и изощренной пропаганды, чтобы, наконец, добраться до истины, до подлинных истоков и корней политики США в отношении ООН.

Действительная американская доктрина ООН раскрывается лишь в свете глобальной внешнеполитической стратегии США, в процессе изучения конкретной политики американских адмистраций в отношении этой международной организации, анализа источников и движущих пружин внешней политики США за последнюю четверть века.

Прямое воздействие на подход США к ООН и на американскую доктрину ООН оказывали и оказывают ведущие военно-стратегические доктрины США. Они, в частности, непосредственно влияли и влияют на линию американской дипломатии в вопросах разоружения и прекращения гонки ядерных вооружений. Внешнеполитическая доктрина "холодной войны" долгое время во многом определяла политику США в отношении ООН. Доктрины "освобождения" и "наведения мостов" неоднократно проявлялись и проявляются в деятельности американской дипломатии в ООН. Позиция США в ООН по вопросам, связанным с развитием национально-освободительного движения, вырабатывалась и вырабатывается с учетом доминирующих в тот или иной период времени региональных доктрин американского империализма: доктрины Монро - для Латинской Америки, Эйзенхауэра - Даллеса - для Ближнего Востока, Джонсона - для района Тихого океана и Латинской Америки, Никсона - для Азии, Африки и Латинской Америки и т. д.

Наиболее откровенные планы использования ООН в качестве одного из средств достижения глобальных целей американского империализма правящие круги США строили в первые годы ее деятельности, когда во внешней политике США под влиянием "атомной монополии" возобладал курс на "холодную войну". В те времена высшее предназначение ООН связывалось в их понимании с тем, чтобы прикрыть экспансионистскую программу США ширмой международного сотрудничества, облегчить политику навязывания народам порядков и идей "свободного мира". ООН всерьез представлялась им в качестве одной из основ такой системы международной "безопасности", которая обеспечила бы США господствующие позиции и доминирующую роль в послевоенных международных отношениях.

Такого рода иллюзии основывались на крупных просчетах правящих кругов США в оценке способности Советского Союза в короткий срок восстановить колоссальный ущерб, нанесенный ему войной, а в последующем - одержать исторические победы в мирном соревновании с Соединенными Штатами. Мысль же о том, что уже через два десятилетия после войны решающее влияние на развитие международной обстановки будет оказывать мировая социалистическая система, могла бы показаться совершенно невозможной даже тем представителям правящего лагеря США, которые не были ослеплены американской монополией на атомную бомбу и прочими атрибутами американского "глобального превосходства" над всем миром.

Правящие круги США не предполагали, что активное участие Советского Союза и других социалистических стран в работе ООН в конечном счете поведет к провалу планов превращения ООН в послушное орудие американского империализма. Они не могли также предвидеть прихода в ООН десятков новых независимых государств, возникших на развалинах колониальных империй и внесших коренные перемены в обстановку в этой международной организации.

Краеугольным камнем американской доктрины ООН является ставка на обеспечение главенствующих позиций США в ООН и в ее органах, на сохранение и упрочение влияния в этой организации. Только сосредоточив в своих руках ключевые позиции в ООН и главные рычаги управления ее механизмом, правящие круги США могли бы рассчитывать на проведение через ООН политических, военных, идеологических и других акций, отвечающих интересам американского империализма.

В первое десятилетие существования ООН прочность позиций США в этой организации объяснялась тем, что вместе с другими западными державами они по существу были хозяевами в Генеральной Ассамблее. В 1945 году из 51 государства - члена ООН на Америку, Западную Европу и Британское содружество приходилось 35, что уже обеспечивало квалифицированное большинство (2/з голосов), необходимое для принятия решений в Ассамблее по существенным вопросам. С другой стороны, социалистические и афро-азиатские государства не располагали даже 18 голосами ("блокирующая треть"), необходимыми для того, чтобы помешать принятию неугодных для них решений. К тому же правительства ряда афро-азиатских государств (Ирак, Саудовская Аравия и др.) находились в сильной зависимости от США и других колониальных держав.

Первые серьезные трещины американская машина голосования в Генеральной Ассамблее дала в 1955 году, когда в состав ООН по инициативе Советского Союза было принято одновременно 16 государств, в том числе 4 социалистических (Болгария, Венгрия, Румыния и Албания) и 6 государств Азии и Африки (Цейлон, Камбоджа, Лаос, Непал, Иордания и Ливия). К 1958 году 10 социалистических государств и 17 неприсоединившихся стран, выступая совместно, уже образовали "блокирующую треть" (число членов ООН в 1957 г. было 79), что порой давало возможность противостоять агрессивной политике империализма в ООН. Однако США продолжали иметь эффективную гарантию, что Ассамблея не вынесет ни одного неблагоприятного для них решения, а в большинстве случаев могли рассчитывать (внося раскол в афро-азиатскую группу) на получение 2/з голосов, необходимых для принятия Ассамблеей удовлетворяющих их решений.

Крутой спад американского влияния в Ассамблее наметился в 1960 году и продолжался на всем протяжении 60-х годов. В настоящее время, когда число членов ООН увеличилось до 127, социалистические и афро-азиатские государства (соответственно 12 и 68) располагают в Ассамблее почти 2/з голосов. Произошло определенное расслоение в группе латиноамериканских государств: некоторые из них все чаще отказываются поддерживать американскую линию в ООН. Полезный вклад в деятельность ООН по поддержанию мира вносят нейтральные государства Западной Европы, в особенности Финляндия. С позиций необходимости повышения эффективности ООН на основе уважения ее Устава выступила Франция, являющаяся одним из постоянных членов Совета Безопасности.

Конечно, нынешнее соотношение сил в Ассамблее представляет собой весьма сложную картину. Далеко не все афро-азиатские государства выступают в ООН с последовательных и принципиальных позиций, в частности по вопросам соблюдения положений Устава об операциях ООН по поддержанию мира. Однако очевидно, что американская машина голосования в Ассамблее развалилась: США не только не могут контролировать большинство голосов в Ассамблее, но и едва в состоянии обеспечить контроль "за блокирующей третью" голосов (43 голоса в 1970 г.), и это лишь в том случае, если речь не идет о крупных политических вопросах. В особенности явной стала изоляция США в Ассамблее по колониальным вопросам, как это будет показано в соответствующем разделе работы.

В Совете Безопасности соотношение сил, с точки зрения американских дипломатов и ученых, в общем всегда оставалось более или менее стабильным. Бывший постоянный представитель США при ООН Ч. Иост считает, например, что если исключить вопросы "деколонизации и империализма", то западным державам обычно удавалось мобилизовать в этом органе большинство в поддержку решений, так или иначе отвечающих их интересам 57.

Известно, однако, что названные вопросы занимают в повестке дня Совета едва ли не самое важное место. Во всяком случае, за последние десять лет в Совете вообще не рассматривалось крупных вопросов, не связанных прямо или косвенно с попытками колонизаторов навязать свою волю народам, борющимся за национальное освобождение.

За утверждениями американских дипломатов о прочности позиций США в Совете Безопасности кроется их растущая тревога в связи с новыми тенденциями в развитии соотношения сил в этом органе. Если раньше Соединенные Штаты в основном были озабочены лишь тем, что Советский Союз, опираясь на право вето, не позволял использовать Совет так, как им заблагорассудится, то с начала 60-х годов США приходится иметь дело в Совете с растущей и все более организованной оппозицией нейтралистских стран, пользующихся поддержкой Советского Союза. "Скрытое" вето США в Совете Безопасности оказалось под угрозой.

Определенные сдвиги (не в пользу США) произошли в последние годы и в расстановке сил в Секретариате ООН, хотя в этом органе США продолжают сохранять прочные позиции.

Общее ослабление позиций США в главных политиПо существу эти заявления американского президента являются установочными и в отношении американской доктрины ООН и, в частности, предопределяют курс американской дипломатии на обеспечение "лидирующей роли" США в этой международной организации.

Выступая 18 сентября 1969 г. на XXIV сессии Генеральной Ассамблеи ООН, американский президент счел возможным заявить перед мировым форумом, что в конце второй мировой войны США "впервые в истории взяли на себя основную ответственность (?! - А. Б.) за мир во всем мире" и что они не собираются отказываться от этой ответственности 58. Незадолго до этого в речи перед выпускниками Академии военно-воздушных сил в Колорадо-Спрингсе им откровенно была выражена надежда на о. что Соединенные Штаты "будут по-прежнему являться источником мирового руководства" 59.

По существу эти заявления американского президента являются установочными и в отношении американской доктрины ООН и, в частности, предопределяют курс американской дипломатии на обеспечение "лидирующей роли" США в этой международной организации.

Главные направления деятельности США в ООН, вырабатываемые с учетом реальных возможностей США в ООН в тот или иной период времени, в общем отражают наиболее важные аспекты внешнеполитической стратегии США 60.

"Острие агрессивной стратегии империализма, - говорится в Итоговом документе, принятом Совещанием коммунистических и рабочих партий в Москве 17 июня 1969 г., - как и раньше, направлено прежде всего против социалистических государств. Империализм не отказывается от прямой вооруженной борьбы против социализма. Он непрерывно усиливает гонку вооружений, пытается активизировать военные блоки, созданные в целях агрессии против Советского Союза и других социалистических стран, обостряет против них идеологическую борьбу, старается затормозить их экономическое развитие" 61.

Заостренность послевоенной внешнеполитической стратегии США против Советского Союза и других социалистических стран обусловила и соответствующее направление в деятельности США в ООН, как направление, доминирующее над всеми другими аспектами участия США в работе ООН.

На протяжении всего периода существования ООН Соединенные Штаты стремились и стремятся по возможности активно использовать эту организацию в качестве одного из средств для прикрытия агрессивных акции против социалистических стран, для вмешательства в их внутренние дела, для борьбы против социалистической идеологии. Трибуна и каналы ООН широко используются американской дипломатией в целях оправдания политики гонки вооружений и курса на укрепление агрессивных военных блоков западных держав.

Второе важнейшее направление деятельности США в ООН прямо вытекает из колониалистской и неоколониалистской стратегии американского империализма. Оно проявляется в политике поддержки в ООН реакционных, в том числе расистских, режимов, в попытках затормозить предоставление политической независимости колониальным странам и народам, в стремлении использовать ООН в целях борьбы с национально-освободительными движениями, и в особенности против тех государств Азии, Африки и Латинской Америки, которые встали на путь некапиталистического развития.

Особое направление деятельности США в ООН продиктовано требованием военно-политической стратегии США об обеспечении единства в агрессивных блоках США, о расширении сферы действия этих блоков на новые страны и районы, в той или иной степени зависимые от США. В выступлении на XXIV сессии Генеральной Ассамблеи ООН американский президент заверял в верности США своим "друзьям и союзникам", в стремлении США "заручиться сотрудничеством многих стран" с тем, чтобы "поставить американские международные обязательства на прочную, длительную основу". Он призывал к созданию новой системы взаимозависимости с включением в нее как "новых", так и "старых" государств 62.

В рамках доктрины взаимозависимости, провозглашенной американскими стратегами в 50-х годах, Соединенные Штаты пытаются интенсивно использовать ООН для сглаживания противоречий в НАТО и в других агрессивных блоках. Ныне, когда эта доктрина официально распространена на независимые государства "третьего мира", американские правящие круги изыскивают пути к более широкому использованию ООН для вмешательства во внутренние дела стран под видом "контролирования конфликтов" и урегулирования "кризисных ситуаций" в Азии, Африке и Латинской Америке.

На современном этапе, когда мировая система социализма оказывает решающее воздействие на ход событий в мире, когда глобальные устремления американского империализма, признают то или нет правящие круги США, все больше заводят в тупик американскую внешнюю политику, в США растет понимание того, что подлинные национальные интересы страны требуют следования по пути мирного сосуществования и сотрудничества с Советским Союзом. Это находит свое отражение в изменении подхода правящих кругов США (в том числе в ООН) к некоторым аспектам проблемы разоружения, в заявлениях о необходимости достижения договоренности с СССР на взаимоприемлемой основе по вопросам ограничения гонки ракетно-ядерных вооружений.

Трезвая оценка президентами Кеннеди, Джонсоном, Никсоном интересов безопасности США с учетом сложившегося соотношения сил на международной арене способствовала тому, что инициатива Советского Союза, в том числе в органах ООН, в вопросах ослабления гонки вооружений привела к заключению ряда важных международных соглашений. Заключение Договора о запрещении испытаний ядерного оружия в атмосфере, космическом пространстве и под водой (1963 г.), Договора о принципах деятельности государств в космосе (1966 г.), запрещающего вывод на орбиту вокруг Земли ядерного оружия и размещение оружия массового уничтожения в космосе и на небесных телах, подписание Договора о нераспространении ядерного оружия, вступившего в силу 5 марта 1970 г., и Договора о запрещении размещения на дне морей и океанов и в его недрах ядерного оружия и других видов оружия массового уничтожения (1970 г.) создают известные предпосылки для дальнейшего продвижения вперед по сложному и трудному пути, ведущему к прекращению гонки ядерных вооружений.

Глубокие изменения в ООН, происшедшие под влиянием решающих сдвигов в соотношении сил между империализмом и социализмом, а также в результате исторических побед национально-освободительного движения, ставят перед правящими кругами США вопрос о пересмотре роли и места ООН в американской внешнеполитической стратегии. США становится все труднее использовать ООН в целях, не совместимых с Уставом ООН.

Ныне американские буржуазные ученые все чаще выступают с критикой деятельности ООН, сетуют на ее "неспособность" эффективно содействовать разрешению острых международных проблем. Бывший директор центра по изучению внешней политики США при Чикагском университете проф. Г. Моргентау считает, например, что ООН "задыхается" в тисках кризиса из-за будто бы "неспособности Совета Безопасности к действиям вследствие разногласий между великими державами" и из-за "фрагментации" Генеральной Ассамблеи, вызванной притоком в нее "минигосударств" 63.

Рассуждения Г. Моргентау в сущности скользят по поверхности, уводят в сторону от вскрытия действительных причин недостатков и слабостей, имеющихся в работе ООН. Главное объяснение "неспособности" Совета Безопасности к действиям, если уж употреблять терминологию Г. Моргентау, следует искать, конечно, не в "разногласиях между великими державами", а в том, что своей политикой Соединенные Штаты и другие империалистические державы нарушают Устав ООН, действуют в обход принципа единогласия великих держав в Совете Безопасности.

Ссылки Моргентау на "фрагментацию" Генеральной Ассамблеи как на одну из причин неэффективности ООН также несерьезны. Расширение членства ООН за счет стран, освободившихся от колониальной зависимости, может лишь способствовать и на деле способствует повышению дееспособности ООН. По инициативе этих стран ООН приняла немало решений, отвечающих целям и принципам ее Устава.

В некоторых работах американских буржуазных авторов, посвященных политике США в ООН, эта организация рассматривается, к сожалению, не иначе, как с точки зрения совместимости ее деятельности с основными задачами внешнеполитической стратегии США. Порочность такого подхода очевидна, ибо ООН создавалась как организация суверенных государств, призванная проложить путь к международному сотрудничеству в деле поддержания мира, к торжеству принципов мирного сосуществования между государствами с различным общественно-политическим строем.

Анализируя влияние изменившегося соотношения сил в ООН на подход США к этой организации, американские авторы Г. Тейлор и Б. Кэшмэн озабочены, к примеру, не тем, каким образом можно добиться соответствия политики США целям и принципам Устава, а тем, "насколько новая организация может быть вмонтирована в их национальную стратегию". По мнению Тейлора и Кэшмэна, "стратегия" США в отношении ООН должна состоять, во-первых, в том, чтобы "использовать ООН в качестве дополнительного инструмента в продвижении национальных интересов США не только в борьбе против коммунизма, но также и в строительстве более процветающего мира", и, во-вторых, в том, чтобы "одновременно построить модель постоянной международной организации в рамках старой" 64. Если отвлечься от стереотипных ссылок на заинтересованность США в "процветающем мире", то можно сказать, что авторы ставят двуединую задачу: преобразовать ООН на такой основе, чтобы она наилучшим образом отвечала интересам США в борьбе с коммунизмом. Излишне говорить, что авторы мыслят категориями, ничего общего не имеющими с Уставом ООН.

Американская доктрина ООН, проявляющаяся в главных направлениях деятельности США в этой организации и включающая в качестве своей составной части претензии США на позиции "лидерства" в самой ООН, в целом носит антиуставный характер. Лишь в тех случаях, когда во внешнеполитическом курсе США пробивают дорогу тенденции к мирному сосуществованию и сотрудничеству, доктрина приобретает элементы соответствия о Уставом. Закрепление этих элементов в американской доктрине ООН, несомненно, способствовало бы серьезному повышению роли ООН в поддержании мира и безопасности, в выполнении тех задач, которые были возложены на нее в Москве и в Сан-Франциско в суровые годы второй мировой войны.

Атмосфера уныния и растущего недоверия к ООН, царящая в Вашингтоне, отражает неуклонный процесс подрыва позиций США в этой организации. В резком контрасте с ней находятся настроения в Советском Союзе, в социалистических и других миролюбивых государствах. Отметив, что позиция и действия ООН отражают определенное соотношение сил между государствами мира, господствующую тенденцию в международной жизни, Л. И. Брежнев в своем выступлении в Баку 2 октября 1970 г. подчеркнул: "...Мы смотрим на будущее ООН оптимистически, ибо, во-первых, знаем, что роль и политический удельный вес социалистических и других свободолюбивых и миролюбивых стран в мире непрерывно растут и будут расти. Во-вторых, мы твердо убеждены, что политика мира, которую Советский Союз неустанно проводит, выполняя заветы Ленина, отвечает в конечном счете интересам всех народов, всех стран - больших и малых".

 

СТРАТЕГИЯ ГЛОБАЛЬНОГО ПРОТИВОБОРСТВА И ПОЛИТИКА США В ОТНОШЕНИИ ООН

Один из ключевых разделов послания президента США конгрессу от 18 февраля 1970 г., в котором определены цели стратегии и внешней политики Вашингтона на 70-е годы, называется "Сила Америки". Политика "с позиции силы" стала движущей пружиной и опорой внешнеполитического курса всех послевоенных администраций США. Применение силы и угроза силой для достижения как текущих (ограниченных), так и долговременных целей лежит в основе военно- и внешнеполитических доктрин Вашингтона.

Ставка на политику "с позиции силы" непосредственно проявляется в деятельности США в ООН и во многом определяет общий подход США к этой организации. "Совершенно очевидно, - пишут Г. Тейлор и Б. Кэшмэн, - что эффективность политики США в отношении ООН в первую очередь и в решающей степени зависит от военной мощи Соединенных Штатов и их союзников" 1. Бывший постоянный представитель США при ООН Э. Стивенсон в одной из своих статей отмечал, что "только сила" помогла США занять "доминирующие" позиции в мире и, в частности, обеспечить "большинство голосов" в Организации Объединенных Наций 2.

Многократные мучительные пересмотры американской стратегии, являвшиеся следствием коренных сдвигов в соотношении сил в мире, неизбежно ставили перед правящими кругами США вопрос о внесении определенных коррективов в свою политику по отношению к ООН, вели к смещению акцентов в американской доктрине ООН, к изменению роли и места ООН в американской внешнеполитической стратегии, - все это с учетом положения в самой организации и новых тенденций в ее деятельности.

1. ООН и американская политика "с позиции силы" (от "атомной дипломатии" до "гибкого реагирования")

В американской литературе об ООН часто можно встретить указание на то, что создание ООН совпало с началом атомного века, открытого-де первым испытанием американской бомбы в Аламогордо 16 июля 1945 г и атомными бомбардировками Хиросимы и Нагасаки. Можно спорить о том, когда действительно начался атомный век, но совершенно бесспорным является то что указанные события знаменовали собой рождение "атомной дипломатии" Соединенных Штатов.

13 апреля 1945 г., на следующий день после смерти Рузвельта и за двенадцать дней до открытия конференции в Сан-Франциско, будущий государственный секретарь США Бирнс, сообщая Трумэну о ключевых моментах атомного проекта, сказал ему, что США завершают работу над оружием, которое "в состоянии уничтожить весь земной шар". Бирнс также заявил Трумэну, что атомная бомба позволит США "диктовать свои условия после окончания войны" 3.

25 апреля 1945 г., в день открытия конференции в Сан-Франциско, в Белом доме состоялась беседа между новым президентом Трумэном и военным министром США Стимсоном. Трумэн вспоминал впоследствии, что его разговор со Стимсоном главным образом был посвящен рассмотрению "того эффекта, который атомная бомба сможет оказать в будущем на ход наших международных отношений" 4.

Монопольное обладание атомной бомбой вскружило голову американским стратегам. Опьянение силой и милитаристский угар захватили центральные звенья американского руководства, в тем числе и президента. Как пишет американский историк Г. Алпровиц, к середине апреля 1945 года Трумэн и большинство его главных советников решили, что "следует пересмотреть рузвельтовскую политику сотрудничества" и что "для данного этапа более разумным будет ведение переговоров с русскими с твердых и решительных позиций" 5. Влиятельные группы в руководстве США считали, что во внешней политике следует опираться только на силу и что американское атомное превосходство, если не атомная монополия, сохранится навсегда 6.

Начиная с момента обладания атомным оружием, в особенности после не вызывавшихся военной необходимостью атомных бомбардировок Хиросимы и Нагасаки (август 1945 г.), руководители внешней политики США взяли курс на "холодную войну", что сопровождалось попытками прямого атомного шантажа Советского Союза, требованиями насаждения в Восточной Европе угодных империализму правительств и порядков, практического устранения Советского Союза от решения вопросов послевоенного урегулирования в Европе и на Дальнем Востоке.

"Атомная дипломатия" США угрожала разрушением только что рожденной Организации Объединенных Наций. Реакционные круги США объявили крестовый поход против мнимого "предательства" в Сан-Франциско. Многие американские политические деятели уверяли, что если бы США имели атомную бомбу на несколько месяцев раньше, то Устав ООН был бы совершенно иным. "Когда мы весной 1945 года находились в Сан-Франциско, - заявил впоследствии Дж. Ф. Даллес, - никто из нас не знал об атомной бомбе... Таким образом, Устав являлся уставом доатомного века. В этом смысле Устав был устаревшим уже до того, как он фактически вступил в силу" 7.

Стратегическая цель нового американского руководства состояла в том, чтобы, опираясь на атомную монополию, подорвать принцип единогласия великих держав в Совете Безопасности и со временем превратить ООН в прямое орудие внешней политики США. Эта цель явственно проглядывала в плане Б. Баруха, который американская дипломатия внесла на рассмотрение ООН в июне 1946 года.

Трудно предположить, что правительство США могло всерьез рассчитывать на принятие Советским Союзом этого плана, нацеленного на обеспечение мирового господства США в области атомной энергии и предусматривавшего создание американского атомного сверхтреста с неограниченными полномочиями по вмешательству во внутренние дела других государств. Скорее, речь шла о том, чтобы протащить план Баруха через Генеральную Ассамблею и заставить этот международный форум осуществлять постоянный политический и дипломатический нажим на Советский Союз. ООН хотели прямо вовлечь в стратегию атомного шантажа одной из великих держав - ее основательниц. С другой стороны, не вызывает сомнений, что претворение в жизнь плана Баруха в полном объеме означало бы смертный приговор ООН, подмену ее принципиально новой организацией, призванной прикрыть "международным авторитетом" экспансионистские планы США.

Известно, что центральным звеном плана Баруха была идея о создании формально в рамках ООН, но вне сферы компетенции Совета Безопасности "международного", а фактически - американского контрольного органа с передачей в его собственность всех атомных ресурсов государств и с полномочиями владеть и управлять атомными предприятиями, а также производить обследование и инспекции "как в пределах отдельных государств, так и в мировом масштабе" 8.

"Международный" контрольный орган наделялся правом вне зависимости от соблюдения принципа единогласия великих держав в Совете Безопасности применять санкции, в том числе военные, против любой страны, которая бы, вопреки его воле, решила овладеть собственными запасами атомного сырья. На территории суверенных государств орган направлял "охрану, состоящую из войск ООН", с целью "обороны" принадлежавших ему атомных предприятий 9. Комментируя соответствующие предложения США в Комиссии ООН по контролю над атомной энергией, американский ученый - специалист по вопросам разоружения Д. Чивер пишет: "Настаивая на том, чтобы ответом на нарушения... соглашения о контроле являлось "быстрое и достойное" наказание, не обусловленное правом вето в Совете Безопасности, Б. Барух по существу заявлял, что положения Устава о поддержании безопасности и о разоружении устарели, не успев быть примененными на практике" 10.

В ООН Соединенные Штаты усиленно пытались изобразить план Баруха как план атомного разоружения. Однако в соответствии с планом вопросы, связанные с контролем за производством атомного оружия, должны были решаться лишь на самой последней стадии его реализации. На первой же стадии, сроки осуществления которой определены не были, все сводилось к созданию "международного" контрольного органа и к установлению с его стороны всеобъемлющего контроля, прежде всего над атомным сырьем.

План Баруха не предусматривал запрещения атомного оружия. Его цель состояла в том, чтобы закрепить навечно атомную монополию США, связать другие страны, прежде всего Советский Союз, обязательствами отказаться от осуществления каких бы то ни было атомных программ. "От Соединенных Штатов,- пишет Чивер,- не требовалось разоружения до тех пор, пока механизм контрольного органа не был бы полностью развернут. В результате сохранялось их атомное преимущество над Советским Союзом..." 11. Моргентау отмечает, что на первоначальных стадиях осуществления плана Баруха "американская монополия сохранялась", а Советскому Союзу не разрешалось иметь ни исходных расщепляющихся материалов, ни собственной атомной технологии. "У Советского Союза, - приходит к выводу Моргентау, - были веские причины отклонить американские предложения" 12.

Хотя под давлением США план Баруха в общем был одобрен Комиссией ООН по контролю над атомной энергией, а затем и Генеральной Ассамблеей ООН (1948 г.), его судьба была решена: сообщение о том, что Советский Союз располагает атомным оружием (сентябрь 1949 г.), означало, что всякое дальнейшее обсуждение в ООН этого плана, рассчитанного на закрепление атомной монополии США, стало беспредметным. К тому же план Баруха натолкнулся в ООН и на известное сопротивление со стороны Англии и Франции.

Переход нового руководства США к политике "холодной войны" требовал коренного пересмотра тех установок правительства Рузвельта, которые вырабатывались в период существования антигитлеровской коалиции и которые, казалось, закладывали фундамент для советско-американского сотрудничества в будущем. Помимо неизбежных разногласий внутри правящих кругов США, трудности в осуществлении этого перехода состояли и в том, что со стороны Советского Союза не было недостатка в проявлении готовности к поддержанию дружественных отношений с США в интересах обеспечения прочного мира и международной безопасности.

Выступая за создание действенной и эффективной системы поддержания послевоенного мира, Советское правительство внесло в ООН в июне 1946 года проект Международной конвенции о запрещении на вечные времена производства, применения и хранения атомного оружия и об уничтожении в течение трех месяцев запасов готовой и незаконченной продукции этого оружия. Эта инициатива, предпринятая накануне освоения Советским Союзом атомного оружия, практически являлась планом объявления вне закона оружия массового уничтожения. Советский Союз предлагал, чтобы проект конвенции был утвержден Советом Безопасности.

Советские предложения натолкнулись на упорный саботаж со стороны американской дипломатии и, учитывая расстановку сил в ООН, не могли быть приняты. Максимум, на что в то время еще соглашалась дипломатия Вашингтона, - это на одобрение ООН принципа изъятия из национальных вооружений оружия массового уничтожения, а также общих принципов всеобщего сокращения вооружений и вооруженных сил.

Голосование делегации США за соответствующее решение Генеральной Ассамблеи ООН (резолюция от 14 декабря 1946 г.) было, разумеется, позитивной акцией. Однако время показало, что правящие круги США не собирались идти по пути, ведущему к запрещению и уничтожению атомного оружия: они делали ставку на план Баруха, который, в конечном счете, был направлен на монопольное обладание атомным оружием Соединенными Штатами.

Атмосфера нагнетания "холодной войны" и ставка официального Вашингтона на "атомное устрашение" Советского Союза стимулировали появление в реакционных политических (в том числе в правительственных) и в научных кругах США бесчисленного множества планов коренной перестройки ООН и ревизии ее Устава. ООН словно предстала перед судом инквизиторов, изощрявшихся в способах приведения ее "в соответствие" с условиями атомной монополии США в мире.

Именно в этот период в США получили распространение идеи и теории, проповедовавшие замену ООН "мировым правительством". В опубликованном в октябре 1945 года докладе группы влиятельных американских политиков и ученых по этому вопросу ООН объявлялась "устаревшей" и "не соответствующей" задачам обеспечения "мира и мирового порядка". Ее место должно было занять "мировое федеральное правительство", наделявшееся широкими полномочиями вплоть до "контроля над атомным оружием" и располагавшее собственными "полицейскими силами". Руководство "мировым правительством" предполагалось передать в руки стран, обладающих "наибольшими естественными и промышленными ресурсами", то есть практически Соединенным Штатам 13.

В результате проведенного по всей стране опроса в пользу той или иной формы "мирового правительства" официально высказались 23 штата США. Эта идея была поддержана почти сотней сенаторов и двадцатью членами палаты представителей конгресса США 14.

Идеи и теории замены ООН "мировым правительством" строились американскими реакционными кругами на зыбкой почве иллюзий. Как замечает известный американский юрист-международник К. Иглтон, они непосредственно вытекали из факта монопольного обладания США атомной бомбой 15.

Длительная дискуссия (1948-1950 гг.) по вопросу о пересмотре Устава ООН была развернута в конгрессе США. На 81-й сессии конгресса более 100 членов палаты представителей и более 40 сенаторов внесли проекты резолюций, направленные на ограничение или на отмену права вето в Совете Безопасности. Был создан специальный подкомитет, приступивший к активной подготовке коренной ревизии Устава ООН.

В кампанию за пересмотр Устава ООН включились и маститые американские ученые-международники. В подготовленном под руководством А. Холкомба 10-м докладе исследовательского филиала Американской ассоциации содействия ООН - Комиссии по изучению организации мира - поддерживалась, например, одобренная конгрессом США 11 июня 1948 г. резолюция Ванденберга о необходимости ограничения полномочий Совета Безопасности в вопросах расширения членства в ООН, а также мирного разрешения споров (гл. VI Устава) и предлагалось постепенно распространить эти ограничения на полномочия Совета в области принятия действий в отношении угрозы миру, нарушений мира и актов агрессии (гл. VII Устава) 16.

Отношение США к правилу единогласия великих держав в Совете Безопасности - главный и определяющий показатель, с наибольшей полнотой и точностью характеризующий стратегический подход США к ООН. Лобовой атакой на этот принцип явился план Баруха, как и большинство неофициальных американских планов преобразования ООН, в особенности концепция превращения ООН в "мировое правительство".

Наряду с этим следует иметь в виду, что даже в период атомной монополии некоторые руководящие деятели администрации Трумэна высказывались против чрезмерного увлечения идеями американизации ООН и указывали на ограниченные возможности ее использования в интересах США.

В январе 1946 года государственный секретарь Бирнс в выступлении на сессии Генеральной Ассамблеи ООН заявил, что не следует исходить из того, что США могут "передать в ООН любую и каждую проблему и ожидать, что она будет решена" 17.

В мае 1948 года другой государственный секретарь - Маршалл в заявлении в комитете по иностранным делам палаты представителей сформулировал эту же мысль еще яснее: "Ни ООН, ни любая другая международная организация не может существовать абстрактно, безотносительно к реальности той или иной ситуации в мире" 18. Позднее Маршалл отмечал, что ООН не является "сверхправительством" и что она не имеет полной власти над суверенными нациями, которые являются ее членами 19.

Итак, в период атомной монополии стратегические установки правящих кругов США в отношении ООН отражали сложное переплетение двух подходов: 1) нацеливавшего в перспективе на коренную ломку Устава ООН, и прежде всего на отмену правила единогласия великих держав в Совете Безопасности, и 2) исходившего из необходимости более реальной оценки соотношения сил в мире, невозможности полностью игнорировать позиции СССР в ООН как постоянного члена Совета Безопасности и предписывавшего поэтому проявлять известную осторожность к идеям перестройки ООН на новой основе, а тем более - к планам поспешной замены ее другой организацией.

Соответствующие тенденции проявлялись и в практической деятельности американской дипломатии в ООН: с одной стороны, на первый план выдвигалась задача создания в механизме ООН таких юридических зацепок и новообразований, которые позволяли бы США действовать в обход Совета Безопасности, с другой - США официально не выдвигали вопроса об отмене права вето в Совете Безопасности как такового.

В стремлении узаконить действия в обход Совета Безопасности США взяли курс на постепенную передачу его полномочий по поддержанию мира Генеральной Ассамблее, где вопросы решались американской "машиной голосования". Не случайно, что именно на рассмотрение Генеральной Ассамблеи американская дипломатия вынесла план Баруха. Одновременно были приложены усилия к тому, чтобы добиться функционирования "машины голосования" не только во время очередных сессий Генеральной Ассамблеи, но и в период между ними, то есть практически на постоянной основе. Последнее обстоятельство представлялось особенно важным, имея в виду оказание давления на Совет Безопасности при рассмотрении им вопросов в период между сессиями Генеральной Ассамблеи.

Руководствуясь этими соображениями, американская дипломатия выступила в 1947 году с инициативой об учреждении в ООН под видом "вспомогательного" принципиально нового органа, так называемого Межсессионного комитета, в состав участников которого предполагалось вовлечь все государства - члены ООН. Широкие полномочия Межсессионного комитета (право рассматривать вопросы, входящие в ведение Генеральной Ассамблеи, контролировать выполнение любых рекомендаций Ассамблеи, производить расследования и назначать комиссии по своему усмотрению и т. д.) ставили его над Генеральной Ассамблеей и в известной степени над Советом Безопасности.

Хотя решением Генеральной Ассамблеи ООН от 13 ноября 1949 г. Межсессионный комитет и был создан, практически он не смог развернуть свою деятельность вследствие категорического отказа социалистических стран участвовать в этом незаконном органе. Интересно, однако, отметить, что в рамках Межсессионного комитета обсуждался подготовленный по инициативе США документ, содержавший рекомендации, в соответствии с которыми из 98 возможных решений Совета Безопасности 36 должны были рассматриваться как решения процедурного характера, а 21 решение - на основании различных глав Устава, включая главу VI о мирном урегулировании споров, - как требующие для их принятия голоса любых семи членов Совета Безопасности 20. Таким образом, Межсессионный комитет помимо своей основной задачи - обеспечить США возможностью в любой момент прибегнуть к "машине голосования" должен был, по мысли его инициаторов, сыграть и важную роль в разработке предложений, направленных на подрыв правила единогласия великих держав в Совете Безопасности.

Курс на ревизию основополагающих принципов Устава, взятый правящими кругами США уже в первые годы деятельности ООН, отражал их стремление использовать эту организацию в узкокорыстных целях, не совместимых с Уставом. И нельзя согласиться с американскими буржуазными авторами, которые рассматривают этот курс преимущественно как доказательство заботы США о "совершенствовании" Устава и придании ему большей "жизнеспособности" в условиях "атомного века".

Вице-председатель Американской ассоциации содействия ООН К. Эйхельбергер в книге "ООН: первое двадцатилетие" заявляет, что будто бы "счастьем для дела мира" является то обстоятельство, что Устав ООН "интерпретируется либерально", что, "вместо того чтобы стать прокрустовым ложем", он, видите ли, "превратился в средство для неожиданных подходов к проблемам мирных изменений, мира и войны" 21. В этих словах по существу оправдываются любые действия, которые предпринимались и могут быть предприняты в будущем империалистическими державами в нарушение основополагающих принципов Устава ООН. ***

Вплоть до середины 50-х годов подход США к ООН во многом определялся глобальной военно-политической доктриной "сдерживания", провозглашенной в условиях "расцвета" американской атомной монополии. Известно, что эта доктрина нацеливала на проведение агрессивного курса в отношении Советского Союза, которому необоснованно приписывалось стремление к экспансии. Доктрина делала ставку на окружение Советского Союза и вставших на путь социализма государств Восточной Европы и Азии плотной стеной замкнутых военных группировок под эгидой США, на создание широкой сети военных баз и плацдармов преимущественно вблизи границ социалистического содружества. Она послужила обоснованием многочисленных провокационных действий США в отношении социалистических стран, а также прямой агрессии против КНДР (1950-1953 гг.).

Выдвижение доктрины сопровождалось резкой эскалацией гонки вооружений в США и в других западных державах, в особенности после утраты американским империализмом атомной монополии. В секретном документе национального совета безопасности США, принятом в 1948 году, отмечалось, что основой стратегии "сдерживания" должно было стать американское военное превосходство в наличной военной мощи, опирающейся на ядерное оружие22.

Вопрос о роли и месте ООН в стратегии "сдерживания" решался американским руководством в свете той оценки, которую оно давало расстановке сил в этой организации. Опыт первых лет показал, что ООН не может быть полностью приспособлена к потребностям внешнеполитического курса США: этому мешала решительная и последовательная борьба Советского Союза в защиту Устава, борьба, подкрепленная возросшим международным авторитетом и могуществом образовавшейся мировой социалистической системы. Было также очевидно, что многие государства - члены ООН не проявляли готовности к участию в "коллективных мероприятиях" на основе стратегии "сдерживания".

Курс Вашингтона на создание системы агрессивных военных блоков сам по себе отражал убеждение американского руководства в том, что ООН не может послужить главным каналом в осуществлении стратегии "сдерживания". Не случайно, что в правительстве США с глубоким скептицизмом относились к идеям превращения ООН во "всеобщий антикоммунистический союз", застрельщиками которых выступали многие влиятельные, но не обремененные "государственной ответственностью" деятели23.

Вместе с тем руководство США исходило из необходимости активного вовлечения ООН в стратегию "сдерживания" с учетом реальных возможностей США в этой организации. Перед американской дипломатией в ООН ставилась задача расширить эти возможности путем ревизии положений Устава. ООН таким образом отнюдь не оказывалась в стороне от столбовой дороги осуществления экспансионистской программы американского империализма и не за пределами главного стратегического направления американской внешней политики.

Первым практическим применением политики "сдерживания" явилось объявленное президентом Трумэном 12 марта 1947 г. решение о предоставлении США военной и экономической помощи Греции и Турции. Провозглашенная в этой связи доктрина Трумэна декларировала решимость американского правительства оказывать всемерную поддержку "свободным народам" повсюду в мире24. Фактически это было заявление о намерении США взять на себя роль мирового жандарма.

В доктринальном послании Трумэна конгрессу от 12 марта 1947 г. отмечалось, что ввиду "чрезвычайной ситуации", требующей "немедленных действий", правительство США пришло к выводу, что "ООН и примыкающие к ней организации не в состоянии оказать помощь, которая необходима". Тем самым констатировалось, что в руководящих кругах Вашингтона испытывали сомнения насчет возможности непосредственного вовлечения ООН в программу "подавления коммунизма" в Греции и планы втягивания Греции и Турции в орбиту внешней политики США. Эти сомнения объяснялись, с одной стороны, уверенностью руководства США в том, что в Совете Безопасности соответствующие действия американской дипломатии будут блокированы Советским Союзом25, а с другой - отсутствием в рамках ООН такого механизма, который позволял бы США быстро и эффективно подключить к "решению вопроса" главное средство - американскую "машину голосования" в Генеральной Ассамблее. Именно в стремлении попытаться со временем отвести ООН более "ответственную" роль в осуществлении доктрины Трумэна американская дипломатия и выступила в ООН в сентябре 1947 года с инициативой создания Межсессионного комитета. Как пишут американские авторы Уэйлер и Саймонс, "в сложившейся обстановке это предложение отражало стремление американских официальных лиц внести (в Устав ООН -А. Б.) такие структурные изменения, которые могли бы сделать возможной ассоциацию ООН с военными действиями США в Греции, если бы это оказалось необходимым" 26.

Дело не ограничивалось тем, что доктрина Трумэна послужила своего рода импульсом для действий американской дипломатии, направленных к тому, чтобы узаконить передачу Генеральной Ассамблее функции Совета Безопасности по поддержанию мира.

В рамках этой доктрины дипломатия Вашингтона активно использовала трибуну ООН для заявлений в оправдание своей политики вмешательства в дела Греции, в поддержку реакционного режима в этой стране, опиравшегося на штыки английских солдат и американскую помощь. В Генеральной Ассамблее США протащили решение о создании так называемого специального Балканского комитета, деятельность которого была использована для попыток вмешательства во внутренние дела Болгарии, Югославии и Албании.

Вслед за доктриной Трумэна одна за другой последовали крупные акции американской внешней политики, основанные на глобальной агрессивной стратегии "сдерживания". Важнейшими вехами в развитии этой стратегии явились договор о "взаимной безопасности" со странами Латинской Америки (август 1947 г.), план Маршалла (1948 г.), создание Североатлантического блока (НАТО, 1949 г.) и распространение системы военных блоков на Азию (СЕНТО, СЕАТО, АНЗЮС, военные соглашения США с марионеточными режимами в Южной Корее и на Тайване).

Тот факт, что система военных блоков США во главе с НАТО была вызвана к жизни не решениями Совета Безопасности или, скажем, Генеральной Ассамблеи, послужил предлогом для неистовых нападок на ООН со стороны тех американских кругов, в представлении которых эта организация с самого начала должна была стать чуть ли не главным центром по осуществлению агрессивной стратегии "сдерживания". Газета "Дейли ньюс" в передовой статье, посвященной созданию НАТО, писала: "С момента подписания Североатлантического пакта исчезает последний аргумент в пользу существования ООН" 27. Американский журналист Г. Гамильтон констатировал, что из-за советского вето в Совете Безопасности "свободный мир вынужден полагаться, скорее, на... организацию, вроде НАТО, чем на ООН" 28. В конгрессе США было вынесено несколько законопроектов, требовавших выхода США из ООН 29.

Нельзя сказать, чтобы широкая пропагандистская кампания против ООН не оказывала никакого влияния на официальный курс США в отношении этой организации: на, бесспорно, стимулировала все новые акции американской дипломатии, направленные на приспособление ООН к внешнеполитической стратегии США. В целом же экстремистская точка зрения о выходе США из ООН в Вашингтоне не разделялась. Как заявил в апреле 1949 года Дж. Ф. Даллес, представлявший тогда США в Генеральной Ассамблее, "неизбежный процесс развития иллюзий об ООН" не должен вести США "ни к тому, чтобы покинуть ООН, ни к тому, чтобы попытаться переделать ее на нереальной основе". Даллес считал, что, "скорее, необходима трезвая переоценка ООН и стремление полностью использовать ее действительные, а не воображаемые возможности" 30.

Ставка правящих кругов США на использование "действительных возможностей" ООН в осуществлении стратегии "сдерживания" проявилась уже в попытках прикрыть авторитетом ООН само создание системы агрессивных военных союзов США, в стремлении изобразить эти союзы в качестве "региональных организаций", предусмотренных Уставом ООН. Ссылки на Устав были включены почти во все договоры, оформляющие военные блоки США.

На деле создание агрессивных военных блоков рушило систему всемирной коллективной безопасности, воплощенную в Организации Объединенных Наций, вело к расколу мира на противостоящие группировки, к обострению международной напряженности. Эти военные блоки, созданные для ведения войны в империалистических и колониалистских целях, построены на отрицании принципов мирного сосуществования, лежащих в основе Устава ООН. Все развитие международной обстановки за последние десятилетия показывает, что создание глобальной системы агрессивных военных союзов США нанесло серьезный удар по ООН, подрывало и подрывает ее эффективность в деле поддержания мира и международной безопасности.

Наиболее полной реализации "действительных возможностей" ООН применительно к стратегии "сдерживания" и доктрине Трумэна правящие круги США добились в период развязанной ими агрессивной войны против КНДР. В июне- июле 1950 года США навязали Совету Безопасности (в отсутствие советского представителя) ряд незаконных решений, которые снимали с южнокорейского режима ответственность за начало военных действий в Корее, санкционировали постфактум направление в Корею войск США и создавали назначаемое США "объединенное командование" с полномочиями "по своему усмотрению" пользоваться флагом ООН во время операций против вооруженных сил Корейской Народно-Демократической Республики.

С возвращением советского представителя в Совет Безопасности США концентрируют усилия в Генеральной Ассамблее и с помощью "машины голосования" добиваются одобрения ею 3 ноября 1950 г. резолюции "О единстве в пользу мира", которая, вопреки Уставу, предоставляла Ассамблее право давать рекомендации о применении принудительных мер, включая меры, связанные с использованием вооруженных сил. Тем самым в рамках ООН создавался необходимый США "механизм", позволявший проводить операции ООН с использованием вооруженных сил в обход Совета Безопасности. Увенчался "успехом" целый этап в деятельности американской дипломатии в ООН, начатый неудавшейся попыткой навязать Советскому Союзу и другим социалистическим странам участие в Межсессионном комитете.

"Войска ООН", направленные в Корею, хотя формально и представляли 16 государств, на деле были войсками Соединенных Штатов. Как отмечается в материалах конгресса США, посвященных 25-летию ООН, они составляли 95% от общей численности "войск ООН", и на них пришлось столько же процентов потерь, понесенных интервентами в боевых действиях против КНДР31. Д. Ачесон, занимавший в то время пост государственного секретаря США, признает в своих мемуарах, что имевшие значение военные операции в Корее проводились исключительно войсками США, а контингента других государств, действовавшие под флагом ООН, "приносили лишь политическую и психологическую пользу" 32. Известно также, что США финансировали почти 100% операций "войск ООН" в Корее33.

"Войска ООН" в Корее по существу действовали вне рамок Организации Объединенных Наций. Как заявил в своих показаниях сенату США главнокомандующий "войсками ООН" генерал Макартур, он "не имел никаких отношений с ООН". Макартур признавал, что его действия полностью контролировались Вашингтоном и что даже составлявшиеся им доклады должны были проходить проверку госдепартамента и министерства обороны США.

Проведенная в вопиющее нарушение Устава ООН операция по маскировке агрессии США в Корее флагом международной организации подкрепляла американскую глобальную стратегию "сдерживания" коммунизма в двух отношениях.

С одной стороны, эта операция обеспечивала политико-дипломатическое прикрытие авторитетом ООН крупнейшей агрессивной акции США в осуществлении этой стратегии. Делалась ставка на то, чтобы дезориентировать мировое общественное мнение в вопросе о подлинных целях агрессии США в Корее и одновременно - на подключение к участию в этой агрессии (хотя бы формально) возможно большего числа государств.

С другой стороны, создавался прецедент для использования незаконных резолюций Совета Безопасности и Генеральной Ассамблеи в целях проведения под эгидой ООН новых агрессивных акций в рамках доктрины "сдерживания". Показательно, что в докладе сенатского комитета по иностранным делам в сентябре 1950 года значение "корейского опыта" усматривалось в том, что отныне открывались-де возможности для "перенесения борьбы между Востоком и Западом в плоскость борьбы между Советским Союзом и ООН" 34.

"Корейский опыт" породил в правящих кругах США большие надежды на возможности использования ООН для организации в будущем "коллективных" операций подобного типа. Однако этим надеждам не суждено было сбыться: хотя после войны в Корее американские войска неоднократно направлялись в целях агрессии в различные районы мира, не было случая, чтобы где-либо они действовали под флагом ООН. В этом смысле, как справедливо отмечает директор Вашингтонского центра исследования внешней политики Р. Осгуд, Корея была "высшей точкой" в усилиях Вашингтона приспособить ООН к нуждам американской политики35. ***

Конец американской монополии на атомное оружие, быстрое, вопреки расчетам Вашингтона, восстановление и развитие советской экономики, укрепление позиций мирового социализма заставили пришедшее в 1952 году к власти республиканское правительство Эйзенхауэра - Даллеса в основном отказаться от стратегии "сдерживания" и в 1954 году провозгласить новую доктрину - "массированного возмездия". Главный упор здесь делался на максимальное наращивание ядерного потенциала США с тем, чтобы они имели возможность нанести первый (как предполагалось, "сокрушительный") ядерный удар36. Знаменательно, что деятели этой администрации открыто характеризовали эту стратегию как "направленную против русских и угрожавшую России атомным нападением" 37.

Именно в этот период руководящими кругами США были приняты меры к дальнейшему укреплению НАТО, к включению в него ФРГ на основе так называемых Парижских соглашений 1954 года, к распространению сферы действия агрессивных блоков на Азию и Ближний

Восток.

Соотношение сил в мире в середине 50-х годов складывалось, однако, таким образом, что становилось все более рискованным применение атомного оружия для безопасности самих США. В опубликованной в октябре 1969 года в журнале "Форин афферс" статье бывшего помощника президента Дж. Кеннеди по делам национальной безопасности М. Банди отмечалось, например, что "даже самые хладнокровные американские деятели, планирующие политику, всегда понимали, во всяком случае с 1954 года, что концепция, предусматривающая нанесение Соединенными Штатами первого стратегического удара, совершенно неприемлема из-за возможности ответного удара со стороны Советского Союза" 38. Следовательно, доктрина "массированного возмездия" была прежде всего доктриной атомного шантажа и содержала в себе большой элемент блефа. Она ориентирована на прямое использование угрозы "массированного" ядерного удара для достижения конкретных внешнеполитических целей США в различных районах мира.

Первым испытанием (и поражением) доктрины "массированного возмездия" была попытка ее применения новой администрацией Эйзенхауэра - Даллеса в отношении Индокитая, когда к концу 1954 года обозначился перелом в колониальной войне Франции во Вьетнаме в пользу вьетнамских патриотов. Правящие круги США изучали в то время вопрос о возможности прибегнуть к "атомному возмездию" против вьетнамского народа. Даллес в беседе с французским министром иностранных дел Бидо предлагал даже передать Франции три атомные бомбы для использования их французскими военно-воздушными силами во Вьетнаме39.

Составной частью "массированного возмездия" должна была стать "коллективная интервенция" в целях "спасения Юго-Восточной Азии от коммунизма". Еще в апреле 1953 года президент Эйзенхауэр заявил, что так же, как и в Корее, угроза "свободному сообществу" в Индокитае должна быть встречена "объединенными действиями" 40. В своих мемуарах Эйзенхауэр сообщает, что один из вариантов планировавшейся интервенции во Вьетнаме предусматривал совместное обращение Франции и "ассоциированных" с ней трех государств (Вьетнам, Лаос, Камбоджа) к Организации Объединенных Наций с просьбой о помощи. При этом имелось в виду, что основная "помощь" должна была, так же как и в корейской войне, поступить от Соединенных Штатов 41.

Из письма президента Эйзенхауэра в штаб НАТО генералу Грюнтеру в июне 1954 года известно, что американский президент настаивал на том, чтобы Франция поставила вопрос об Индокитае в ООН, имея в виду обеспечить "законные основания для создания коалиции с целью ведения войны" 42. Даллес также считал, что необходимым условием прямой интервенции США во Вьетнаме должна была стать ясно выраженная "заинтересованность ООН в проведении такой акции" 43. Более того, ООН должна была "морально санкционировать" американское вторжение во Вьетнам44.

Осуществить "корейский вариант" во Вьетнаме, однако, не удалось. Прямой шантаж США, вплоть до угроз применения атомного оружия, не возымел действия. Силы национального освобождения Вьетнама одержали победу над французскими колонизаторами в Дьенбьенфу. Сознавая, что применение атомного оружия в этом районе или военная интервенция крупными силами может в конечном счете столкнуть США с Советским Союзом и КНР, правящие круги США вынуждены были отказаться от этих далеко идущих планов. Одновременно провалились и расчеты на использование ООН в качестве одного из средств в осуществлении новой агрессивной стратегии.

Женевские соглашения (июль 1954 г.) о прекращении военных действий во Вьетнаме, Камбодже и Лаосе открывали возможность для установления прочного мира в Юго-Восточной Азии. Правительство США выступило в Женеве с декларацией о том, что оно "будет воздерживаться от угрозы силой или ее применения с целью нарушения этих соглашений...". Однако уже два месяца спустя, в сентябре 1954 года, США создали Организацию договора Юго-Восточной Азии - СЕАТО. Содержавшиеся в договоре о создании СЕАТО ссылки на Устав ООН (преамбула, ст. ст. 1, 4, 6) служили целям прикрытия агрессивного характера этого блока. Аналогичным же образом дело обстояло и с военным договором США с чанкайшистским режимом на Тайване, подписанным вслед за договором о СЕАТО.

Ставка на атомный шантаж как на главное средство в американской внешней политике 50-х годов служила выразительным показателем подлинного отношения США к ООН. Политика "балансирования на грани войны" 45 вела к срыву благоприятных условий для смягчения международной напряженности, сложившихся после окончания войны в Корее (1953 г.) и заключения Женевских соглашений 1954 года по Индокитаю, и, следовательно, серьезно ослабляла возможности ООН в деле эффективного содействия реализации этих условий.

Соединенные Штаты продолжали вести линию на прямое приспособление ООН к потребностям своего агрессивного курса, ужесточившегося в результате принятия доктрины "массированного возмездия". Характеризуя политику США в отношении ООН в тот период, Л. Уэйлер и А. Саймонс пишут, что ее сущность выражалась в том, чтобы "использовать Организацию для обеспечения юридической, моральной и дипломатической поддержки действий против... Советов, останавливаясь лишь на грани войны, а также для подготовки коллективных экономических и военных санкций, которые бы полезно дополняли соответствующие возможности самих Соединенных Штатов" 46.

В ООН Соединенные Штаты прилагают энергичные усилия к тому, чтобы расширить брешь в Уставе ООН, пробитую незаконной резолюцией Генеральной Ассамблеи "О единстве в пользу мира". В докладе конгрессу об участии США в ООН в 1950 году президент Трумэн называл эту резолюцию "началом большого шага вперед в развитии ООН как инструмента коллективных действий" 47.

Деятельность США по "развитию успеха", достигнутого в результате принятия Генеральной Ассамблеей этой резолюции, развивается в двух направлениях.

Одно направление было представлено линией на всемерное поощрение деятельности так называемого Комитета коллективных мероприятий (ККМ), учрежденного на основе резолюции "О единстве в пользу мира". Созданный с целью подмены функций и полномочий Совета Безопасности и Военно-Штабного комитета, ККМ в своих рекомендациях настаивал на распространении на будущие операции ООН "корейского опыта военных действий", высказывался за применение принудительных мер не только Советом Безопасности, но и Генеральной Ассамблеей, наделяя оба эти органа в равной мере правом предпринимать "коллективные" (т. е. в рамках военных союзов) действия от имени ООН.

Другое направление выражалось в стремлении правящих кругов США протащить в ООН резолюцию о незамедлительном созыве всеобщей конференции по вопросу о пересмотре Устава ООН. Основная инициатива в этом исходила непосредственно от государственного секретаря США Даллеса, считавшего, что созыв такой конференции будет "в интересах США". Предложения Даллеса, изложенные в его заявлении перед сенатским подкомитетом по пересмотру Устава ООН, предусматривали, в частности, отмену права вето в Совете Безопасности при рассмотрении вопросов принятия в ООН новых членов и мирного урегулирования конфликтов. Даллес выдвигал также идею "взвешенного голосования" в Генеральной Ассамблее, имея в виду еще больше упрочить позиции США в этом органе ООН48.

Упорство, с которым американская дипломатия в ООН добивалась осуществления своих планов в отношении Комитета коллективных мероприятий и созыва всеобщей конференции по пересмотру Устава, оказалось тщетным. Инспирированные США рекомендации ККМ не были одобрены Генеральной Ассамблеей, а сам ККМ, просуществовав четыре года, прекратил свою деятельность. Вопрос же о созыве конференции по пересмотру ООН был отложен на неопределенное время и с тех пор в ООН не рассматривался.

Причины нового поражения Вашингтона объяснялись тем, что против американских планов пересмотра Устава под углом зрения "корейского опыта" выступили не только СССР и другие социалистические страны, но и ряд государств Азии и Латинской Америки. Сказывалось то обстоятельство, что выдвижение доктрины "массированного возмездия" ограничивало возможности дипломатии США в ООН. Л. Уэйлер и А. Саймонс пишут в этой связи: "По мере того как укреплялась вероятность... применения "массированного возмездия" против Советского Союза.., наступало соответствующее ослабление поддержки в ООН всякого коллективного действия". Доктрина "массированного возмездия" "ставила под вопрос будущее функционирование концепции коллективной безопасности ООН, даже в том ограниченном понимании, которое придавалось ей в политике Соединенных Штатов"49.

Ставка на приспособление ООН к доктринам "сдерживания" и "массированного возмездия" наносила серьезный удар по престижу и позициям США в ООН.

Во-первых, становилось все более очевидным, что ООН, созданная как международная организация сотрудничества государств в деле поддержания мира, приносилась правящими кругами США в жертву политике создания замкнутых военных группировок, которая составляла одну из основ американской глобальной стратегии.

Во-вторых, ярко выраженный агрессивный характер этих доктрин, их открытая заостренность против Советского Союза практически означали, что правящие круги США отказывались от конструктивного подхода к решению наиболее важных, долговременных проблем, стоявших перед ООН, и прежде всего проблемы разоружения.

В-третьих, курс на использование ООН прежде всего для пропаганды антикоммунизма, для нападок на социалистический строй и действий против социалистических государств обнаруживал отсутствие у правящих кругов США подлинной заинтересованности в укреплении ООН, в повышении ее эффективности как инструмента по поддержанию мира и международной безопасности.

***

На всех этапах осуществления доктрин "сдерживания" и "массированного возмездия" правящие круги США маскировали политику активного использования ООН в своих интересах официальной концепцией "тождественности" целей ООН и внешней политики США. В выступлениях президента Трумэна и руководящих деятелей демократической администрации (1945-1952 гг.) роль ООН в международной политике обычно непомерно восхвалялась и возвеличивалась. Трумэн видел в ООН "выражение морального характера чаяний человечества" и называл ее "надеждой человечества на мировой порядок, основанный на законе, и на прочный мир, основанный на справедливости" 50. Государственный секретарь Маршалл говорил в 1948 году о "фундаментальном единстве" задач ООН и внешнеполитических целей США51.

Наибольшего расцвета концепция "тождественности" целей ООН и внешней политики США достигла в период корейской войны, когда президент Трумэн объявил, что поддержка ООН должна быть "задачей № 1" внешней политики США. Он называл ее "оплотом" в деятельности США по строительству "благопристойного мира" 52.

Концепция "тождественности" целей ООН и внешней политики США не выдержала, однако, испытания временем. Даже тогда, когда хозяйничанье США в ООН, казалось, достигло своего апогея, становилась все более очевидной ограниченность возможностей использования ООН не только в качестве главного плацдарма для осуществления внешней политики США, но и как достаточно надежного инструмента этой политики. Многочисленные провалы американских акций в ООН - безуспешные попытки навязать Совету Безопасности свою программу принятия в ООН новых членов (1945-1955 гг.), отказ Генеральной Ассамблеи (1951 г.) одобрить рекомендации доклада Комитета коллективных мероприятий, срыв планов коренного пересмотра Устава ООН - свидетельствовали о серьезных трудностях в продвижении через ООН неблаговидных целей внешней политики США.

В этих условиях администрация Эйзенхауэра (1952- 1960 гг.) внесла некоторые изменения в официальную пропаганду концепции "тождественности" целей ООН и внешней политики США. Высокопарные заявления руководителей демократической администрации об ООН как об основе и оплоте внешней политики США были заменены более сдержанными оценками ООН. В официальной американской пропаганде видное место стал занимать тезис об ограниченных возможностях ООН, о необходимости подходить к этой организации с позиций прагматизма, выявлять те области, в которых она с наибольшей пользой может послужить целям США.

Эти тенденции проявляются, в частности, и в ежегодных докладах президента Эйзенхауэра конгрессу США об участии США в ООН. В отличие от докладов Трумэна, насыщенных широковещательными декларациями о верности США целям и принципам ООН, в докладах Эйзенхауэра подчеркивается тезис о той "выгоде", которую США и "свободный мир" получают и могут получить от участия США в ООН53.

Указанная эволюция официальной американской концепции "тождественности" целей ООН и внешней политики США не означала отказа правящих кругов США от всемерного использования превратного толкования Устава ООН и отдельных его положений для оправдания агрессивных акций внешней политики США. Более того, американские представители в ООН стремились обосновать правомерность самой стратегии "массированного возмездия" ссылками... на Устав ООН. Тем курьезнее оказывалось положение правящих кругов США, вынужденных к концу 50-х годов заняться пересмотром этой доктрины как наносившей ущерб внешнеполитическим возможностям США (в том числе и ООН) и не соответствовавшей американским "национальным интересам" в условиях нового соотношения в мире. ***

Американская военно-политическая стратегия 60-х годов разрабатывалась в условиях коренных сдвигов в соотношении сил в мире. Ушло в прошлое "ядерное превосходство" США. Мировая система социализма превратилась в главный и определяющий фактор современного развития общества. В результате крушения колониальной системы империализма на международной арене появились десятки молодых государств, выступающих за мир и укрепление международной безопасности.

Уже в конце 50-х годов правящие круги США начали понимать, что ставка на угрозу "ядерным возмездием" как на главное средство в достижении тех или иных конкретных целей вела лишь к глубокому параличу внешней политики Вашингтона. "Соединенные Штаты,- пишет Г. Моргентау,- вынуждены были стать лицом к лицу с альтернативой между атомным самоубийством или отступлением" 54.

И действительно, стратегия "балансирования на грани войны" оказалась бессильной перед решимостью социалистических стран не допустить ослабления позиций социализма в Восточной Европе. Контрреволюционные мятежи в Берлине (1953 г.) и в Венгрии (1956 г.) потерпели фиаско. Эта стратегия не смогла также предотвратить подъема национально-освободительного движения в Азии, Африке и Латинской Америке, о чем свидетельствовали победа революции в Египте (1952 г.), свержение реакционного режима в Ираке (1958 г.), провозглашение независимости Марокко, Тунисом (1955 г.) и Ганой (1957 г.), создание прогрессивного режима в Гватемале (1954 г.). Империализм потерпел серьезные военные поражения в Корее (1953 г.) и во Вьетнаме (1954 г.).

Отражением кризиса доктрины "массированного возмездия" явился и тот факт, что в проведении целого ряда агрессивных акций администрация Эйзенхауэра - Даллеса опиралась на провозглашенные ею региональные доктрины (каракасская доктрина для Латинской Америки - 1954 г., доктрина для Дальнего Востока - 1955 г. и для Ближнего Востока - 1957 г.), которые, хотя и рассматривались под углом зрения доктрины "массированного возмездия", по существу носили самостоятельный характер и во многом основывались на концепциях "локальных войн" (см. главу III).

Концепции "локальных войн" широко распространились в США в середине 50-х годов и явились первыми предвестниками глобальной военно-политической доктрины "гибкого реагирования". Наиболее полно и обстоятельно они были сформулированы в книге нынешнего главного советника американского президента по вопросам национальной безопасности Г. Киссинджера (Киссингера) "Ядерное оружие и внешняя политика", опубликованной в США в 1957 году. Киссинджер критиковал доктрину "массированного возмездия" и приходил к выводу, что в новых условиях стратегия "локальной войны" является единственно возможной стратегией, ибо только на ее основе США могли с достаточной эффективностью продолжать проводить политику "с позиции силы". Киссинджер ставил вопрос о приведении в соответствие политических и военных доктрин с тем, чтобы мощь США стимулировала их политику, а не заводила ее в тупик55.

С начала 60-х годов политика США в отношении ООН как организации по поддержанию мира и безопасности развивается под непосредственным влиянием доктрины "гибкого реагирования", ставшей официальной военно-политической доктриной США при демократической администрации Д. Кеннеди.

Эта доктрина не отменяла принцип "массированного возмездия", но и не возводила его в абсолют. Доктрина делает ставку на использование под прикрытием "ядерного зонтика" широкого диапазона средств - от локальной войны до дипломатического нажима и идеологической экспансии для достижения внешнеполитических целей США.

В основе доктрины "гибкого реагирования" заложено стремление правящих кругов США создать такие вооруженные силы, которые были бы способны вести как глобальную ядерную войну, так и локальные войны с применением или без применения ядерного оружия. Новая доктрина предполагает, что США должны иметь свободный выбор в том, какую войну развязать и какие средства использовать. В вопросах военного строительства доктрина ориентирует как на форсирование гонки стратегических вооружений, так и на повышение мобильности и эффективности сил общего назначения, на усиление средств, необходимых для ведения локальных войн (тактическая авиация, способная перебрасывать целые соединения по воздуху, десантные войска и войска особого назначения и т. п.).

Выдвигая тезис о том, что тотальная ядерная война перестала быть важным орудием политики, сторонники доктрины "гибкого реагирования" отнюдь не отказывались от использования метода прямого ядерного шантажа в тех случаях, когда это будет сочтено необходимым. "Мы сможем сделать стратегию ограниченной войны реальностью только в том случае, - писал Г. Киссинджер,- если не оставим никаких сомнений насчет нашей готовности и способности пойти на решающее столкновение. Ее эффективность будет зависеть от нашего желания пойти на риск, сопряженный с Армагедоном" 56.

В сущности вариантом глобальной доктрины "гибкого реагирования" является и провозглашенная нынешним президентом "эффективная стратегия мира". Основные направления этой стратегии, изложенные во внешнеполитических посланиях американского президента конгрессу от 18 февраля 1970 г. и от 25 февраля 1971 г., сводятся к следующему: 1) США должны поддерживать "достаточно мощные" ядерные силы, а также "достаточное количество" обычного оружия, чтобы иметь возможность вести широкую неядерную войну в Европе или в Азии и в то же время "ликвидировать незначительную вспышку где-либо в другом районе". При этом не должно иметь места истощение ресурсов, необходимых для внутренних проблем; 2) США должны ограничить свои обязательства за границей, не отказываясь, однако, от "руководства" так называемым "свободным миром"; 3) США должны создать "новую структуру мировой стабильности", которая "полагается не на силу одной какой-либо страны, а черпает свою силу от всех стран".

"Эффективная стратегия мира" означает, таким образом, признание того факта, что внутренние возможности США не безграничны. Она делает ставку на поддержание "достаточного" ракетно-ядерного потенциала и на более активное участие зависимых в той или иной степени от США стран в обеспечении целей американского империализма на мировой арене.

"Эффективная стратегия мира" вносит и некоторые новые моменты в концепцию "локальных войн". Учитывая уроки вьетнамской авантюры, нынешнее американское правительство, не отказываясь от прямого участия своих войск, в том числе и сухопутных, в локальных войнах, стремится в то же время по возможности переложить основную тяжесть ведения таких войн на союзников США по военным блокам.

Доктрина "гибкого реагирования" и "эффективная стратегия мира" исходят, таким образом, из целей, идущих вразрез с целями Устава ООН. По существу они не столько отменяют доктрину "массированного возмездия", сколько дополняют ее положениями о "локальных войнах" 57. Они узаконивают политику "с позиции силы", придают ей всеобъемлющий характер, культивируют угрозу силой в решении спорных проблем.

Доктрина "гибкого реагирования" нацеливает на дальнейшее укрепление агрессивных военных союзов под эгидой США, на приспособление их к требованиям стратегии "локальных войн". "Гибкость" доктрины должна проявиться и в том, чтобы сочетать политику совершенствования механизма агрессивных блоков с курсом на привлечение на сторону США нейтралистских государств путем более эффективного использования экономической "помощи" и демонстрации военного могущества США. Выражением существа доктрины "гибкого реагирования" применительно к политике США в отношении ООН явилась выдвинутая в начале 60-х годов многими американскими буржуазными авторами концепция "национального интереса" США в ООН58. Согласно этой концепции, подход США к ООН, ее место и роль в американской внешнеполитической стратегии должны определяться "национальным интересом", как он представляется правящим кругам США.

Формула "национального интереса" была достаточно гибкой, чтобы соответствовать новым военно-политическим и внешнеполитическим доктринам США. Эта формула тесно увязывала политику США в ООН с требованиями доктрины "локальных войн" и "гибкого реагирования".

Наиболее подробно концепция "национального интереса" США в ООН разработана в книге известного американского исследователя проблем ООН, профессора Массачусетского технологического института Л. Блюмфилда "ООН и внешняя политика США", опубликованной в 1960 году59. Основные положения книги были сформулированы автором еще в его статье "ООН и национальная безопасность" 60. Знаменательно, что статья появилась вслед за опубликованием упомянутой книги Г. Киссинджера, в которой содержались наметки будущей стратегии "гибкого реагирования".

Анализируя отношение к ООН со стороны влиятельных военных кругов США, Блюмфилд приходил к выводу, что "воображаемые ограничения" ООН, обнаружившиеся к началу 60-х годов, обусловили резкое ослабление внимания к этой организации при планировании американской "национальной военной стратегии". Он высказывал, например, недоумение в связи с тем, что в опубликованном в 1958 году докладе фонда Рокфеллера, нацеливавшем на переход американской стратегии к доктринам "локальных войн" и "гибкого реагирования", "ООН не фигурировала в качестве возможного фактора в военной стратегии" 61. Блюмфилд выступал против недооценки той политической роли, которую ООН должна была, по его мнению, играть в вопросах, связанных с "противоборством" между двумя системами.

Формулируя концепцию "национального интереса" США в ООН, Блюмфилд заявлял, что "высший национальный интерес" США должен состоять в том, чтобы "обеспечить такие условия в мире, в которых США могли бы культивировать свои внутренние социальные ценности без чрезмерного беспокойства или угрозы извне" 62.

На поверку оказывается, что "национальный интерес" США не такое уж простое понятие. Оно складывается, по мнению Л. Блюмфилда, из четырех "оперативных категорий": военная безопасность, политическая безопасность, стабильность и благосостояние и мировой порядок. Предлагаемая Блюмфилдом обширная программа претворения в жизнь "национального интереса" США, в частности, предусматривает: "сохранение адекватного сдерживающего средства в форме военной и технологической силы", необходимого для "нейтрализации военных возможностей коммунизма", поощрение "эволюции советской системы", "уменьшение числа существующих и потенциально возможных источников напряженности и нестабильности в некоммунистических странах", создание "более надежного, гарантированного и терпимого мирового порядка" 63.

Характерно, что большинство сторонников концепции обеспечения "национального интереса" в подходе США к ООН оправдывают многочисленные действия США в нарушение Устава. "Национальный интерес" для них - это и гонка ядерных вооружений, и курс на "размывание" социалистического содружества, и политика колониализма и неоколониализма, и идеологическая экспансия.

Апологетов такого рода "расширенного национального интереса" США отличает от теоретиков времен американской атомной монополии лишь одно обстоятельство: признание ими ограниченных возможностей американской внешней политики, диктуемых новым соотношением сил на международной арене.

Концепция "национального интереса", по замыслам ее авторов, должна была приостановить прогрессировавшее с середины 50-х годов падение роли ООН в глобальной стратегии американского империализма, способствовать более активному использованию ее "в качестве дополнительного инструмента" в продвижении "национального интереса США" 64 и, наконец, сделать "динамичной", а не "статичной" саму американскую стратегическую доктрину ООН 65. В своей книге о пересмотре политики США в отношении ООН Г. Тейлор и Б. Кэшмэн подчеркивают: "Соединенные Штаты должны использовать ООН, а не полагаться на нее". Они считают, что ООН должна быть важной "магистралью" внешней политики США, а не ее "краеугольным камнем" 66.

 

 

2. Ставка на вовлечение ООН в политику антисоветизма и антикоммунизма

На всем протяжении периода "холодной войны" правящие круги США стремились активно использовать ООН в целях внешнеполитической пропаганды, в частности в целях идеологического прикрытия агрессивного существа доктрин "сдерживания" и "массированного возмездия". В то время трибуна и каналы ООН и ее главных органов особенно широко использовались для прямой клеветы на социализм и коммунизм, запугивания государств "коммунистической угрозой" и тем самым для облегчения их втягивания в военно-политические блоки США. Л. Уэйлер и А. Саймонс пишут, что США рассматривали тогда ООН как форум для "разоблачения коммунистов" и как средство "восстановления мирового общественного мнения против Советов" 67 .

В ряде официальных заявлений руководящих деятелей США содержались призывы к эффективному использованию ООН в целях политики "устрашения" Советского Союза. Так, государственный секретарь США Маршалл заявлял в 1948 году, что "фундаментальная задача" ООН должна состоять в том, чтобы "развеять заблуждения советских лидеров и вызвать у них более реальное понимание того, что является невозможным в отношениях между Советским Союзом и остальным миром" 68 . Другими словами, ООН вменялось в обязанность оказывать психологическое давление на Советский Союз, чтобы заставить его прекратить противодействие агрессивной политике Вашингтона.

В 1948 году в целях оказания давления на Советский Союз, принявшего встречные меры в ответ на проведенную в западных зонах Германии валютную реформу, Соединенные Штаты выступили инициатором постановки в Совете Безопасности вопроса о положении в Берлине, хотя в соответствии с Уставом ООН этот вопрос не подлежит ее компетенции. Английский исследователь проблем ООН Маклорин отмечает, что, проявляя эту инициативу, Соединенные Штаты отнюдь не были озабочены поиском путей решения берлинского вопроса. Они хотели лишь одержать "пропагандистскую победу" над СССР, поднять в западных странах военную истерию и заручиться поддержкой ООН, если бы события повели к дальнейшему обострению ситуации 69 .

В 40-50-х годах США неоднократно пытались использовать ООН и для вмешательства во внутренние дела социалистических стран: в 1948 году они навязали Совету Безопасности так называемый "чехословацкий вопрос", добиваясь "осуждения" авторитетом ООН действий народа Чехословакии против внутренней реакции и ее империалистических пособников; в 1948-1949 годах развернули в ООН пропагандистскую кампанию против Болгарии, Венгрии и Румынии, лживо обвиняя их в "нарушении прав человека и основных свобод"; в 1947- 1951 годах стремились использовать деятельность так называемого "Балканского комитета" для вмешательства в дела Албании, Болгарии и Югославии. Наиболее одиозными явились попытки США навязать ООН обсуждение вопросов о "геноциде", который будто бы проводился в Советском Союзе "в отношении национальных меньшинств", а также вопроса "о рабском труде" в социалистических странах.

Начиная с прихода к власти республиканской администрации Эйзенхауэра - Даллеса, американская политика в отношении социалистических стран стала базироваться на специальной государственной доктрине, требовавшей "освобождения" стран Восточной Европы и ряда советских территорий от пресловутого "господства коммунизма".

Наиболее активные поборники этой доктрины полагали, что доведенный до предела массированный ядерный шантаж Советского Союза в конечном счете вызовет в нем серьезные внутренние потрясения, приведет к коренной трансформации советского общества и к ликвидации социалистического содружества. Как отмечается в подготовленном в 1967 году по инициативе фонда Форда исследовании политики США в Восточной Европе, президент Эйзенхауэр и близкие к нему деятели администрации "часто говорили об освобождении Восточной Европы и об отбрасывании сил коммунизма" с помощью "позитивной внешней политики", под чем обычно понималось "наращивание внешнего давления на советскую систему до тех пор, пока ее развал не приведет к освобождению народов из-под советского господства" 70 .

Доктрина "освобождения" подстегнула политику "холодной войны", проводившуюся США в Организации Объединенных Наций. Вне зависимости от характера обсуждавшихся в ООН вопросов, представители США использовали трибуну ООН для нападок на Советский Союз и другие социалистические страны, для взвинчивания антикоммунистической истерии. Они широко прибегали к методу проведения пропагандистских пресс-конференций, к выпуску огромного количества пресс-бюллетеней, к максимальному использованию американской прессы, радио и других средств массовой информации в целях популяризации "жесткой" линии американской дипломатии в ООН. Называя ООН "важнейшим мировым форумом", новый представитель США в ООН Лодж заявил в январе 1954 года в сенатском подкомитете США: "Я руководствуюсь принципом - никогда, никогда, никогда не оставлять без ответа в тот же день выступление коммунистического представителя..." 71 . "Соединенные Штаты,- пишут о том периоде в истории ООН Л. Уэйлер и А. Саймонс,- не желали использовать ООН для каких-либо иных целей, кроме целей разоблачения коммунистов" 72 .

Под знаком антикоммунизма проходило обсуждение вопросов деятельности ООН в конгрессе США, имевшее место в 1954-1955 годах. Взбодренная доктринами "массированного возмездия" и "освобождения", американская реакция открыто выражала свое возмущение неспособностью ООН... покончить с коммунизмом. Представитель так называемого Комитета американского флага М. Кларк считал несовместимым участие США в ООН с "американским патриотизмом" и требовал немедленного выхода США из этой организации 73 . Г-жа Л. Лаккор из Миннеаполиса называла ООН "камнем на шее", навязанным США "предателями-американцами". "ООН мертва!- восклицала Лаккор.- Так почему же не похоронить ее?" 74 .

Волна "маккартизма", пронесшаяся по Соединенным Штатам в период провозглашения доктрины "освобождения", выявила неблаговидный подход американского правительства к Секретариату ООН. В 1952-1954 годах подкомитет внутренней безопасности сената США провел допрос американских служащих Секретариата ООН, подозревавшихся в их нелояльности по отношению к Соединенным Штатам 75 . 9 января 1953 г. президент США издал указ, предписывавший порядок предоставления Генеральному секретарю ООН сведений относительно "нынешних" и "будущих" служащих Секретариата, являющихся гражданами США 76 . Сенатор П. Маккарэн внес в сенат США законопроект, требовавший, чтобы все американские граждане, желавшие поступить на работу в Секретариат ООН, проходили проверку благонадежности в оффисе генерального прокурора США. Генеральный секретарь ООН Трюгве Ли сравнивал этот законопроект с законодательством фашистской Италии 77 .

Бросая ретроспективный взгляд на период расцвета наиболее агрессивных доктрин США ("массированного возмездия" и "освобождения"), многие американские ученые и политические деятели отмечают, что их главная слабость состояла в разительном контрасте между провозглашенными далеко идущими целями и отсутствием у США реальных возможностей для их достижения. В упоминавшемся выше исследовании о политике США в Восточной Европе констатируется, что доктрина "освобождения" не произвела "никакого эффекта на силу и политику коммунистов", что она лишь отпугивала от Вашингтона его "друзей и союзников", поскольку США представали перед всем миром в качестве "агрессивной милитаристской державы" 78 . Аналогичным образом рассуждает и Моргентау, отмечающий, что "новая динамичная политика" ("освобождения". - Авт.) с самого начала выродилась "в словесное обязательство, которое не могло быть претворено в жизнь с помощью действий" 79 .

Блефовый характер доктрины "освобождения" обусловливал для США особую ценность ООН как органа, могущего послужить в первую очередь целям пропагандистского наступления против Советского Союза и других социалистических стран. Кульминационным пунктом в этом отношении явилось использование США трибуны ООН для антикоммунистической пропаганды в период венгерских событий 1956 года.

27 октября 1956 г. США поставили в Совете Безопасности, а затем на Чрезвычайной специальной сессии Генеральной Ассамблеи ООН провокационный "венгерский вопрос", рассчитывая, в частности, с помощью этого маневра отвлечь ООН от обсуждения тройственной агрессии против Египта. "Венгерский вопрос" неизменно подогревался США в ООН вплоть до 1961 года. Сам факт постановки этого вопроса в ООН находился в вопиющем противоречии со ст. 2 Устава ООН, запрещающей ООН "вмешательство в дела, по существу входящие во внутреннюю компетенцию любого государства". ООН явно хотели вовлечь в политику антисоветизма и антикоммунизма.

"Венгерские события,- признается в аналитическом обзоре "Венгрия и ООН", подготовленном в США под редакцией А. Мезерика,- явились следствием длинной серии обещаний Вашингтона относительно "отбрасывания" и "освобождения", обещаний, "исходивших от президента Эйзенхауэра и государственного секретаря Даллеса". В обзоре напоминается, что США приняли в 1951 году Закон о взаимном обеспечении безопасности, выделявший большие средства, в частности, на подрывную работу в Венгрии, что органы американской пропаганды "поощряли" мятежников и вселяли в них надежду на "активную помощь" со стороны Соединенных Штатов 80 .

В ходе обсуждения "венгерского вопроса" в ООН представители США выступали в защиту политики "освобождения", прямо подстрекали реакционные фашистские группы на новые провокации против народно-демократического строя Венгрии. Знаменательно, что в докладе президента Эйзенхауэра конгрессу о деятельности США в ООН в 1956 году помещены наиболее провокационные заявления американских представителей, злоупотреблявших трибуной ООН в целях, не имеющих ничего общего с Уставом ООН. В докладе приводилось, например, заявление представителя США в Генеральной Ассамблее сенатора Ноуленда о том, что США "никогда не оставят надежд" на восстановление "национальной свободы" стран Восточной Европы. ***

Доктрине "гибкого реагирования" и концепциям, доказывающим необходимость руководствоваться во внешней политике США "национальными интересами", сопутствовало появление новой доктрины, определяющей и поныне политику США в отношении социалистических стран Восточной Европы.

В начале 60-х годов доктрина "освобождения", призванная повернуть Восточную Европу назад, к капитализму путем угрозы применения силы, была заменена доктриной "наведения мостов". "Политика освобождения,- заявил в 1960 году президент США Кеннеди,- оказалась ловушкой и заблуждением... Мы должны сейчас медленно и осторожно... взращивать семена свободы в любых трещинах в железном занавесе" 81 .

В мае 1964 года президент США Джонсон, выступая в Лексингтоне, конкретизировал эту установку следующим образом: "Мы будем продолжать строить мосты через пропасть, отделяющую нас от Восточной Европы. Это будут мосты расширенной торговли, идей, туризма и гуманной помощи. Мы делаем это по четырем причинам. Во-первых, для того, чтобы сделать возможными новые взаимоотношения для стран, стремящихся к увеличению независимости... Во-вторых, чтобы открыть умы нового поколения для ценностей западной цивилизации. В-третьих, чтобы обеспечить возможность более свободной игры мощных сил законной национальной гордости... В-четвертых, чтобы показать, что торжество интересов и перспективы прогресса для Восточной Европы лежат в более широких взаимоотношениях с Западом" 82 .

Внешняя политика США ориентировалась, таким образом, на поиски слабых звеньев в социалистическом содружестве, на организацию идеологических диверсий против стран социализма, на разжигание противоречий между ними путем поощрения националистических тенденций, на изоляцию отдельных социалистических государств, на проведение мероприятий с целью воздействия на экономическое развитие социалистических стран.

В опубликованном в январе 1969 года докладе исследовательской группы Американской ассоциации содействия ООН "Путь к урегулированию в Европе. Новые концепции для США, ООН и НАТО" 83 этой организации отводилась совершенно определенная роль в проведении политики "наведения мостов". Авторы доклада, среди которых следует отметить таких видных деятелей и ученых, как Г. Киссинджер, Т. Соренсен (председатель группы), Э. Гросс, Р. Гарднер, Т. Финлеттер, приходили к выводу, что "развитие двусторонних отношений между западными державами, с одной стороны, и Советским Союзом и странами Восточной Европы - с другой, в сочетании с расширением контактов через международные организации может и должно привести... к либерализации в Восточной Европе". В этой связи в докладе рекомендовалось проведение целой серии мер с использованием Международного банка реконструкции и развития, Экономической комиссии ООН для Европы и ряда других организаций, связанных с ООН, имея в виду, что эти меры должны содействовать "либеральной эволюции в социалистических странах Восточной Европы" и "постепенному отходу" восточноевропейских стран от СССР.

Доктрина "наведения мостов" во многом определяет деятельность США в органах ООН, занимающихся проблемами основных прав человека, то есть на участке, где происходит острая идеологическая борьба вокруг вопроса о том, какая общественная система, социалистическая или капиталистическая, в состоянии лучше обеспечить политические, экономические и социальные права человека.

Так, бывший представитель США в Комиссии ООН по правам человека М. Абрам в статье, опубликованной в журнале "Форин афферс" (январь 1969 г.), пытается использовать известные и признаваемые им самим факты о нарушении прав человека в западных странах, в частности в США и на колониальных территориях, для постановки вопроса о мнимых нарушениях прав человека в странах социализма. Он даже готов допустить вмешательство ООН в расовые конфликты в США, которые, мол, и так широко освещаются американскими средствами информации, лишь бы ООН "в равной мере" оказалась причастной к обследованиям положения в социалистических странах с помощью "комиссий и независимых экспертов".

Подобные рассуждения, перемежающиеся с призывами к "деполитизации" проблем основных прав и свобод человека, преследуют цель переориентировать деятельность ООН в области прав человека в выгодном для США направлении, использовать ее в интересах идеологической борьбы с социализмом с тем, чтобы, не считаясь с Уставом ООН, отвлечь внимание организации и мировой общественности от событий во Вьетнаме, Южной Африке, Северной Ирландии и в других районах, где осуществляется агрессия, насаждаются и поддерживаются расистские, колониалистские, неоколониалистские и фашистские порядки.

Взяв курс на активизацию идеологической борьбы против мировой социалистической системы, Соединенные Штаты тщетно стремились втянуть ООН в клеветническую кампанию против Советского Союза и других социалистических стран в связи с событиями в Чехословакии в августе 1968 года.

Добившись незаконного созыва Совета Безопасности, Соединенные Штаты и ряд их союзников по НАТО пытались навязать Совету враждебный социалистическим странам проект резолюции по так называемому "чехословацкому вопросу". Однако твердая и решительная позиция Советского Союза и требование правительством Чехословакии того, чтобы "чехословацкий вопрос" был снят с повестки дня Совета, помешали империалистическим державам осуществить свои замыслы и проект был отвергнут. Потерпели провал попытки США созвать Чрезвычайную сессию Генеральной Ассамблеи ООН по "чехословацкому вопросу", а также включить этот вопрос в повестку дня XXIII сессии Генеральной Ассамблеи. Соединенным Штатам пришлось ограничиться пропагандистскими заявлениями на пленуме Генеральной Ассамблеи, а также в ее комитетах при рассмотрении ими вопросов о правах человека и об определении агрессии.

Клеветническая шумиха, поднятая США в ООН вокруг событий в Чехословакии, не в последнюю очередь ставила своей целью отвлечь внимание ООН от агрессии США во Вьетнаме, от поощрения ими агрессивных действий Израиля в отношении арабских стран, от поддержки США политики колонизаторов на юге Африки.

Ставка на использование ООН в целях политико-идеологической борьбы против социалистических стран находит свое выражение и в курсе США на недопущение приема в ООН ГДР, КНДР, и ДРВ. Они всячески препятствуют распространению документов, исходящих от правительств этих стран, в качестве официальных документов ООН.

Расчеты правящих кругов США на использование ООН в качестве одного из средств для осуществления доктрины "наведения мостов", для международной изоляции ГДР, КНДР и ДРВ встречают отпор не только со стороны социалистических государств, но и со стороны многих, в том числе влиятельных, государств, придерживающихся политики "неприсоединения". Это особенно ярко проявилось в их отказе поддержать домогательства США об активном обсуждении в ООН "чехословацкого вопроса". Многие государства Азии, Африки и Латинской Америки, вопреки давлению США, признали Германскую Демократическую Республику и установили с ней дипломатические отношения. Они приветствовали заключение в августе 1970 года договора между СССР и ФРГ, открывающего, в частности, путь для положительного разрешения вопроса об одновременном приеме в ООН ГДР и ФРГ.

Хотя попытки США навязать ООН несвойственные ей функции по реализации политико-идеологических диверсий против социалистических стран не ослабевают, там становится все меньше охотников идти в этом отношении в фарватере политики Вашингтона. В ООН растут настроения в пользу окончательного избавления этой организации от рецидивов "холодной войны". Идеи мирного сосуществования и сотрудничества государств, независимо от их общественного и социального строя, ныне разделяются подавляющим большинством государств - членов ООН, все более утверждаются в ООН как определяющая тенденция в деятельности этой организации.

 

3. Американская военно-политическая стратегия и проблема разоружения в ООН. Вопрос о вооруженных силах ООН.

В период осуществления доктрин "сдерживания" и "массированного возмездия" ООН и ее органы активно использовались дипломатией Вашингтона для блокирования советских предложений о запрещении атомного оружия и о всеобщем сокращении вооружений под строгим международным контролем. В тот период ООН не сумела принять ни одного важного решения, направленного на прекращение или хотя бы ограничение гонки вооружений. Мало того, с помощью "машины голосования" США навязали Генеральной Ассамблее ряд резолюций, явившихся шагом назад по сравнению с ее резолюциями от 24 января и 14 декабря 1946 г. Хотя к середине 50-х годов в позиции США по вопросам разоружения и обнаружились кое-какие сдвиги, выразившиеся в признании некоторых элементов сокращения вооружений, в целом предложения Вашингтона шли по линии модификации плана Баруха и не предусматривали никаких конкретных мер по запрещению атомного оружия и сокращению вооружений. В этих условиях выдвижение на первый план вопросов контроля означало, что США саботировали разоружение и обусловливали любую договоренность по этому вопросу получением односторонних преимуществ.

В мае 1955 года в стремлении вывести из тупика проблему разоружения Советский Союз внес в ООН предложения по вопросам сокращения вооружений, запрещения атомного оружия и устранения угрозы новой войны 84. Учитывая позицию западных держав в отношении сроков осуществления запрещения ядерного оружия, Советское правительство согласилось перенести полное запрещение ядерного оружия на второй период программы разоружения и приурочить его к тому моменту, когда вооруженные силы и обычные вооружения будут сокращены на 75% установленных норм. Советский Союз шел навстречу западным державам не только в вопросах порядка запрещения ядерного оружия, но также принимал предложения западных держав об уровнях сокращения вооруженных сил (для США, СССР и Китая до 1 - 1,5 млн. человек, а для Англии и Франции -до 650 тыс. человек). Полностью опровергались, таким образом, утверждения западных держав о том, что при любом варианте разоружения Советский Союз оставлял-де за собой преимущества в обычных вооруженных силах.

Однако эта советская инициатива, обозначившая крупную веху в истории переговоров о разоружении, не была претворена в жизнь вследствие того, что западные державы... отказались от собственных предложений. В 1956 году, констатирует известный политический деятель Ноэль-Бейкер, Советский Союз "приложил дальнейшие усилия, чтобы пойти навстречу Западу", но его ожидал "отпор по каждому пункту" 85.

В 1957 году государственный секретарь США Дж. Ф. Даллес утверждал, что попытки установить и поддерживать определенные уровни военного могущества государств были бы "бесплодным занятием", поскольку "военные потенциалы не поддаются учету". Приведя это заявление Даллеса, Ноэль-Бейкер замечает, что оно в сущности означало отказ правящих кругов США от политики разоружения, "как в настоящий момент, так и на будущее" 86.

Переход правящих кругов США к доктрине "гибкого реагирования" сопровождался дальнейшим усилением в США гонки вооружений, и прежде всего ракетно-ядерных. Поскольку эта доктрина, как и ее предшественницы, исходила в проведении внешнеполитического курса Вашингтона из примата "силы", она подрывала выполнение ООН задач в области разоружения, поставленных перед ней Уставом. Американская дипломатия вела и продолжает вести активную борьбу в ООН против четкой и хорошо аргументированной советской программы разоружения, получившей широкую поддержку мирового общественного мнения.

Вместе с тем под влиянием коренных сдвигов в соотношении сил в мире, происшедших в 60-е годы, подход США к вопросам разоружения усложнился. С одной стороны, агрессивный курс Вашингтона требовал максимального наращивания военного, и прежде всего ракетно-ядерного, потенциала как фактора обеспечения "позиций превосходства" США на международной арене.

С другой стороны, в правящих кругах США росло понимание того, что не ограниченная никакими рамками и сферами гонка вооружений во много раз увеличила бы опасность возникновения всеобщего конфликта, который, как стало официально признаваться Вашингтоном с середины 60-х годов, обернулся бы для США национальной катастрофой.

В этих условиях, продолжая курс на срыв разрешения проблемы разоружения в целом, США начали проявлять известную заинтересованность в достижении соглашений о принятии некоторых мер, ограничивающих гонку вооружений. Соответствующие шаги США в этом направлении отличались, однако, непоследовательностью и противоречивостью и, в конечном счете, предпринимались под давлением мирового общественного мнения и под прямым воздействием активной и целеустремленной борьбы Советского Союза и всех миролюбивых сил за прекращение гонки вооружений, особенно ракетно-ядерных, за всеобщее и полное разоружение.

Имеет при этом значение и то обстоятельство, что в ООН, где обсуждаются многие аспекты проблемы разоружения, обстановка коренным образом изменилась. США уже не могут рассчитывать на проведение через Генеральную Ассамблею предложений, направленных на срыв разрешения проблемы разоружения. Прошли те времена, когда им удавалось навязывать ООН решения, вроде резолюции Генеральной Ассамблеи об одобрении плана Баруха (1948 г.), на основании которой он был объявлен "планом ООН". Ныне США занимают оборонительные позиции при рассмотрении в ООН проблемы разоружения: наступление ведут Советский Союз, другие социалистические страны и все миролюбивые государства.

В сентябре 1959 года на XIV сессии Генеральной Ассамблеи ООН была внесена декларация Советского правительства о всеобщем и полном разоружении 87. Генеральная Ассамблея приняла 20 ноября 1959 г. резолюцию, в которой выражалась надежда, что "мероприятия, ведущие к цели всеобщего и полного разоружения под эффективным международным контролем, будут детально разработаны и согласованы в возможно кратчайший срок" 88.

В ходе обсуждения советских предложений о всеобщем и полном разоружении на XIV и последующих сессиях Генеральной Ассамблеи ООН представители администраций Эйзенхауэра, а затем Кеннеди, Джонсона и Никсона продолжали придерживаться "традиционной" американской позиции, в соответствии с которой речь должна идти не о разоружении и контроле за всеобщим и полным разоружением, а о контроле над вооружениями, гонка которых в США осуществляется ускоренными темпами.

Американское предложение под названием "Схема основных положений договора о всеобщем и полном разоружении в условиях мира во всем мире", выдвинутое в 1962 году и упорно отстаиваемое до сих пор дипломатией Вашингтона, не предусматривает ни запрещения, ни ликвидации ядерного оружия в пределах обозримого будущего. Упор в ней делается на необходимости установления уже на первых этапах всестороннего контроля над промышленностью, производящей атомное сырье, и над ядерным оружием при сохранении накопленных запасов ядерного оружия и при отсутствии запрещения его применения. В этих условиях такой контроль служил бы не целям разоружения, а шпионским целям сбора данных об атомном потенциале государств.

В противоположность этому в советском проекте Основных положений договора о всеобщем и полном разоружении контроль тесно согласован (как по времени, так и по содержанию) с мерами по разоружению. Контрольные полномочия расширяются лишь по мере прогресса в действительном разоружении. Советское правительство неоднократно соглашалось принять в условиях полного разоружения любую систему контроля, разработанную западными державами.

В интересах достижения соглашения Советское правительство пошло навстречу западным державам, приняв во внимание те из их предложений, которые не противоречат принципам всеобщего и полного разоружения и не наносят ущерба безопасности СССР.

Однако Соединенные Штаты продолжали занимать жесткую, неуступчивую позицию. Их выступления в Комитете 18 государств (с 1969 г. - Комитет по разоружению) и на сессиях Генеральной Ассамблеи показывают, что у них нет желания искать сближения позиций по основным вопросам всеобщего и полного разоружения. В своих мемуарах бывший советник Кеннеди А. Шлезингер признает, что, проголосовав за резолюцию Генеральной Ассамблеи ООН (1959 г.) о всеобщем и полном разоружении, США принимали это предложение лишь "формально" и что на деле они не были готовы и "не желали пройти всю дистанцию", ведущую к полному и всеобщему разоружению. Шлезингер указывает также, что объединенный комитет начальников штабов США "возражал против всеобщего и полного разоружения" 89.

Сама идея переговоров с СССР о всеобщем и полном разоружении была встречена в штыки американской военщиной. Возглавлявший в 1957-1960 годах объединенный комитет начальников штабов США генерал Н. Туайнинг в книге "Ни свободы, ни безопасности" обрушивался на администрацию Кеннеди, как на якобы стремившуюся умиротворить "русского медведя". "Первым принципом нашей национальной безопасности, - пишет Туайнинг, - должны стать захват и сохранение инициативы во всех областях современной войны, включая экономическую, психологическую, политическую, военную и техническую" 90.

Характеризуя тактику американской дипломатии на переговорах о всеобщем и полном разоружении, советские авторы приходят к выводу, что согласие США на эти переговоры было вынужденным, что американская дипломатия "оказалась буквально насильно втянутой в переговоры по проблеме всеобщего и полного разоружения" 91. Пойдя в 1961 году на договоренность с СССР о согласованных принципах для переговоров по разоружению 92, Соединенные Штаты в дальнейшем направляли усилия к тому, чтобы попытаться вообще свернуть обсуждение в органах ООН проблемы всеобщего и полного разоружения, отвлечь их внимание от этой проблемы.

Что касается Советского Союза, то он выступает за активизацию переговоров о всеобщем и полном разоружении с учетом прогресса в области военной техники и факта заключения ряда соглашений об ограничении гонки вооружений. Советское правительство исходит из того, что принятие обязательств по вопросам разоружения должно касаться максимального круга государств, а что касается ядерного разоружения, то непременным условием является участие в нем всех ядерных государств. Как заявил с трибуны XXIV съезда КПСС Л. И. Брежнев, Советский Союз выступает за ядерное разоружение всех государств, обладающих ядерным оружием, за созыв в этих целях конференции пяти ядерных держав - СССР, США, КНР, Франции, Англии, а также за прекращение гонки вооружений всех видов и с этой целью - за созыв всемирной конференции для рассмотрения вопросов разоружения во всем их объеме.

Рассматривая всеобщее и полное разоружение в качестве конечной цели, Советский Союз делает все от него зависящее в целях достижения соглашений по отдельным мерам разоружения и ограничения гонки вооружений, прежде всего ядерных.

Начиная с 1946 года Советский Союз последовательно выступает за достижение соглашения о запрещении производства и применения оружия, основанного на использовании атомной энергии, в целях массового уничтожения. В Меморандуме о некоторых неотложных мерах по прекращению гонки вооружений и разоружению, внесенном на рассмотрение XXIII сессии Генеральной Ассамблеи ООН (1968 г.), Советское правительство предложило всем ядерным державам немедленно приступить к переговорам о прекращении производства ядерного оружия, сокращении его запасов и последующем полном запрещении и ликвидации ядерного оружия под соответствующим международным контролем. На XXIV и XXV сессиях Генеральной Ассамблеи Советский Союз вновь подтвердил свою решимость добиваться запрещения производства ядерного оружия и ликвидации всех его запасов, с тем чтобы ядерная энергия была использована только в мирных целях.

Последовательной и конструктивной программе Советского Союза, направленной на полное запрещение ядерного оружия и изъятие его из вооружений государств, США вот уже много лет противопоставляют свои предложения о прекращении производства расщепляющихся материалов на военные цели. Реализация этих предложений привела бы к тому, что огромные запасы сырья, накопленные ядерными державами, остались бы нетронутыми. Вместе с тем над ядерной промышленностью государств устанавливался бы международный контроль и государства должны были бы раскрывать сведения о своей оборонной промышленности.

Совершенно очевидно, что нельзя договориться о прекращении производства расщепляющихся материалов для военных целей и, следовательно, поставить под международный контроль всю атомную промышленность государств, если одновременно не будет достигнуто соглашение об уничтожении накопленных запасов ядерного оружия и полном его запрещении.

Полагаясь на ядерное оружие как на средство устрашения в достижении своих глобальных внешнеполитических целей, США с самого начала выступили и продолжают выступать в ООН против безусловного отказа государств от применения ядерного оружия. На протяжении четверти века они упорно саботируют соответствующие предложения Советского Союза, получившие широкую поддержку среди стран Азии, Африки и Латинской Америки.

24 ноября 1961 г. XVI сессия Генеральной Ассамблеи ООН, вопреки возражениям США, приняла Декларацию о запрещении применения ядерного и термоядерного оружия. В этой Декларации говорится, что война с применением ядерного оружия является войной, направленной "против всего человечества в целом", и что любое государство, вставшее на этот путь, совершило бы "преступление против человечества и цивилизации" 93.

На последующих сессиях Генеральной Ассамблеи (1961-1969 гг.) Соединенные Штаты вместе с небольшой группой своих союзников безуспешно пытались помешать принятию Генеральной Ассамблеей решений в поддержку созыва конференции для подписания конвенции о запрещении применения ядерного оружия. Проект такой конвенции был внесен Советским правительством на XXII сессии Генеральной Ассамблеи (1967 г.).

Заключение международного соглашения о запрещении применения ядерного оружия явилось бы важным шагом вперед к решению задачи запрещения и полной ликвидации этого оружия массового уничтожения. Рассеяв подозрения одних держав в отношении намерения других использовать ядерное оружие, оно способствовало бы оздоровлению международной атмосферы.

Однако оформление запрещения применения ядерного оружия в виде международного соглашения до сих пор не встречает поддержки в правящих кругах США. Официально эта позиция мотивируется тем, что запрещение применения ядерного оружия, видите ли, нарушило бы "равновесие сил" в мире. Суть же дела состоит в том, что осуществление такой меры подорвало бы одну из основ американской военно-политической стратегии: ставку на использование своей ракетно-ядерной мощи в качестве средства психологического воздействия с помощью силы, имея в виду достижение определенных внешнеполитических целей.

Стратегия "гибкого реагирования" и "локальных войн", исходящая из возможности применения ядерного оружия для ограниченных целей и ориентирующая внешнюю политику США на закрепление позиций империализма в странах "третьего мира", возводит серьезное препятствие на пути достижения соглашений о мерах по региональному разоружению.

В ООН Советский Союз совместно с большинством афро-азиатских и латиноамериканских стран активно выступает за создание безъядерных зон в различных районах мира. Образование таких зон должно эффективно ограничить сферу размещения ядерного оружия и в полной мере отвечать задаче недопущения его прямого или косвенного распространения.

По инициативе африканских стран, поддержанных большинством членов ООН, в том числе социалистическими государствами, XVI сессия Генеральной Ассамблеи ООН (1961 г.) приняла резолюцию об объявлении безъядерной зоной африканского континента. Эта резолюция призывала государства - члены ООН: (1) воздерживаться от проведения или продолжения испытаний ядерного оружия в Африке в любой форме; (2) воздерживаться от использования территории, территориальных вод и воздушного пространства Африки для испытания, хранения или перевозки ядерного оружия 94.

Соединенные Штаты вместе с другими западными странами голосовали против принятия основных пунктов этой резолюции и воздержались при ее голосовании в целом.

На XVIII сессии Генеральной Ассамблеи ООН (1963 г.) латиноамериканские страны, вопреки противодействию США, добились обсуждения вопроса об объявлении безъядерной зоной Латинской Америки. Эта идея воплотилась в подписании латиноамериканскими странами в феврале 1967 года Договора о запрещении ядерного оружия в Латинской Америке (Договор Тлателолко). Характерно, что Соединенные Штаты отказались подписать приложенный к договору Дополнительный протокол № 1, запрещающий иметь ядерное оружие в пределах безъядерной зоны, который они должны были подписать как держава, владеющая де-факто и де-юре территориями в Латинской Америке (Пуэрто-Рико, Виргинские острова, зона Панамского канала, военно-морская база в Гуантанамо). С другой стороны, Соединенные Штаты вполне устраивает тот факт, что договор, к сожалению, не содержит положений, направленных против транспортировки иностранного ядерного оружия через территорию других государств - участников договора. Известно, что военные корабли США с ядерным оружием на борту систематически проходят через Панамский канал.

В числе конкретных мер, направленных на ограничение гонки вооружений, большое значение имеет прекращение испытаний ядерного оружия. Подписанный в Москве 5 августа 1963 г. Договор о запрещении испытаний ядерного оружия в атмосфере, космическом пространстве и под водой (в трех средах) явился первым соглашением, достигнутым на пути, ведущем к обузданию разрушительной силы ядерного оружия. Договор создает препятствия для ускоренного совершенствования ядерного оружия и тем самым сдерживает гонку ядерных вооружений. Он устанавливает также международно-правовую ответственность государств за заражение окружающей человека среды радиоактивными продуктами.

Для заключения Московского договора потребовались многолетние и целеустремленные усилия Советского Союза, всех миролюбивых сил. Советский Союз еще в мае 1955 года выступил с официальным проектом прекращения испытаний ядерного оружия, но эта инициатива натолкнулась на упорное сопротивление Соединенных Штатов и других западных держав. Однако в Вашингтоне постепенно возобладал более трезвый подход, и американская дипломатия была вынуждена один за другим снимать нереальные условия договоренности по этому вопросу. Определенное значение в деле ускорения подписания Московского договора сыграло всестороннее обсуждение вопроса о прекращении ядерных испытаний на Генеральной Ассамблее и в других органах ООН.

После заключения в 1963 году Договора о запрещении испытаний ядерного оружия в трех средах продолжает оставаться нерешенной проблема запрещения подземных испытаний. Причина тому - выдвижение США и другими западными державами необоснованных условий, выходящих за рамки задач запрещения испытаний ядерного оружия. Что касается Советского Союза, то он готов незамедлительно договориться о запрещении подземных испытаний ядерного оружия на основе использования национальных средств обнаружения для контроля за таким запрещением.

Сложная дипломатическая борьба, в том числе в ООН и ее органах, предшествовала заключению Договора о нераспространении ядерного оружия, вступившего в силу 5 марта 1970 г. и подписанного уже более чем 100 государствами. Известно, что в начале пути, приведшего к заключению этого договора, США выступали с позиций, фактически открывавших доступ к ядерному оружию милитаристским силам ФРГ. Этим целям отвечали, в частности, содержавшиеся в первоначальных американских проектах договора оговорки, допускавшие создание так называемых "многосторонних ядерных сил" НАТО с участием ФРГ 95. Поворот в американской позиции произошел лишь тогда, когда под давлением мировой общественности этот замысел, вынашивавшийся американской военщиной с 1960 года, был сорван и когда к середине 60-х годов правящие круги США окончательно сделали вывод о том, что всеобщий ядерный конфликт был бы не в "национальных интересах" США. Договор о нераспространении ядерного оружия преследует цель не допустить опасного расползания ядерного оружия, создать барьер на пути появления все новых государств, располагающих ядерным оружием, и тем самым ослабить опасность войны с его применением.

Согласно основным положениям договора, государства - его участники, обладающие ядерным оружием, обязуются не передавать это оружие кому бы то ни было, в том числе военным союзам и другим группировкам ни прямо, ни косвенно и не помогать в его производстве и приобретении (ст. I). В свою очередь государства, не обладающие ядерным оружием, обязуются не производить и не приобретать такое оружие (ст. II). Таким образом, путем встречных обязательств ядерных и неядерных государств эффективно закрываются лазейки к дальнейшему распространению ядерного оружия. Вместе с тем договор не будет иметь ограничивающего воздействия на мирное использование ядерной энергии (ст. ст. IV-V).

Контроль за соблюдением обязательств по нераспространению ядерного оружия осуществляется специализированным учреждением ООН - Международным агентством по атомной энергии (МАГАТЭ).

В связи с соответствующими пожеланиями неядерных государств Совет Безопасности ООН с согласия СССР, США и Англии принял 19 июня 1968 г. специальную резолюцию, в которой приветствовалось намерение ядерных держав оказать помощь в соответствии с Уставом ООН любому не обладающему ядерным оружием государству - участнику договора в случае, если оно явилось бы жертвой акта агрессии или объектом угрозы агрессии с применением ядерного оружия.

"Для сохранения мира,- говорится в Итоговом документе, принятом на Совещании коммунистических и рабочих партий в Москве в июне 1969 года, - самое неотложное дело - предотвратить расползание ядерного оружия, привести в действие Договор о его нераспространении". Миролюбивые силы рассматривают этот договор как звено в цепи мероприятий, призванных вести к ядерному разоружению, к уничтожению запасов ядерного оружия. Важнейшей задачей в настоящее время является обеспечение того, чтобы к Договору о нераспространении ядерного оружия присоединились все государства мира.

Важное значение с точки зрения ограничения гонки вооружений имело заключение Договора о принципах деятельности государств по исследованию и использованию космического пространства, включая Луну и другие небесные тела, вступившего в силу в октябре 1967 года. В ходе многократного обсуждения в ООН по инициативе Советского Союза вопроса о мерах по демилитаризации космоса США занимали двойственную и непоследовательную позицию. Только из-за сопротивления США не удалось добиться включения в текст Договора положения о полной демилитаризации всего космического пространства. Договор предусматривает полную демилитаризацию лишь в отношении Луны и других небесных тел.

Вместе с тем США после долгих колебаний согласились на включение в договор важного положения о запрещении вывода на орбиту Земли ядерного оружия и размещения оружия массового уничтожения в космосе и на небесных телах.

Большое внимание в ООН привлекает к себе вопрос о режиме морского дна. В Меморандуме Правительства СССР о некоторых неотложных мерах по прекращению гонки вооружений и разоружению от 1 июля 1968 г., внесенном на рассмотрение XXIII сессии Генеральной Ассамблеи ООН, был поставлен вопрос "о своевременном закреплении в надлежащей форме такого режима, который обеспечивал бы использование морского дна за пределами существующих территориальных вод только в мирных целях". Советское правительство предлагало, в частности, запретить создание стационарных установок военного назначения на морском дне, а также иную деятельность военного характера 96.

Позиция Советского Союза была поддержана в ООН многими странами Азии, Африки, Латинской Америки (Индия, Пакистан, ОАР, Судан, Танзания, Мексика, Чили и др.), а также рядом государств НАТО - Норвегией, Данией, Исландией, Бельгией.

В этих условиях США, проявив определенный реализм, пошли на внесение в Комитете по разоружению совместного с Советским Союзом проекта Договора о запрещении размещения на дне морей и океанов и в его недрах ядерного оружия и других видов оружия массового уничтожения. США голосовали за принятую на XXV сессии Генеральной Ассамблеи резолюцию, одобряющую Договор.

Этот Договор, подписанный 11 февраля 1971 г. Советским Союзом, США, Англией, а также 40 другими государствами, является еще одной важной частичной мерой, относящейся к проблеме разоружения. Он призван воспрепятствовать размещению на морском дне наиболее опасных видов оружия. Вместе с тем он предусматривает продолжение переговоров о дальнейших мерах в целях предотвращения гонки других видов вооружений на дне морей и океанов. Советское правительство рассматривает его в качестве первого важного шага на пути к полной демилитаризации морского дна. Оно выражает уверенность в том, что этот Договор будет подписан и ратифицирован самым широким кругом государств и в ближайшее время вступит в силу.

Заключение Договора о запрещении испытаний ядерного оружия в трех средах, Договора о нераспространении ядерного оружия, Договора о принципах деятельности государств в космосе, а также Договора о запрещении размещения на дне морей и океанов и в его недрах ядерного оружия явилось результатом нового соотношения сил на международной арене. Эти акции продемонстрировали растущее понимание правящими кругами США того факта, что ставка на развязывание мировой ракетно-ядерной войны не отвечает подлинным интересам самих США. Ныне американские стратеги сознают, что прямое военное столкновение США с СССР было бы равносильно самоубийству ввиду катастрофических последствий такового для самого американского империализма.

Не случайно, что исходной посылкой американской стратегической доктрины для 70-х годов является тезис о "ядерном равновесии", которое-де установилось сейчас в отношениях между СССР и США. Так, во внешнеполитическом послании президента конгрессу США от 18 февраля 1970 г. отмечается: "И Советский Союз и Соединенные Штаты приобрели способность нанести друг другу неприемлемый ущерб, независимо от того, кто нанесет удар первым. Держава, которая спровоцирует обмен термоядерными ударами, не получит никакого преимущества и наверняка не одержит победы" 97.

Признание невозможности добиться "победы" в глобальном ядерном конфликте ведет реалистически мыслящих американских политических и государственных деятелей к выводу о нежелательности прямого военного столкновения с СССР, о несоответствии глобальной войны национальным интересам США и о необходимости известной договоренности с СССР по вопросу об ограничении гонки стратегических ракетно-ядерных вооружений, как оборонительных, так и наступательных.

Основная мысль многих научных исследований, опубликованных в США за последние годы, заключается в том, что с точки зрения их подлинных интересов дальнейшее форсирование гонки ракетно-ядерного оружия бесцельно. Бывший постоянный представитель США при ООН Ч. Йост в работе "Отсутствие безопасности государств" пишет, что "контроль" над оружием массового уничтожения в современных условиях является "сердцевиной и ядром национальной безопасности" 98. Видный специалист по вопросам стратегии США С. Браун, сотрудник корпорации РЭНД, считает, что обеспечение всеобщего мира путем устранения возможности ядерного конфликта между США и СССР стало "необходимым средством сохранения неурезанных национальных интересов" Соединенных Штатов 99.

В коллективном труде "Повестка дня для нации" американские ученые подчеркивают, что ограничение стратегических вооружений двух ядерных гигантов становится настоятельной необходимостью в недопущении глобального ядерного конфликта в ближайшие годы. Главный советник Белого дома по вопросам национальной безопасности Киссинджер считает, например, что ядерный век навязывает Соединенным Штатам и Советскому Союзу "известную степень сотрудничества" и что вопрос о сдерживании гонки вооружений должен занять важное место в советско-американском диалоге 100.

Состоявшееся в 1969-1971 годах в Хельсинки и в Вене обсуждение вопросов, связанных с проблемой ограничения стратегических наступательных и оборонительных вооружений, было полезным для обеих сторон и повысило степень взаимопонимания по ряду аспектов проблемы.

Многие американские государственные и общественные деятели полагают, что заинтересованность США в достижении соглашения об ограничении стратегических вооружений во многом диктуется тем, что новый раунд в гонке вооружений привел бы к нежелательному перенапряжению экономики США. Указывается, например, что отвлечение колоссальных средств из бюджета США на гонку вооружений уже теперь подрывает надежды на скорое разрешение неотложных внутренних социальных и экономических проблем (дефицит бюджета, инфляция, кризис городов, проблема бедности, негритянская проблема и др.).

С другой стороны, военные круги США хотели бы использовать достижения научно-технической революции для обоснования возможности параллельного решения внутренних проблем и наращивания ракетно-ядерного оружия, введения в строй новых систем вооружений. В этой связи, как отмечают многие американские обозреватели, видные деятели конгресса и ученые, решение, принятое в Вашингтоне, о строительстве и о дальнейшем развертывании системы противоракетной обороны "Сейфгард", а также тот факт, что в настоящее время в США быстрыми темпами устанавливаются на межконтинентальных баллистических ракетах многозарядные ядерные боеголовки, осложняют достижение договоренности об ограничении ракетно-ядерных вооружений.

Нельзя умолчать о развернувшейся в американской печати кампании в пользу того, чтобы на советско-американских переговорах вообще не рассматривался вопрос об американских ядерных средствах передового базирования, расположенных вблизи СССР. Известно, что только в Западную Европу США завезли 7000 ядерных боезарядов, а также разместили в различных районах мира 375 крупных и около 3 тыс. мелких военных баз, многие из которых оснащены тактическим ядерным оружием.

Влиятельные круги США подходят к переговорам с заведомо нереальных позиций, рассчитанных на получение односторонних преимуществ. И, видимо, не случайно, что на XXV сессии Генеральной Ассамблеи ООН (1970 г.) США "воздержались" при голосовании принятой подавляющим большинством голосов государств - членов ООН резолюции, в которой содержится призыв немедленно прекратить гонку ядерных вооружений, испытания и развертывание наступательных и оборонительных систем ядерного оружия.

Важной проблемой, обсуждающейся в настоящее время в ООН, является проблема заключения договоров, которые поставили бы под запрет химическое и бактериологическое оружие. Советский Союз и другие социалистические страны исходят из той принципиальной позиции, что необходимо добиваться запрещения и исключения из арсеналов государств как химического, так и бактериологического оружия.

В ходе обсуждения этого вопроса на XXIV сессии Генеральной Ассамблеи ООН президент Никсон заявил, что правительство США решило представить сенату "для обсуждения и получения согласия на ратификацию" Женевский протокол 1925 года, запрещающий применение на войне ядовитых или других подобных газов и бактериологических средств. Он также заявил, что США не используют первыми химическое оружие, а также биологические средства ведения войны 101.

Хотя решение президента в общем и является позитивным шагом, следует иметь в виду, что согласие США с принципами Женевского протокола 1925 года сопровождается таким его толкованием, которое освобождает США от обязательств не применять слезоточивые газы и дефолианты, широко используемые Вашингтоном в войне во Вьетнаме. Известно, что делегация США на XXIV сессии Генеральной Ассамблеи проголосовала против принятой подавляющим большинством голосов резолюции, которая толкует Женевский протокол 1925 года как запрещающий "использование в международных вооруженных конфликтах любых химических и биологических средств ведения войны".

Поскольку из-за негативной позиции США и других западных держав переговоры о заключении соглашения об одновременном запрещении этих средств ведения войны оказались в тупике, социалистические страны в марте 1971 года выступили с новой инициативой, предложив на данном этапе запретить лишь бактериологическое оружие и токсины. Эта инициатива социалистических стран продиктована политическим реализмом и стремлением сделать первый конкретный шаг на пути к ликвидации обоих видов вооружений. Теперь достижение соглашения по этому вопросу зависит от США и других западных держав, которые, как известно, заявляют, будто в настоящее время можно договориться о запрещении только бактериологического оружия.

Несмотря на то что в последние годы достигнут ряд важных международных соглашений, ограничивающих гонку вооружений в определенных сферах и областях, эта гонка, подталкиваемая определенными силами в странах Запада, и прежде всего в США, продолжается.

Программное заявление президента США о том, что "эра противоборства завершилась и начинается эра переговоров", а также провозглашенная нынешней администрацией целевая установка в отношении необходимости обеспечения в ракетно-ядерном балансе с Советским Союзом "ядерной достаточности", а не "ядерного превосходства", не оказали какого-либо регрессивного влияния ни на масштабы, ни на темпы военного строительства в США. Главная ставка делается на освоение и введение в строй новых систем вооружений (многозарядные боеголовки, противоракетная система "Сейфгард" и др.), на укрепление и расширение системы военных баз США за границей. Военные круги США подогревают надежды на возможность прорыва в соотношении ракетно-ядерных потенциалов в пользу США за счет введения новых систем вооружений.

Находясь в авангарде борьбы за мир и преграждая дорогу военной угрозе, Советский Союз готов договариваться о всеобщем и полном разоружении, о мерах по ограничению и сдерживанию гонки вооружений, и прежде всего ракетно-ядерных. "Принудить империалистов к свертыванию гонки вооружений, - говорил Л. И. Брежнев на международном Совещании коммунистических и рабочих партий в Москве, - это значит поколебать позиции зачинщиков новой войны, переключить колоссальные средства на созидательные цели, укрепить мир во всем мире" 102. ***

Глобальные военно-политические доктрины Вашингтона, и в особенности делающая ставку на локальные войны доктрина "гибкого реагирования", стимулировали разработку правящими кругами США и американской наукой множества планов создания так называемого "механизма по поддержанию мира", и прежде всего - постоянных международных сил ООН.

Еще в ходе обсуждения в 1946-1947 годах в Совете Безопасности и в Военно-Штабном комитете вопроса реализации ст. 43 Устава ООН о предоставлении в распоряжение Совета по его требованию или в соответствии с особыми соглашениями вооруженных сил Соединенные Штаты пытались навязать этим органам такие решения, которые давали бы им возможность односторонне влиять на развитие событий, связанных с использованием международных вооруженных сил.

В июне - июле 1947 года Совет Безопасности рассматривал представленный ему Военно-Штабным комитетом доклад "Об общих принципах, определяющих организацию вооруженных сил, предоставляемых членами ООН в распоряжение Совета Безопасности" 103. Из-за стремления США и других западных держав обеспечить себе господствующее положение в войсках ООН Совет Безопасности смог утвердить лишь 25 принципов, согласованных с Военно-Штабным комитетом, а по остальным 16 принципам решения не были приняты.

Прежде всего Соединенные Штаты выступили против предложений Советского Союза о том, чтобы великие державы предоставляли Совету Безопасности вооруженные силы на принципе равенства как в отношении численности, так и в отношении состава этих сил, что соответствовало бы равноправному положению великих держав при решении основных вопросов поддержания мира. Располагая по тому времени преимуществом в военно-воздушных и военно-морских силах, США добивались от Советского Союза согласия на то, чтобы укомплектование соответствующих родов войск Совета практически целиком было отдано на откуп США и другим западным державам 104.

Соединенные Штаты отклонили предложения Советского Союза о том, чтобы после выполнения поставленных перед ними Советом Безопасности задач вооруженные силы ООН в течение конкретного срока (30- 90 дней) отзывались бы на территории тех государств, которые их предоставляли. Предложения США вообще не устанавливали мест расположения выводимых с территорий государств войск ООН, а что касается срока их пребывания на этих территориях, то он должен был определяться решением Совета Безопасности, принятым простым большинством голосов, и, следовательно, без учета правила единогласия великих держав 105. Фактически, таким образом, речь шла о наделении войск ООН бесконтрольным правом оккупировать иностранные территории.

Вследствие резкого расхождения позиций США и других западных держав с позицией Советского Союза обсуждение в Совете Безопасности вопроса о проведении в жизнь ст. 43 Устава ООН было прекращено и практически не возобновлялось до настоящего времени.

В 1948-1949 годах Соединенные Штаты и другие западные державы предприняли первую попытку приступить к созданию вооруженных сил ООН в обход Совета Безопасности. Это нашло свое выражение в инспирированных ими предложениях Генерального секретаря ООН Трюгве Ли о создании "Охраны Объединенных Наций"- вооруженных сил ООН численностью до 5 тыс. человек, предназначавшихся для наблюдения за перемириями, проведения плебисцитов и выполнения полицейских функций от имени и под руководством Генерального секретаря ООН. Предложения Трюгве Ли, не встретившие большой поддержки в ООН, неоднократно изменялись и в конечном счете вылились в план создания так называемого "Полевого кадра" ООН, несколько урезанной численности и наделенного менее широкими полномочиями. Однако, поскольку "Полевой кадр" ООН имел характер воинской части, принятое Генеральной Ассамблеей ООН в ноябре 1949 года решение о его создании 106 находилось в противоречии с Уставом и потому было незаконным.

В 1958 году в обстановке американо-английской агрессии против Ливана и Иордании Соединенные Штаты открыто поднимают вопрос о создании через Генеральную Ассамблею и в обход Совета Безопасности постоянных вооруженных сил ООН. Эта инициатива, предпринятая лично президентом Эйзенхауэром на III Чрезвычайной специальной сессии Генеральной Ассамблеи ООН, несомненно, была связана с начавшимся пересмотром стратегии "массированного возмездия" и постепенной заменой некоторых ее положений концепциями "локальных войн".

Выступая с трибуны Ассамблеи 13 августа 1958 г., Эйзенхауэр предложил, чтобы Ассамблея рассмотрела "в качестве срочного и позитивного шага" вопрос о создании "постоянных вооруженных сил мира Организации Объединенных Наций". В августе того же года палата представителей и сенат конгресса США приняли резолюции, требовавшие, чтобы Генеральная Ассамблея ООН создала постоянные вооруженные силы ООН с целью осуществления "наблюдения" и "патрулирования" в тех районах, где "мир поставлен под угрозу".

Одновременно Генеральный секретарь ООН Хаммаршельд представил Ассамблее обширный доклад, в котором, ссылаясь на опыт применения чрезвычайных войск ООН в Египте в 1956 году во время Суэцкого кризиса, пытался сформулировать некоторые "общие принципы" организации постоянных международных войск. Хаммаршельд выражал надежду, что такие силы будут созданы на основе постановлений Генеральной Ассамблеи. Он заявлял далее, что Секретариат ООН приобрел-де настолько широкий опыт в организации операций ООН, "связанных с военным персоналом", что "без излишних импровизаций и осложнений он в состоянии наладить любую операцию такого рода" 107.

Попытки создать постоянные вооруженные силы ООН, или, как их называл президент Эйзенхауэр, "силы мира", в обход Совета Безопасности натолкнулись в ООН на решительный отпор со стороны Советского Союза и других социалистических стран, а также многих государств Азии и Африки.

"Речь идет о том, - говорил на пресс-конференции в Нью-Йорке 7 октября 1958 г. министр иностранных дел СССР А. А. Громыко, - чтобы создать вооруженные силы, которые находились бы фактически в руках США и их партнеров по агрессивному Североатлантическому блоку и которые использовались бы в целях, не имеющих ничего общего с целями ООН". В выступлениях советских представителей в ООН особо подчеркивалось, что за планами создания "сил мира" кроется стремление США и других западных держав использовать флаг ООН для борьбы против национально-освободительных движений народов Востока, для вмешательства во внутренние дела слабых и малых стран.

На XIII сессии Генеральной Ассамблеи ООН (1958 г.) по планам создания "сил мира" был нанесен серьезный удар. Практически этот вопрос был снят с обсуждения сессии. 5 ноября Специальный политический комитет отклонил предложение Даллеса о создании в рамках Секретариата ООН механизма по "планированию" создания постоянных вооруженных сил ООН. В тот же день в выступлении в Специальном политическом комитете Хаммаршельд заявил, что, поскольку его доклад был доведен до сведения государств - членов ООН, не было-де необходимости, чтобы Ассамблея принимала по этому вопросу какое-либо решение. Комитет решил после этого не рассматривать доклад Хаммаршельда по существу 108.

Несмотря на поражение в Ассамблее, правящие круги США на протяжении всех 60-х годов упорно пытались навязать ООН свои планы создания постоянных вооруженных сил, которые действовали бы под голубым флагом этой организации. Это упорство объясняется требованиями глобальной стратегии США, убежденностью американских правящих кругов в том, что "войска ООН" могут послужить "жизненным интересам безопасности США" 109 - термин, употребляемый для прикрытия агрессивных целей ведущих военно и внешнеполитических доктрин американского империализма.

Об истинных причинах заинтересованности США в проведении операций по использованию "войск ООН" бывший помощник государственного секретаря США X. Кливленд сказал следующее: "Соединенные Штаты выступают за развитие этих операций ООН по той простой причине, что их отсутствие потребовало бы более широкого вовлечения... военной силы США. Если бы ООН не было на Среднем Востоке, если бы ООН не вмешалась в Конго, Соединенные Штаты были бы вынуждены взять это в свои руки" 110.

Бывший постоянный представитель США при ООН Э. Стивенсон заявлял в 1965 году, что США должны рассматривать "операции ООН" с использованием вооруженных сил как "главную магистраль" в обеспечении "безопасности и разоружения". При этом Стивенсон особо ссылался на угрозу "безопасности", происходящую-де "от так называемых национально-освободительных войн" 111.

Одной из первых фундаментальных работ американских авторов, обосновывавших необходимость создания постоянных вооруженных сил ООН, была вышедшая в 1957 году книга У. Фрая "Вооруженные силы ООН". Появление ее не случайно совпало с опубликованием работы Г. Киссинджера "Ядерное оружие и внешняя политика", в которой детально разрабатывалась стратегия "локальных войн". У. Фрай в следующих словах характеризует существо американской стратегии создания постоянных вооруженных сил ООН: "Если бы эти силы оказались достаточными для устранения малых войн и если бы были проявлены смелость и мудрость в их использовании, то была бы заполнена большая брешь в мировой структуре безопасности. Правительство США было бы освобождено от решения мучительной проблемы, которая годами нависала над его стратегами: поддерживать ли военную машину, основываясь исключительно на соображениях атомной войны, или обеспечить в дополнение к этому дорогостоящую способность к ведению "малых войн" без применения атомного оружия. Если бы Вашингтон смог сбросить со своих плеч тяжесть возможных "малых войн" со всеми их последствиями, то одна только экономия в средствах была бы достаточной для оправдания вложения сотен миллионов долларов в вооруженные силы ООН" 112.

Само собой разумеется, что рассуждения У. Фрая о заинтересованности США в устранении "малых войн" лишь вуалируют агрессивную сущность стратегии, принятой правящими кругами США в конце 50-х годов. Достаточно сказать, что под понятие "малые войны" обычно подводились ситуации, связанные с национально-освободительными движениями. Характерно, например, что сам Эйзенхауэр, выдвигая предложение о создании "сил мира" ООН, видел их главную задачу в том, чтобы предотвратить "гражданскую войну" в районах, которые-де могли быть подвержены "косвенной агрессии" 113.

Вслед за книгой У. Фрая в США были опубликованы десятки монографий и всякого рода исследований, содержавших рекомендации американскому правительству не ослаблять усилий в продвижении планов создания международных войск ООН.

В работах Л. Блюмфилда, например, утверждается, что создание постоянных вооруженных сил ООН непосредственно относится к проблеме "обеспечения безопасности США". При этом совершенно недвусмысленно указывается, что приоритет должен быть отдан не переговорам с Советским Союзом в рамках Совета Безопасности, а стремлению так или иначе навязать ООН американский план создания постоянных международных сил 114.

В одной из работ, вышедшей в 1964 году и специально посвященной исследованию вопроса о международных вооруженных силах, Л. Блюмфилд выступает с детально разработанным планом организации постоянных вооруженных сил ООН численностью в 25 тыс. человек. Он предлагает такие "новшества", как "смешанные батальоны", в которых отношения между солдатами разных национальностей строились бы на тех же "дружеских началах", что и отношения между американскими и южнокорейскими солдатами во время корейской войны. Предостерегая от повторения "опыта Конго", когда правительство Лумумбы обратилось к СССР с просьбой помочь транспортными средствами, Блюмфилд выступает с идеей планомерного и заблаговременного приобретения соответствующих средств в будущем по линии ООН 115.

В монографии другого американского ученого Д. Боуветта "Вооруженные силы ООН" также выдвигается идея о необходимости любой ценой форсировать создание постоянных вооруженных сил ООН, "политический контроль" над которыми осуществлялся бы не только Советом Безопасности, но также и Генеральной Ассамблеей и Генеральным секретарем. Д. Боуветт считает, что первым шагом к созданию таких сил могло бы быть принятие Советом Безопасности, а если это окажется невозможным, то Генеральной Ассамблеей, решения о назначении начальника штаба проектируемых сил. Последний учредил бы так называемый военный штаб (из 50 офицеров), уполномоченный вступить в переговоры с государствами- членами ООН с целью подписания соглашений об использовании их контингентов в составе постоянных вооруженных сил ООН 116.

Во второй половине 60-х годов Соединенные Штаты активно пытались использовать развернувшуюся в ООН дискуссию о будущих операциях ООН по поддержанию мира в целях продвижения таких идей, которые закладывали бы фундамент в осуществление планов создания неподконтрольных Совету Безопасности постоянных вооруженных сил ООН.

На XIX-XXV сессиях Генеральной Ассамблеи ООН (1965-1970 гг.), а также на заседаниях созданного в феврале 1965 года по решению XIX сессии Генеральной Ассамблеи Специального комитета по операциям по поддержанию мира (Комитет 33-х) представители США отстаивали позицию, согласно которой Генеральная Ассамблея вправе принимать решения о проведении операций по поддержанию мира, когда Совет Безопасности вследствие применения каким-либо постоянным членом права вето не может предпринять никаких действий. Они также утверждали, что Генеральный секретарь является "самым подходящим исполнительным агентом" для руководства операциями по поддержанию мира. Наконец, они подчеркивали, что процедура проведения Генеральной Ассамблеей операций по поддержанию мира должна "обеспечивать соответствующий голос" для тех членов ООН, которые несут основную ответственность за поддержание этих операций.

Что касается вопросов финансирования операций ООН по поддержанию мира, то позиция США исходила и исходит из тезиса о том, что Генеральная Ассамблея имеет-де "исключительное право" распределять соответствующие расходы среди членов ООН.

Вопрос об операциях ООН по поддержанию мира является одним из главнейших во всей деятельности Организации Объединенных Наций. С этим вопросом непосредственно связана и сама судьба ООН как организации международного сотрудничества в деле упрочения мира.

Советский Союз выступал и выступает в связи с вопросом о вооруженных силах ООН за усиление эффективности этой организации в деле поддержания международного мира и безопасности на основе строгого соблюдения Устава ООН и использования возможностей, заложенных в Уставе.

Согласно Уставу ООН, единственным органом, правомочным предпринимать действия по поддержанию или восстановлению международного мира и безопасности, является Совет Безопасности. В соответствии с этим в компетенцию Совета Безопасности входит принятие решений и по всем вопросам, относящимся к созданию вооруженных сил ООН: определению их задач, составу и численности этих сил, руководству их операциями, структуре командования, срокам пребывания этих войск в районе операций, а также по вопросам финансирования соответствующих расходов. Никакому другому органу ООН, включая и Генеральную Ассамблею, Устав ООН не предоставляет прав для решения этих вопросов 117.

Советский Союз, предлагая более полно использовать возможности Совета Безопасности в области поддержания мира и безопасности, выступает вместе с тем сторонником использования и тех прав в этой области, которые предоставлены Уставом ООН Генеральной Ассамблее.

Однако любой вопрос, по которому необходимо предпринять действие, передается Генеральной Ассамблеей Совету Безопасности. В интересах обеспечения такого положения, при котором в распоряжение Совета Безопасности в случае необходимости могли бы быть быстро предоставлены контин-генты для участия в вооруженных силах ООН, Советское правительство выступает за то, чтобы между Советом Безопасности и теми государствами - членами ООН, которые этого пожелают, были заключены предусмотренные ст. 43 Устава ООН соглашения, определяющие порядок и условия предоставления этими государствами таких контингентов. Эти соглашения могли бы предусматривать, в соответствии со ст. 45 Устава ООН, обязательства государств, заключающих такие соглашения с Советом Безопасности, держать в состоянии немедленной готовности в составе своих вооруженных сил определенные контингенты войск и средства обслуживания для предоставления их в распоряжение Совета Безопасности 118.

В предложениях Советского правительства предусматривается всемерное привлечение к участию в работе Совета Безопасности по подготовке и проведению операций ООН по поддержанию мира независимых развивающихся государств. Осуществление этих предложений позволило бы привлечь широкий круг государств Азии, Африки и Латинской Америки к работе Военно-Штабного комитета Совета Безопасности, к участию в общем стратегическом руководстве войсками ООН, а также в оперативном командовании такими войсками. Эти государства играли бы видную роль и в региональных органах, которые мог бы создать Военно-Штабной комитет для различных районов мира 119.

Принцип единогласия постоянных членов Совета Безопасности при принятии решений по вопросам поддержания международного мира важен не только и даже не столько для Советского Союза, который способен защитить себя от любой внешней опасности, сколько для еще не окрепших независимых государств. Поэтому положения Устава ООН, регулирующие применение силы от имени Организации, являются надежной гарантией соответствующих интересов независимых государств Азии, Африки и Латинской Америки, всех миролюбивых стран.

 

ПОЛИТИКА США В ОТНОШЕНИИ ООН В СВЕТЕ КОНЦЕПЦИЙ "ЛОКАЛЬНЫХ ВОЙН" И РЕГИОНАЛЬНЫХ ВНЕШНЕПОЛИТИЧЕСКИХ ДОКТРИН ВАШИНГТОНА.

В Итоговом документе, принятом международным Совещанием коммунистических и рабочих партий в Москве, говорится: "Не раз за минувшие годы империализм провоцировал острые международные кризисы, ставившие человечество на грань термоядерного столкновения. Но империализм США вынужден учитывать сложившееся соотношение сил на международной арене, ядерный потенциал Советского Союза и возможные последствия ракетно-ядерной войны, ему становится все труднее, опаснее делать ставку на развязывание новой мировой войны. В этих условиях американские правящие круги, не отказываясь от подготовки к такой войне, особый упор делают на локальные войны".

Многочисленные локальные войны и конфликты 60-х годов, явившиеся прямым следствием агрессивных действий США и их союзников по НАТО, обычно находились в центре внимания ООН независимо от того, хотели этого или нет правящие круги США. В этих условиях концепции "локальных войн" как составная часть военно-политических доктрин США 60-70-х годов в их практическом применении так или иначе сталкивались с "ооновским аспектом" во внешней политике США.

Рассмотрение в ООН вопросов, связанных с локальными войнами и конфликтами, проходило в условиях утверждения нейтрализма и неприсоединения в качестве основы политики огромного большинства стран Азии, Африки и Латинской Америки. На конференциях в Белграде (1961 г.) и в Каире (1964 г.) эти страны провозгласили такие благородные цели, как предотвращение мировой войны и укрепление мира, полная ликвидация колониализма и неоколониализма, устранение из международных отношений практики захватов, насилия, вмешательства во внутренние дела других государств, утверждение принципов мирного сосуществования, поддержка идеи всеобщего и полного разоружения.

Под влиянием этого процесса в правящих кругах США происходит определенная переоценка отношения к политике нейтрализма и неприсоединения, которую Дж. Ф. Даллес еще в июне 1956 года назвал "аморальной" и "близорукой". В новых условиях США все реже стали прибегать к нападкам на принципы неприсоединения как таковые. Упор отныне делается на то, чтобы представить политику неприсоединившихся стран в качестве резерва империализма и во всяком случае в качестве силы, противостоящей коммунизму. Так, в ходе предвыборной кампании 1960 года Д. Кеннеди призывал практиковать такой подход к нейтрализму, который позволил бы США "отождествить себя с этой силой" и тем самым "заставить коммунистов занимать оборонительные позиции" 1. Иными словами, речь шла о том, чтобы там, где возможно, удержать независимые афро-азиатские государства на капиталистическом пути развития, преградить дорогу глубоким социально-экономическим преобразованиям в развивающихся странах и добиться подрыва прогрессивных антиимпериалистических режимов в тех государствах, где они утвердились в результате национально-освободительных революций.

"Новый" подход к нейтрализму, характерный для всех американских администраций, начиная с администрации Кеннеди, сочетался с курсом на укрепление единства в НАТО и в других агрессивных блоках США. Провозглашенная американскими правящими кругами в конце 50-х годов доктрина "взаимозависимости" ориентировала внешнюю политику Вашингтона на тесную координацию военных и политических усилий стран "свободного мира" 2. Поскольку ООН зачастую оказывалась вовлеченной в локальные конфликты, где давали о себе знать острые противоречия между империалистическими державами, в Вашингтоне стремились использовать возможности ее "механизма" как для наступления на позиции своих империалистических конкурентов в "третьем мире", так и для объединения усилий колонизаторов в борьбе против национально-освободительных движений.

1. ООН и стратегия США на Ближнем Востоке.

Разработка американскими стратегами концепций "локальных войн" и доктрины "взаимозависимости" и их последующее применение в политике США в отношении ООН во многом были стимулированы событиями на Ближнем Востоке, вызванными агрессией Англии, Франции и Израиля против Египта в 1956 году.

Принятое правительством Египта 27 июля 1956 г. решение о национализации Суэцкого канала вызвало в правящих кругах США резко отрицательную реакцию. 2 августа 1956 г. США, Англия и Франция выступили с совместным заявлением, в котором говорилось, что они считают Суэцкий канал "международным институтом" и что поэтому на него не может распространяться национализация 3. На первой Лондонской конференции 24 государств (16-23 августа 1956 г.) государственный секретарь США Даллес выдвинул план, предусматривавший изъятие Суэцкого канала из-под управления и суверенитета Египта, создание иностранного правления Суэцкого канала и применение "эффективных санкций", и в первую очередь против Египта, за любое действие, имеющее целью помешать такому управлению каналом. "План Даллеса" исходил из необходимости заключения соответствующей бессрочной конвенции, в той или иной форме связанной с ООН 4. На второй Лондонской конференции (19-21 сентября 1956 г.) США, Англия и Франция добивались принятия плана создания так называемой "ассоциации пользователей Суэцким каналом", но их старания не увенчались успехом.

Правительство Египта решительно отклонило "план Даллеса" и последующие домогательства западных держав в отношении установления "международного" контроля над Суэцким каналом. Видный американский ученый - специалист по проблемам Ближнего Востока Д. Кэмпбелл отмечал в связи с этим, что оно и не могло поступить иначе, поскольку предлагавшийся "международный контроль" ограничил бы суверенитет Египта еще в большей степени, чем форма иностранного контроля, существовавшего до национализации канала 5.

Планируя вооруженную агрессию против Египта и ставя своей главной задачей свержение прогрессивного режима в этой стране, Англия и Франция имели основания рассчитывать на определенную поддержку этой акции со стороны США. В беседах с Иденом в тот период Даллес высказывался в том смысле, что Соединенные Штаты не исключают возможности "использования вооруженной силы" на Ближнем Востоке в случае крайней необходимости. Из этого Идеи делал вывод, что в принципе США могут принять участие в англо-французской демонстрации силы в отношении Египта и лишь в самом худшем варианте займут позицию "благожелательного нейтралитета" 6.

Развязанная в конце октября 1956 года вооруженная агрессия Англии, Франции и Израиля против Египта поставила перед США серьезную дилемму, решать которую приходилось с учетом обнаружившейся к тому времени неэффективности стратегии "массированного возмездия".

Правительство Эйзенхауэра отдавало отчет в том, что направить в Египет американские войска - значило открыто представить США перед всем миром в качестве главного оплота колониализма и к тому же разделить с Англией и Францией возможную участь военного поражения. На совещании в Белом доме 1 ноября 1958 г. Эйзенхауэр согласился со "здравыми" доводами шефа ЦРУ Аллена Даллеса, считавшего, что США не следовало "идти по стопам англо-французского колониализма в Азии и Африке". Эйзенхауэр понимал возможные последствия того, что США оказались бы в роли "оккупационной державы в бурлящем арабском мире" 7. Самое же главное состояло в том, что правящие круги США были вынуждены считаться с твердой позицией Советского Союза, заявившего 5 ноября 1956 г. о своей решимости применением силы сокрушить агрессию и восстановить мир на Востоке 8.

Другая сторона дилеммы заключалась в том, что отказ от поддержки Англии и Франции означал бы серьезную трещину в НАТО, ослаблял бы позиции НАТО в противоборстве с Советским Союзом.

В этих условиях американская дипломатия в Совете Безопасности и в Генеральной Ассамблее, где рассматривался вопрос о тройственной агрессии против Египта, проявляла крайнюю непоследовательность и колебания. С одной стороны, представители США высказывались за прекращение военных действий, а с другой - отказывались от осуждения агрессоров и от принятия эффективных мер по пресечению агрессии против Египта. США отклонили предложение СССР о совместных действиях по восстановлению и поддержанию мира на Ближнем Востоке, охарактеризовав его как "немыслимое" 9.

В поисках выхода из тупика американская дипломатия ухватилась за предложение канадского министра иностранных дел Пирсона о направлении на Ближний Восток чрезвычайных вооруженных сил ООН. Сразу же после выступления Пирсона с этим предложением на заседании первой Чрезвычайной специальной сессии Генеральной Ассамблеи ООН 3 ноября 1956 г. представитель США Лодж заявил, что делегация США не будет настаивать на срочном рассмотрении двух американских проектов резолюции, отдавая приоритет предложению Пирсона 10.

4-7 ноября 1956 г. Генеральная Ассамблея ООН 57 голосами при 19 воздержавшихся приняла резолюции о создании так называемых чрезвычайных вооруженных сил ООН 11. Советский Союз и другие социалистические страны в принципе выступили против создания таких сил и их размещения на территории Египта, поскольку по Уставу ООН только Совет Безопасности, а не Генеральная Ассамблея, уполномочивается создавать международные вооруженные силы и предпринимать такие действия, какие окажутся необходимыми для поддержания или восстановления международного мира и безопасности, включая использование таких вооруженных сил. Учитывая, однако, что Египет дал согласие на ввод международных войск ООН на свою территорию, СССР воздержался при голосовании указанных резолюций.

С точки зрения американских стратегов направление на Ближний Восток войск ООН должно было облегчить "почетный" вывод оттуда интервенционистских войск союзников США. В конце концов правящие круги США рассматривали разногласия с Англией и Францией во время ближневосточного кризиса 1956 года в качестве преходящего фактора. Характерно, что Эйзенхауэр собирался уже 7 ноября пригласить в Вашингтон глав правительств Англии и Франции А. Идена и Ги Молле с тем, чтобы обсудить с ними положение на Ближнем Востоке. В разговоре по телефону 7 ноября Эйзенхауэр и Идеи обсуждали вопрос об "опасных шагах" СССР на Ближнем Востоке. При этом Эйзенхауэр высказался в том смысле, что осложнения по Суэцкому вопросу между США, с одной стороны, и Англией и Францией - с другой, следует считать лишь "мелкой семейной ссорой" 12.

Выступая в поддержку направления на Ближний Восток войск ООН на основе незаконной резолюции Генеральной Ассамблеи, США руководствовались, следовательно, мотивами, прямо вытекающими из их глобальной стратегии. Как отмечает известный американский специалист по вопросам ООН Дж. Стоссингер, США считали, что эта акция соответствовала "национальному интересу" США, поскольку она (1) помогала сгладить противоречия между США и их союзниками по НАТО - Англией и Францией, обострившиеся в ходе их борьбы за влияние в этом районе, и (2) устраняла предлог для нового усиления позиций СССР на Ближнем Востоке, если бы он решил осуществить "одностороннее вмешательство" в поддержку Египта 13.

К этому следует добавить, что США рассчитывали также на возможность использования войск ООН на Ближнем Востоке для оказания давления на арабские страны. В выступлении представителя СССР на первой Чрезвычайной специальной сессии Генеральной Ассамблеи ООН В. В. Кузнецова разоблачались планы передачи под контроль "международных войск" значительной части территории Египта, включая зону Суэцкого канала, которая таким образом изымалась бы из-под египетского управления 14. Все это очень походило на попытку навязать Египту новый вариант "плана Даллеса", на сей раз - при эффективном содействии "международных войск", прикрывавшихся флагом ООН. Профессор Колумбийского университета Л. Гудрич пишет, что, принимая решение о выводе своих войск с территории Египта, Англия, Франция и Израиль в известной степени исходили из возможности использования в дальнейшем войск ООН для "частичного" достижения тех целей, во имя которых была совершена тройственная агрессия 15.

Американские буржуазные авторы в работах, посвященных ООН, как правило, рассматривают суэцкий кризис 1956 года вне связи с глобальными доктринами американского империализма. Они тщатся представить США в роли борца за последовательное соблюдение Устава ООН даже в тех случаях, когда на карту ставились судьбы НАТО. Факты, однако, говорят об обратном: именно в стремлении предотвратить и ослабить противоречия в НАТО США шли на прямое нарушение Устава ООН, добиваясь незаконной посылки на Ближний Восток войск Организации Объединенных Наций.

США не в меньшей степени, чем Англия и Франция, были заинтересованы в свержении режима Насера в 1956 году, и их голосование в Совете Безопасности за прекращение огня на Ближнем Востоке диктовалось, конечно, не заботой о соблюдении Устава ООН, а собственными соображениями, которые состояли в следующем:
1) избежать глобального конфликта с Советским Союзом, который заявил о готовности силой оружия восстановить мир на Востоке;
2) не допустить резкого усиления влияния в этом районе Англии и Франции, в случае если бы вопреки логике событий их военная авантюра увенчалась успехом;
3) не представлять себя в роли прямых пособников колониальных держав (большинство членов ООН - 64 государства - осудило тройственную агрессию против Египта);
4) помочь Англии и Франции "спасти лицо" в условиях, когда обнаружилось, что их авантюра терпит провал.

Все эти соображения, разумеется, отражали уверенность США в том, что с военной точки зрения операция по проведению тройственной агрессии не имела шансов на быстрый и впечатляющий успех в виде, например, устранения режима Насера от власти. Дж. Стоссингер объясняет, в частности, позицию США в ООН и тем обстоятельством, что "карательная экспедиция" против Египта "захлебнулась", в результате чего Генеральную Ассамблею нельзя было поставить перед свершившимся фактом 16.

Провал англо-франко-израильской агрессии против Египта явился серьезным ударом по позициям империализма на Ближнем Востоке. Попытки Соединенных Штатов нажить политический капитал в арабском мире, спекулируя на своем отказе (в том числе в ООН) прямо поддержать "колониальные державы", не дали результатов. Арабские народы хорошо понимали, что только решительное выступление Советского Союза в защиту Египта привело к срыву планов военного подавления национально-освободительного движения на Ближнем Востоке.

В подготовленном в 1968 году исследовании Американского института по вопросам государственной политики (руководитель исследования - профессор Калифорнийского университета Д. Ленцовский) отмечается, что разногласия США со своими союзниками, выявившиеся в ходе суэцкого кризиса, не изменили принципиальную оценку правящими кругами США режима Насера в Египте. Этот режим по-прежнему считался "препятствием для системы союзов США", в особенности из-за его "слишком дружественных отношений с Советским Союзом" 17.

Добившись известного притупления разногласий с Англией и Францией путем использования незаконной акции Генеральной Ассамблеи, США выступили инициаторами нового наступления на силы национально-освободительного движения на Ближнем Востоке. Знаменем этого наступления была доктрина Эйзенхауэра, провозглашенная американским президентом в его послании конгрессу от 5 января 1957 г.

Подчеркнув особое значение района Ближнего Востока с точки зрения американской "глобальной" стратегии и указав на угрозу поглощения этого района "международным коммунизмом", Эйзенхауэр просил конгресс санкционировать "оказание помощи и содействия, включая использование вооруженных сил Соединенных Штатов" в деле обеспечения "территориальной целостности и политической независимости" государств, которые попросят о такой помощи, "против прямой вооруженной агрессии со стороны любого государства, находящегося под контролем международного коммунизма" 18. 9 марта 1957 г. конгресс США принял соответствующую резолюцию, официально оформившую доктрину Эйзенхауэра в виде политики Соединенных Штатов.

Впоследствии толкование доктрины Эйзенхауэра было расширено путем более гибкой интерпретации понятия "вооруженная агрессия". В соответствии с заявлением Даллеса от 1 июля 1958 г. это понятие должно было распространяться и на "вооруженную революцию, инспирированную извне или получающую помощь и поддержку извне" 19. Наконец, правительство Эйзенхауэра заявило о применении новой внешнеполитической доктрины к случаям не только "прямой", но и "косвенной агрессии" 20, - термин, допускавший самое широкое толкование.

Доктрина Эйзенхауэра открывала зеленый свет для вооруженного и иного вмешательства США во внутренние дела стран Ближнего Востока. В практическом плане она ориентировала внешнюю политику США на использование всех средств в целях поддержки реакционных режимов на Ближнем Востоке, изоляции Египта в арабском мире и недопущения ослабления позиций колониализма в этом районе. Тот факт, что доктрина была отвергнута всеми арабскими странами, за исключением Ливии и Ливана, не смущал правящие круги США, решившие осуществить то, чего не добились Англия и Франция, предпринявшие совместно с Израилем вооруженное нападение на Египет в 1956 году. "Вашингтон был полон решимости нанести удар по арабскому национализму", поскольку он "представлял угрозу всему Ближнему Востоку", - в таких словах определяют суть доктрины Эйзенхауэра авторы упомянутого выше исследования Американского института 21.

Доктрина Эйзенхауэра бросала открытый вызов Организации Объединенных Наций. Она узаконивала право США на агрессию и вмешательство во внутренние дела других стран, что находится в вопиющем противоречии с Уставом. Одновременно она нацеливала внешнюю политику США на действия в обход Организации Объединенных Наций, которая обстоятельно занималась рассмотрением ближневосточных проблем с самого начала своей деятельности. Знаменательно, что в ходе обсуждения доктрины в конгрессе США многие конгрессмены высказывали опасения по поводу того, что она "ослабит связи США с ООН". Сенатор X. Смит предостерегал, что предлагавшейся доктриной "военный подход вне рамок ООН" вызовет неблагоприятную реакцию в мире по отношению к Соединенным Штатам 22.

Претворяя в жизнь доктрину Эйзенхауэра, американские политики действовали так, как если бы ООН не существовало. В апреле 1957 года 6-й американский флот оказал демонстративную поддержку реакционным силам Иордании, в результате чего было свергнуто правительство Набулси, только что установившее дипломатические отношения с Советским Союзом. После этого главный удар Вашингтона сосредоточился на Сирии. Стратегический план правительства Эйзенхауэра заключался в том, чтобы организовать свержение прогрессивного режима в Сирии, используя в этих целях своего союзника по НАТО - Турцию. В связи с этим Советское правительство предупредило, что агрессия против Сирии не останется безнаказанной. "Ни у кого не должно быть сомнения, - говорилось в Заявлении ТАСС от 19 октября 1957 г., - что в случае нападения на Сирию Советский Союз, руководствуясь целями и принципами Устава ООН и интересами своей безопасности, примет все необходимые меры к тому, чтобы оказать помощь жертве агрессии" 23. Твердая позиция СССР сыграла важнейшую роль в предотвращении агрессии против Сирии.

15 октября сирийское правительство потребовало включить вопрос об угрозе безопасности Сирии и международному миру в повестку дня XII сессии Генеральной Ассамблеи ООН. В объяснительной записке Сирии указывалось на то, что сосредоточение турецких войск у самой сирийско-турецкой границы создало для Сирии реальную военную угрозу. Сирия просила ООН принять меры к устранению этой угрозы и настаивала на создании специальной комиссии ООН, которой бы было поручено расследовать положение на сирийско-турецкой границе и представить соответствующий доклад Генеральной Ассамблее и Совету Безопасности 24. Просьба Сирии была поддержана Советским Союзом и многими другими государствами - членами ООН.

Будучи вынужденными оказаться перед форумом ООН, США прилагают усилия к тому, чтобы в максимальной степени использовать ее трибуну для отвлечения мирового общественного мнения от агрессивной политики США на Ближнем Востоке, запрограммированной в доктрине Эйзенхауэра. Представитель США в ООН Лодж, оставляя в стороне существо жалобы Сирии и отказываясь комментировать сирийское предложение о создании следственной комиссии, повел пропагандистскую атаку... на Советский Союз и на коммунизм 25. Одновременно Соединенные Штаты активно добивались прекращения обсуждения сирийского вопроса в ООН. В этих целях они инспирировали обращение короля Саудовской Аравии к Сирии и Турции с просьбой принять его посредничество в конфликте.

Большинство членов ООН дало отпор попыткам США поставить Организацию перед свершившимся фактом, как это им удалось сделать в случае с организацией государственного переворота в Иордании. Тот факт, что США и Турция возражали против создания комиссии по расследованию положения по сирийско-турецкой границе, показал всему миру обоснованность жалобы Сирии в отношении тайных планов империализма. Обсуждение на Ассамблее поставленного Сирией вопроса подтвердило глубокую несовместимость доктрины Эйзенхауэра с целями и принципами ООН. Эта доктрина, указывает английский автор Гулд-Адамс, была "разработана Даллесом с единственной целью - борьбы против коммунизма". Гулд-Адамс признает, что это детище Даллеса усиливало "холодную войну" на Ближнем Востоке 26.

Дело, однако, не ограничивалось "холодной войной". В июле 1958 года доктрина Эйзенхауэра была применена в "полном" объеме: США вместе с Англией осуществили вооруженную агрессию в Ливане и Иордании с целью подавления революции в Ираке и насаждения на Ближнем Востоке угодных им режимов. Этой акции предшествовала активная дипломатическая деятельность США.

На первом этапе ливанского кризиса (май - июль 1958 г.) Соединенные Штаты использовали проходившее обсуждение в Совете Безопасности жалобы реакционного режима Шамуна на мнимое вмешательство в дела Ливана со стороны ОАР (с сентября 1971 г. - АРЕ) для прикрытия готовившейся вооруженной агрессии. В то время -как представитель США в Совете Безопасности Лодж разыгрывал очередную комедию, выступая с изобличениями "происков коммунизма" на Ближнем Востоке, президент Эйзенхауэр вел интенсивную переписку с Шамуном, в ходе которой США дали принципиальное "согласие" на посылку в Ливан американских войск в случае необходимости 27.

США были непосредственно причастны и к появлению самой ливанской жалобы в Совете Безопасности. В своих мемуарах Эйзенхауэр отмечает, что существовали "преимущества" в том, что Совет занялся рассмотрением ливанского вопроса на основе "жалобы Ливана", а не самих Соединенных Штатов 28. Тем самым создавалась видимость "арабской инициативы", то есть необходимого "условия" для применения доктрины Эйзенхауэра в Ливане.

Направленная в Ливан по решению Совета Безопасности от 11 июня 1958 г. группа наблюдателей ООН к великому неудовольствию Соединенных Штатов не обнаружила каких-либо следов "незаконного просачивания лиц или снабжения оружием" через ливанскую границу. В докладе группы от 3 июля 1958 г. говорилось, что "не было возможности установить, откуда было получено оружие.., а также установить, не проник ли кто из вооруженных лиц... извне". "Почти несомненно можно утверждать,- отмечалось в докладе группы, возглавлявшейся бывшим президентом Эквадора Г. Пласа,- что во всяком случае огромное большинство вооруженных лиц состояло из ливанцев" 29.

Итак, авторитетный орган Совета Безопасности констатировал полную необоснованность жалобы Ливана на вмешательство со стороны ОАР и подтвердил, что события в Ливане носили внутренний характер. В Ливане происходила гражданская война между сторонниками реакционного режима Шамуна и силами национального освобождения. Как указывается в мемуарах американского дипломата Р. Мэрфи, посланного Эйзенхауэром со специальной миссией на Ближний Восток, даже в ходе встреч Мэрфи с Шамуном в июле 1958 года было достигнуто единое мнение относительно того, что "конфликт в основном... носит внутренний характер" и что "коммунизм не играл непосредственной или существенной роли в восстании" против Шамуна 30.

В свете этих фактов применение доктрины Эйзенхауэра в Ливане не вязалось даже с формальными положениями самой этой доктрины, не говоря уже об Уставе ООН. ООН вообще игнорировалась, когда этого требовали высшие интересы американской стратегии на Ближнем Востоке. "Намерение США послать вооруженные силы в Ливан,- заверял Эйзенхауэр Шамуна, - в принципе не изменилось из-за пребывания там группы наблюдателей ООН" 31.

Все это не мешало правящим кругам США требовать от ООН принятия мер в поддержку американского вооруженного вторжения в Ливан, осуществленного 15 июля 1958 г. на основе доктрины Эйзенхауэра, одобренной реакционным режимом Шамуна. В выступлении по радио 15 июля Эйзенхауэр выразил надежду, что ООН примет меры, которые-де позволят осуществить "быстрый вывод войск США из Ливана". Он даже пытался создать впечатление, что США не имеют намерений "заменить ООН" в ее функциях по поддержанию мира и что они, видите ли, были вынуждены "действовать быстро" в создавшейся ситуации. В Совете Безопасности США выступили с проектом резолюции, в котором предлагалось констатировать, что "вооруженные силы США останутся в Ливане до тех пор, пока Организация Объединенных Наций сама не будет в состоянии принять на себя необходимую ответственность по обеспечению дальнейшей независимости Ливана" 32. ООН, таким образом, отводилась роль простого придатка доктрины Эйзенхауэра, призванного содействовать осуществлению целей этой доктрины. Подтекстом американского проекта резолюции было утверждение, что ООН пока не доросла до понимания положения на Ближнем Востоке. США как бы давали возможность ООН "исправиться" и в качестве поощрения сулили ей в будущем жалкую роль "заменителя" агрессивной акции США.

Попытки США привлечь ООН к оправданию агрессивных действий западных держав на Ближнем Востоке не увенчались успехом. Созванная по инициативе Советского Союза Чрезвычайная специальная сессия Генеральной Ассамблеи (8-21 августа 1958 г.) одобрила проект резолюции арабских стран, в котором содержался призыв ко всем странам - членам ООН "действовать строго в соответствии с принципами взаимного уважения территориальной целостности и суверенитета друг друга, отказа от агрессии, строгого невмешательства во внутренние дела друг друга... и обеспечить такое положение, чтобы их поведение, как на словах, так и на деле, отвечало этим принципам" 33.

В октябре - ноябре 1958 года американские и английские войска после долгих проволочек были, наконец, выведены из Ливана и Иордании. Большую роль в этом сыграла последовательная борьба СССР в ООН за прекращение агрессии против арабских народов. Арабские и многие афро-азиатские страны выступили единым фронтом против использования ООН в интересах прикрытия американо-английской агрессии на Ближнем Востоке.

***

Американская стратегия 60-х годов на Ближнем Востоке во многом рассчитана на использование в интересах борьбы с национально-освободительным движением в этом районе экспансионистских устремлений Израиля. В применении к Ближнему Востоку концепция "локальных войн" ориентировала внешнюю политику США на превращение Израиля в главный таран для разрушения экономических и социальных завоеваний арабских народов. Роль Израиля в американской стратегии 60-х годов на Ближнем Востоке резко возросла в связи с тем, что, как показали суэцкий и ливанский кризисы, прямые агрессивные выступления самих западных держав против арабских народов сопряжены с риском полной утраты стратегических, экономических и политических позиций империализма в этом районе. Активное участие Израиля в тройственной агрессии 1956 года против Египта приоткрыло занавес над планами западных держав в отношении использования Израиля в качестве важного инструмента империалистической политики на Ближнем Востоке. На определенном этапе американо-английской агрессии против Ливана и Иордании также не исключалось вооруженное выступление Израиля на стороне агрессоров. Экстремистские круги Израиля предлагали, в частности, воспользоваться ситуацией кризиса для захвата части Иордании к западу от реки Иордан 34.

Вопрос об агрессивных действиях Израиля против арабских стран постоянно находился и находится в поле зрения ООН. В период с 1957 по 1966 год в демилитаризованных зонах и на линиях перемирия между Израилем и арабскими государствами имели место многочисленные инциденты вплоть до крупных военных столкновений с использованием самолетов и артиллерии. В Совет Безопасности поступали неоднократные жалобы Сирии, Иордании и Египта об агрессивных действиях Израиля и о нарушении им соглашений о перемирии. Совет Безопасности занимался рассмотрением арабо-израильских конфликтов в мае, сентябре и ноябре 1957 года, в январе и декабре 1958 года, в январе 1959 года, в апреле 1961 года, в марте - апреле 1962 года, в августе - сентябре 1963 года, в ноябре - декабре 1964 года, в июле - августе и октябре - ноябре 1966 года. В ходе обсуждения арабо-израильских конфликтов Соединенные Штаты обычно занимали позицию, благоприятную для Израиля, отождествляли агрессора и жертву агрессии и в худшем для Израиля случае ограничивались формальным осуждением его действий в Совете Безопасности. : В 60-х годах израильские агрессоры в стремлении оправдать вооруженные посягательства на независимость и суверенитет арабских народов выдвинули и активно пропагандировали в ООН концепцию так называемых "ответных "мер ограниченного военного характера". Появление этой концепции было явно стимулировано американскими теориями "ограниченных войн", и это указывало лишь на то, что природа агрессии и международных провокаций едина.

Практическим применением концепции "ограниченных ответных мер" явились многочисленные провокации Израиля на границах с арабскими государствами, и в особенности крупные нападения Израиля на Сирию в марте 1962 года и на пограничные населенные пункты Иордании в ноябре 1966 года. В ходе обсуждения израильских провокаций в Совете Безопасности делегаты многих афро-азиатских и некоторых латиноамериканских стран выразили отрицательное отношение к попыткам Израиля узаконить нарушения Устава ООН ссылками на "ограниченный характер ответных мер". Представитель Франции, постоянного члена Совета Безопасности, на заседании Совета 1 августа 1966 г. заявил, что Франция "осуждает все акты репрессий и все так называемые карательные действия" 35.

В этих условиях представители США в Совете Безопасности не решились открыто выступить в защиту израильской концепции и вынуждены были присоединиться к Совету Безопасности в осуждении им израильских агрессивных действий. США, в частности, голосовали за резолюцию Совета Безопасности, в которой констатировалось, что нападение Израиля на Иорданию 13 ноября 1966 г. "представляет собой тщательно запланированную широкого масштаба военную акцию Израиля", и содержалось осуждение Израиля за эту военную акцию 36.

Однако публичная позиция США в Совете Безопасности лишь камуфлировала политику экономического, военного и политического пособничества США агрессивным -устремлением Израиля на, Ближнем Востоке. Доказанным фактом является то, что именно благодаря всякого рода помощи - поставкам оружия и боеприпасов из США, а также из Англии и ФРГ - Израиль, страна с населением 2,5 млн. человек, :смогла создать сильную армию, насчитывавшую к началу июньской войны 1967 года более 300 тыс. человек. Ставка на превращение Израиля в главный опорный пункт США в районе Ближнего Востока нашла свое отражение в принятой советом НАТО в -ноябре 1966. года резолюции, требовавшей укрепления "флангов НАТО, в частности на Юго-Востоке, как в военном, так и в политическом отношении" 37.

В начале 60-х годов в стратегических планах США в отношении Ближнего Востока важное место занимали попытки предотвратить цепную реакцию эрозии американских позиций в странах Арабского Востока. Эти попытки выражались не только в мерах по укреплению реакционных режимов в некоторых арабских странах, но и в заигрывании с ОАР, Алжиром, Ираком и Сирией. Переоценка администрациями Кеннеди и Джонсона отношения США к "нейтрализму" и, в частности, к "нейтрализму" арабских стран несомненно сыграла свою роль и в том, что США в ряде случаев выступали в Совете Безопасности с заявлениями, прямо или косвенно осуждавшими отдельные наиболее агрессивные провокации Израиля против арабских стран.

В тот период многие американские буржуазные авторы - специалисты по проблемам Ближнего Востока выступали с предложениями, рекомендовавшими правительству США не осложнять до крайности отношения США с арабскими странами и тем самым не ставить под угрозу стратегические интересы США на Арабском Востоке. В книге одного из таких специалистов - Ч. Креминса "Арабы и мир" подчеркивалась, например, необходимость сохранения США "строгого нейтралитета" в отношениях между арабскими государствами и Израилем. Креминс приходил к выводу, что арабо-израильский конфликт "извращает каждый аспект арабо-американских отношений", и призывал строить американскую стратегию на Ближнем Востоке с учетом стремления арабских стран к "политической независимости и экономическому прогрессу" 38.

Другой американский автор - У. Полк в фундаментальном исследовании о политике США в арабском мире, опубликованном в 1965 году, усматривал в арабо-израильском конфликте "основную опасность" с точки зрения долговременных интересов США на Ближнем Востоке. Он высказывал мнение, что обострение этого конфликта, а тем более война между Израилем и арабскими странами, "если даже она не поставит под угрозу всеобщий мир", отрицательно отразится на развитии отношений США с арабским миром, приведет к революционизации арабского национализма и к угрозе позициям США в этом районе. Полк видел в урегулировании арабо-израильского конфликта "основную возможность" сохранения и расширения влияния США в странах Арабского Востока 39.

В стремлении обеспечить долговременные интересы США на Ближнем Востоке администрации Кеннеди и Джонсона, делая главную ставку на использование Израиля в целях борьбы с прогрессивными режимами в этом районе и проводя курс на экономическое и военное вскармливание израильского агрессора, одновременно принимали меры к тому, чтобы по возможности предотвратить сжигание мостов в отношениях США с арабскими странами. В этом смысле они проявляли заинтересованность в обеспечении определенных элементов стабильности в районе Ближнего Востока. Во всяком случае, отдавая отчет в том, что любая кризисная ситуация на Ближнем Востоке может обернуться и против интересов США, администрации Кеннеди и Джонсона видели необходимость в существовании в этом районе такого механизма, умелое использование которого могло бы содействовать тому, чтобы в случае кризиса события не вышли из-под контроля США.

Этим обстоятельством главным образом и объясняется тот факт, что администрации Кеннеди и Джонсона последовательно выступали в ООН за сохранение на Ближнем Востоке чрезвычайных вооруженных сил ООН, направленных туда на основании незаконного решения Генеральной Ассамблеи в 1956 году. Соединенные Штаты ежегодно выплачивали на их содержание почти 50% общей суммы взносов государств, согласившихся финансировать эту операцию ООН 40.

Несмотря на осуждение Израиля Советом Безопасности, израильские агрессоры, пользуясь поддержкой США, продолжали курс на нагнетание напряженности на Ближнем Востоке, на подготовку к войне против арабских государств. В апреле 1967 года они организовали крупную провокацию против Сирии с широким применением авиации. Над Сирией нависла реальная угроза вторжения израильских войск. Руководящие деятели Израиля открыто призывали к нанесению "решительного удара" по Сирии.

В этих условиях арабские страны проявили солидарность с Сирией и заявили о своей готовности оказать ей помощь в случае нападения Израиля. Учитывая, что в создавшейся ситуации наличие войск ООН в районе Газы и Синайского полуострова давало преимущество Израилю, правительство ОАР потребовало отвода этих войск 41. Генеральный секретарь ООН У Тан отдал 18 мая 1967 г. приказ об отводе войск ООН из районов Газы, Синайского полуострова и Шарм-эль-Шейха. Вместо войск ООН в эти районы ОАР были введены регулярные войска республики.

23 мая 1967 г. президент Джонсон выступил в Вашингтоне с заявлением о положении на Ближнем Востоке, в котором ни слова не говорилось об ответственности Израиля за обострение положения в этом районе и вместе с тем объявлялись "незаконными" мероприятия правительства ОАР, направленные на запрещение входа в Акабский залив через Тиранский пролив всех судов Израиля, а также иностранных судов, везущих в Израиль стратегические грузы.

Коснувшись далее вопроса о чрезвычайных вооруженных силах ООН, Джонсон заявил: "Нас огорчил поспешный отход чрезвычайных вооруженных сил ООН из района Газы и Синайского полуострова после того, как они более 10 лет неизменно и плодотворно способствовали сохранению мира, причем этот отвод не был санкционирован ни Генеральной Ассамблеей, ни Советом Безопасности" 42.

Заявление Джонсона было попыткой взвалить вину за осложнение положения на Ближнем Востоке на ОАР и выгородить израильского агрессора, готовившегося к нападению на арабские страны. В условиях когда угроза такого нападения нависала над Сирией, продолжавшееся присутствие чрезвычайных вооруженных сил ООН на египетско-израильской границе означало бы изоляцию Сирии от своего союзника, который заявил о своей готовности оказать Сирии помощь в случае израильской агрессии.

Характерно, что "оценка" Джонсоном положения на Ближнем Востоке коренным образом расходилась с мнением Генерального Секретаря ООН У Тана, который в своем докладе Совету Безопасности от 19 мая 1967 г. обращал внимание на продолжавшиеся в течение нескольких недель угрозы некоторых влиятельных израильских руководителей в адрес Сирии, а также на передвижение и сосредоточение войск, "особенно израильских", вдоль сирийской границы. У Тан подчеркивал также, что чрезвычайные войска ООН не имели права оставаться на территории ОАР без согласия правительства республики 43. В последующем докладе Совету Безопасности от 27 мая У Тан отмечал, что "ни в одном из официальных документов, касающихся ЧВС ООН, не было и намека на возможность ограничения этой суверенной власти" 44

Быстрые военные успехи, достигнутые Израилем в ходе развязанной им 5 июня 1967 г. семидневной войны против ОАР, Сирии и Иордании, были благожелательно встречены правящими кругами США. На организованной 7 июня встрече государственного секретаря Раска с 50 сенаторами царило приподнятое настроение. По словам сенатора Клиффорда Кейса, присутствовавшего на этой встрече, Раск был "очень доволен" исходом событий на Ближнем Востоке 45.

В Совете Безопасности при обсуждении вопроса об израильской агрессии США голосовали за принятие резолюций, требовавших прекращения огня (резолюции Совета Безопасности от 6, 7, 9 и 11 июня 1967 г.) 46, что само по себе было, конечно, положительным актом. Более существенными представляются, однако, мотивы этого голосования.

В этой связи следует прежде всего отметить, что в Вашингтоне едва ли заблуждались в решимости Израиля в случае военных успехов продолжать агрессию до достижения определенных целей и во всяком случае не сразу согласиться на прекращение огня.

С другой стороны, в первые дни агрессии правительство США не было полностью уверено в том, что Израилю на каком-то этапе не потребуется прямая военная поддержка со стороны США. Если бы такая поддержка потребовалась, то США могли встать перед серьезной дилеммой: либо отказать Израилю и тем самым поставить под угрозу своего союзника, либо вмешаться в конфликт и вызвать цепную реакцию, последствия которой было трудно предвидеть.

Итак, голосование США в Совете Безопасности за прекращение военных действий по существу диктовалось стремлением "локализовать" конфликт, "ограничить" войну, ибо только в этом варианте можно было рассчитывать на определенный успех в достижении единых с Израилем политических целей. Не вызывает сомнения, что главная "ограниченная" цель состояла в том, чтобы создать обстановку кризиса в ОАР и Сирии, благоприятную для осуществления планов ликвидации в этих странах прогрессивных режимов.

В свете этого вполне понятными были решительные возражения делегации США в Совете Безопасности против принятия Советом решения о немедленном отводе израильских войск на позиции, занимавшиеся ими до 5 июня, то есть до начала агрессии. Такое требование с самого начала было выдвинуто Советским Союзом и поддерживалось делегациями афро-азиатских государств в Совете Безопасности. Только вследствие позиции США Совет оказался тогда не в состоянии вынести необходимое решение о немедленном отводе израильских войск с захваченных арабских территорий.

Выступая 19 июня 1967 г. на национальной конференции деятелей просвещения, президент Джонсон сформулировал пять "фундаментальных" принципов, составивших основу ближневосточной доктрины администрации США. "Наша страна, - говорил он, - обязуется добиваться мира, основанного на пяти принципах:
(1) признание права на национальную жизнь;
(2) справедливость для беженцев;
(3) свобода невинного прохода судов;
(4) ограничение расточительной и разрушительной гонки вооружений;
(5) политическая независимость и территориальная целостность" 47.

"Фундаментальные" принципы доктрины Джонсона тщательно скрывали основное направление политики США на Ближнем Востоке - курс на использование Израиля в качестве ударной силы для борьбы с прогрессивными режимами в этом районе.

Кредо доктрины Джонсона заключено в туманных и общих формулировках первого и пятого пунктов. Эти формулировки, признавая право Израиля на государственное существование, обходят вопрос о границах Израиля с арабскими странами. На пресс-конференции 13 июня 1967 г. Джонсону был задан прямой вопрос: намерено ли правительство США уважать обязательства о территориальной целостности в свете захвата Израилем арабских земель. Джонсон ответил, что это будет "в значительной степени" зависеть от Израиля и арабских государств, "от того, что они заявят, от того, каковы их взгляды и их предложения после того, как они их изложат" 48. Итак, в "фундаментальном" принципе не содержится ничего фундаментального: США оставляли себе полную свободу действий в этом принципиальном вопросе, а последующие события показали, что они не собираются отказывать Израилю в поддержке его притязаний на часть арабских территорий, оккупированных агрессором.

Пункт о "справедливости для беженцев", как отмечал сам Джонсон, затрагивал лишь "гуманную сторону" вопроса и обходил вопрос о выполнении резолюции третьей сессии Генеральной Ассамблеи ООН, подтверждавшей право беженцев на репатриацию к своим очагам 49, то есть на территории, занимаемые Израилем. На протяжении всей истории обсуждения вопроса о палестинских беженцах в ООН, США всегда стремились избежать главных политических аспектов этого вопроса. Выдвигая через органы ООН различного рода планы и программы помощи беженцам, США добиваются решения проблемы беженцев на основе расселения палестинцев в странах их пребывания (т. е. в основном в арабских странах) или в других государствах, пожелавших принять этих беженцев 50.

Положение доктрины Джонсона о "свободе невинного прохода судов" повисало в воздухе, так как совершенно очевидно, что решение этого вопроса может быть найдено лишь при условии вывода израильских войск с оккупированных территорий, разрешения проблемы палестинских беженцев.

Выдвинув вопрос об ограничении гонки вооружений на Ближнем Востоке, Джонсон отвлекался от главной причины этой гонки - курса США и других западных держав на оказание всемерной военной помощи Израилю как оплоту империализма в этом районе.

Доктрина Джонсона была провозглашена в дни начала пятой Чрезвычайной специальной сессии Генеральной Ассамблеи ООН (17 июня -21 июля 1967 г.), созванной по инициативе Советского Союза для рассмотрения положения на Ближнем Востоке и принятия решения, направленного на ликвидацию последствий агрессии и на безотлагательный вывод израильских войск за линии перемирия. Вместе с Израилем США выступили против обсуждения этих вопросов на Чрезвычайной сессии, за созыв которой высказалось более 100 государств.

В представленном США проекте резолюции содержалось предложение об "установлении постоянного и прочного мира" путем переговоров между Израилем и арабскими странами с помощью третьей стороны 51. Однако на деле он был направлен на то, чтобы обусловить вывод израильских войск согласием арабских стран на урегулирование ряда политических и иных проблем на выгодных для Израиля условиях. В том, что Генеральная Ассамблея не смогла принять решения по основному вопросу - об отводе войск Израиля, повинна прежде всего позиция США, некоторых их союзников, а также тех государств, которые подчинились американскому нажиму. США вели дело к затяжке ближневосточного кризиса в расчете на то, что продолжение оккупации Израилем арабских территорий ослабит внутри- и внешнеполитические позиции прогрессивных арабских режимов. Лишь 22 ноября 1967 г. Совет Безопасности после долгих консультаций принял резолюцию, в которой требование о выводе израильских войск с оккупированных территорий выдвигается как первый необходимый принцип установления справедливого и прочного мира на Ближнем Востоке 52.

Характеризуя отношение США к резолюции Совета Безопасности от 22 ноября 1967 г., авторы исследования о политике США на Ближнем Востоке, подготовленного Американским институтом по вопросам государственной политики, отмечают, что, формально поддерживая эту резолюцию, "американские политические лидеры, как в правительстве, так и вне его", в своих заявлениях и действиях занимают позицию "односторонней благосклонности по отношению к Израилю". Авторы исследования считают, что именно вследствие этого происходит "отчуждение арабских государств от Соединенных Штатов" 53. Французский автор С. Жаржи в монографии "Война и мир в Палестине", анализируя "дипломатическую битву", разыгравшуюся в ООН с момента нападения Израиля на арабские страны, пишет, что ее "особенностью было четкое разграничение двух линий: линии Вашингтона в поддержку Израиля и линии Москвы, выступавшей на стороне арабов" 54.

Резолюция Совета Безопасности от 22 ноября 1967 г. является реальной основой урегулирования положения, однако она может быть выполнена лишь при наличии доброй воли всех членов Совета, в том числе США. Попытки разрешить ближневосточный кризис путем вознаграждения Израиля за агрессию обречены на провал. В Нью-Йорке проходят четырехсторонние консультации между СССР, США, Англией и Францией по изысканию путей выполнения этой резолюции. Но они продвигаются вперед чрезвычайно медленно вследствие того, что США практически отказываются обсуждать на этих консультациях существенные вопросы политического урегулирования ближневосточного кризиса.

Назначенная в соответствии с резолюцией Совета Безопасности ООН от 22 ноября 1967 г. миссия Г. Ярринга (посол Швеции в СССР) для проведения консультаций с заинтересованными сторонами также пока что не дала результатов. Одной из причин этого американский специалист по проблемам Ближнего Востока Д. Кэмпбелл считает то, что, заявив о поддержке задач этой миссии, Соединенные Штаты отказались занять позицию, "в сколько-нибудь серьезной степени отличную от позиции Израиля" 55. По его мнению, заявление США о поддержке миссии Ярринга было в сущности формальным.

В начале 1971 года правительство ОАР заявило, что оно принимает предложения Ярринга о заключении соглашения о мире с Израилем при отводе израильских войск с захваченных территорий. ОАР предложила также принять меры к возобновлению судоходства по Суэцкому каналу при условии, что Израиль согласится начать отвод своих войск с Синайского полуострова в рамках полного вывода, предусматриваемого резолюцией Совета Безопасности от 22 ноября 1967 г. Наконец, ОАР выразила согласие с идеей создания демилитаризованных зон по обе стороны границы и на размещение в некоторых районах вооруженных сил ООН по поддержанию мира. Израиль, однако, отклонил все эти предложения и, опираясь на поддержку США, вновь подтвердил свои притязания на арабские земли.

Советский план разрешения ближневосточного кризиса на основе резолюции Совета Безопасности от 22 ноября 1967 г. предусматривает достижение согласия об одновременном заявлении правительства Израиля и правительств соседних арабских стран о готовности пойти на прекращение состояния войны между ними и достижение мирного урегулирования после вывода израильских войск с оккупированных арабских территорий. План предусматривает определенную роль ООН на всех этапах политического урегулирования (вывод израильских войск под наблюдением представителей ООН, депонирование в ООН документов об основах урегулирования, размещение войск ООН), имея в виду восстановление положения, существовавшего в мае 1967 года, принятие Советом Безопасности решения о гарантиях арабо-израильских границ 56. "Советский Союз, - заявил на XXIV съезде КПСС Л.И. Брежнев, - будет и впредь твердо поддерживать арабских друзей. Наша страна готова участвовать вместе с другими державами - постоянными членами Совета Безопасности - в создании международных гарантий политического урегулирования на Ближнем Востоке".

Стратегические установки нынешней администрации в связи с ближневосточной проблемой, вне сомнения, отражают понимание правящими кругами США того факта, что продолжающаяся напряженность в этом районе может привести к серьезной угрозе всеобщему миру, к вовлечению США в глобальный конфликт, чреватый катастрофическими последствиями для национальной безопасности США. "Любая будущая ближневосточная война, - заявляют в Вашингтоне, - могла бы вызвать... столкновение не только между странами Ближнего Востока, но и между великими державами Востока и Запада" 57. Именно понимание этого факта заставляет правящие круги США формально проявлять заинтересованность в политическом урегулировании на Ближнем Востоке и, в частности, в использовании в этих целях возможностей Организации Объединенных Наций.

Вместе с тем и в настоящее время Тель-Авиву по-прежнему отводится роль главной опоры Соединенных Штатов в осуществлении задачи подрыва прогрессивных режимов на Ближнем Востоке и восстановления утраченных империализмом позиций в этом стратегически важном районе мира.

Показательно, что даже в условиях действующего с 8 августа 1970 года временного прекращения огня на Ближнем Востоке правящие круги США, международный сионизм усиливают кампанию в поддержку израильских экстремистов. Так, по данным египетского еженедельника "Роз эль-Юсеф", США поставили Израилю в августе - сентябре 1970 года новейшее электронное оборудование, ракеты и артиллерийские орудия дальнего радиуса действия на сумму, превышающую 300 млн. долл. Вашингтон принял решение о поставках Тель-Авиву начиная с сентября 1970 года еще одной партии истребителей-бомбардировщиков "Фантом" в дополнение к тем 50 самолетам этого типа, которые были поставлены ранее. Наконец, 18 ноября 1970 г. президент запросил и получил согласие конгресса на ассигнование 500 млн. долл. для предоставления Израилю кредитов на финансирование закупок снаряжения, "необходимого для сохранения его оборонного потенциала" 58.

В выступлениях на XXIV и XXV сессиях Генеральной Ассамблеи американский президент, отметив, что установление прочного мира на Ближнем Востоке не терпит отлагательств, совершенно обошел, однако, вопрос о необходимости вывода израильских войск со всех оккупированных арабских территорий. Президент говорил лишь об установлении мира "в рамках надежных и признанных границ" - термин, отражающий требования Израиля о так называемой "ректификации" его границ с арабскими государствами. В этом принципиальном вопросе позиция нынешней администрации США похожа на позицию президента Джонсона, изложенную в его доктрине о пяти пунктах. Впрочем, это откровенно признается и в официальном докладе государственного секретаря У. Роджерса конгрессу о внешней политике США в 1969- 1970 годах. В нем отмечается, что "дипломатическая активность" новой администрации США в ближневосточном вопросе не выявила никаких отступлений "от принципов, которыми политика США руководствовалась со времени войны 1967 года" 59.

Американская дипломатия приложила немало усилий к тому, чтобы сорвать обсуждение на XXV сессии Генеральной Ассамблеи вопроса о положении на Ближнем Востоке, внесенного в ее повестку дня по инициативе арабских, афро-азиатских и социалистических стран. Когда это не удалось, США попытались навязать Ассамблее решение, обходящее принципиальные вопросы урегулирования в данном районе. Однако и здесь их постигла неудача: 4 ноября 1970 г. Генеральная Ассамблея приняла резолюцию, в которой указывается на необходимость возвращения всех территорий, оккупированных с помощью силы, и вывода оттуда израильских войск, а также уважения прав народа Палестины как необходимого элемента установления справедливого и прочного мира на Ближнем Востоке. Ассамблея призвала к скорейшему осуществлению резолюции Совета Безопасности от 22 ноября 1967 г.

При голосовании резолюции Генеральной Ассамблеи обнаружилась почти полная изоляция США и Израиля, выступивших против ее одобрения. Резолюция была поддержана 57 государствами - членами ООН, в том числе всеми социалистическими странами и большинством афро-азиатских государств. Особое значение имеет тот факт, что за резолюцию проголосовала Франция - постоянный член Совета Безопасности. Даже Англия не сочла возможным выступить вместе с США и Израилем, воздержавшись при голосовании.

Несмотря на поражение в Генеральной Ассамблее, США продолжают стремиться к тому, чтобы использовать ООН для навязывания арабским государствам израильских условий "мирного урегулирования". Эта позиция, вытекающая из ближневосточной стратегии правительства США, зиждется на принципах, ничего общего не имеющих с принципами Устава ООН, с решениями Совета Безопасности и Генеральной Ассамблеи, призванными обеспечить справедливый и прочный мир.

Подлинный мир на Ближнем Востоке может быть восстановлен только на основе выполнения резолюции Совета Безопасности от 22 ноября 1967 г., на основе обеспечения национальных прав, независимости и безопасности всех государств этого района, включая обеспечение справедливых прав народов Палестины, путем полной ликвидации последствий израильской агрессии, и особенно вывода оккупационных войск со всех арабских территорий, захваченных в июне 1967 года.

Важным вкладом в обеспечение справедливого и прочного мира на Ближнем Востоке явилось заключение 27 мая 1971 г. Договора о дружбе и сотрудничестве между СССР и ОАР. Этот договор служит интересам борьбы арабских народов за упрочение их независимости, за ликвидацию последствий израильской агрессии, интересам борьбы народов против империализма, за всеобщий мир и международную безопасность.

 

 

2. ООН и американские доктрины для Азии.

Концепции "локальных войн" играли большую роль в планировании и проведении американской внешней политики в Азии. Наибольшее применение они нашли в Юго-Восточной Азии, где Соединенные Штаты, не считаясь с Женевскими соглашениями 1954 и 1962 годов, проводили политику активного вмешательства в Индокитае, укрепляли агрессивные военные блоки СЕАТО и АНЗЮС, создавали плацдарм для борьбы против социалистических стран и национально-освободительного движения.

Важным этапом в развитии внешнеполитической стратегии США для Азии явилась так называемая "формозская" доктрина, выдвинутая президентом Эйзенхауэром одновременно с усилением агрессивных действий США в отношении КНР в районе Тайваня и других островов Китая. 24 января 1955 г. Эйзенхауэр обратился в конгресс со специальным посланием, в котором подчеркивалось, что США должны "обеспечить безопасность и защиту" Тайваня, Пескадорских островов, а также "связанных е ними территорий и позиций", находящихся в "дружественных руках", то есть под контролем чанкайшистов. Эйзенхауэр просил согласия конгресса на использование американских вооруженных сил и принятие других мер, "какие он сочтет необходимыми", для обеспечения интересов США в этом районе 60. 28 января 1955 г. сенат США одобрил соответствующую резолюцию, закреплявшую "формозскую" доктрину Эйзенхауэра.

В послании конгрессу Эйзенхауэр ставил в прямую связь возможные акции США в осуществлении "формозской" доктрины с "соответствующими действиями ООН". Однако вмешательство ООН в ситуацию допускалось лишь на более поздней стадии, а пока ввиду "критического положения" президент заявлял о своем намерении использовать вооруженные силы США, "не дожидаясь действий со стороны Организации Объединенных Наций". ООН отводилась роль лишь в том, чтобы создать такие "международные условия", при которых США сочли бы возможным приостановить свои односторонние агрессивные действия.

Низведение ООН до роли некоего дополнительного механизма в осуществлении агрессивных целей "формозской" доктрины Эйзенхауэра само по себе не явилось большим новшеством. Американская пресса в те дни проводила вполне законную аналогию между действиями республиканской администрации в вопросах использования ООН и действиями администрации демократов в момент провозглашения доктрины Трумэна. Как в том, так и в другом случае ссылка на "критическую ситуацию" считалась "достаточным" основанием для оправдания агрессивных акций в нарушение Устава ООН.

Прямое игнорирование ООН в варианте "формозской" доктрины выглядело в особенности чудовищным, если учесть, что правящие круги США не исключали в сложившейся ситуации применения атомного оружия. Выступая на пресс-конференции 16 марта 1955 г., американский президент заявил, что "в случае необходимости" США будут готовы нанести удары тактическим атомным оружием "по строго ограниченным военным целям" 61. Подготавливая почву для возможной передачи ООН "ответственности" в районе Тайваня и Пескадорских островов по достижении целей американской агрессии, США инспирировали постановку в Совете Безопасности внесенного от имени Новой Зеландии вопроса о "военных действиях между КНР и Китайской Республикой". Вместе с тем, прибегнув к нарушению процедуры Совета, они помешали обсуждению в нем проекта резолюции Советского Союза, осуждавшего американское вмешательство во внутренние дела Китая 62.

Новозеландское предложение не смогло, однако, втянуть Совет Безопасности в неподобающую ему роль прислужника американской стратегии. Рассмотрение его было практически сорвано в результате усилий советской дипломатии в Совете.

С конца 50-х годов азиатская политика Соединенных Штатов все более начинает концентрироваться вокруг событий, развернувшихся в Юго-Восточной Азии. Бурный подъем национально-освободительного движения в этом районе вызывал смятение и страх в правящих кругах США. По свидетельству самого Эйзенхауэра, "формозская" доктрина ставила своей целью предотвратить "цепь катастроф", которая могла последовать из-за уступок США в вопросе о прибрежных китайских островах. Эйзенхауэр считал, что утрата Формозы могла привести к тому, что "будущая безопасность Японии, Филиппин, Таиланда, Вьетнама и даже Окинавы была бы поставлена под угрозу", а "жизненные интересы США серьезно бы пострадали" 63. В этой оценке содержались все элементы теории "домино", которая позднее, в 60-х годах, широко использовалась правящими кругами США для оправдания агрессии США во Вьетнаме.

В нарушение Женевских соглашений 1954 года по Индокитаю США продолжали проводить политику грубого вмешательства в дела Вьетнама, Лаоса и Камбоджи. Южный Вьетнам и Лаос постепенно превращались в главные опорные пункты США для проведения политики экспансии и подавления национально-освободительного движения в Юго-Восточной Азии. Общие военные расходы США в Южном Вьетнаме, включая военные поставки за период с 1955 по 1960 год, превысили 2 млрд. долл. Численность американских "советников" в южновьетнамской армии и полицейских силах возросла с 2 тыс. человек в 1960 году до 6,5 тыс. - в 1962 году и до 20 тыс. - к началу 1964 года. В Лаосе, опираясь на марионеточный режим Сананикона, правящие круги США делали ставку на превращение этой страны в плацдарм для проведения агрессивных операций в Юго-Восточной Азии.

Вопросы положения в Индокитае постоянно находились в поле зрения Организации Объединенных Наций. Они, в частности, широко обсуждались и продолжают обсуждаться в общих прениях на регулярных сессиях Генеральной Ассамблеи ООН.

Вместе с тем основная ответственность за поддержание мира и безопасности в этом районе была возложена на механизм Женевских соглашений 1954 года об Индокитае. Значительным стабилизирующим фактором являлись также Вьентьянские соглашения 1956 и 1957 годов, заключенные между правительством Лаоса и силами Патет-Лао, а также учреждение Международной комиссии по наблюдению и контролю в Лаосе. Возможности ООН в деле поддержания мира в Юго-Восточной Азии серьезно подрывались вследствие того, что Соединенные Штаты блокировали восстановление в ней законных прав КНР.

В этих условиях привнесение в Совет Безопасности вопросов положения в Индокитае не во всех случаях могло содействовать поддержанию мира в этом районе. Зачастую Совет Безопасности сталкивается с попытками империалистических держав, и прежде всего США, использовать его в целях подрыва Женевских соглашений, а также в качестве форума для оправдания политики агрессии в Юго-Восточной Азии.

В сентябре 1959 года правительство Эйзенхауэра предприняло попытку втянуть ООН в свою политику подавления национально-освободительного движения в Лаосе. В этих целях им была инспирирована просьба лаосского марионеточного правительства к Совету Безопасности ООН направить в Лаос чрезвычайные вооруженные силы якобы для противодействия "агрессии элементов из Демократической Республики Вьетнам вдоль северо-восточной границы Лаоса" 64. Незадолго до этого, 29 августа 1959 г., лаосский вопрос обсуждался на встрече Эйзенхауэра с премьер-министром Англии Макмилланом, причем было решено добиваться посылки в Лаос наблюдателей Организации Объединенных Наций 65.

Посылка в Лаос наблюдателей ООН рассматривалась правительством Эйзенхауэра лишь в качестве первой ступени к более активному вмешательству ООН в дела Лаоса на стороне марионеточного режима. В Совете Безопасности американская дипломатия, заручившись поддержкой Генерального секретаря ООН Хаммаршельда и председателя Совета итальянца Ортона, провела незаконное решение о направлении в Лаос группы наблюдателей ООН. Вопрос был объявлен "процедурным", а вето Советского Союза, наложенное на это решение Совета, председателем Совета было игнорировано, Незаконной была и сама постановка лаосского вопроса на рассмотрение Совета Безопасности, поскольку марионеточное правительство Лаоса нарушило Женевские и Вьентьянские соглашения и отказалось от сотрудничества с Международной комиссией по наблюдению и контролю в Лаосе.

Как и в случае с ливанским кризисом, группа наблюдателей ООН, посланная в Лаос, не подтвердила, однако, "фактов" вмешательства извне. Хотя в докладе группы Совету Безопасности и содержались необоснованные и туманные показания некоторых "свидетелей", он все же констатировал, что "на основании всех представленных ему сведений нельзя было с точностью установить переход границы Лаоса регулярными войсками Демократической Республики Вьетнам" 66.

Пришедшая к власти в США в 1960 году администрация Кеннеди, столкнувшись с фактом мощного подъема национально-освободительного движения в Юго-Восточной Азии и отказа Франции и отчасти Англии поддержать планы активного вмешательства в Лаосе, оказалась вынужденной согласиться с идеей нейтрализации Лаоса, закрепленной в Женевских соглашениях по Лаосу 1962 года. Большую роль в этом сыграла твердая позиция Советского Союза, поддержавшего патриотические силы Лаоса.

Военно-стратегическая доктрина "гибкого реагирования", принятая на вооружение администрациями Д. Кеннеди и Л. Джонсона, в применении к Юго-Восточной Азии означала ставку на расширение вооруженного вмешательства США в этом районе. Главные усилия сосредоточиваются теперь на Южном Вьетнаме, где развернулось широкое национально-освободительное движение против марионеточного сайгонского режима.

Важным этапом в истории американской интервенции во Вьетнаме явилась так называемая "тонкинская резолюция", принятая конгрессом США по настоянию президента Джонсона 7 августа 1964 г. Резолюция одобрила приказ Джонсона 7-му флоту США и его военно-морской авиации подвергнуть бомбардировкам ряд районов Демократической Республики Вьетнам, а также уполномочивала президента "предпринять все необходимые шаги, включая использование вооруженных сил", якобы в целях борьбы с агрессией в Юго-Восточной Азии 67.

В качестве предлога для широкой эскалации американской агрессии во Вьетнаме правительство Джонсона выдвинуло версию о будто бы имевших место в первых числах августа 1964 года в Тонкинском заливе "преднамеренных нападениях ханойского режима на военные суда Соединенных Штатов в международных водах". 4 августа США потребовали, чтобы Совет Безопасности в срочном порядке рассмотрел этот вопрос с целью принятия мер в создавшейся "серьезной ситуации" 68.

Ныне, в свете проведенного в 1968 году расследования "тонкинских инцидентов" в конгрессе США, а также в свете опубликованных в июне 1971 года в газете "Нью-Йорк таймс" секретных документов Пентагона, ни для кого не является секретом, что эти инциденты были преднамеренно спровоцированы самими США и что планы правительства США относительно бомбардировок ДРВ и вторжения в Южный Вьетнам сотен тысяч американских солдат были разработаны еще в начале 1964 года, а в июне того же года тайно обсуждались с сайгонским режимом 69.

Постановка США вопроса о "тонкинских инцидентах" в Совете Безопасности являлась, таким образом, попыткой использовать этот орган ООН для оправдания массового вторжения американских армий во Вьетнам и варварских бомбардировок территории и населения ДРВ, осуществлявшихся США вплоть до марта 1968 года.

Совет Безопасности не оказал, однако, поддержки Соединенным Штатам. Он вынес решение запросить информацию об инцидентах у заинтересованных сторон, в том числе у ДРВ. В ходе работы Совета по просьбе представителя СССР были распространены в качестве официальных документов Совета заявление правительства ДРВ от 6 августа, а также телеграмма министра иностранных дел ДРВ от 19 августа 70. В этих документах правительство ДРВ, отвергая "жалобу" Соединенных Штатов, заявляло, что рассмотрение вопроса об актах войны американского правительства, направленных против ДРВ, равно как и вопроса об американской агрессивной войне в Южном Вьетнаме, "входит в компетенцию Женевской конференции об Индокитае 1954 года, а не в компетенцию Совета Безопасности". Одновременно правительство ДРВ просило сопредседателей Женевского совещания 1954 года по Индокитаю и страны, участвовавшие в этом совещании, проконсультироваться между собой и побудить правительство США немедленно прекратить все военные действия против ДРВ и агрессивную войну во Вьетнаме.

В июле 1966 года, когда локальная война во Вьетнаме, развязанная американским империализмом, приняла огромные масштабы и когда темпы эскалации продолжали наращиваться, правительство Джонсона выступило с так называемой "тихоокеанской доктриной". Существо этой доктрины, изложенной в заявлении Джонсона 12 июля 1966 г. в Уайт-Салфер-Спрингсе 71, состояло в открытом провозглашении США курса на установление своего господства в районе Тихого океана. Называя Азию "решающим районом борьбы человека за независимость и порядок - за саму жизнь", Джонсон указывал на решимость США "выполнить свои обязательства в Азии в качестве тихоокеанской державы". В числе усилий, которые США должны были предпринять в формировании "тихоокеанского века", Джонсон на первый план ставил осуществление своей военной программы во Вьетнаме. Проявляя "твердость" во Вьетнаме, правительство США рассчитывало создать во всей Азии такую обстановку, в которой бы не оставалось места сопротивлению или оппозиции американским планам "умиротворения".

Председатель сенатского комитета по иностранным делам Дж. Фулбрайт усматривал многозначительный факт в том, что, провозглашая доктрину для Азии, Джонсон не счел даже необходимым каким-либо образом сослаться на Организацию Объединенных Наций 72. "В соответствии с этой доктриной, - пишет он в своей книге, - Соединенные Штаты берут на себя роль жандарма и кредитора всех некоммунистических стран Азии" 73.

Военная и внешнеполитическая стратегия США в Азии, воплощенная в доктрине Джонсона, преграждала путь к мирному урегулированию в Индокитае на основе Женевских соглашений 1954 и 1962 годов. Она наносила серьезный удар по Организации Объединенных Наций, подрывала ее престиж и авторитет как организации по поддержанию мира и международной безопасности.

Каждому этапу военной эскалации во Вьетнаме, проводившейся в осуществление доктрины Джонсона, соответствовала эскалация дипломатических и пропагандистских мероприятий США, ставивших целью сбить с толку мировое общественное мнение, заставить его поверить в официальные объяснения мотивов американской агрессии во Вьетнаме. Нередко такого рода мероприятия предшествовали очередному этапу военной эскалации, и в этой тактике, как пишет английский автор П. Лайон, США преуспели больше, чем какая-либо другая держава в истории. Переиначивая известное изречение Теодора Рузвельта, Лайон характеризует эту установку правящих кругов США так: "Говорить без конца и держать за спиной большую дубинку" 74.

Трибуна ООН, казалось, представляла США немалые возможности для пропагандистско-дипломатических акций в оправдание политики агрессии. Не вполне удачная с точки зрения интересов США постановка ими вьетнамского вопроса в Совете Безопасности в августе 1964 года не обескуражила американскую дипломатию.

31 января 1966 г., в день возобновления после недельного прекращения бомбардировок ДРВ, США потребовали нового созыва Совета Безопасности. В представленном США проекте резолюции 75 формально не выдвигалось каких-либо обвинений в адрес ДРВ и даже содержались ссылки на необходимость "применения" Женевских соглашений 1954 и 1962 годов. Однако предлагавшиеся в проекте меры - проведение переговоров между заинтересованными правительствами в целях прекращения военных действий под эффективным наблюдением - обходили главные вопросы, от которых зависело мирное урегулирование во Вьетнаме, и прежде всего вопросы полного и безусловного вывода из Южного Вьетнама американских войск, прекращения бомбардировок ДРВ, признания Национального фронта освобождения Южного Вьетнама и т. д.

Представитель Советского Союза в Совете Безопасности охарактеризовал постановку США вьетнамского вопроса в Совете как "отвлекающий маневр", предпринятый для того, чтобы прикрыть разговорами о так называемом "урегулировании" во Вьетнаме мероприятия Пентагона по расширению агрессивной войны 76. С прямым или косвенным осуждением использования США Совета Безопасности в неблаговидных целях выступили также представители Франции (постоянного члена Совета), Мали, Нигерии и Уганды.

Несмотря на то что США удалось, хотя и с большим трудом, собрать необходимые 9 голосов для включения вьетнамского вопроса в повестку дня Совета, они не решились пойти на развертывание в нем широкой дискуссии, справедливо опасаясь поставить себя в положение изоляции. В результате заседание Совета по вьетнамскому вопросу было отложено на неопределенное время.

В общих прениях на XX-XXII сессиях Генеральной Ассамблеи ООН в 1965-1967 годах представители более сорока стран, в том числе нескольких стран - союзниц США по НАТО выступили с критикой действий США во Вьетнаме и призвали США. прекратить бомбардировки ДРВ. Одновременно общеполитическая дискуссия на сессиях Генеральной Ассамблеи подтвердила, что подавляющее большинство делегаций считает ООН неправомочной вмешиваться в сложившихся обстоятельствах во вьетнамский конфликт.

Принятие Генеральной Ассамблеей ООН в 1965 году Декларации о недопустимости вмешательства во внутренние дела государств, об ограждении их независимости и суверенитета и обсуждение вопроса о ходе выполнения этой декларации на XXI сессии Генеральной Ассамблеи в 1966 году способствовали повышению роли Генеральной Ассамблеи как форума осуждения агрессивных действий Соединенных Штатов во Вьетнаме и в других районах мира.

Учитывая, что на пленарных заседаниях Генеральной Ассамблеи ООН образовался широкий фронт государств, так или иначе осуждающих агрессивную войну во Вьетнаме, правящие круги США продолжали концентрировать свои усилия по использованию ООН в пропагандистских целях в более узком по своему составу органе ООН - в Совете Безопасности, где к тому же они располагают правом вето. Однако и в Совете Безопасности, особенно в свете опыта 1964 и 1966 годов, шансы на получение хотя бы небольшого пропагандистского выигрыша от постановки вьетнамского вопроса становятся для США все более сомнительными.

Так, хотя 30 ноября 1967 г. сенат США принял специальную резолюцию, призывавшую президента предпринять "соответствующую инициативу" для постановки вьетнамского вопроса на рассмотрение Совета Безопасности, американское правительство после долгих раздумий отказалось от следования рекомендации сената. Это было вызвано явной неуверенностью США в их способности собрать в Совете 9 голосов, необходимых для включения вьетнамского вопроса в повестку дня Совета, а также опасениями США в связи с тем, что некоторые члены Совета могли выступить с проектом резолюции, содержащим требование прекращения американских бомбардировок ДРВ 77.

Испытывая серьезные затруднения в использовании Совета Безопасности в качестве форума для рекламирования всякого рода "мирных инициатив" правительства Джонсона во вьетнамском вопросе и в стремлении избежать полной дипломатической изоляции в ООН, США предпринимают неоднократные попытки уговорить Генерального секретаря ООН У Тана выступить с поддержкой американских предложений о "мирном урегулировании" вьетнамского вопроса, навязать ему "консультации" относительно целей США во Вьетнаме. Однако Генеральный секретарь ООН в резкой форме осудил американскую интервенцию во Вьетнаме, потребовал безоговорочного прекращения бомбардировок ДРВ и указал на мирные переговоры как на единственное средство урегулирования конфликта. Он подчеркнул также, что расширение американской агрессии может привести к третьей мировой войне 78.

В августе 1967 года в ответ на инспирированную США просьбу сайгонского режима направить в Южный Вьетнам наблюдателей ООН на предстоящие там выборы У Тан ответил, что этот вопрос находится вне компетенции Генерального секретаря ООН и что он должен решаться исключительно высшим органом ООН 79.

Оказавшись не в состоянии поставить на колени вьетнамский народ и будучи вынужденными пойти на четырехсторонние переговоры в Париже, правящие круги США не оставляют надежд на установление своего господства в Юго-Восточной Азии. Это наглядно проявилось в провозглашении в 1969 году президентом США так называемой "гуамской доктрины", которая в сущности ставит те же задачи, что и "тихоокеанская доктрина" Джонсона. Теперь лишь предлагался несколько иной подход к достижению целей американского империализма в этом районе мира.

Содержание "гуамской доктрины" заключается в том, чтобы, укрепив систему военных союзов США, шире использовать для подавления национально-освободительного движения в Азии вооруженные силы самих азиатских стран, связанных с США. Иными словами, Вашингтон хотел бы добиться достижения своих целей в Азии по возможности руками самих азиатов.

В применении к Вьетнаму "гуамская доктрина" нацеливает на так называемую "вьетнамизацию" агрессивной войны США. Укрепив марионеточный режим в Южном Вьетнаме, США хотели бы использовать в основном сайгонскую, а не американскую армию для борьбы против вьетнамского народа. Вместе с тем, как показали события в Камбодже, начиная с мая 1970 года "гуамская доктрина" предполагает использование американских армий во Вьетнаме для нанесения ударов по национально-освободительному движению на всей территории Индокитая. Доктрина исходит из возможности возобновления широких бомбардировок ДРВ и принятия других "эффективных" мер в случае, если осуществление "вьетнамизации" будет поставлено под угрозу.

На XXIV сессии Генеральной Ассамблеи президент США предпринял попытку использовать форум ООН для пропаганды политики "вьетнамизации", как якобы свидетельствующей о подлинном стремлении США к мирному урегулированию вьетнамского вопроса. Он обратился к представителям 126 стран - членов ООН с призывом поддержать эту политику, а также приложить "максимальные дипломатические усилия, чтобы убедить Ханой серьезно вступить в переговоры, которые могли бы положить конец этой войне". Одновременно он выразил надежду, что "мнения, исходящие из данной организации.., смогут оказать влияние на Ханой" 80.

Известно, что если на четырехсторонних переговорах в Париже по урегулированию вьетнамской проблемы до сих пор не достигнуто никакого прогресса, то ответственность за это несут США. Представители администрации США на переговорах отвергают реалистическую программу мирного урегулирования, выдвинутую Временным революционным правительством Республики Южный Вьетнам и правительством ДРВ. Они отказываются от принятия принципа безоговорочного и полного вывода войск США и их сателлитов из Южного Вьетнама и от обсуждения вопроса о временном коалиционном правительстве в Южном Вьетнаме, хотя без решения этих вопросов не может быть сдвигов на пути к урегулированию во Вьетнаме.

В этих условиях обращение президента к государствам - членам ООН во многом напоминало тактику "мирных инициатив" США в Совете Безопасности, предпринимавшихся администрацией Джонсона в 1964-1966 годах. Французская газета "Монд" следующим образом расценивала эту акцию американского президента: "Обращение к 126 членам ООН употребить свое влияние на Ханой, чтобы побудить Северный Вьетнам вести переговоры на условиях, предложенных Вашингтоном.., конечно, не могло иметь конкретного результата. Оно, скорее, могло пробудить отзвук тягостных раздоров предыдущих лет между Генеральным секретарем ООН и Белым домом... Поэтому не удивительно, что этот раздел выступления президента не вызвал никакого энтузиазма среди членов Генеральной Ассамблеи" 81.

Энергичные усилия, прилагаемые Вашингтоном к тому, чтобы хотя бы в какой-то форме заручиться поддержкой ООН в осуществлении курса на расширение агрессии в Индокитае, встречают отпор со стороны подавляющего большинства государств - членов Организации. Полным провалом окончилась попытка дипломатии США использовать постановку ею на XXIV сессии Генеральной Ассамблеи вопроса "об обращении северовьетнамцев с американскими военнопленными" в целях отвлечения мирового общественного мнения от кровавых преступлений американской военщины во Вьетнаме. Вашингтон вынужден был отказаться от своих намерений поставить на обсуждение Совета Безопасности провокационную жалобу марионеточного пномпеньского режима на якобы имеющее место вмешательство ДРВ в дела Камбоджи.

На XXV сессии Генеральной Ассамблеи (1970 г.) десятки государств, представляющих все континенты, осудили продолжающуюся американскую агрессию во Вьетнаме, перенесение этой войны на территорию Камбоджи и усиление агрессии США в Лаосе. Они справедливо расценили эти действия Вашингтона как серьезно обостряющие обстановку в Юго-Восточной Азии, как создающие угрозу международному миру и безопасности.

Важнейшей составной частью "гуамской доктрины" является прямая ставка на сохранение и поддержание реакционных режимов не только в Южном Вьетнаме, но также в Южной Корее, на Тайване и во всех тех странах, в отношении которых США несут "договорные обязательства" по обеспечению их "безопасности". Особое значение в рамках доктрины придается военному союзу США с Японией - страной, на которую американское правительство хотело бы возложить "более ответственную" роль в осуществлении собственной программы "умиротворения" Азии.

Дальневосточный аспект "гуамской доктрины" затрагивает целый комплекс вопросов, непосредственно связанных с деятельностью ООН. Действительно, всемерно укрепляя марионеточный режим в Южной Корее, США опираются на оккупирующие ее американские войска, формально действующие от имени ООН. Ставка на сохранение тайваньского режима побуждала США выступать в поддержку незаконного представительства Тайваня в ООН, и это в значительной степени осложняло курс Вашингтона на сближение с КНР в расчете на использование советско-китайских разногласий. Уделяя неослабное внимание укреплению союза с Японией и подчеркивая ведущую роль Японии среди азиатских государств, США сталкиваются с требованиями японских правящих кругов о поддержке претензий Японии на занятие места постоянного члена Совета Безопасности ООН.

Вот уже более 20 лет голубой флаг ООН прикрывает оккупацию Южной Кореи американскими войсками. На южнокорейской земле продолжает оставаться 40-тысячная армия, оснащенная новейшим вооружением, включая тактическое ядерное оружие. Американские вооруженные силы имеют на территории Южной Кореи свыше 180 военно-воздушных и морских баз, площадок для запуска ракет и прочих военных сооружений. Согласно официально зафиксированным протестам КНДР на заседаниях военной комиссии по перемирию, с момента перемирия (1953 г.) по 31 марта 1969 г. американские вооруженные силы совершили 67 389 различных военных провокаций в нарушение суверенитета КНДР на суше, в море и воздухе 82. Оккупация Южной Кореи "войсками ООН" является основным препятствием на пути к объединению Кореи и постоянным очагом, чреватым опасностью возникновения новой войны на корейской земле.

В стратегических планах США в отношении Азии укреплению южнокорейского режима отводится важная роль. 700-тысячная южнокорейская армия является одной из крупнейших по численности в Азии, 50 тыс. южнокорейских солдат участвуют в агрессивной войне США во Вьетнаме. Бредовые планы "похода на север", превращения Кореи в плацдарм войны против Советского Союза и других социалистических стран стали центральным звеном стратегии американской военщины и их сеульских марионеток.

Ежегодно на сессиях Генеральной Ассамблеи ООН Соединенные Штаты инспирируют обсуждение "корейского вопроса", под чем имеется в виду рассмотрение докладов так называемой Комиссии ООН по объединению и восстановлению Кореи, созданной по решению V сессии Генеральной Ассамблеи в нарушение Устава ООН. Характер этих докладов нетрудно представить, если учесть, что все шесть членов этой комиссии (Австралия, Голландия, Таиланд, Филиппины, Турция, Пакистан) связаны военными обязательствами с США, а пять из них участвовали в корейской войне на стороне США. Вопреки фактам, в докладах комиссии даже лисынмановская диктаторская власть изображалась "представительным правительством", созданным на выборах "под наблюдением ООН", а нынешний военно-полицейский режим в Сеуле называется "вдохновляющим примером демократии" 83.

Рекомендации упомянутой комиссии обходят главный вопрос - о выводе американских войск из Южной Кореи. Вместо этого комиссия предлагает решить корейский вопрос путем проведения так называемых всеобщих выборов "под наблюдением ООН" и в условиях пребывания американских войск в Южной Корее.

Американской дипломатии в ООН пока что удается блокировать принятие Генеральной Ассамблеей решений о роспуске Комиссии ООН по объединению и восстановлению Кореи, о выводе американских и всех других иностранных войск, оккупирующих под флагом ООН Южную Корею, о приглашении без всяких условий представителей КНДР при обсуждении в ООН вопросов, относящихся к Корее. Однако эти требования правительства КНДР, поддерживаемые социалистическими странами и десятками азиатских и африканских государств, все сильнее звучат в Ассамблее и вызывают растущее беспокойство у правящих кругов США.

В стремлении укрепить марионеточный сеульский режим правительство США в августе 1969 года подтвердило верность своим обязательствам в отношении военного союза с Южной Кореей. В ноябре 1969 года в ходе переговоров президента США с премьер-министром Японии Сато была достигнута договоренность о непосредственном подключении к этому союзу Японии. Как отмечается в совместном коммюнике, японский премьер-министр дал "высокую оценку миротворческим усилиям Организации Объединенных Наций" в районе корейского полуострова и заявил, что безопасность Южной Кореи "необходима для безопасности Японии" 84. Из коммюнике следует, что американские войска, базирующиеся в Японии, могут выполнять "обязательства" США в отношении Южной Кореи. ООН, таким образом, оказывается глубоко втянутой в стратегические планы США и Японии в отношении укрепления сеульского режима и использования территории Южной Кореи в качестве плацдарма для борьбы против социалистических стран.

На церемониальной встрече с Сато в Белом доме американский президент высказал мнение о том, что в последней трети нынешнего столетия "процветание и прогресс на Тихом океане будут зависеть больше, чем от чего-либо другого, от сотрудничества между США и Японией - двумя самыми сильными и наиболее процветающими странами в тихоокеанском районе" 85.

В свете этой оценки не удивительно, что правящие круги США хотели бы переложить на Японию определенную долю своих, ставших чересчур обременительными, обязательств по "обороне" Азии. Играя на этой заинтересованности, Япония добивается поддержки США в вопросе о своих претензиях на место постоянного члена Совета Безопасности.

В своих выступлениях на XXIV и на XXV сессиях Генеральной Ассамблеи министр иностранных дел Японии Аити призывал "пересмотреть статус-кво ООН, основываясь на действительном положении в мире". Он заявил, в частности, что Совет Безопасности должен "объединить страны - участницы ООН, которые, представляя каждый район мира, могли бы по-настоящему внести активный вклад в дело сохранения мира и обеспечения безопасности во всем мире" 86. Смысл этого заявления понятен, если учесть, что МИД Японии давно уже разработал стратегию, предусматривающую принятие Японии в число постоянных членов Совета Безопасности примерно через 5 лет 87.

В японских правящих кругах нередко высказываются соображения в том плане, что где-то в 70-х годах Япония может быть принята в постоянные члены Совета Безопасности, тем более в условиях решения вопроса о восстановлении прав в ООН Китайской Народной Республики 88. В этом заложена мысль о том, что Япония должна стремиться к проведению согласованной с США линии в подходе к вопросам, связанным с участием в ООН Китайской Народной Республики.

Отношение США к восстановлению законных прав КНР в ООН диктовалось соображениями азиатской и глобальной американской стратегии. Вплоть до конца 50-х годов Вашингтон активно применял в отношении КНР доктрину "сдерживания", что логически вытекало из того факта, что в то время КНР выступала на международной арене с позиций единства со всеми социалистическими странами. В 60-е годы "сдерживание" по-прежнему остается главным направлением курса США в отношении КНР, с той, однако, особенностью, что в условиях существующих по вине руководства Пекина советско-китайских разногласий США стремятся "навести мосты" к КНР и тем самым ослабить единство социалистического содружества.

Курс на сближение с КНР пробивал себе дорогу уже при правительстве Джонсона и стал официальной политикой США при республиканском правительстве. Важное место в проведении этого курса занимал вопрос об отношении США к участию КНР в ООН. Вместе с тем известно, что этот вопрос содержал в себе элементы, подчеркивающие остроту противоречий между США и Китаем. Глубинный характер этих противоречий выражается в созданной США широкой системе военных блоков и баз поблизости от границ КНР, в военных обязательствах США в отношении Японии, Южной Кореи, Южного Вьетнама и Тайваня, вновь подтвержденных правительством США, в присутствии многих тысяч американских войск в районах, прилегающих к КНР, а также в определенных идеологических разногласиях.

Американская оккупация Тайваня, подкрепленная договорными обязательствами США перед марионеточным режимом, объявлена необходимой с точки зрения "жизненно важных" стратегических интересов США. Правительство же КНР, естественно, не может отказаться от суверенных прав Китая в отношении Тайваня.

В Соединенных Штатах с 1949 года действовало влиятельное китайское лобби, выступавшее против какого-либо участия КНР в Организации Объединенных Наций. Опубликованное в газете "Нью-Йорк таймс" 31 октября 1966 г. послание этого лобби XXI сессии Генеральной Ассамблеи с призывом не допускать КНР в ООН было подписано 50 сенаторами и 231 членом палаты представителей конгресса США.

Вместе с тем в последние годы нарастали требования в пользу изменения политики США в отношении допуска КНР в ООН. Рассматривая этот вопрос в плане необходимости внесения серьезных коррективов в общую стратегию США по отношению к КНР, многие влиятельные государственные и общественные деятели США, ученые - специалисты по Китаю и ООН указывали, что без положительного его разрешения шансы на успех в проведении курса на сближение США с КНР будут оставаться незначительными. Отражая эти настроения, газета "Нью-Йорк тайме" 19 февраля 1969 г. писала: "Мы не можем официально выступать против допуска Китая в ООН и в то же время ожидать от него в порядке взаимности сердечных дипломатических откликов".

В стремлении найти выход из создавшегося тупика и облегчить проведение курса на сближение с КНР видные американские государственные деятели: Дж. Уильям Фулбрайт, сенатор Э. Кеннеди и другие выдвинули различные варианты теории "двух Китаев", предлагая, например, пригласить КНР занять место постоянного члена Совета Безопасности, сохранив, однако, за тайваньским режимом членство в Генеральной Ассамблее 89.

Бывший американский посол в Японии Э. Рейшауэр считал возможным пойти на более серьезные уступки КНР в этом вопросе. Он писал, что если осуществить представительство "двух Китаев" окажется невозможным, то США должны признать, что "утрата Тайванем своего членства в ООН, возможно, будет менее дорогой ценой с точки зрения глобальных американских интересов, чем продолжение нашей политики изоляции Пекина" 90. С Рейшауэром солидаризировался Г. Моргентау, который, считая, что изгнание тайваньского режима из ООН привело бы к "подрыву" всей стратегии "сдерживания" КНР, тем не менее выступал за то, чтобы форсировать "принятие" КНР в ООН, ибо, по его мнению, только такая политика могла бы покончить с растущей "изоляцией" США среди своих же союзников и государств, поддерживающих нормальные отношения с КНР 91.

В официальной политике правительства США так и не произошло глубоких сдвигов в отношении допуска КНР в ООН. Эта политика отличалась противоречивостью и вырабатывалась с учетом как "обязательств" США перед Тайванем, так и возможностей нормализовать отношения с КНР.

На XXV сессии Генеральной Ассамблеи ООН США, как и в прошлом, возглавили антикитайский фронт в Ассамблее. Прибегнув к обычной за последние годы тактике, они в соавторстве с Японией, Австралией, Новой Зеландией и рядом других стран выступили инициаторами проекта резолюции, согласно которому для решения вопроса об изменении представительства Китая в ООН, как вопроса "важного", необходимо большинство в две трети голосов. Большинством голосов ("за" - 66, "против" - 52 при 7 воздержавшихся) Генеральная Ассамблея одобрила этот проект резолюции. В результате проект резолюции 18 государств (развивающихся стран, а также Румынии, Кубы, Югославии и Албании), предусматривавший восстановление законных прав КНР в ООН и изгнание оттуда чанкайшиста, не был принят, хотя за него впервые было подано большинство голосов ("за" - 51, "против" - 49 при 25 воздержавшихся).

Из анализа ряда документов, опубликованных после XXV сессии Ассамблеи: послания президента конгрессу США от 25 февраля 1971 г., доклада Роджерса конгрессу от 26 марта 1971 г., а также из рекомендаций, вынесенных в апреле 1971 года президентской комиссией по реорганизации ООН во главе с Г. Лоджем, следовало, что постепенно США стали делать главный упор в своей позиции не столько на отказ восстановить права КНР в ООН, сколько на то, чтобы не допустить исключения из ООН чанкайшистского режима.

Комиссия Г. Лоджа пришла, в частности, к заключению, что позиция США в этом вопросе должна исходить из следующего: "Ни при каких условиях не соглашаться на исключение из ООН Китайской Республики на Тайване, но добиваться скорейшего соглашения, в соответствии с которым Китайская Народная Республика могла бы... быть представленной в этой организации" 92. Из этого многие наблюдатели делали вывод, что в правящих кругах США ясно наметилась тенденция к тому, чтобы в дальнейшем добиваться решения вопроса на основе формулы: один Китай - один Тайвань.

И действительно, на XXVI сессии Генеральной Ассамблеи Вашингтон, учитывая нынешнее состояние китайско-американских отношений, высказался за допуск КНР в ООН при одновременном сохранении там представителей чанкайшистского режима. Американская дипломатия приложила немало усилий в стремлении добиться "решения" вопроса на этой основе, не считаясь с тем, что КНР отвергла формулу двойного представительства Китая в ООН.

Усилия Вашингтона оказались, однако, тщетными. Генеральная Ассамблея подавляющим большинством голосов приняла решение о восстановлении законных прав КНР в ООН и изгнании чанкайшистов из ООН и ее органов. За это решение проголосовали 76 стран, в том числе социалистические государства, большинство государств Азии и Африки, некоторые страны Латинской Америки, против -35 стран (США, Япония, ЮАР, Австралия и другие). 17 делегаций воздержались от голосования.

Советский Союз с самого начала последовательно и твердо выступал за восстановление прав КНР в ООН, против концепции "двух Китаев" и любых концепций двойного представительства Китая. Принятое Генеральной Ассамблеей решение о восстановлении законных прав КНР в ООН повсюду связывается с надеждами на то, что ООН будет эффективнее претворять в жизнь принципы Устава, содействовать укреплению мира и международной безопасности.

 

3. ООН и стратегия США в Африке.

Переход правящих кругов США к доктринам "локальных войн" совпал с новым этапом в политике США в отношении Африки. Американские буржуазные ученые склонны называть этот этап, обозначившийся в конце 50 - начале 60-х годов, этапом "открытия" Африки Соединенными Штатами, хотя известно, что африканская политика Вашингтона уходит своими корнями в период расцвета работорговли.

Нельзя, однако, не согласиться с американскими учеными в том отношении, что великое пробуждение африканских народов, приведшее к развалу колониальной империи на большей части Африки и к возникновению десятков независимых африканских государств, поставило американских империалистов перед необходимостью серьезного пересмотра своей стратегии на африканском континенте.

Важным элементом этого пересмотра явилось и само появление концепций "локальных войн", в значительной степени явившихся ответом на волну национально-освободительных движений 50-60-х годов, прокатившуюся по Азии, Африке и Латинской Америке. Вместе с тем в этот период правящие круги США усиленно разрабатывают и внешнеполитическую доктрину для Африки, основанную на учете новых факторов африканской действительности.

Обстоятельное изложение целей "новой" африканской политики США содержалось уже в докладе специальной миссии палаты представителей конгресса США, посетившей 24 африканские страны в сентябре - декабре 1955 года. В докладе миссии подчеркивалось, что главная политическая цель США в Африке должна состоять в том, чтобы обеспечить такую "эволюцию" на африканском континенте, при которой в африканских странах возобладали бы тенденции, характерные для "демократической формы правления" Соединенных Штатов. Доклад обращал внимание на необходимость "исключить из жизни Африки влияния, противоречащие нашему (т. е. американскому) образу жизни" 93.

Весной 1957 года ряд африканских стран посетил вице-президент США Никсон, что, как отмечалось в американской печати, привело к "повороту" в африканской политике США: в государственном департаменте был создан специальный отдел, занимающийся вопросами Африки, резко возросло число американских посольств и представительств в африканских странах (к 1959 г. оно было доведено до 40), увеличились ассигнования на программы "помощи" Африке, обучение "перспективных" африканских деятелей в учебных заведениях Соединенных Штатов и т. д.

Главная стратегическая цель американского натиска на Африку состояла в том, чтобы направить освобождавшиеся от колониальной зависимости африканские страны на капиталистический путь развития, изолировать их от социалистического содружества, использовать их территории, население, экономические ресурсы в интересах глобальной политики американского империализма. Энергично заполняя "вакуум", образовавшийся вследствие отступления из Африки старых колониальных держав, США одновременно стремились постепенно, не вызывая революционных потрясений, прочно обосноваться на африканской земле, опутать африканские народы новыми, более прочными путами колониализма и неоколониализма.

"Когда в начале 1960 года движение за независимость стало нарастать, как снежный ком, - пишет Эйзенхауэр в своих мемуарах,- стало очевидным, что нашу традиционную политику воздержания от вмешательства в районы, находившиеся под господством других государств, необходимо было пересмотреть" 94. Признавая, что курс на активное вмешательство во внутренние африканские дела вел к "серьезным осложнениям" в отношениях США с африканскими странами, в особенности вследствие "тесного союза США с некоторыми колониальными державами", Эйзенхауэр подчеркивал, что позиции США "как лидера свободного мира" требовали недопущения "хаоса" и "потрясений" в Африке, а пуще всего - укрепления в Африке позиций "коммунизма" 95.

Разрабатывая "новую" стратегию для Африки, правящие круги США уделяли большое внимание Организации Объединенных Наций. Не случайно, что основные положения этой стратегии были лично изложены президентом Эйзенхауэром в его выступлении на XV сессии Генеральной Ассамблеи ООН (1960 г.). Подчеркивая особую роль, которая отводилась ООН в продвижении американской стратегии в Африке, США внесли в повестку дня этой сессии пункт: "Африка - программа Организации Объединенных Наций по обеспечению независимости и развития".

Программа Эйзенхауэра состояла из пяти пунктов: (1) невмешательство во внутренние дела африканских стран, (2) помощь в обеспечении их безопасности без расточительного и опасного соревнования в вооружении, (3) чрезвычайная помощь Конго, (4) международная помощь в осуществлении долговременных программ африканского развития, (5) помощь ООН в области образования 96.

Как видно, программа американского президента обходила главный вопрос - о незамедлительном предоставлении независимости колониальным странам и народам. Содержащаяся в названии программы формула об "обеспечении независимости" означала лишь, что те государства Африки, которые уже добились политической независимости, должны были стремиться к ее "обеспечению" путем принятия программы США, которая формально выдвигалась от имени ООН.

Из разъяснений Эйзенхауэра следовало, что принцип невмешательства во внутренние дела африканских стран понимался им исключительно в том смысле, что молодые государства Африки должны были обособить себя от социалистических государств. В качестве образца действий ООН по "предотвращению вмешательства извне" и по "сохранению независимости" Эйзенхауэр провозглашал "операцию ООН" в Корее, а также ее "акции" в связи с гражданской войной в Греции и событиями 1956 и 1958 годов на Ближнем Востоке.

Выдвигая тезис о необходимости предотвращения "соревнования в вооружениях", Эйзенхауэр умалчивал об общеизвестных фактах поставок оружия США ЮАР (через каналы НАТО), португальским и другим колонизаторам. Речь, следовательно, шла лишь о том, чтобы молодые государства Африки отказались от своего суверенного права на приобретение оружия у дружественных государств, поддерживающих их справедливую борьбу против колониализма.

Пункты о "международной помощи" африканским странам в осуществлении "долговременных программ" и программ образования прикрывали стратегические установки США в отношении обеспечения "стабильности" и предотвращения "хаоса и беспорядков" в Африке, вызываемых де национально-освободительными движениями на африканском континенте.

Включение в программу Эйзенхауэра пункта о "чрезвычайной помощи Конго" диктовалось требованиями максимального использования ООН в политике оказания всесторонней поддержки реакционным и сепаратистским силам этой страны, опираясь на которые США добивались закрепления положения, создавшегося в Конго в результате устранения от власти 15 сентября 1960 г. первого премьер-министра независимой республики - Патриса Лумумбы.

Используя распространенную среди молодых африканских государств большую веру в ООН, их надежды на то, что она будет служить как бы щитом, прикрывающим Африку от происков колонизаторов, американские стратеги отводили Организации роль троянского коня в планах разгрома национально-освободительных движений в Африке и укрепления там позиций США, в том числе за счет старых колониальных держав.

Советник Эйзенхауэра по делам Африки, Азии и Латинской Америки Ч. Боулс выступил в августе 1960 года со статьей "Африка - великая проблема для ООН". В ней он писал, что "ООН должна играть ведущую роль в заполнении экономического и политического вакуума в Африке". Он предлагал установить контроль ООН за развитием молодых африканских государств, который охватывал бы "не только область внутренней и внешней безопасности, но также дела экономического прогресса и упорядочения политического перехода". Наконец, он считал необходимым создать "полицейские силы ООН для использования их в Африке" 97.

В раскрытии применения американских концепций "локальных войн" к ситуациям в Африке особый интерес представляет анализ событий, связанных с вооруженными агрессиями колонизаторов против молодых независимых африканских государств (агрессия против Республики Конго в 1960-1964 гг. и против Туниса в 1961 г.). Поскольку и в том и в другом случае ООН с самого начала была активно вовлечена в водоворот событий, на этих примерах отчетливо выявляются и характерные особенности американской стратегии в отношении этой международной организации.

Агрессия союзника США по НАТО Бельгии против молодой Республики Конго (июль 1960 г.) ставила своей целью обратить вспять процесс укрепления политической независимости страны, начавшийся в результате провозглашения правительством Лумумбы твердого прогрессивного курса, направленного на ликвидацию последствий векового колониального угнетения, на обеспечение полной самостоятельности Конго во внутренних и внешних делах. Бельгийские агрессоры хотели восстановить статус урезанной и фиктивной независимости, предоставленный Республике Конго 30 июня 1960 г. В этом они получили полную поддержку со стороны Соединенных Штатов, озабоченных сохранением "стабильности" в богатейшей африканской стране, занимающей важное стратегическое положение в Африке и являющейся объектом нещадной эксплуатации со стороны иностранного капитала, в том числе американского.

Правящие круги США хорошо понимали, что без поддержки с их стороны бельгийская агрессия против конголезской республики могла легко захлебнуться, а такой исход привел бы к резкому ослаблению позиций империализма в Африке в целом. Поэтому устранение от вмешательства в дела Конго с самого начала считалось исключенным.

Другая альтернатива - направление в Конго войск США для совместных действий с бельгийскими интервентами - рассматривалась лишь как крайняя мера. Правительство Эйзенхауэра не могло не считаться с опытом американской интервенции в Ливане (1958 г.), главные цели которой не были достигнуты. Посылка американских войск в центр Африки была сопряжена с серьезным риском для политического престижа США не только в Африке, но и во всем мире.

Президент Кеннеди, пришедший к власти в момент крайнего обострения конголезского кризиса, в принципе допускал, что при определенных условиях США могли оказаться вынужденными "пойти очень далеко" по пути военного решения конголезской проблемы и, в частности, послать в Конго американские войска. Однако он испытывал серьезные опасения по поводу того, что такая акция могла повести к "советско-американской конфронтации" в сердце Африки со всеми вытекавшими отсюда последствиями 98

Взяв курс на вмешательство во внутренние дела Конго, правящие круги США решили сделать главную ставку на ООН, имея в виду использовать ее для подрыва конголезских прогрессивных сил и превращения Конго в страну прозападной ориентации. Одновременно решалась бы и другая задача - ослабление влияния в Конго своих империалистических конкурентов и укрепление там политических и экономических позиций Соединенных Штатов.

Учитывая, что с приходом в ООН десятков молодых африканских государств Генеральная Ассамблея не могла считаться надежным инструментом в проведении крупных операций в Африке в интересах колонизаторов, американские правящие круги обращают свое внимание на Секретариат ООН, где США продолжали располагать господствующими позициями. Особое значение они придавали тому факту, что занимавший тогда пост Генерального секретаря ООН Д. Хаммаршельд неоднократно оказывал услуги колониальным державам и был известен как деятель прозападных настроений и взглядов.

12 июля 1960 г. президент Республики Конго Касавубу и премьер-министр Лумумба направили в адрес Генерального секретаря ООН телеграмму, в которой говорилось, что "правительство Республики Конго просит Организацию Объединенных Наций о срочной посылке военной помощи". В телеграмме подчеркивалось, что Бельгия совершила "акт агрессии" против Республики Конго и что испрашиваемая помощь должна иметь своей "главной целью защиту государственной территории Конго от имеющей место внешней агрессии" 99

В телеграмме Касавубу и Лумумбы на имя Генерального секретаря от 13 июля разъяснялось, что помощь, относительно которой делался запрос, "имеет в виду исключительно вооруженные силы Организации Объединенных Наций, состоящие из военнослужащих нейтральных стран" 100.

На первом же заседании Совета Безопасности 13- 14 июля 101 представитель США Лодж категорически возражал даже против самого включения в повестку дня Совета указанных писем руководителей конголезского государства 102. Это было сделано, несмотря на тот факт, что, отклонив незадолго до этого просьбу правительства Лумумбы о направлении в Конго войск США для оказания помощи Республике в отражении бельгийской агрессии, правительство Эйзенхауэра посоветовало руководителям конголезского государства обратиться за помощью в ООН 103.

Выступая в Совете Безопасности, Лодж заявил, что якобы "никакой агрессии" против Республики Конго не совершалось. Он голосовал против предложений Советского Союза, предусматривавших осуждение Советом вооруженной агрессии Бельгии против Конго и немедленный вывод интервенционистских войск из этой страны 104.

В ночь с 13 на 14 июля 1960 г. Совет Безопасности принял резолюцию, в которой содержался призыв к правительству Бельгии вывести свои войска с территории Конго. Резолюция уполномочивала Генерального секретаря ООН принять в консультации с правительством Конго необходимые меры для оказания этому правительству военной помощи. Положения резолюции от 14 июля подтверждались в резолюциях Совета от 22 июля и 9 августа 1960 г. 105. Голосуя за принятие этих резолюций, Советский Союз исходил из тех соображений, что они отвечали главной задаче Совета - обеспечить, чтобы Бельгия немедленно и без всяких условий вывела все свои войска со всей территории Республики Конго. Советский Союз рассматривал эти резолюции как принятые при чрезвычайных обстоятельствах и потому не могущие служить прецедентом на будущее.

Было подчеркнуто, что СССР не может рассматривать их как наделение ООН правом вмешиваться во внутренние дела государства и брать на себя ответственность за внутренние законы и порядки в стране 106.

Указанные оговорки Советского Союза имели свои основания: направленные в Конго по решению Совета Безопасности от 14 июля войска ООН получали указания не от Совета, а от Генерального секретаря ООН, действовавшего по указанию высших американских чиновников Секретариата ООН.

По свидетельству бывшего политического представителя Генерального секретаря ООН в Катанге ирландца О'Брайена, Хаммаршельд не считал необходимым даже информировать Совет Безопасности о наиболее безответственных действиях войск ООН в Конго, предпринимавшихся по указаниям созданного при Генеральном секретаре ООН так называемого "конголезского клуба". О'Брайен прямо пишет о том, что руководящим центром "операций ООН" в Конго был "не Совет Безопасности, а совершенно неофициальный и несколько странный по своему составу "конголезский клуб", возникший внутри Секретариата" 107. Заправилами этого "клуба" были американские советники Хаммаршельда - Э. Кордье, Р. Банч и Г. Вишоф, действия которых одобрялись государственным департаментом США 108.

В нарушение резолюций Совета Безопасности, требовавших, чтобы "операции ООН" в Конго проводились в тесной консультации с правительством Республики, которое пригласило войска ООН в свою страну для защиты от агрессии со стороны Бельгии, Хаммаршельд открыто игнорировал неоднократные просьбы правительства Лумумбы об использовании войск ООН в целях выдворения из Конго бельгийских оккупантов. Посланец Хаммаршельда в Конго Банч, выступавший в роли специального представителя Генерального секретаря ООН в этой стране, отклонил направленное ему 17 июля 1960 г. обращение премьер-министра Конго П. Лумумбы, содержавшее призыв к войскам ООН в Конго приступить к выполнению задачи изгнания из Конго бельгийских агрессоров 109. Банч усматривал свою задачу в другом: вступив в непосредственный контакт с деятелями, находившимися в оппозиции правительству Лумумбы, он совместно с американским послом в Леопольдвиле Тимберлейком готовил почву для антиправительственного заговора. Он пытался также не допустить прибытия в Конго гвинейского контингента войск ООН и настоял на посылке туда войск Канады, то есть страны - члена Североатлантического пакта.

В резолюциях Совета Безопасности ООН от 22 июля и 9 августа 1960 г. содержались четкие положения о необходимости обеспечения политической независимости и территориальной целостности Республики Конго. Резолюция Совета от 9 августа требовала вывода бельгийских войск из Катанги, где окопалась проколониалистская группировка М. Чомбе, провозгласившая "независимость" этой провинции от Республики Конго. В ней подчеркивалось, что вступление вооруженных сил ООН в провинцию Катанга необходимо для выполнения задач обеспечения территориальной целостности Республики.

Действия "конголезского клуба" в Конго находились в вопиющем противоречии с этими решениями Совета Безопасности. 5 августа в Катангу прибыл эмиссар Хам-маршельда Банч. В донесении в штаб-квартиру ООН в Нью-Йорке он рекомендовал Хаммаршельду приостановить переброску войск ООН в Катангу ввиду "упорного и категорического несогласия с этим Чомбе". Основываясь на этих рекомендациях, Хаммаршельд отменил приказ об отправке войск ООН в Катангу к установленному сроку 110.

12 августа 1960 г. без каких-либо консультаций с центральным правительством Конго в Катангу прибыл и сам Генеральный секретарь ООН, поведший переговоры с "премьер-министром" Чомбе и бельгийскими военными властями в этой конголезской провинции. Правительство Республики Конго энергично протестовало против поездок Банча и Хаммаршельда в Катангу. Оно справедливо расценило эти акции как прямо противоречившие решениям Совета Безопасности 111.

Выступая в Леопольдвиле 8 августа 1960 г., Лумумба заявил: "Все, что Генеральный секретарь делал до сих пор, было на руку Чомбе и бельгийцам" 112. В последующих заявлениях он указывал, что Хаммаршельд "потерял доверие правительства и конголезского народа", что он действовал в Конго так, "как если бы центрального правительства Конго не существовало" 113. "Мы должны проводить различие между ООН, которой мы полностью доверяем, - говорил Лумумба 17 августа 1960 г., - и Генеральным секретарем, деятельность которого мы осуждаем во имя справедливости и правды" 114.

Ввиду того что направлявшиеся "конголезским клубом" действия войск ООН в Конго не только не способствовали выполнению решений Совета Безопасности об обеспечении политической независимости и территориальной целостности Конго, но на деле оказывали прямую поддержку колонизаторам, правительство Лумумбы готовилось к тому, чтобы потребовать их вывода из Конго 115. Однако дни правительства Лумумбы были сочтены: 5 сентября 1960 г. в нарушение Конституции Конго и с одобрения посла США Тимберлейка президент Касавубу объявил о смещении Лумумбы с поста премьер-министра страны и об образовании нового правительства во главе с Илео.

6 сентября по указанию Э. Кордье войска ООН оцепили радиостанцию в Леопольдвиле, в результате чего Лумумба не смог обратиться к народу своей страны. Одновременно решением того же Кордье был закрыт леопольдвильский аэропорт, что лишило Лумумбу возможности получить поддержку со стороны дружественных государств и крайне затруднило для него мобилизацию какой-либо помощи внутри Конго.

"Если бы Кордье не прибег к этим крутым мерам,- пишет О'Брайен, - Лумумба несомненно сумел бы собрать в этот решающий момент мощные силы в свою поддержку" 116. О'Брайен приходит к выводу, что именно эти действия Кордье привели к "политической гибели" Лумумбы 117.

12 сентября 1960 г. по требованию Советского Союза было созвано срочное заседание Совета Безопасности для рассмотрения вопроса о выполнении его решений от 14 июля, 22 июля и 9 августа. В письме представителя СССР В. А. Зорина на имя председателя Совета Безопасности особо подчеркивалось, что за резкое ухудшение положения в Конго несет ответственность выступившая против законного правительства и народа Республики "коалиция, в которой наряду с бельгийскими колонизаторами принимают непосредственное участие их союзники по НАТО и в первую очередь США, а также командование войск, направленных в Конго по решению Совета Безопасности" 118.

На заседаниях Совета Безопасности представитель США Уодсворт пытался изобразить критику Советским Союзом действий Генерального секретаря и командования войск ООН в Конго как подкоп под ООН. Касаясь незаконного захвата войсками ООН аэродромов, портов и коммуникаций, Уодсворт назвал эти действия "минимальными" и заявил, что в подобных обстоятельствах США приветствовали бы повторение таких "решительных" действий в будущем 119. В представленном Совету Безопасности проекте резолюции США 120, среди прочего, предусматривалось:
1) просить Генерального секретаря "и впредь энергично проводить в жизнь резолюцию Совета Безопасности", то есть по существу поощрялись действия Хаммаршельда в нарушение этого решения;
2) призвать государства - члены ООН делать "добровольные финансовые взносы в фонд ООН для Конго для использования их под контролем ООН и по усмотрению Генерального секретаря", то есть практически предлагалось установить опеку ООН над деятельностью центрального правительства Конго, о существовании которого в проекте США вообще не упоминалось;
3) предложить "всем сторонам во внутреннем конфликте в Республике Конго" добиваться мирного разрешения проблемы "при содействии Генерального секретаря", то есть открыто игнорировалось законное правительство Конго, и одобрялось вмешательство Генерального секретаря во внутренние дела Республики;
4) подтвердить, что "вооруженные силы ООН должны продолжать действовать для восстановления и поддержания законности и порядка", то есть предлагалось предоставить этим силам мандат на установление в Конго порядков по своему усмотрению, без какого-либо контроля со стороны правительства Конго.

Американская дипломатия всеми силами стремилась прикрыть флагом ООН заговор колонизаторов против народа Конго и правительства этой страны во главе с П. Лумумбой. Она срывала принятие Советом Безопасности решений, направленных на обеспечение политической независимости и территориальной целостности Республики. Именно этим объясняется тот факт, что в наиболее критический момент для Республики, когда на карту была поставлена судьба центрального правительства во главе с Патрисом Лумумбой и сама жизнь премьер-министра находилась под постоянной угрозой, Совет Безопасности не смог принять ни одного решения, которое бы пресекло преступные действия колонизаторов и командования войсками ООН в Конго. Первое конструктивное решение после 9 августа 1960 г. Совет, заседавший почти непрерывно, смог принять лишь 21 февраля 1961 г., месяц спустя после убийства П. Лумумбы.

На заседании Совета Безопасности 7 декабря 1960 г., созванном по требованию Советского Союза в связи с арестом П. Лумумбы и других руководителей правительства и парламента Конго, представитель США выступил против принятия Советом резолюции в поддержку их немедленного освобождения и принятия необходимых мер для восстановления деятельности законного правительства и парламента Республики. Представитель США предлагал лишь ограничиться посылкой к Лумумбе представителей Красного Креста, дабы удостовериться в "человеческом" с ним обращении. Он также лицемерно высказался за "справедливый" суд над конголезским премьер-министром 121.

Активно используя подконтрольные проамериканскому руководству Секретариата войска ООН в целях устранения от власти правительства П. Лумумбы и замены его коллаборационистским режимом, Соединенные Штаты одновременно усматривали в них подходящий и достаточно гибкий механизм для расчистки путей проникновения в традиционную колониальную сферу Бельгии, а в том, что касается Катанги, также и другого своего союзника по НАТО - Англии.

Этой двуединой политике США вполне соответствовала так называемая доктрина превентивной дипломатии ООН, осуществлявшаяся Хаммаршельдом в Конго. В соответствии с этой доктриной, изложенной Хаммаршельдом во введении к годовому докладу Генерального секретаря о работе ООН в 1959-1960 годах, ООН должна была, "базируясь на своей независимости от всех блоков", принимать эффективные превентивные меры по заполнению "политического, экономического, социального или военного вакуума", могущего-де образоваться в той или иной стране и стать ареной соперничества между главными блоками с вытекающими отсюда последствиями для всеобщего мира 122.

Доктрина Хаммаршельда в применении к Конго означала, что законное конголезское правительство во главе с П. Лумумбой рассматривалось как неспособное к управлению страной, как создающее "вакуум" на земле Конго. "Войска ООН" должны были не помогать центральному правительству, а произвольно взять на себя ответственность за "законность и порядок" в стране и содействовать установлению угодного для колонизаторов режима политической власти.

После того как в августе 1961 года в Конго было образовано правительство во главе с С. Адулой, прозападная политическая ориентация которого была очевидна, Соединенные Штаты довольно круто изменили свою позицию в катангском вопросе, что незамедлительно отразилось и на деятельности Хаммаршельда в Конго.

В своей книге "В Катангу и обратно" О'Брайен отмечает, что "существенным элементом политики Хаммаршельда в первый период было нежелание использовать войска ООН для ликвидации сепаратизма Катанги" 123. Это понятно, ибо вплоть до свержения правительства Лумумбы вопрос об отделении Катанги использовался США и другими колонизаторами главным образом в целях создания непреодолимых трудностей для Лумумбы, для осложнения и подрыва его позиций в Конго.

После образования правительства Адулы США делают ставку на использование "войск ООН", действовавших в районе Катанги, прежде всего для подрыва позиций Бельгии и Англии в этой конголезской провинции и для установления там своего влияния. Усилиями Англии и Бельгии режим Чомбе в Катанге значительно укрепился. Чомбе получил большие партии оружия, в том числе несколько реактивных самолетов. Его опорой стали наемники, завербованные в Южно-Африканской Республике, Южной Родезии и в странах Западной Европы.

Предпринятые "войсками ООН" осенью 1961 года операции в Катанге на основе решения Совета Безопасности от 21 февраля 1961 г. о принятии мер к немедленному выводу и эвакуации из Конго всего бельгийского и другого иностранного военного и полувоенного персонала, а также всех наемных солдат, получили полную поддержку со стороны правительства Кеннеди. Новый посол США в Конго Э. Гюйон направлял в Вашингтон донесения, в которых доказывалась необходимость "покончить с отделением Катанги". Посол мотивировал свою точку зрения тем, что отделение Катанги осложнило бы положение правительства во главе с Адулой, привело бы к росту сепаратистских выступлений в других районах страны, чем-де могли бы воспользоваться "коммунисты", и в конечном счете - к подрыву американского влияния в Конго 124.

Действия войск ООН в Катанге натолкнулись, однако, на решительное сопротивление со стороны Бельгии и Англии, пытавшихся удержать в своих руках богатейшие ресурсы Катанги, закрепить там господство бельгийского и английского монополистического капитала.

13 сентября 1961 г. английский посол в Конго Д. Ричес, действуя по прямому указанию министра иностранных дел лорда Хоума, заявил находившемуся в Леопольдвиле Хаммаршельду, что если в ближайшее время военным действиям в Катанге не будет положен конец, то Англия будет вынуждена рассмотреть вопрос о прекращении всякой помощи операциям ООН в Конго 125. 16 сентября Хаммаршельд получил вторичное предупреждение от заместителя министра иностранных дел Англии лорда Лэнсдауна, срочно прибывшего с этой целью в Леопольдвиль 126.

В этих условиях правительство Кеннеди начало проявлять колебания, которые тотчас же отразились на действиях Хаммаршельда в Конго: Генеральный секретарь вылетел в Ндолу (Сев. Родезия), чтобы вести переговоры с Чомбе о возможном прекращении военных действий против Катанги 127.

24 ноября 1961 г. Совет Безопасности принял новую резолюцию, которая уполномочивала Генерального секретаря принять энергичные меры, включая, если это необходимо, использование силы для немедленного ареста, задержания и высылки всего иностранного военного и полувоенного персонала и всех политических советников, а также наемников. Резолюция Совета Безопасности полностью отвергала утверждения, будто Катанга является суверенным, независимым государством 128.

Соединенные Штаты голосовали за принятие этой резолюции Совета, тогда как Англия и Франция воздержались.

В течение 1962 года отношения США с Англией и Бельгией в катангском вопросе продолжали оставаться крайне напряженными. Постепенно, однако, Бельгия начала изменять свою позицию в пользу нормализации отношений с правительством Адулы, которое обещало предоставить ей большую долю доходов от эксплуатации богатств Катанги в обмен на признание Бельгией статуса Катанги как конголезской провинции. К декабрю 1962 года вынуждена была изменить свою позицию и Англия. В январе 1963 года войска ООН, получившие указания от и. о. Генерального секретаря У Тана, руководствовавшегося решением Совета от 24 ноября 1961 г., сломили сопротивление сепаратистов в Катанге, в результате чего эта провинция была воссоединена с Конго.

В сложном комплексе межимпериалистических противоречий вокруг Катанги ООН отводилась роль ширмы, маскировавшей острую борьбу США, Англии и Бельгии за богатства этой конголезской провинции. Характерно в этой связи, что резкая критика английскими правящими кругами операций ООН в Конго направлялась именно в адрес ООН, а не прямо в адрес США, которые фактически руководили этими операциями. В декабре 1961 года лорд Хоум обрушился с открытыми нападками на ООН и даже говорил о "кризисе доверия" Англии к этой организации, хотя было очевидным, что за спиной ООН действовали Соединенные Штаты 129. ООН, таким образом, использовалась в роли козла отпущения, принимая на себя удары империалистических соперников США.

Вместе с тем достаточно было национально-освободительному движению в Конго вновь обрести силу, как Соединенные Штаты выступали единым фронтом с колонизаторами, и в этом случае на ООН возлагалась неподобающая ей миссия по защите интересов НАТО, как они определялись "доктриной взаимозависимости".

После убийства П. Лумумбы центральное правительство Конго возглавил его соратник А. Гизенга. Правительство Гизенги временно обосновалось в Стэнливиле (февраль - август 1961 г.) и было признано социалистическими странами и рядом африканских государств, которые направили в Стэнливиль свои дипломатические миссии.

В мае 1961 года, выступая перед дипломатическим корпусом в Стэнливиле, Гизенга заявил о решимости конголезского правительства идти по пути, завещанному Лумумбой, и построить "полностью независимое Конго", которое поддерживало бы "дружественные отношения со всеми странами, уважающими справедливость, свободу и прогресс". Гизенга разоблачил неблаговидные стороны деятельности "войск ООН" в Конго и заявил о намерении его правительства потребовать прекращения "операций ООН" на национальной территории Конго, если его "доверие к ООН" вновь будет предано 130.

Соединенные Штаты с самого начала повели неослабную борьбу против законного правительства Конго во главе с Гизенгой. В органах ООН, в Совете Безопасности и в Генеральной Ассамблее представители США находили в этом вопросе общий язык с представителями Бельгии и Англии. В июне 1961 года командование войск ООН начало разоружать части, верные законному правительству Конго в Стэнливиле, а в дальнейшем препятствовало созданию условий для возобновления работы парламента Конго и для исключения давления извне на его депутатов.

В августе 1961 года парламент Республики Конго сформировал правительство национального единства во главе с Адулой, в состав которого вошел и Гизенга в качестве одного из заместителей премьер-министра. Однако уже в январе 1962 года правительство Адулы, все более подпадавшее под влияние США, незаконно, в нарушение постановлений парламента, сместило Гизенгу с поста заместителя премьер-министра. Вслед за этим командование войск ООН, к которому Гизенга обратился за защитой, подвергло его фактическому домашнему аресту и выдало его правительству Адулы. Пять раз Гизенга переводился "под защитой ООН" из одного места в другое, и лишь 8 февраля стало известно, что правительство Адулы заточило его в тюрьму на острове на реке Конго 131.

Попытки США как можно дольше затянуть пребывание войск ООН на конголезской земле и продолжать использовать их для вмешательства во внутренние дела Конго наталкивались в ООН и за ее пределами на растущее сопротивление стран Африки и Азии. Созданная в 1963 году Организация африканского единства уже в первых своих решениях подчеркивала необходимость того, чтобы конголезская проблема решалась самими африканцами. В этом она получила поддержку Советского Союза и других социалистических стран.

В стремлении закрепить позиции правительства Адулы на случай вывода из Конго войск ООН США вместе со своими союзниками по НАТО инспирировали обращение Адулы к У Тану с просьбой дать согласие на то, чтобы ООН взяла на себя функции по подготовке и вооружению конголезской армии. Адула просил, чтобы после вывода войск ООН из Конго к этой "работе", которая проводилась бы под "зонтиком" ООН, были подключены Бельгия, Канада, Италия, Норвегия и Израиль, а также Соединенные Штаты - в части, касающейся материального обеспечения конголезской армии. Однако этот план подготовки конголезской армии в целях борьбы против патриотических сил Конго был отклонен У Таном. Большую роль в этом сыграло своевременное разоблачение в ООН этого империалистического плана дипломатией социалистических и прогрессивных африканских государств.

В июле 1964 года, вскоре после вывода из Конго войск ООН, центральное правительство Конго возглавил М. Чомбе, который сразу же развернул наступательные операции против конголезских патриотических сил, продолжавших контролировать значительную часть территории страны. Несмотря на полученную из западных стран дополнительную военную помощь, наемники Чомбе терпели одно поражение за другим, и к ноябрю 1964 года над режимом Чомбе в Леопольдвиле нависла реальная угроза.

В этой обстановке 24 ноября 1964 г. США, Англия и Бельгия, предприняли прямую вооруженную интервенцию против народов Конго: в район Стэнливиля, продолжавшего оставаться главным опорным пунктом конголезских патриотов, был сброшен десант бельгийских парашютистов, доставленных американскими самолетами с английской базы на о-ве Вознесения. В Совете Безопасности дипломатия США действовала в этом случае рука об руку со своими союзниками, обосновывая агрессивную акцию против Конго избитыми доводами о необходимости защиты иностранных граждан в районе Стэнливиля, над жизнью которых якобы нависла угроза.

Хотя Совет Безопасности оказался не в состоянии осудить англо-американо-бельгийскую агрессию против Конго, он все же принял резолюцию, возлагавшую выполнение ряда вынесенных рекомендаций на Организацию африканского единства, а не на Секретариат ООН.

Агрессия империалистических государств против молодых независимых государств Африки, или, выражаясь языком американских стратегов, "локальные конфликты", не ограничилась Республикой Конго. В июле 1961 года Франция совершила вооруженную агрессию против Туниса, целью которой было удержание за Францией военной базы в Бизерте.

Обращение Туниса в Совет Безопасности с жалобой на Францию поставило правительство Кеннеди в трудное положение. Поддержать французских колонизаторов прямо оно не могло, так как это означало бы открытый вызов всей Африке. В равной степени не могло оно встать и на защиту Туниса, опасаясь раскола в НАТО.

В этих условиях американская дипломатия применила в Совете тактику маневрирования, пытаясь в официальных заявлениях поставить агрессора и жертву агрессии на одну доску. Фактически же действия США в Совете отвечали интересам Франции, поскольку в главном вопросе - об удовлетворении требования Туниса о немедленной эвакуации занятой французскими войсками Бизерты, Соединенные Штаты с самого начала заняли негативную позицию. Так, представленный США совместно с Англией проект резолюции не исключал возможности того, что исходом урегулирования вопроса могло оказаться дальнейшее существование французской базы в Бизерте и присутствие французских войск в Тунисе 132. В стремлении склонить Тунис на уступки Франции США содействовали так называемой "посреднической" миссии Хаммаршельда, отправившегося в Тунис с намерением после этого посетить Париж для переговоров с французским правительством. Миссия Хаммаршельда окончилась, однако, неудачей вследствие отказа Франции принять Генерального секретаря ООН 133.

Линия США потерпела полное поражение на созванной в августе 1961 года III специальной сессии Генеральной Ассамблеи ООН, всесторонне обсудившей вопрос об агрессии Франции против Туниса. В принятой подавляющим большинством голосов резолюции Генеральной Ассамблеи признавалось суверенное право Туниса требовать вывода всех французских вооруженных сил с его территории и указывалось, что целью переговоров между Францией и Тунисом должно быть осуществление этого требования Туниса 134. Воздержавшись при голосовании этой резолюции, США еще раз продемонстрировали, что интересы НАТО для них более существенны, чем поддержание дружественных отношений с африканскими странами.

Позиция США в отношении ООН в связи с прямой вооруженной агрессией империалистических держав против молодых африканских государств Конго и Туниса раскрыла глубокую связь между американской доктриной ООН, концепциями "локальных войн" и доктриной "взаимозависимости". Она показала, что наиболее существенные особенности американской доктрины ООН непосредственно вытекают из глобальной военно-политической стратегии США. ООН рассматривается США в качестве одного из возможных инструментов борьбы с национально-освободительными движениями, в качестве удобной ширмы для прикрытия агрессии против антиимпериалистических режимов в молодых независимых государствах, а также как средство для сглаживания противоречий, проявляющихся в деятельности военных блоков США.

Ставка на организацию и поддержку вооруженных агрессий против африканских государств, выступающих с антиимпериалистических позиций,- важный аспект африканской стратегии Вашингтона, с наибольшей полнотой выявляющей ее заостренность против выбора этими государствами пути достижения подлинной независимости.

Принцип американского вооруженного вмешательства в Африке, как и в любом другом районе мира, закреплен в глобальной внешнеполитической доктрине, провозглашенной в августе 1966 года американским государственным секретарем Д. Раском. Доктрина Раска исходит из того, что в качестве "важного и ответственного члена ООН" Соединенные Штаты вправе принимать решения об использовании своих вооруженных сил даже при отсутствии четко выраженных обязательств США в отношении той или иной страны. "Ни один из потенциальных агрессоров, - заявил Раск,- не должен считать, что отсутствие договора об обороне, декларации конгресса или военного присутствия США предоставит ему иммунитет". Ссылаясь на обязательства США перед ООН и на "всемирную ответственность" этой организации, Раск подчеркивал, что в будущем Соединенные Штаты могут быть призваны "предпринимать действия, которые в настоящее время невозможно предугадать с точностью" 135

Разумеется, ссылка на "потенциального агрессора", сделанная государственным секретарем США, служит лишь прикрытием агрессивных замыслов самих правящих кругов США. Не случайно, что в органах ООН США стремятся уклониться от достижения соглашения об определении агрессии. С другой стороны, именно ссылками на мнимую "агрессию" прикрывались такие действительно агрессивные акции США, как высадка американской морской пехоты в Ливане, вооруженное нападение на Кубу в 1959 году, война во Вьетнаме и т. д.

Доктрина Раска носит особо зловещий характер для африканского континента - единственного континента, не опутанного соглашениями об "обороне" с Соединенными Штатами. Она означает, что под предлогом борьбы с "коммунизмом" или под любым другим удобным предлогом США могут предпринять агрессивные действия в любом районе Африки, причем по смыслу заявления Раска такие действия могут быть как односторонними, так и носить характер совместных выступлений колониальных держав. Кощунство доктрины состояло в том, что любая агрессия оправдывалась бы "обязательствами" США перед Организацией Объединенных Наций.

Главная цель разработанной в 60-х годах и проводимой в жизнь "африканской стратегии" США состоит в том, чтобы заковать африканские страны в цепи неоколониализма, по возможности изолировать их от системы социализма, консолидировать в Африке те режимы, которые придерживаются прозападной ориентации, и не допустить перехода молодых национальных государств на прогрессивный некапиталистический путь развития.

Эти же цели лежат в основе стратегических установок Соединенных Штатов в отношении Африки, сформулированных во внешнеполитическом послании американского президента конгрессу США от 18 февраля 1970 г. В этом документе, излагающем первую специальную доктрину США для Африки, рассчитанную на 70-е годы, говорится: "Исходя из наших собственных интересов, мы будем приходить на помощь нашим друзьям в Африке, когда им угрожают посторонние силы, пытающиеся подорвать их независимое развитие. Еще один урок, который преподали нам 60-е годы,- это то, что защита африканских стран от подрывной деятельности, так же как и экономическое развитие Африки, должны осуществляться не столько посторонними, сколько непосредственно африканцами" 136. Иными словами, суть "африканской" доктрины США состоит в том, чтобы под прикрытием разговоров о "равноправии" и "партнерстве" активнее привлекать государства Африки к осуществлению стратегических установок США в отношении этого континента, и прежде всего - для борьбы против сил прогресса и освобождения, которые в том же разделе послания прямо называются "подрывными коммунистическими силами".

Новоиспеченная доктрина призвана оправдать любое возможное вмешательство США в дела этого континента под предлогом обеспечения защиты африканских стран от "коммунизма, и в этом отношении она схожа с "глобальной" доктриной Раска. Пагубное влияние этой доктрины на усилия ООН по обеспечению мира и безопасности в Африке очевидно. В особенности ярко это проявляется в позиции, которую сегодня Вашингтон занимает в ООН при обсуждении в ней вопросов расизма и колониализма на юге Африки, о чем речь пойдет в специальном разделе работы.

На всем протяжении 60-х годов правящие круги США предпринимают неослабные усилия к тому, чтобы использовать ООН в качестве инструмента коллективного неоколониализма в Африке.

Правительство Кеннеди, провозгласившее политику "новых рубежей" для Африки, увеличило объем американской "помощи" африканским странам, в том числе по линии международных организаций. В страны Африки направилось несколько тысяч добровольцев так называемого "корпуса мира", приступивших к пропаганде американского образа жизни среди местного населения и к деятельности по укреплению позиций США на континенте. На XXXII сессии Экономического и Социального Совета и на XV сессии Генеральной Ассамблеи США пытались протащить решения об использовании добровольцев "корпуса мира" под флагом ООН в так называемых оперативных программах ООН. Однако усилия Вашингтона практически не дали результатов вследствие оппозиции со стороны развивающихся стран, указывавших, что эта затея может отрицательно сказаться на подготовке их национальных кадров.

Правительство Джонсона выступило с так называемой "новой политикой" для Африки, разработанной бывшим американским послом в Эфиопии Корри. В соответствии с ней экономическая помощь африканским странам стала осуществляться преимущественно на региональной основе: усилия были сконцентрированы на тех группах стран, в которых, по мнению правящих кругов США, создавались наиболее благоприятные перспективы для развития по капиталистическому пути. В этой политике определенный расчет делался на более активное привлечение ООН и других международных организаций, имея в виду их связи с региональными организациями в Африке.

В настоящее время США также энергично добиваются активного привлечения ООН и других международных организаций к своим неоколониалистским программам "помощи" Африки. В опубликованном в марте 1970 года специальном докладе государственного секретаря американскому президенту ставится вопрос о более активном использовании в интересах США в Африке Программы развития ООН, об активизации деятельности там Международного банка реконструкции и развития и Международного валютного фонда, о поддержке региональных проектов и институтов, о расширении американского "корпуса мира" в Африке и т. д. 137

Вашингтон стремится осуществлять резко выраженный выборочный подход при предоставлении экономической помощи африканским странам, исходя прежде всего из внешнеполитической ориентации правительства той или иной страны, прочности ее связей с Западом, важности ее стратегического положения и роли в африканской и международной политике. Значительная часть помощи направляется через региональные организации, что позволяет США оказывать влияние одновременно на несколько стран при меньших финансовых затратах.

Для расширения экономической и политической экспансии в страны Африки США широко используют подконтрольные им специализированные учреждения ООН - Международный банк реконструкции и развития, Международный валютный фонд, а также программы технической помощи ООН.

Кредиты Международного банка выдаются по высоким процентам (5-6 процентов годовых) и предоставляются на таких условиях, которые не только наносят ущерб суверенитету и независимости африканских стран, но и рассчитаны на то, чтобы передать контроль над экономикой этих стран в руки США. В результате многие развивающиеся страны, особенно те, которые встали на путь самостоятельного развития, вынуждены отказываться от такой "помощи".

Прямое проникновение Международного банка в экономику развивающихся стран Африки осуществляется путем предоставления им технической помощи: направления различных миссий банка для исследовательских работ, многочисленных специалистов по вопросам экономики и финансов, которые часто выступают в роли советников правительств, в особенности стран прозападной ориентации. США постепенно пытаются превратить Международный банк в орган, который координировал бы, а по существу определял характер и направление всей экономической помощи Африке странами Запада. Эта практика коллективного неоколониализма осуществляется путем создания так называемых консультативных групп, находящихся под контролем банка.

Международный валютный фонд в своей практической деятельности в Африке занимается не столько оказанием финансовой помощи этим странам, сколько созданием в них "благоприятного климата" для экспорта американского капитала. Американские капиталовложения направляются прежде всего в частный сектор африканских стран, составляющий основу капитализма. Вместе с тем США решительно противятся укреплению государственного сектора в экономике освободившихся стран Африки. Различные программы американской помощи Африке 138, в том числе по каналам ООН, неразрывно связаны с конкретными политическими, экономическими и военными интересами США на африканском континенте. В одном из своих выступлений во время избирательной кампании 1968 г. кандидат в президенты так определил пели, преследуемые США при оказании помощи другим государствам. "В нашем понимании, - заявил он, - главная задача иностранной помощи заключается не просто в том, чтобы помогать другим странам, а в том, чтобы помогать Соединенным Штатам Америки. По-моему, программа помощи может быть одобрена только в том случае, если она служит интересам США" 139.

Американская стратегия "локальных войн" и неоколониализма встречает решительный отпор со стороны африканских народов. Волны национально-освободительного движения на континенте, продвигаясь все дальше к югу, докатились до последних оплотов колониализма в Африке.

Независимые государства Африки все более отчетливо проявляют тенденции самостоятельно решать свои экономические проблемы, разрабатывать собственные планы развития национальной экономики, укреплять и расширять взаимовыгодное сотрудничество с Советским Союзом и с другими социалистическими странами. Важным форумом этого сотрудничества является Организация Объединенных Наций, где прогрессивные африканские государства совместно с социалистическими странами выступают единым фронтом в борьбе за поддержание мира и международной безопасности, против колониализма и неоколониализма.

 

4. ООН и американские доктрины для Латинской Америки.

В последние двадцать лет вопросы поддержания мира и безопасности в Латинской Америке неоднократно привлекали к себе внимание Организации Объединенных Наций. "Карибский кризис" 1962 года, вызванный агрессивными действиями США против Республики Кубы, поставил мир на грань глобального столкновения. Агрессии США против Гватемалы, Кубы, Панамы, Доминиканской Республики превратили Латинскую Америку в один из самых "конфликтных" районов мира, и поэтому совершенно естественно, что ООН, несмотря на препятствия, чинимые США, обстоятельно занималась рассмотрением этих вопросов.

Стратегический подход США к латиноамериканским аспектам деятельности ООН прямо вытекает из стремления американского империализма сохранить и укрепить созданную им в этом районе неоколониалистскую форму международной эксплуатации, известную под названием "межамериканской системы".

Политика США в отношении Латинской Америки продолжает основываться на положениях доктрины, провозглашенной американским президентом Д. Монро в 1823 году. В специальном заявлении государственного департамента США от 14 июля 1960 г. подчеркивалось, что "принципы доктрины Монро... в полной мере остаются в силе в наши дни". Современные внешнеполитические доктрины США, касающиеся Латинской Америки, по существу лишь модифицируют доктрину Монро применительно к стратегии неоколониализма. Важную роль в "совершенствовании" внешнеполитической доктрины США в отношении этого района играют и концепции "локальных войн".

Доктрина Монро провозглашала фактический протекторат США над странами Западного полушария, а в период империализма долгое время служила чуть ли не основной программой установления господства США во всемирном масштабе. Известно, что в январе 1917 года президент Вильсон выступил с посланием сенату, в котором он предлагал распространить на все государства мира "доктрину президента Монро в качестве мировой доктрины" 140. Этот акт Вильсона вполне увязывался с его идеей создания "всемирной ассоциации", нашедшей потом свое конкретное воплощение в плане превращения Лиги наций в инструмент обеспечения мирового господства США.

Недостаточная "монроизация" статута Лиги наций была одной из причин отказа сената США ратифицировать этот документ. Как писал Дж. Даллес, доктрина Монро явилась "одной из скал, от столкновения с которой Лига наций потерпела кораблекрушение" 141.

В период разработки Устава ООН влиятельные круги в США высказывали опасения, что всемирная организация по обеспечению безопасности может подорвать доктрину Монро и поставить под вопрос притязания США на роль неоспоримого лидера Западного полушария. В ходе обсуждения вопроса о ратификации Устава ООН в сенате США сенатор Бушфилд, выражая настроения этих кругов, заявил, что принятие США Устава ООН может быть истолковано как отказ от доктрины Монро и как фактическая ликвидация этой доктрины. "Когда мы ставим положения доктрины Монро в зависимость от одобрения их Советом Безопасности новой Лиги наций, - говорил он, - мы отказываемся от одной из основ нашей национальной политики" 142. Как было показано выше, на конференциях по подготовке Устава ООН США безуспешно пытались включить в него положения, принятие которых обусловило бы неприменимость Устава к Западному полушарию.

В послевоенный период, основываясь на доктрине Монро, США навязывают латиноамериканским странам межамериканский договор "об обороне Западного полушария" (Рио-де Жанейро, 1947 г.), который под предлогом борьбы с внеконтинентальной угрозой используется США в качестве инструмента подавления освободительного движения латиноамериканских народов. В 1948 году прежний Международный союз американских республик преобразуется в Организацию американских государств (ОАГ), структура и Устав которой во многом обеспечивают возможность проникновения американского империализма во все сферы политической и экономической жизни стран Латинской Америки 143.

Подъем национально-освободительного движения в Латинской Америке в 50-60-х годах вплотную столкнул США с "вмешательством" ООН в "заповедную зону" американского империализма, каковой в течение 150 лет правящие круги США считали и продолжают считать Латинскую Америку.

Началом явились события в Гватемале в 1954 году, когда гватемальское правительство, возглавлявшееся X. Арбенсом, установило в стране демократический режим и объявило об экспроприации собственности американской "Юнайтед фрут компани", контролировавшей экономику Гватемалы. В ответ Соединенные Штаты предприняли против Гватемалы вооруженную агрессию, использовав в этих целях подкупленные и вооруженные ими банды наемников из соседних с Гватемалой стран - Никарагуа и Гондураса 144. 20 июня 1954 г. по требованию правительства Гватемалы было созвано чрезвычайное заседание Совета Безопасности для рассмотрения вопроса об агрессии США против этой страны. Впервые за всю историю своего существования ООН обсуждала вопрос, касающийся поддержания мира и безопасности в Западном полушарии, то есть в сфере действия доктрины Монро.

Тактика американской дипломатии в Совете определялась так называемой каракасской доктриной, провозглашенной государственным секретарем США Дж. Ф. Даллесом в его выступлении на X межамериканской конференции в Каракасе (Венесуэла) в марте 1954 года. Согласно этой доктрине, "установление контроля над политическими институтами любого американского государства со стороны международного коммунистического движения" должно рассматриваться как "угроза независимости американских государств", требующая принятия мер по линии ОАГ в соответствии с существующими договорами 145. В июне 1954 года Даллес заявил, что каракасская декларация должна быть применена в отношении Гватемалы 146

Опираясь на каракасскую доктрину, США повели дело к тому, чтобы вопрос о событиях в Гватемале был снят с повестки дня Совета и полностью передан в Организацию американских государств. Отдавая отчет в том, что любое другое решение могло создать опасный для США прецедент на будущее, американское правительство уполномочило своего представителя в Совете Лоджа занять жесткую и непримиримую позицию в отстаивании тезиса о том, что Совет-де вообще не вправе заниматься рассмотрением ситуаций в Латинской Америке до того, как ОАГ не вынесет по ним своего решения.

Лодж обрушился с громом и молниями против представителей тех стран в Совете, которые, ссылаясь на Устав ООН, указывали на приоритет Совета Безопасности перед региональными организациями в принятии мер по обеспечению мира и международной безопасности. Он заявлял, что отказ Совета немедленно передать гватемальский вопрос на откуп ОАГ привел бы "к цепи ужасных событий", что был бы нанесен "серьезный удар по всей системе международного мира и безопасности", что это было бы равносильно "самоуничтожению ООН в 1954 году" 147.

За юридическим крючкотворством, пущенным в ход Лоджем в стремлении истолковать ст. 52 Устава как якобы запрещающую Совету Безопасности рассматривать ситуации в отдельных районах мира до тех пор, пока по ним не будет вынесено решения соответствующей региональной организации, отчетливо прослеживались политические мотивы. Известный американский юрист И. Клод пишет: "Выдвигая требование о том, чтобы правительство Гватемалы обратилось в ОАГ, Соединенные Штаты рекомендовали то, что, как они надеялись и к чему они стремились, было бы для него актом самоубийства". С другой стороны, указывает Клод, "правительство Гватемалы не желало доверить рассмотрение проблемы ОАГ, ибо оно понимало, что эта руководимая США региональная организация была склонна способствовать... его свержению" 148.

Соединенным Штатам не потребовалось прибегать к военным услугам ОАГ в подавлении режима X. Арбенса в Гватемале: войска американских наемников из Никарагуа и Гондураса справились с этой задачей, получив от США несколько бомбардировщиков, как это признает в своих мемуарах Эйзенхауэр 149.

В Совете Безопасности США добились решения о невключении в его повестку дня вторичной жалобы Гватемалы, поддержанной Советским Союзом. Однако это решение было принято большинством всего в один голос; кроме представителя СССР против пего проголосовали также Ливан, Дания и Новая Зеландия, а Франция и Англия воздержались 150. На состоявшейся осенью 1954 года IX сессии Генеральной Ассамблеи ООН несколько латиноамериканских стран выступило с заявлениями в том смысле, что их членство в ОАГ не может быть препятствием к обращению в ООН в случае необходимости.

Основываясь на анализе событий 1954 года в Гватемале, американский ученый Д. Хаустон в монографии "Латинская Америка в ООН" отмечает, что позиция США, продемонстрировавшая "абсолютную решимость" не допустить обсуждения гватемальской жалобы в ООН, вела к подрыву эффективности ООН и к внесению разлада в отношения между США и латиноамериканскими странами 151.

Победа революции на Кубе создала новую ситуацию в Латинской Америке. Она нанесла непоправимый удар по претензиям США вершить судьбами латиноамериканских народов. "Кубинская революция, - говорится в Итоговом документе, принятом Совещанием коммунистических и рабочих партий в Москве 17 июня 1969 г.,- разорвала цепь империалистического гнета в Латинской Америке и привела к созданию первого социалистического государства на американском континенте, ознаменовав исторический поворот и открыв здесь новый этап революционного движения" 152.

Ликвидация на Кубе кровавого режима диктатора Батисты и образование 1 января 1959 г. национального революционного правительства во главе с Фиделем Кастро было встречено правящими кругами США с нескрываемой враждебностью. В ответ на проведение правительством Кастро мероприятий, направленных на освобождение Кубы от господства латифундий и иностранного капитала (провозглашение закона об аграрной реформе, национализация американских и английских нефтяных компаний) и на установление дружественных отношений между Кубой и Советским Союзом, правящие круги США предприняли попытку задушить Кубу экономически, объявив о сокращении квоты на импорт кубинского сахара. Одновременно правительство Эйзенхауэра готовило организацию вооруженного вторжения на Кубу, рассчитывая использовать в этих целях кубинских контрреволюционеров и военных преступников. Американские самолеты систематически нарушали воздушное пространство Кубы.

Обращение Кубы 11 июля 1960 г. в Совет Безопасности ООН с жалобой на агрессивные действия США было расценено правящими кругами США как прямой вызов господству США в Латинской Америке, основывающемуся на доктрине Монро. Представитель США Лодж, выступая на заседании Совета 18 июля, заявил: "Соединенные Штаты намерены энергично защищать доктрину Монро, принципы которой закреплены в договорных обязательствах, в частности в Уставе ОАГ и в Рио-де-Жанейрском пакте 1947 года, предусматривающих проведение общих мероприятий, направленных на недопущение возникновения в Западном полушарии режима, находящегося в подчинении у международного коммунизма" 153.

На заседаниях Совета Безопасности 18-19 июля 1960 г. США пытались добиться одобрения Советом принципа, который подтверждал бы неправомерность обращения членов ОАГ к ООН до того, как соответствующий вопрос не будет рассмотрен в ОАГ. Однако, кроме Англии и Франции, ни один из членов Совета, в том числе латиноамериканские страны - Аргентина и Эквадор, не оказал им в этом поддержки.

Вместе с тем из-за позиции США Совет оказался но в состоянии осудить их агрессивные действия против Кубы и принять необходимые меры для защиты ее независимости, как это предлагалось Советским Союзом. Принятое 19 июля решение Совета о том, чтобы "приостановить рассмотрение кубинского вопроса впредь до получения доклада ОАГ" 154, хотя и не означало устранения Совета от дальнейшего рассмотрения жалобы Кубы, по существу не отвечало главной задаче, которая стояла перед Советом.

Участие Кубы в VII консультативном совещании министров иностранных дел ОАГ в Сан-Хосе (Коста-Рика) в августе 1960 года подтвердило, что эта организация продолжала оставаться под контролем Соединенных Штатов. Выступая в общих прениях на XV сессии Генеральной Ассамблеи ООН, Ф. Кастро отметил, что в Сан-Хосе у Кубы не было защитников и что ОАГ была озабочена в основном тем, чтобы кубинский вопрос вновь не был поставлен перед ООН 155.

Вместо того чтобы осудить американскую агрессию против Кубы, совещание в Сан-Хосе осудило... Советский Союз за сделанное им заявление о готовности использовать все возможности, чтобы поддержать Кубу в борьбе за свободу и национальную независимость. С трибуны XV сессии Генеральной Ассамблеи Ф. Кастро решительно отклонил стремление ОАГ поставить под вопрос суверенный характер нового режима на Кубе. Он подчеркнул полнейшую нелепость попыток изобразить заявление о готовности оказать помощь малой стране, над которой нависла угроза агрессии, как вмешательство в ее внутренние дела и тем более в дела Западного полушария 156.

В январе 1961 года, когда Соединенные Штаты, разорвав дипломатические отношения с правительством Кастро, полным ходом форсировали подготовку вторжения на остров Свободы, Куба вновь потребовала созыва Совета Безопасности. Кубинский представитель в Совете заявил, что правительство Кубы будет энергично возражать против каких бы то ни было попыток передать его жалобу в ОАГ как это было сделано на основании резолюции Совета от 19 июля 1960 г. 157

Блокированный Соединенными Штатами, Совет не смог "принять никакого решения по существу жалобы Кубы. Вместе с тем обращало на себя внимание, что в представленном на рассмотрение Совета проекте резолюции Чили и Эквадора ни слова не говорилось об ОАГ и содержались лишь ссылки на необходимость соблюдения Устава ООН. Было очевидно, что ставка США на передачу кубинского вопроса в ОАГ не разделялась латиноамериканскими странами - членами Совета Безопасности.

К апрелю 1961 года подготовка к вооруженному вторжению на Кубу вступила в завершающую стадию. Руководитель ЦРУ Аллен Даллес заверил нового президента Д. Кеннеди, что вооруженные банды кубинских контрреволюционеров в состоянии ликвидировать революционный режим на Кубе. Он считал, что шансы на успех вторжения были даже большие, чем в случае с Гватемалой 158. И Кеннеди и Эйзенхауэр считали, что широкое участие войск США в операции по свержению правительства Ф. Кастро должно быть исключено. Эйзенхауэр в своих мемуарах пишет, что такого рода односторонняя акция США могла бы привести к развалу всей системы ОАГ в Западном полушарии, в частности, потому, что "Фидель Кастро был героем в глазах народов многих латиноамериканских стран" 159. Д. Кеннеди на всех стадиях подготовки агрессии постоянно подчеркивал недопустимость широкой американской "военной интервенции" против Кубы 160. Такая позиция американских президентов объяснялась прежде всего реальным учетом ими складывавшегося в начале 60-х годов соотношения сил на международной арене. Твердые заявления Советского правительства о том, что Республика Куба не будет оставлена в беде, что она получит от СССР всю необходимую поддержку в отражении агрессии, в решающей степени сковывали действия Вашингтона.

Речь поэтому могла идти лишь о "локальной" агрессии с использованием главным образом банд кубинских контрреволюционеров и с относительно небольшим участием американских военно-воздушных сил. В случае необходимости руководители Пентагона и ЦРУ были готовы пойти на высадку морской пехоты США на Кубе, но это не встретило поддержки у президента Д. Кеннеди.

Ныне уже в достаточной степени приоткрыт занавес над всеми стадиями подготовки кубинской авантюры правящих кругов США. В мемуарах Эйзенхауэра, в монографиях А. Шлезингера и Т. Соренсена о деятельности Кеннеди в деталях описывается и создание на территориях Никарагуа и Гватемалы плацдармов для вторжения на Кубу, и организация банд кубинских контрреволюционеров, получивших оружие от Соединенных Штатов, и многочисленные совещания у Эйзенхауэра и Кеннеди, на которых американское руководство тщательно продумывало вопросы о составе и моменте провозглашения "временного правительства" Кубы, о месте высадки банд контрреволюционеров на кубинской территории, об обеспечении прикрытия их десанта американскими военно-воздушными и военно-морскими силами и т. д.

В свете всех этих фактов особенно неприглядно выглядят многочисленные заверения представителей США в ООН в тот период о том, что Соединенные Штаты не собираются-де вмешиваться во внутренние дела Кубы.

Представитель США в Совете Безопасности заявил 4 января 1961 г.: "За последние месяцы у кубинских лидеров установилось обыкновение приписывать Соединенным Штатам намерение произвести военную интервенцию на Кубе... На деле, однако, никакого плана вторжения не существует" 161.

Это заявление не соответствовало действительности. Касаясь происходившей в те январские дни передачи дел Эйзенхауэром новому президенту США, А. Шлезингер пишет: "Администрация Эйзенхауэра завещала новому президенту вооруженные отряды кубинских беженцев, обучавшихся под руководством американцев в Гватемале, комитет кубинских политических деятелей, находившихся под американским контролем во Флориде, и план использования беженцев для вторжения... с целью провозглашения комитета на кубинской земле в качестве временного правительства свободной Кубы" 162.

15 апреля 1961 г., когда американские бомбардировщики совершили налеты на Гавану, Сантьяго-де-Куба и Сан-Антонио, в Нью-Йорке по требованию советской делегации было созвано чрезвычайное заседание Первого политического комитета XV сессии Генеральной Ассамблеи ООН. Выступивший на этом заседании представитель США Э. Стивенсон изложил заранее подготовленную "прикрывающую" версию ЦРУ (что бомбардировщики якобы принадлежали кубинской армии и пилотировались кубинцами, решившими совершить побег с Кубы) и заверил, что "вооруженные силы Соединенных Штатов ни в коем случае не совершат интервенцию против Кубы", а граждане США не будут участвовать в каких-либо действиях против Кубы.

Это заявление Э. Стивенсона свидетельствовало о том, что руководители США не погнушались использовать трибуну ООН в целях маскировки вторжения на Кубу, начавшегося на второй день после заявления Стивенсона. Как теперь известно, в десантной операции на Плайя-Хирон принимали участие американцы. Американские бомбардировщики получили приказ совершить 17 апреля еще один налет на Кубу, а корабли военно-морского флота обеспечивали прикрытие десантных групп вторжения. "Стивенсону было позволено дезинформировать Организацию Объединенных Наций" 163, - заключает А. Шлезингер.

Интервенция на Плайя-Хирон не достигла намеченных в Вашингтоне целей. Кубинские контрреволюционеры были разгромлены вооруженными силами Республики, а лидеры "временного правительства", окопавшиеся под охраной ЦРУ во Флориде, так и не увидели берегов Кубы.

В ООН, на сессии Генеральной Ассамблеи, ни одна делегация, за исключением гватемальской, прямо не поддержала США. Ряд латиноамериканских стран (Мексика, Эквадор) заняли дружественную Кубе позицию, высказавшись, в частности, против передачи кубинского вопроса в ОАГ. Представители ОАР, Индии, Ирака, Мали, Ганы, Камбоджи, Бирмы, Афганистана, Саудовской Аравии осудили иностранную интервенцию против Кубы.

Соединенным Штатам не удалось навязать сессии принятие проекта резолюции семи латиноамериканских стран (Аргентины, Венесуэлы, Гондураса, Колумбии, Панамы, Уругвая и Чили), согласно которому ООН должна была призвать членов ОАГ "оказать свое содействие с целью разрешения спора мирными средствами в соответствии с принципами Устава ООН и Устава ОАГ" 164. Кроме Кубы этот проект отказались поддержать пять государств - членов ОАГ. Принятая Генеральной Ассамблеей резолюция не содержала каких-либо рекомендаций о передаче кубинского вопроса в ОАГ, на чем продолжали настаивать США. Ее единственный постановляющий пункт призывал лишь государства - члены ООН "принять доступные им мирные меры для устранения существующей напряженности" 165.

Большую роль в нейтрализации попыток США обеспечить благоприятный для себя исход обсуждения кубинского вопроса на сессии сыграли выступления представителей Советского Союза и других социалистических стран, требовавших осуждения агрессивных действий США против Кубы, немедленного разоружения всех находившихся на территории США и других стран контрреволюционных банд, готовившихся к агрессии против Кубы, и принятия ООН мер по оказанию необходимой помощи Кубинской Республике, которую она могла запросить для отражения агрессии.

После провала авантюры на Плайя-Хирон США решили, что для осуществления нового вторжения на Кубу им необходима предварительная политическая и экономическая, а не только военная подготовка, что им нужно попытаться изолировать Кубу от других латиноамериканских стран.

В январе 1962 года на VIII консультативном совещании министров иностранных дел - членов ОАГ в Пунта-дель-Эсте (Уругвай) Соединенные Штаты добились принятия резолюции "о несовместимости принципов коммунизма с принципами межамериканской системы". Таким путем Соединенные Штаты намеревались серьезно укрепить "будущие возможности ОАГ" для использования ее в борьбе против Кубы 166.

Одновременно, пустив в ход рычаги экономического и политического нажима, США провели в Пунта-дель-Эсте решение об исключении Кубы из Организации американских государств. Это решение ОАГ явилось не чем иным, как карательной акцией США в отношении Кубы, и означало принятие против нее принудительных действий с целью заставить кубинский народ отказаться от своей социальной структуры и государственного строя. Под давлением США совещание ОАГ приняло также решение о расширении экономических санкций против Кубы.

Голосование в Пунта-дель-Эсте по главному вопросу- об исключении Кубы из ОАГ - выявило большие расхождения среди латиноамериканских стран: шесть государств, па которых приходится 2/3 населения Латинской Америки (Аргентина, Мексика, Бразилия, Чили, Боливия и Эквадор), не поддержали соответствующего решения ОАГ.

Исключение Кубы из ОАГ делало беспочвенными дальнейшие попытки США настаивать в ООН на том, чтобы в своих жалобах на США Куба обращалась не к этой международной организации, а к ОАГ. В этих условиях США меняют свою тактику: Куба обвиняется теперь не в том, что она "преждевременно" обращается к ООН, а в том, что она-де использует ООН в целях "пропаганды", злоупотребляя "доверием", которое оказывается ей в Организации Объединенных Наций.

Наряду с этим Соединенные Штаты развертывают в ООН широкую кампанию за признание ею правомерности политических, экономических и возможных военных санкций ОАГ в отношении Республики Кубы. Другими словами, ООН должна была освятить своим именем и авторитетом использование США ОАГ в качестве орудия осуществления агрессивных планов против Кубы, подготовить идеологическую и юридическую базу для новых интервенций США против Кубы и других стран Латинской Америки.

В феврале - марте 1962 года по просьбе правительства Кубы Совет Безопасности дважды рассматривал вопрос о несовместимости решений в Пунта-дель-Эсте, и в частности решений о принятии принудительных мер в отношении Кубы, с Уставом ООН и Уставом ОАГ. Представители Кубы в Совете Безопасности справедливо подчеркивали, что, как и всякая другая региональная организация, ОАГ не может принимать принудительных мер без соответствующих полномочий Совета Безопасности. Они указывали также, что совещание в Пунта-дель-Эсте не имело права рассматривать вопрос об экономическом и социальном режиме на Кубе, входящий в исключительную компетенцию суверенного государства Кубы.

Доказывая права ОАГ на принятие "эффективных действий" в отношении Кубы без вмешательства со стороны ООН, США по существу вели атаку против основополагающего принципа Устава ООН о единогласии великих держав в Совете Безопасности. Анализируя позицию США в этом вопросе, американский юрист-международник И. Клод приходит к выводу, что главная задача, которую ставили перед собой США, состояла в том, чтобы добиться "не просто ограничения, но и полной ликвидации" права вето Советского Союза во всех вопросах, связанных с деятельностью ОАГ 167.

Результаты серии дискуссий в органах ООН, последовавшей за провалом американской военной авантюры на Плайя-Хирон, подтвердили, что США не проявляли заинтересованности в мирном разрешении кубинского вопроса. На XVI сессии Генеральной Ассамблеи ООН (февраль 1962 г.) США проголосовали против даже крайне умеренного проекта резолюции Монгольской Народной Республики, в котором в связи с событиями вокруг Кубы просто предлагалось напомнить, что постоянной целью ООН является укрепление дружественных отношений на основе уважения принципа равноправия и самоопределения народов и невмешательства во внутренние дела любого государства.

Нагнетая международную напряженность вокруг Кубы и приступив к подготовке нового вторжения на остров Свободы, Соединенные Штаты в одностороннем порядке и полностью игнорируя международные организации, в частности Совет Безопасности, объявили 22 октября 1962 г. морскую блокаду Кубы, что послужило началом карибского кризиса, поставившего мир на грань ядерной войны.

В соответствии с планами Вашингтона блокада должна была полностью отрезать Кубу от источников военной и экономической помощи со стороны Советского Союза и других социалистических стран и создать благоприятные условия для свержения социалистического режима в Республике. Интересно в этой связи заметить, что представитель США в ООН Э. Стивенсон, привлекавшийся к разработке стратегии США в карибском кризисе, предлагал установление над Кубой "влияния ООН" в надежде положить конец "коммунистическому господству кубинского правительства" 168.

Избрав в качестве предлога для проведения агрессивной акции в отношении Кубы размещение на ее территории советских ракет среднего радиуса действия, США предприняли попытку втянуть ООН в кампанию по осуждению действий Советского Союза, будто бы угрожавших "безопасности Западного полушария и всеобщему миру". Одновременно они информировали ООН о принятии Советом ОАГ решения применить, если необходимо, вооруженную силу "для обеспечения того, чтобы Куба не могла получать ... военное оборудование и материалы", которые-де "угрожали миру и безопасности континента" 169.

23 октября 1962 г. Советский Союз потребовал немедленного созыва Совета Безопасности для рассмотрения вопроса "О нарушении Устава Организации Объединенных Наций и угрозе миру со стороны Соединенных Штатов Америки". Советское правительство выступило с серьезным предостережением правительству США, квалифицировав его действия как шаг на пути к развязыванию термоядерной войны. Было подчеркнуто, что правительство США "берет на себя тяжелую ответственность за судьбы мира, ведет безрассудную игру с огнем" 170.

В предложенном Совету Безопасности советском проекте резолюции содержалось требование к правительству США отменить свое решение о проверке судов других государств, направлявшихся к берегам Кубы, и прекратить вмешательство во внутренние дела Республики Кубы и других государств, создающее угрозу миру. Что касается намерения США втянуть в осуществление своих действий против Кубы ОАГ, то со всей определенностью было заявлено, что это является прямым нарушением полномочий главного органа ООН по поддержанию мира - Совета Безопасности, который только один вправе принимать принудительные меры.

Твердая позиция Советского Союза вынудила США объявить 20 ноября 1962 г. о прекращении военной блокады Кубы и заверить, что "на Кубу не будет совершено нападения, не будет вторжения, причем не только со стороны Соединенных Штатов, но и со стороны других стран Западного полушария" 171. В этих условиях отпадала надобность в оставлении на Кубе советских ракет и они были вывезены в Советский Союз.

Закончились неудачей и попытки Соединенных Штатов получить задним числом одобрение Советом Безопасности агрессивных акций, предпринятых США с целью удушения Республики Кубы. Соединенные Штаты не осмелились поставить на голосование в Совете свой проект резолюции, в котором одобрялись "карантинные меры, направленные против военных грузов, имеющих своим назначением Кубу" 172. Как признает Э. Стивенсон, у США "не было надежды получить в ООН достаточное количество голосов, необходимых для санкционирования ООН действия против Кубы" 173.

Определенную роль в урегулировании карибского кризиса сыграло посредничество Генерального секретаря ООН, к услугам которого с взаимного согласия прибегали США, СССР и Куба. Это в свою очередь способствовало повышению роли ООН как органа, призванного содействовать мирному разрешению международных конфликтов. Во введении к годовому докладу Генерального секретаря о работе ООН в 1962-1963 годах У Тан дает следующую, в общем объективную, оценку деятельности ООН в связи с событиями вокруг Кубы: "Кубинский кризис... дал Организации Объединенных Наций возможность помочь предотвращению того, что представлялось неминуемой катастрофой. Многие члены Организации, не связанные непосредственно с этим кризисом, консультировались со мной по вопросу о необходимости принятия мер для устранения опасности столкновения между двумя великими ядерными державами... и меня просили взять на себя инициативу в представлении ряда предложений, непосредственным результатом которых было некоторое улучшение ситуации. Благодаря глубокому чувству ответственности и государственной мудрости глав непосредственно заинтересованных держав, а также той помощи, которую смогла оказать Организация Объединенных Наций, опасность крупного столкновения была предотвращена. Организация Объединенных Наций также обеспечила через посредство Совета Безопасности и Секретариата ООН возможность обмена мнениями между заинтересованными сторонами" 174.

Мирное урегулирование карибского кризиса не привело к отказу правящих кругов США от вмешательства во внутренние дела Кубы, от попыток добиться изменения социального строя в этой стране путем подрывной деятельности и политики изоляции Кубы от других стран Латинской Америки.

В июле 1964 года под нажимом США IX консультативное совещание министров иностранных дел стран - членов ОАГ приняло решение, обязывавшее государства Латинской Америки разорвать дипломатические, торгово-экономические и иные связи с Кубой. Только одна латиноамериканская страна - Мексика - не подчинилась этому решению ОАГ, находящемуся в вопиющем противоречии с Уставом ООН и основными принципами международного права 175.

Попытки Мексики поставить вопрос перед Международным судом о вынесении авторитетного заключения относительно того, совместимы ли решения ОАГ с Уставом ООН, натолкнулись на сопротивление со стороны США и потому окончились неудачей. Аналогичная судьба постигла и инициативу Республики Кубы, когда на заседаниях Совета Безопасности в марте 1962 года она добивалась передачи Советом в Международный суд вопроса о неправомерности применения санкций на основе решений ОАГ в Пунта-дель-Эсте. Как пишут американский и мексиканский юристы Б. Вуд и М. Моралес в статье "Латинская Америка и ООН", действия американской дипломатии в связи с указанными акциями Кубы и Мексики отражали стремление США полностью устранить какие бы то ни было неамериканские органы от вопросов интерпретации межамериканских договоров 176.

Хотя после карибского кризиса кубинский вопрос не обсуждался в органах ООН как самостоятельный, ООН постоянно держит его в поле зрения. На каждой сессии Генеральной Ассамблеи ООН, выступая в общих дебатах, представители Кубы неизменно обращают внимание на агрессивную политику США в отношении Кубы как создающую угрозу безопасности в Латинской Америке. Справедливая борьба Кубы, в том числе в ООН, в защиту своего суверенитета от происков американского империализма встречает поддержку не только со стороны братских социалистических стран, но и со стороны растущего числа государств Азии, Африки и Латинской Америки.

В апреле 1965 года мир стал свидетелем новой крупной вооруженной агрессии США в Латинской Америке. Жертвой агрессии на этот раз стала Доминиканская Республика, где была свергнута реакционная хунта, пользовавшаяся поддержкой правящих кругов США.

28 апреля 1965 г. по приказу президента Джонсона на территории Доминиканской Республики была высажена морская пехота США под предлогом "защиты безопасности американских граждан".

Последующие события показали, что никакой угрозы жизни американских граждан в Доминиканской Республике не существовало. В своей книге "Самонадеянность силы" сенатор Дж. Фулбрайт пишет: "Четыре месяца спустя, после того как на закрытых заседаниях сенатского комитета по иностранным делам был подробнейшим образом проанализирован доминиканский кризис, стало совершенно ясно, что защита американцев явилась лишь одним из незначительных оснований для принятия 28 апреля решения об интервенции. Главным же было стремление правительства Соединенных Штатов нанести поражение силам повстанцев-конституционалистов, чья победа в то время была весьма близка" 177.

Бросив 30 тыс. солдат морской пехоты на подавление революции в Доминиканской Республике, Соединенные Штаты действовали на основании доктрины Джонсона, провозглашенной американским президентом в выступлении по телевидению 2 мая 1965 г. "Американские государства,- заявил Джонсон,- не могут допустить, не должны допустить и не допустят установления еще одного коммунистического правительства в Западном полушарии" 178. Ссылаясь на решение ОАГ в Пунта-дель-Эсте о "несовместимости принципов коммунизма с принципами межамериканской системы", а также на слова президента Д. Кеннеди о решимости США любой ценой предотвратить появление "новой Кубы" на латиноамериканском континенте, Джонсон подчеркивал, что "установление коммунистической диктатуры" в этом районе должно быть сигналом для действий Западного полушария.

Несколько позже, 28 мая 1965 г., выступая в Бейлоровском университете в Уако (Техас), Джонсон повторил основные положения своей доктрины, сделав при этом следующее многозначительное заявление: "Прежние концепции и прежние названия в значительной степени устарели. В нынешнем мире, когда враги свободы говорят о войнах национального освобождения, старое различие между гражданской войной и международной войной уже во многом потеряло свое значение" 179.

Доктрина Джонсона для Латинской Америки явилась еще одним вызовом Уставу Организации Объединенных Наций. Она рушила краеугольные положения Устава о невмешательстве во внутренние дела других государств, о праве народов распоряжаться своей судьбой и избирать ту форму правления, которую они пожелают. Ликвидируя само понятие "гражданской войны" и прикрепляя ярлык "международного коммунизма" к любому проявлению национально-освободительного движения, доктрина Джонсона не устанавливала никаких ограничений на пути интервенционистской политики и произвола США в Латинской Америке.

"Доктрина Джонсона не может считаться законной доктриной,- говорил в Совете Безопасности в мае 1965 года представитель Уругвая К. Веласкес.- Эта доктрина, так же как и ее старый предшественник, доктрина президента Монро, и ее первые следствия - доктрины Олни и Теодора Рузвельта..., выражает односторонние взгляды, за которые исключительную ответственность несет правительство Соединенных Штатов" 180.

В выступлениях Джонсона, излагавших новоиспеченную доктрину со старым, империалистическим содержанием, ни слова не говорилось об ответственности, возложенной на ООН за поддержание мира и безопасности в Латинской Америке, как и во всяком другом районе мира. Поставив ООН, в том числе Совет Безопасности, перед свершившимся фактом агрессии против Доминиканской Республики, Соединенные Штаты намеревались полностью устранить их от рассмотрения доминиканской ситуации. Совет Безопасности был лишь "для порядка" информирован о действиях США и только после того, как американская морская пехота в течение суток заняла главные стратегические позиции на территории Доминиканской республики 181.

Однако расчеты США на достижение своих целей путем молниеносной интервенции провалились. Патриотические силы Доминиканской Республики, свергнувшие реакционную хунту и образовавшие конституционное правительство во главе с полковником Кааманьо, оказали сопротивление агрессорам. 3 мая по требованию Советского Союза был созван Совет Безопасности для рассмотрения вопроса о вооруженном вмешательстве США во внутренние дела Доминиканской Республики.

В этой обстановке США принимают экстренные меры по активному вовлечению в ситуацию Организации американских государств, противопоставляя ее ООН. Располагая господствующими позициями в ОАГ и прибегнув к методам нажима на своих младших партнеров, США небезуспешно использовали эту организацию в качестве ширмы для прикрытия своей агрессии против Доминиканской Республики и как орудие прямого вмешательства во внутренние дела этой страны.

6 мая на срочно созванном X консультативном совещании министров иностранных дел стран - членов ОАГ США провели решение о создании и использовании в Доминиканской Республике так называемых "межамериканских вооруженных сил". "Успех" был достигнут с огромным трудом: такие влиятельные латиноамериканские страны, как Мексика, Чили, Перу и Венесуэла, отказались подчиниться американскому нажиму и не поддержали решения консультативного совещания.

На деле создание войск ОАГ означало, что американские вооруженные, силы в Республике лишь разбавлялись небольшими контингентами войск латиноамериканских стран 182, но зато как бы приобретали статус "международных вооруженных сил ОАГ". Как справедливо отметил в Совете Безопасности представитель конституционного правительства Браче, замена полосатого флага флагом ОАГ представляла собой попытку прикрыть вооруженную интервенцию США другой, не менее возмутительной акцией, грубо попиравшей основные положения Устава ООН 183.

Первоочередной задачей войск ОАГ, действовавших по указаниям непрерывно заседавшего X консультативного совещания, где главный тон задавали Соединенные Штаты, было предотвратить разгром войсками конституционного правительства реакционной хунты генерала Имберта, незаконно претендовавшей на власть в Доминиканской Республике. Под видом наведения порядка и восстановления "нормальных условий" американские войска, действуя теперь под флагом ОАГ, заняли позиции между войсками хунты Имберта и районом Санто-Доминго, находившимся под контролем конституционного правительства во главе с полковником Кааманьо. При этом войска Кааманьо были отрезаны от своей штаб-квартиры специальным "коридором", оккупированным и охранявшимся морской пехотой США. В дальнейшем войска США принимали непосредственное участие в боевых операциях банд военной хунты, тесно взаимодействуя с ними и оказывая им прямую военную и материально-техническую поддержку. В нарушение резолюций Совета Безопасности от 14 и 22 мая о строгом прекращении огня войска ОАГ, и прежде всего американские, подвергали систематическому обстрелу позиции конституционалистов, установили и все более сжимали блокаду контролировавшегося ими района Санто-Доминго.

Важным инструментом по вмешательству во внутренние дела Доминиканской Республики был в руках США созданный на X консультативном совещании министров стран - членов ОАГ так называемый специальный комитет. Этот комитет, состоявший из представителей Аргентины, Бразилии, Колумбии, Гватемалы и Панамы, прибыл в Санто-Доминго 2 мая 1965 г. и под видом деятельности по оказанию "добрых услуг" различным политическим и военным группировкам в Республике занимался в основном разработкой планов ликвидации конституционного правительства путем постепенного поглощения его другими политическими образованиями реакционного толка. Фактическое руководство работой комитета осуществлял американский посол при ОАГ Банкер, ныне являющийся послом США в Южном Вьетнаме.

Особая миссия была возложена на специальный комитет в связи с принятием Советом Безопасности резолюции от 14 мая 1965 г., рекомендовавшей Генеральному секретарю ООН срочно направить в Санто-Доминго своего представителя с тем, чтобы он докладывал Совету Безопасности о развитии событий в Доминиканской Республике 184. Представителю США в Совете Безопасности было трудно возражать против этого решения Совета, поскольку доминиканский кризис приобретал все более затяжной характер, и в ООН (в особенности среди нейтралистских государств) назревал всеобщий протест против фактического устранения этой организации перед лицом агрессии против малой страны.

Голосование делегации США в Совете Безопасности по этому вопросу было насквозь лицемерным. Когда от представителя Генерального секретаря Х. Майобре (Венесуэла) стали поступать в Совет Безопасности доклады, содержавшие определенную долю критики в адрес войск ОАГ, нарушавших решения Совета о прекращении огня, Соединенные Штаты приняли все меры к тому, чтобы затруднить деятельность Майобре в Доминиканской Республике. Специальный комитет ОАГ, действуя по указаниям посла США Банкера, и близко не допускал Майобре к святая святых - к вопросам "политического урегулирования" в Доминиканской Республике.

В своем втором докладе, представленном Совету Безопасности 19 мая 1965 г. 185, специальный комитет ОАГ бросил прямой вызов авторитету ООН и Совета Безопасности. В этом документе утверждалось, будто действия Совета, направившего представителя Генерального секретаря ООН в Доминиканскую Республику, являлись "обструкцией" и "помехой" в политическом урегулировании кризиса. Более того, специальный комитет предлагал, чтобы Совет Безопасности вообще прекратил рассмотрение вопроса о вмешательстве США во внутренние дела Доминиканской Республики 186. Иными словами, комитет Организации американских государств, которая по Уставу ООН не имеет никакого права предпринимать принудительные действия против государства - члена ООН без разрешения Совета (ст. 53 Устава ООН), брал на себя смелость диктовать свои условия Совету Безопасности, поучать Совет и предписывать, как он должен и как не должен поступать.

Когда отдельные члены специального комитета, в том числе его председатель аргентинец Р. Коломбо, позволили себе протестовать против прямого вмешательства в его работу со стороны прибывшей в Санто-Доминго президентской миссии США во главе со специальным помощником Джонсона по вопросам национальной безопасности Мак-Джорджем Банди, США провели на X консультативном совещании решение о расформировании комитета.

22 мая 1965 г. совещание передало полномочия комитета Генеральному секретарю ОАГ X. Мора, который, появившись в Санто-Доминго в сопровождении помощника министра обороны США С. Вэнса, потребовал от полковника Кааманьо разрешения на занятие войсками ОАГ зданий почты и телефонной станции, находившихся в зоне контроля конституционного правительства. Кааманьо были предъявлены также другие требования, равноценные установлению опеки ОАГ над конституционным режимом 187.

2 июня 1965 г. X консультативное совещание ОАГ принимает решение о создании так называемой специальной комиссии ОАГ, которой поручалось продолжить работу, начатую специальным комитетом, а потом генеральным секретарем ОАГ, по оказанию "добрых услуг" всем сторонам с той целью, чтобы "добиться создания обстановки мира и примирения, которая позволит функционировать в Доминиканской Республике демократическим институтам" 188. В состав комиссии в качестве одного из трех ее членов был введен Банкер, который теперь непосредственно возглавил всю работу по "политическому урегулированию". Поскольку комиссия не избирала председателя и считалось, что все ее члены (представители Бразилии, Сальвадора и США) имели "одинаковые обязанности и одинаковую ответственность" 189, Банкер получал полную свободу действий в Санто-Доминго, формально выступая в роли уполномоченного ОАГ.

В ходе переговоров со специальной комиссией представители конституционного правительства назвали имена выдающихся государственных деятелей Доминиканской Республики, которые, не являясь членами движения конституционалистов, могли бы, по их мнению, возглавить государство. Однако, как сообщалось в телеграмме министра иностранных дел правительства Кааманьо от 14 июля 1965 г. на имя Генерального секретаря ООН и председателя Совета Безопасности, специальная комиссия без всяких на то оснований отклонила эти предложения 190.

К концу августа 1965 года комиссия Банкера, опиравшаяся на поддержку войск ОАГ, привела дело политического урегулирования к "компромиссу", в результате которого вся полнота власти в стране была передана временному правительству во главе с Г. Годоем. На основании "акта о примирении", подписанного 31 августа 1965 г., полковник Кааманьо сложил с себя полномочия главы конституционного правительства.

В дальнейшем патриотические силы в Доминиканской Республике были разоружены, а их представители во временном правительстве постепенно были удалены со всех ответственных постов. В январе 1966 года Кааманьо и другие лидеры конституционалистов вынуждены были покинуть страну.

В июне 1966 года в присутствии войск ОАГ в Доминиканской Республике были проведены "всеобщие" выборы, приведшие к власти правительство X. Балагера, политическая ориентация которого вполне устраивала Соединенные Штаты. Представлявшая на выборах патриотические силы страны Доминиканская революционная партия во главе с X. Бошем опротестовала результаты выборов и перешла в оппозицию. К 1 июля 1966 г. войска ОАГ, наконец, покинули Доминиканскую Республику.

События в Доминиканской Республике показали, что доктрина Джонсона в ее практическом применении наносила серьезный ущерб Организации Объединенных Наций. Совет Безопасности, на который возложена главная ответственность за поддержание мира и безопасности во всем мире, в том числе, разумеется, и в Западном полушарии, фактически оказался парализованным и не смог принять эффективных мер, направленных к ограждению Доминиканской Республики от иностранного вмешательства. Предложения Советского Союза и нейтралистских стран о немедленном выводе американских войск с территории Доминиканской Республики были блокированы "скрытым" вето Соединенных Штатов. По образному выражению итальянского журнала "Ринашита" от 16 июля 1967 г., "фактическое вето Вашингтона на вмешательство ООН в Западном полушарии... явилось для ООН своего рода ампутацией".

Ободренные "успехом" в использовании "войск ОАГ" для удушения патриотического движения в Доминиканской Республике, США приступили к осуществлению далеко идущих планов организации "межамериканских вооруженных сил" на постоянной основе. Значение, которое придавалось американскими правящими кругами этим планам, подчеркивалось уже тем, что они были выдвинуты в качестве составной части латиноамериканской доктрины Джонсона.

В выступлении в Бейлоровском университете 28 мая 1965 г. президент Джонсон поставил задачу создания "нового международного механизма", необходимого для того, чтобы отразить "смертельную угрозу", будто бы нависшую над "всей свободной американской системой" вследствие попыток "коммунистических групп" сыграть на "нищете" Латинской Америки 191. Таким новым "международным механизмом" должны были стать постоянные "межамериканские вооруженные силы", призванные выполнять роль "международного", а фактически - американского полицейского в Западном полушарии.

В современных условиях, когда национально-освободительное движение в Латинской Америке вступило в полосу бурного подъема и когда односторонние акты агрессии США в этом районе сопряжены с риском утраты там господствующих позиций США, создание постоянных межамериканских войск превращается в важнейшую задачу латиноамериканской стратегии США.

В политическом отношении планы создания постоянных "межамериканских вооруженных сил" означают стремление США присвоить себе право вмешиваться под флагом ОАГ во внутренние дела других латиноамериканских государств в целях расправы с неугодными им правительствами и демократическими силами, выступающими за укрепление независимости своих стран.

Идея создания "межамериканских вооруженных сил" на постоянной основе подрывает краеугольные положения Устава ООН. Она находится в вопиющем противоречии со ст. 39 Устава, согласно которой только Совет Безопасности является тем органом, который определяет "существование любой угрозы миру, любого нарушения мира или акта агрессии" и решает, какие меры следует принять "для поддержания или восстановления международного мира и безопасности". Эта идея противоречит также ст. 53 Устава, в соответствии с которой никакие принудительные действия не предпринимаются в силу региональных соглашений или региональными органами "без полномочий от Совета Безопасности".

На протяжении столетия латиноамериканские страны требовали от США официального признания принципа невмешательства в их внутренние дела. Они добились того, что в Устав ОАГ (ст. 15) было включено положение о том, что "никакое государство или группа государств ни под каким предлогом не имеют права на прямое или косвенное вмешательство во внутренние дела другого государства". Это положение Устава ОАГ только в последние годы десятки раз нарушалось Соединенными Штатами, что особенно ярко проявилось в вооруженных агрессиях США против Гватемалы, Кубы и Доминиканской Республики. Создание постоянных войск ОАГ означало бы фактическое исключение принципа невмешательства во внутренние дела других государств из Устава ОАГ, ликвидацию статуса ОАГ как региональной организации, действующей в рамках Устава ООН.

В ходе обсуждения "доминиканского вопроса" в Совете Безопасности представители латиноамериканских стран возвысили свой голос против попыток США использовать направление "войск ОАГ" в Санто-Доминго в качестве прецедента для проведения аналогичных акций повсюду в Латинской Америке.

"С особым беспокойством,- говорил представитель Уругвая,- мы рассматриваем возможность того, что заслуживающий сожаления эпизод с Доминиканской Республикой может послужить предлогом для принятия политических формул, которые под прикрытием многосторонности... могут быть использованы для оправдания интервенции в любой другой латиноамериканской стране". Касаясь планов Соединенных Штатов о создании международных полицейских сил в обход Устава ООН, он отмечал, что "если действительно существует идея разрушения самой основы Организации Объединенных Наций, то нельзя придумать более успешного способа сделать это" 192.

В ноябре 1965 года на 2-й чрезвычайной межамериканской конференции в Рио-де-Жанейро американская дипломатия приложила энергичные усилия к тому, чтобы добиться одобрения латиноамериканскими государствами Плана создания постоянных "межамериканских вооруженных сил". Государственный секретарь США Д. Раск и прибывший в Рио-де-Жанейро со специальной миссией представитель США в ОАГ Э. Банкер применили все методы нажима и уговора в стремлении обеспечить хотя бы минимальное число голосов государств - членов ОАГ (14), необходимое для принятия ОАГ этого плана Вашингтона. Однако открыто за создание постоянных войск ОАГ на конференции высказались, помимо США, лишь делегации Парагвая, Бразилии и генеральный секретарь ОАГ. Шесть стран: Чили, Мексика, Уругвай, Колумбия, Доминиканская Республика и не присутствовавшая на конференции Венесуэла возражали против принятия этого плана. Большое число стран заняло промежуточную позицию: они в основном соглашались только обсудить проблему, не давая никаких обязательств.

Неоднократно и после фиаско конференции в Рио-де-Жанейро США пытались, и до сих пор еще не оставили надежду, в той или иной форме осуществить свои замыслы в отношении создания войск ОАГ на постоянной основе, однако расстановка сил в ОАГ по этому вопросу продолжает оставаться явно не в пользу США.

Характерной особенностью американских внешнеполитических доктрин 50-60-х годов для Латинской Америки, начиная с каракасской декларации Даллеса, провозглашенной в 1954 году, являлось всемерное использование лозунга борьбы с "коммунизмом" как основного предлога для проведения США односторонних и "многосторонних" (с привлечением ОАГ) агрессивных акций в отношении латиноамериканских стран и патриотических сил на континенте. Ставка на устрашение латиноамериканских народов карательными мерами, на агрессию под лозунгом антикоммунизма стала центральным звеном экспансионистской программы США в этом районе мира.

Наряду с этим с начала 60-х годов правящие круги США приступили к осуществлению целой серии неоколониалистских по своему существу экономических, социальных и идеологических мероприятий, рассчитанных на обеспечение стабильного и долгосрочного влияния Вашингтона в Латинской Америке. Широкая программа таких мероприятий была провозглашена в 1961 году правительством Д. Кеннеди в форме пресловутого "Союза ради прогресса" - крупнейшей неоколониалистской акции по оказанию "помощи" иностранным государствам со времен плана Маршалла. Выдвинутая в качестве альтернативы кубинской революции и некапиталистического развития, эта программа обусловливает предоставление экономической "помощи" латиноамериканским государствам требованиями разрыва каких бы то ни было отношений с Кубой, участия в американской политике интервенции против других стран Латинской Америки.

Важными инструментами "Союза ради прогресса" являются подконтрольные США специализированные учреждения ООН - Международный банк реконструкции и развития и Международный валютный фонд. Всей своей деятельностью в Латинской Америке они стремятся создать там "предынвестиционный климат" для американских монополий и банков, привлекая частные банки и фирмы к участию в своих займах и кредитах, предоставляемых латиноамериканским странам. В качестве условий предоставления займов специальные миссии этих организаций проводят всестороннее изучение экономического и финансового положения соответствующих государств Латинской Америки, требуют от них проведения валютных и иных реформ, гарантий "политической стабильности" и "устойчивости", навязывают соглашения, ограничивающие суверенитет этих государств. Нередко предоставление займов обусловливается требованиями закрытия предприятий национальной промышленности, под предлогом их "нерентабельности", замораживания заработной платы, проведения девальвации валюты и т. д.

На рубеже 70-х годов в жизни ряда стран Латинской Америки произошли важные революционно-демократические изменения. Событием большого исторического значения явилась победа сил Народного единства в Чили. Прогрессивные преобразования осуществляются в Перу, нарастает сопротивление империализму США со стороны некоторых других стран.

В стремлении задержать процесс дальнейшего ослабления своих позиций в Латинской Америке США взяли на вооружение доктрину так называемого "равного партнерства", провозглашенную американским правительством в октябре 1969 года и подробно разработанную в посланиях президента США конгрессу от 18 февраля 1970 г. и 25 февраля 1971 г. Многие положения доктрины основаны на рекомендациях Н. Рокфеллера, посетившего в 1969 году по поручению президента ряд стран Латинской Америки.

Эта доктрина, хотя и подчеркивает намерение США консультироваться с латиноамериканскими странами, по существу исходит из необходимости сохранения нынешнего союза "всадника и лошади" между США и государствами к югу от Рио-Гранде. Не случайно, что особый упор в ней делается на подтверждение "твердых обязательств" США в отношении межамериканской системы, на всемерное укрепление ОАГ, на активизацию деятельности и совершенствование механизма "Союза ради прогресса". Интересами закрепления выгодной для США "стабильности" в этом районе продиктовано заявление президента о намерении США "подходить с реалистических позиций к правительствам в межамериканской системе и принимать их такими, какие они есть" 193. Президент США при этом оговаривает, что социалистическая Куба будет исключена из этого общего правила. Из его послания конгрессу от 25 февраля 1971 г. следует, что указанная оговорка по существу относится и к новому режиму в Чили. Доктрина "равного партнерства" своим главным острием нацелена на предотвращение и замедление социальных и экономических перемен в Латинской Америке, на борьбу против сил национального и социального освобождения на континенте. Она исходит из необходимости продолжения политики "коллективных санкций" против Республики Куба и проведения подрывных действий против прогрессивных режимов в других странах.

Эта доктрина практически игнорирует роль ООН в вопросах обеспечения мира и безопасности в Западном полушарии. В соответствии с ней "кризисы" и "нарушения равновесия" в этом районе мира должны преодолеваться главным образом в рамках ОАГ, а также с помощью "миротворческого" механизма Риодежанейрского договора 1947 года 194. Показательно в этом отношении, что в докладе Н. Рокфеллера содержится рекомендация об учреждении в рамках ОАГ нового органа - "Совета Безопасности Западного полушария", целью которого должно стать "создание и сохранение" в Латинской Америке такого "окружения, в котором господствовал бы порядок" 195.

В доктринальных установках нынешней американской администрации содержатся положения о намерении США поддерживать экономическую интеграцию в Латинской Америке, поощрять региональные организации в этом районе. "Конечно, не наше дело решать, как далеко должен зайти этот процесс интеграции и как быстро он должен осуществляться", - заявляет президент, подчеркивая при этом готовность Вашингтона "оказать помощь этим усилиям, если только эта помощь понадобится" 196.

Осторожная, двусмысленная формулировка президента имеет своим основанием растущие опасения правящих кругов США по поводу того, что процесс экономической интеграции и образования новых региональных организаций в Латинской Америке далеко не всегда и не во всем соответствует неоколониалистским планам Вашингтона. На VI сессии специальной латиноамериканской координационной комиссии (СЕКЛА) в апреле - мае 1969 года в Винья-дель-Мар (Чили) представители латиноамериканских стран единодушно приняли декларацию, в которой они высказались за невмешательство в суверенные права каждой страны свободно распоряжаться своими природными ресурсами, требовали, чтобы экономическое сотрудничество не сопровождалось военными и политическими условиями.

Декларация "Винья-дель-Мар" отражает стремление латиноамериканских стран защищать свои национальные интересы перед лицом неоколониалистской политики США в отношении Латинской Америки. Выдвигаемые в некоторых латиноамериканских странах идеи о превращении СЕКЛА в постоянно действующую организацию вызывают раздражение в правящих кругах США, опасающихся, что СЕКЛА со временем может быть противопоставлена ОАГ или даже стать новой ОАГ, но уже без участия Соединенных Штатов.

Попытки правящих кругов США приспособить региональные организации в Латинской Америке к задачам политики агрессии и неоколониализма находятся в противоречии с основополагающими положениями Устава ООН, подрывают возможности ООН в деле поддержания международного мира и безопасности, развития социального и экономического прогресса.

Ставка США на фактическое обособление Западного полушария от мировой политики, на сохранение в Латинской Америке господства американских монополий, на использование региональной организации ООН - ОАГ в качестве "санитарного кордона против коммунизма" 197 и орудия борьбы с национально-освободительными движениями вызывает законный протест латиноамериканских народов, преисполненных решимости добиться подлинной политической и экономической независимости, обеспечить мир на своем континенте.

Исследование роли и места ООН в американских концепциях "локальных войн" убедительно показывает, что эту международную организацию правящие круги США хотели бы использовать в качестве инструмента и средства в подготовке и проведении интервенций против прогрессивных режимов в Азии, Африке и Латинской Америке.

Региональные внешнеполитические доктрины США 60-х годов придавали концепциям "локальных войн" ярко выраженную антикоммунистическую окраску и тщательно маскировали тот факт, что основные локальные конфликты 60-х годов явились следствием агрессивной политики США и их союзников. Обосновывая законность использования ООН в целях борьбы против "подрывной коммунистической деятельности", которая якобы порождала локальные конфликты, правящие круги США под видом заботы о повышении роли ООН в поддержании мира стремились превратить ее в пособника политики мирового жандарма, осуществляемой империализмом США.

Непрекращающиеся агрессивные акции американского империализма в Азии, на Ближнем Востоке, в Африке и в Латинской Америке наталкиваются на все более решительный отпор со стороны Организации Объединенных Наций. В декабре 1965 года в обстановке массированной эскалации агрессии США во Вьетнаме XX сессия Генеральной Ассамблеи ООН приняла по инициативе Советского Союза Декларацию о недопустимости вмешательства во внутренние дела государств, об ограждении их независимости и суверенитета 198. В этом документе содержатся важные положения и принципы, которые призваны послужить борьбе миролюбивых сил против вмешательства во внутренние дела государств.

В Декларации в первую очередь подчеркивается особая опасность для дела мира вооруженного вмешательства, то есть военных интервенций и агрессивных акций империалистических держав. В ней отмечается, что вооруженное вмешательство представляет собой синоним агрессии и в силу этого противоречит основным принципам, на которых должно быть построено мирное международное сотрудничество между государствами. Это положение Декларации явилось суровым осуждением вооруженного вмешательства США в Юго-Восточной Азии, их агрессивной политики в отношении Кубы и Доминиканской Республики, а также агрессивных акций в других районах мира.

По инициативе Советского Союза в повестку дня XXI сессии Генеральной Ассамблеи (1966 г.) был внесен вопрос о ходе выполнения Декларации. В принятой Ассамблеей резолюции подтверждались все принципы и нормы, изложенные в Декларации, и содержалось требование о немедленном прекращении вмешательства в любой форме во внутренние и внешние дела государств 199.

Политика империалистической агрессии на Ближнем Востоке, в Азии, Африке и Латинской Америке подверглась суровому осуждению на XXV сессии Генеральной Ассамблеи ООН. Лейтмотивом выступлений огромного большинства делегаций в общих прениях и на юбилейной части сессии были требования о необходимости принятия неотложных мер по укреплению международной безопасности, мирного урегулирования положения на Ближнем Востоке и в Индокитае, прекращения политики подавления национально-освободительных движений в Африке и в других районах мира.

Вопреки усилиям дипломатии США, Англии и некоторых других империалистических держав, сессия по инициативе социалистических стран одобрила Декларацию об укреплении международной безопасности, Декларацию по случаю двадцать пятой годовщины Организации Объединенных Наций и Декларацию о принципах международного права, касающихся дружественных отношений и сотрудничества между государствами в соответствии с Уставом ООН.

В этих документах подтверждается решимость государств - членов ООН принимать конкретные меры в целях выполнения главной задачи ООН - поддержания международного мира и безопасности и торжественно провозглашаются основные принципы общего международного права, применяемые в отношениях между государствами независимо от их социальных систем: отказ от угрозы силой и ее применения против территориальной неприкосновенности или политической независимости любого государства, разрешение международных споров мирными средствами, невмешательство во внутренние дела других государств, обязанность государств сотрудничать друг с другом в соответствии с Уставом ООН, принципы равноправия и самоопределения народов и суверенного равенства государств, добросовестного выполнения государствами обязательств, принятых ими в соответствии с Уставом. Агрессивная война осуждается как "преступление против мира, которое влечет ответственность по международному праву" 200.

Принятие этих документов XXV сессией Генеральной Ассамблеи ООН показало, что в ООН произошли глубокие сдвиги в сторону усиления борьбы против империализма и неоколониализма. Подавляющее большинство государств отвергло стратегию глобального противоборства и локальных войн и высказалось за обеспечение мирного сосуществования всех стран, независимо от их социального и политического строя.

 

США И ПРОБЛЕМА ЛИКВИДАЦИИ КОЛОНИАЛИЗМА В ООН.

Источником многих войн и конфликтов в современном мире был и продолжает оставаться колониализм. Ставка Соединенных Штатов и других западных держав на подавление национально-освободительных движений, на борьбу против прогрессивных режимов в развивающихся государствах создает угрозу миру и международной безопасности, усиливает напряженность в международных отношениях.

Ныне, когда с политической карты мира почти исчезли такие позорные наименования, как "колония" или "протекторат", в Вашингтоне считается как бы в порядке вещей говорить и писать о существовании десятков независимых государств Азии и Африки. Стало обычным делом называть образование "мира содружества независимых развивающихся стран" в качестве одной из главных особенностей "новой эры" в сфере международных отношений 1. Этот процесс приветствуется так, как если бы именно Соединенные Штаты открыли ворота гигантской колониальной тюрьмы, выпустив на свободу ее узников. Старый, затасканный миф об "антиколониализме" США вновь поднят на щит, вновь призван надвинуть шоры на глаза доверчивых или не знакомых с фактами людей.

Изучение деятельности ООН за истекшую четверть века представляет уникальную возможность проследить действительное отношение правящих кругов США к бурному процессу национального освобождения колониальных народов, развернувшемуся после второй мировой войны. Это отношение зафиксировано в сотнях протоколов различных органов ООН, содержащих как официальные заявления представителей США, так и сведения об их голосовании при обсуждении в ООН вопросов, связанных с борьбой колониальных народов за свою независимость. Подъем национально-освободительного движения после второй мировой войны принес в ООН бесчисленное множество вопросов, связанных с попытками колониальных держав задержать неизбежный и необратимый процесс развала колониальных империй. Обращаясь в ООН с жалобами на произвол колониальных администраций и с требованиями о выводе иностранных войск со своих территорий, о ликвидации иностранных военных баз и прочих рычагов колониального насилия, представители антиимпериалистических сил усматривали в этой организации определенный форум морально-политического давления на колонизаторов. Активная поддержка национально-освободительного движения Советским Союзом, являющимся постоянным членом Совета Безопасности, поднимала в их глазах роль ООН как организации, призванной содействовать осуществлению чаяний колониальных народов.

1. Колониальные аспекты стратегии "сдерживания" и позиция США в ООН.

Вплоть до начала 60-х годов подход США к рассмотрению в ООН колониальных проблем основывался на требованиях военно-стратегической доктрины "сдерживания". Возникновение каждого крупного очага национально-освободительного движения рассматривалось американскими правящими кругами как подрыв тылов империализма в его борьбе против социалистического лагеря, как угроза глобальным позициям империализма в послевоенном мире. Не случайно, что за весь послевоенный период не было почти ни одного года, когда государства, входящие в НАТО и другие военные блоки, возглавляемые США, не прибегали бы к войне, интервенции, вооруженному подавлению национально-освободительных движений.

Уже первые случаи обсуждения в ООН вопросов, связанных с борьбой колониальных народов за свое освобождение, с достаточной полнотой выявили позицию США как активного защитника и поборника колониализма. Выступив единым фронтом с Англией и Францией, США возражали против требований правительств Сирии и Ливана в Совете Безопасности о немедленном и полном выводе из этих стран английских и французских войск (1946 г.) и не допустили принятия Советом рекомендации о выводе английских войск из Египта (1947 г.). В ходе обсуждения в ООН индонезийского вопроса (1947-1949 гг.) США, используя созданную в рамках Совета Безопасности Комиссию "добрых услуг", оказывали непрекращающееся давление на молодую Республику Индонезию, вынуждая ее согласиться с требованиями Голландии об оккупации ее войсками значительных территорий страны, а также энергично возражали против принятия Советом принудительных мер в отношении голландских агрессоров.

В 50-х годах, в условиях форсированного создания и укрепления системы военных блоков, позиция США в ООН по колониальным вопросам ужесточилась. Руководствуясь интересами укрепления своих военных союзов, и прежде всего НАТО, правящие круги США все более откровенно занимали в ООН сторону колониальных держав- их союзников по военным блокам.

Характерная особенность тактики США в тот период состояла в том, что, действуя рука об руку со "старыми" колониальными державами, они всячески препятствовали самой постановке перед ООН вопросов, связанных с борьбой колониальных народов за свою независимость.

В апреле 1952 года США отказались поддержать требование 11 азиатских государств о включении в повестку дня Совета Безопасности вопроса о положении в Тунисе, где французские колониальные власти предприняли серию репрессий против сил национального освобождения. В августе 1953 года США голосовали против обсуждения в Совете Безопасности требования 15 азиатских и африканских государств о принятии Советом мер по пресечению "незаконной интервенции" Франции в Марокко 2.

Аргументация представителей США в ООН в защиту тезиса о "некомпетентности" этой международной организации заниматься рассмотрением тунисского и марокканского вопросов в общем повторяла аргументацию представителей Франции, пытавшихся изобразить положение в Тунисе и Марокко "внутренним делом" французской метрополии. Представитель США в Совете Безопасности Лодж выступил, однако, с еще более одиозным доводом, согласно которому обсуждение в ООН колониальных вопросов отвлекало-де этот орган от выполнения его главной задачи - поддержания мира и международной безопасности 3. Тем самым США подводили дело к тому, чтобы вообще изъять колониальные вопросы из ведения Совета Безопасности.

Многократные попытки дипломатии колонизаторов сорвать рассмотрение тунисского и марокканского вопросов в ООН не увенчались успехом: в сентябре 1953 года оба вопроса были включены в повестку дня VIII сессии Генеральной Ассамблеи ООН. А когда Франция отказалась в знак протеста от участия в дискуссии на Ассамблее, США взяли на себя роль прямого защитника колониализма. Они решительно выступали против всякого упоминания в решениях Ассамблеи основного требования Туниса и Марокко - предоставления независимости - и добивались того, чтобы эти решения не выходили за рамки общих пожеланий "прогресса" в переговорах Франции с Тунисом и Марокко.

Возросшая решимость США не допускать обстоятельного обсуждения в ООН острых колониальных проблем с особой силой проявилась на X сессии Генеральной Ассамблеи ООН в 1955 году, когда 14 стран Азии и Африки потребовали включения в ее повестку дня алжирского вопроса.

Колониальная война, развязанная Францией в Алжире (1954-1962 гг.), была бы немыслима без широкой военной помощи со стороны ее союзников по НАТО, и прежде всего США. В этом смысле позиция, занятая США в ООН при обсуждении алжирского вопроса, представляла собой как бы логическое завершение военного и экономического пособничества колонизаторам.

Соединенные Штаты вместе с Англией возглавили в Генеральном комитете борьбу против включения алжирского вопроса в повестку дня X сессии Генеральной Ассамблеи. Представитель США утверждал, что обсуждение этого вопроса на сессии было бы чревато "серьезной опасностью для будущего ООН". Пытаясь отвести прецеденты обсуждения Ассамблеей тунисского и марокканского вопросов, он заявил, что положение Алжира как "неотъемлемой части Франции" отличается-де от статуса "протекторатов" Туниса и Марокко. С его точки зрения, речь шла не о предоставлении независимости Алжиру, являвшемуся колониальным владением Франции с 1830 года, а о внесении "коренных изменений в состав Французской Республики" и, следовательно, о недопустимом вмешательстве ООН во внутренние дела Франции 4

Вследствие нажима США Генеральный комитет вынес решение не рекомендовать включения алжирского вопроса в повестку дня X сессии Генеральной Ассамблеи. Однако пленум Ассамблеи аннулировал решение комитета, и начиная с 1955 года алжирский вопрос обсуждался на всех регулярных сессиях Генеральной Ассамблеи вплоть до завоевания Алжиром своей политической независимости.

В работах американских буржуазных авторов часто утверждается, что обсуждение в ООН алжирской проблемы поставило-де внешнюю политику США перед дилеммой: отстаивать интересы своего союзника по НАТО или поддерживать борьбу Алжира за независимость. На деле же, если судить по действиям американских представителей в ООН, для официальной линии Вашингтона в алжирском вопросе никакой дилеммы не существовало. На XIII и XV сессиях Генеральной Ассамблеи ООН (1958 и 1960 гг.) США проголосовали против проектов резолюций афро-азиатских государств, в которых четко фиксировались принципы справедливого урегулирования алжирского вопроса: признание права алжирского народа на независимость и необходимость переговоров между французским правительством и созданным в сентябре 1958 года временным правительством Алжирской Республики.

Из заявления помощника государственного секретаря США Ф. Уилкокса на XV сессии Генеральной Ассамблеи следовало, что указанные требования афро-азиатских государств были сочтены в Вашингтоне как не вносящие "конструктивного вклада в разрешение трагической проблемы Алжира" и как "мешающие" ее урегулированию 5. 19 марта 1962 г. алжирский народ одержал историческую победу: Франция вынуждена была подписать в Эвиане соглашение с временным правительством Алжирской Республики о самоопределении Алжира в качестве суверенного государства и о прекращении огня. 8 октября 1962 г. Алжир стал 109-м государством - членом ООН. Политика активного пособничества колонизаторам, проводившаяся США в ООН и вне ее, завершилась, таким образом, еще одним сокрушительным поражением. Представителю США в Совете Безопасности ничего не оставалось, как лицемерно приветствовать прием в ООН нового независимого государства.

Не менее характерным с точки зрения раскрытия позиции США в ООН в 50-х годах по острым колониальным проблемам был подход американской дипломатии к обсуждению в ООН кипрского вопроса. Важное стратегическое положение Кипра и наличие на острове военных баз НАТО с самого начала предопределило отрицательное отношение Вашингтона к предоставлению этой бывшей английской колонии статуса независимого государства. Глубокий конфликт, возникший между союзниками США по НАТО Грецией и Турцией, преследовавшими собственные интересы на Кипре, ставил США перед необходимостью по возможности предотвратить какое-либо публичное обсуждение кипрского вопроса в ООН и уладить дело путем переговоров в рамках НАТО.

Выступив единым фронтом, американская и английская дипломатия добилась практического снятия с рассмотрения IX сессии Генеральной Ассамблеи (1954 г.) внесенного в ее повестку дня по инициативе Греции вопроса "О применении к населению острова Кипр принципа равноправия и самоопределения народов под руководством Объединенных Наций". Представитель США Лодж заявил на сессии, что обсуждение кипрского вопроса в ООН "только усилило бы напряженность и обострило бы национальные чувства" и что поэтому главной задачей ООН было бы... "избавить себя от рассмотрения этого пункта повестки дня" 6. Лодж, таким образом, совершенно игнорировал законные чаяния народа Кипра, представители которого начиная с 1946 года неоднократно ставили перед Англией, а затем и перед ООН вопрос о признании за Кипром права на самоопределение и независимость.

Вопреки усилиям колониальных держав, пытавшихся устранить ООН от рассмотрения кипрского вопроса, он был подвергнут обстоятельному обсуждению на XII и XIII сессиях Генеральной Ассамблеи ООН (1957- 1958 гг.). В ходе развернувшихся дебатов представитель США Лодж отстаивал формулу о преимуществе "тихой дипломатии" в решении кипрского вопроса, то есть по существу ратовал за передачу его в НАТО. Вне ООН США поддержали выдвинутый в 1958 году план английского премьер-министра Макмиллана, предусматривавший предоставление Кипру ограниченной независимости по истечении... семи лет.

Национально-освободительное движение на Кипре спутало карты сторонников "полюбовного" решения кипрской проблемы в рамках НАТО путем закрепления колониального статуса острова. Заключенное в феврале 1959 года в Лондоне соглашение между правительствами Англии, Греции и Турции и представителями греческой и турецкой общин на острове предусматривало создание независимого государства - Республики Кипр. Хотя это соглашение и навязывало кипрскому народу ряд кабальных условий, в частности сохранение на острове военных баз НАТО, оно явилось важным этапом в борьбе кипрского народа за полное освобождение от уз колониализма и неоколониализма.

Анализ позиции, которую занимали США в 50-е годы при обсуждении в ООН вопросов, связанных с борьбой колониальных народов за свою независимость, показывает, что интересы укрепления НАТО и других военных блоков выливались в откровенный курс поддержки "старых" колониальных держав. Совершенно очевидно, например, что "жесткая позиция" США в ООН при обсуждении марокканского, тунисского, алжирского вопросов была во многом связана с прилагавшимися в те годы энергичными усилиями США с целью заставить Францию вступить в Европейское оборонительное сообщество и подписать Парижские соглашения 1955 года. Активная политика саботажа в ООН требований Кипра о предоставлении ему независимости во многом проистекала из нежелания правящих кругов США осложнять отношения со своим союзником по НАТО - Англией, а также из стремления сгладить противоречия между другими членами НАТО - Грецией и Турцией.

В работах многих американских буржуазных авторов, в том числе видных специалистов по проблемам политики США в ООН, как правило, признается, что в 50-х годах подход США в ООН к острым колониальным проблемам в общем сводился к поддержке "старых" колониальных держав - союзников США по НАТО. Р. Рассел отмечает, например, что такой курс явился "логическим выбором" в условиях, когда во внешней политике США доминировали интересы "прямой военной конфронтации с международным коммунизмом" 7. Р. Осгуд приходит к выводу, что в середине 50-х годов решающим фактором в подходе США к колониальным проблемам являлась ставка США на укрепление "сдерживающего средства на европейско-азиатской периферии в виде (военных.- Авт.) союзов" 8. официальные Л. Уэйлер и А. Саймонс отмечают, что многочисленные официальные и неофициальные заявления руководителей США с осуждением "зла колониализма" не оказывали никакого влияния на практический подход США к этой проблеме в ООН, поскольку "центральной задачей внешней политики" США являлась "консолидация Западного союза" 9.

Пытаясь так или иначе выгородить вашингтонских стратегов, американские буржуазные авторы ссылаются на "объективные трудности", которые-де не позволяли США занять, в том числе в ООН, четкие антиколониальные позиции, усиленно раздувают тезис о "мнимой дилемме", которая-де заставляла внешнюю политику США "лавировать" между отстаиванием интересов НАТО и стремлением поддержать движение колониальных народов за свою независимость. Одни, например Р. Рассел, тщатся совместить обоснованные выводы о защите США в ООН колониальных держав - их союзников по военным блокам - с заявлениями о будто бы искреннем стремлении США "к ускорению прогресса" освобождения колоний и зависимых стран 10. Другие не упускают случая, чтобы не напомнить о колониальном прошлом самих США, которое якобы делает Вашингтон особо чувствительным к проблемам борьбы колониальных народов за независимость.

Характерно, однако, что большинство американских буржуазных авторов уходит от рассмотрения подлинных причин и корней колониальной стратегии Вашингтона, кроющихся в его роли главного оплота и бастиона колониализма, в стремлении правящих кругов США любыми способами подавить национально-освободительное движение как один из важнейших факторов необратимого процесса упадка капитализма.

 

 

2. США и борьба ООН за осуществление Декларации о предоставлении независимости колониальным странам и народам.

В наиболее концентрированном виде подлинная позиция США в ООН по колониальным вопросам проявилась в ходе обсуждения на XV сессии Генеральной Ассамблеи ООН внесенного Советским Союзом проекта Декларации о предоставлении независимости колониальным странам и народам. Выдвинутая Советским правительством Декларация явилась программным документом борьбы за освобождение всех колониальных народов. Она наиболее полно учитывала требования колониальных народов, предусматривая их немедленное и полное освобождение из-под иностранного господства. Декларация требовала немедленно предоставить всем колониальным странам, подопечным и другим несамоуправляющимся территориям полную независимость, упразднить колониальные режимы и колониальную администрацию во всех ее видах, ликвидировать все опорные пункты колониализма в виде владений и арендованных районов на чужих территориях.

Десятки азиатских и африканских государств, в том числе такие как ОАР, Индия, Индонезия, Бирма, Гвинея, Эфиопия, Мали, приветствовали инициативу Советского Союза. Их представители указывали на своевременность и актуальность всестороннего обсуждения этого вопроса в ООН.

Образовавшийся на сессии единый фронт социалистических стран и молодых развивающихся государств поставил в трудное положение США и другие колониальные державы. Вопреки их усилиям принизить значение поставленного СССР вопроса путем передачи его на рассмотрение Первого комитета, Генеральная Ассамблея приняла решение об обсуждении его на своих пленарных заседаниях. Полностью провалились и попытки колонизаторов направить дискуссию в Ассамблее в русло "холодной войны", связав вопрос о ликвидации колониализма с так называемой "проблемой" восточноевропейских государств. Не нашла никакой поддержки в Ассамблее и инспирированная США вылазка представителя Гондураса, предложившего "решить" проблему ликвидации колониализма путем назначения Ассамблеей комиссии в составе пяти членов для рассмотрения положения в подопечных и несамоуправляющихся территориях.

В докладе президента США конгрессу о деятельности США в ООН в 1960 году отмечалось, что особенностью рассмотрения вопроса о колониализме на XV сессии Генеральной Ассамблеи было то, что впервые он обсуждался "в общей философской форме" 11. Именно это обстоятельство больше всего беспокоило правящие круги США, поскольку американской дипломатии предстояло публично занять принципиальную позицию по жгучему вопросу, волновавшему ООН,- о предоставлении независимости колониальным странам и народам. Высказаться в "общей философской форме" за немедленную ликвидацию колониализма - значило заявить о предоставлении независимости собственным колониям, об отказе от подавления национально-освободительных движений и от программы неоколониалистской экспансии. С другой стороны, выступить против принятия ООН общей декларации о предоставлении независимости колониальным странам и народам было равносильно игнорированию крупнейших перемен в Азии, Африке и Латинской Америке, что серьезно сказалось бы на глобальных стратегических позициях США, не говоря уже о позициях США в ООН. Наконец, это привело бы в негодность важное оружие идеологической и политической борьбы - широко разрекламированную теорию об "антиколониализме" США.

Избежать трудного выбора путем попыток навязать Ассамблее принятие какой-либо пустой, ни к чему не обязывающей декларации США не удалось. Приветствуя инициативу Советского правительства, 43 афро-азиатские страны официально внесли проект резолюции, содержавший принципиальные положения, выдвинутые и в советском проекте Декларации. По существу советский проект Декларации и афро-азиатский проект объединяла общая платформа взглядов по коренным вопросам.

В проекте Декларации афро-азиатских стран торжественно провозглашалась необходимость незамедлительно и безоговорочно положить конец колониализму во всех его формах и проявлениях. В нем содержался призыв прекратить вооруженные действия или репрессивные меры против колониальных народов, предоставить им возможность пользоваться полной независимостью и свободой и решительно осуждались любые попытки подрыва национального единства и территориальной целостности государств 12.

В создавшейся обстановке в Вашингтоне было решено продемонстрировать в ООН решительную оппозицию требованию о немедленном предоставлении независимости колониальным странам и народам. Представитель США в ООН высказался в защиту сохранения колониальных режимов на неопределенный срок под предлогом необходимости предотвращения "хаоса" и "насилий" и проведения соответствующей "подготовки" колоний, так чтобы они "могли стоять на собственных ногах". США голосовали против всех положений и оперативных пунктов советского проекта Декларации, а также против советских поправок к афро-азиатскому проекту резолюции, предусматривавших предоставление независимости всем колониальным странам и народам в 1961 году и рассмотрение на очередной XVI сессии Генеральной Ассамблеи ООН вопроса о выполнении требований, выдвинутых в проекте резолюции афро-азиатских государств.

Вместе с тем США сосредоточили максимум усилии на том, чтобы изобразить свою позицию как отвечающую чаяниям колониальных народов, заинтересованных-де в обеспечении "законности и порядка" как необходимого условия перехода к "независимости или самоуправлению". Сосредоточив огонь на советском проекте резолюции и обвиняя СССР в стремлении посеять "хаос" в колониальном мире, США вели дело к тому, чтобы расколоть единый фронт социалистических стран и афро-азиатских государств и одновременно добиться благоприятного для них изменения афро-азиатского проекта. Представитель США утверждал, что ООН будет ввергнута в пучину "кризиса", если Генеральная Ассамблея примет резолюцию о незамедлительной и безоговорочной ликвидации колониализма.

Несмотря на давление и прямой шантаж со стороны американской делегации, афро-азиатские государства категорически отказались вносить в свой проект Декларации какие-либо изменения, притупляющие его антиколониалистское острие.

"Воздержавшись" при голосовании Декларации о предоставлении независимости колониальным странам и народам, одобренной 89 голосами государств- членов ООН, США выступили в роли откровенных апологетов колониализма. Вместе с небольшой кучкой других колонизаторов они оказались "по ту сторону баррикад" и тем самым противопоставили себя ООН и всему мировому общественному мнению. Подводя итоги голосования по этому вопросу на XV сессии Генеральной Ассамблеи, известный американский специалист по вопросам ООН профессор Ф. Гросс отмечал, что, в то время как США оказались на сессии "в ничтожном меньшинстве", Советский Союз встретил "бурную поддержку" со стороны "афро-азиатских стран, Латинской Америки и большей части Западной Европы" 13.

Ныне американские буржуазные авторы, как правило, всячески пытаются принизить значение факта отказа США поддержать историческую Декларацию о предоставлении независимости колониальным странам и народам. Основной их аргумент сводится к тому, что США были-де "вынуждены" занять такую позицию под давлением своих союзников но НАТО. Нередко в этой связи они ссылаются на версию о том, что президент Эйзенхауэр дал указание американской делегации в ООН "воздержаться" лишь после настойчивых требований премьер-министра Англии Макмиллана 14.

Сам по себе этот факт говорит о многом: он лишний раз подтверждает, что к проблемам колониализма США подходят, во многом руководствуясь соображениями своей глобальной военной стратегии. Однако есть и другая сторона дела, о которой американские буржуазные авторы предпочитают умалчивать.

Речь идет о наличии у правящих кругов США собственной стратегии колониализма и неоколониализма, ставящей своей целью любыми средствами (от военного подавления до всевозможных программ экономической и другой "помощи") сдержать натиск национально-освободительных движений, поставивших под угрозу сами основы капитализма и империализма в обширных районах земного шара. Подлинные причины отказа правящих кругов США поддержать Декларацию о предоставлении независимости колониальным странам и народам, следовательно, кроются не просто в "вынужденном" следовании США за своими союзниками по НАТО. Их надо искать в тесном переплетении военной и колониальной стратегии американского империализма, нашедшем свое яркое выражение, в частности, в НАТО как в агрессивном блоке западных держав, нацеленном против социалистической системы и одновременно против национально-освободительных движений.

В начале 60-х годов под влиянием решающих сдвигов в соотношении сил на мировой арене в пользу системы социализма и бурного развития процесса национального освобождения в Азии, Африке и Латинской Америке, сопровождавшегося образованием десятков молодых независимых суверенных государств, правящие круги США осуществляют постепенный пересмотр своей колониальной стратегии, имея в виду приспособить ее к новым условиям в мире. На этом этапе колониальная стратегия США вбирает в себя теорию "локальных войн", ставшую главным орудием борьбы против прогрессивных режимов в Азии, Африке и Латинской Америке. Одновременно происходит довольно резкая переоценка правящими кругами США своего отношения к нейтрализму и неприсоединению, утвердившемуся в качестве основы политики большинства государств трех континентов. Наконец, появляются некоторые новые моменты в тактическом подходе США в ООН к проблемам стран и народов, еще не добившихся политической независимости.

С приходом к власти администрации Кеннеди позиция США в ООН при обсуждении вопросов, связанных с выполнением Декларации о предоставлении независимости колониальным странам и народам, приобретает черты большей гибкости и изощренности в отстаивании интересов коллективного колониализма.

Прежде всего новая администрация приняла меры к тому, чтобы по возможности нейтрализовать тот неблагоприятный эффект, который произвела на мировую общественность и на ООН позиция США при голосовании Декларации о предоставлении независимости колониальным странам и народам. Президент Кеннеди счел необходимым лично выступить на пленуме XVI сессии Генеральной Ассамблеи ООН (1961 г.) с осуждением "колониализма" как "системы эксплуатации и угнетения" 15. Тогда же устами своего представителя в ООН Дж. Бингхэма правительство США выразило свою солидарность "с принципами исторической Декларации" и даже заявило о своем намерении содействовать достижению провозглашенных в ней "великих целей" 16.

Наряду с усилением в ООН пропаганды американского "антиколониализма" правительство Кеннеди пошло на ряд тактических шагов, которые создавали видимость отступления от "жесткой" линии в колониальных вопросах, характерной для администрации Эйзенхауэра - Даллеса. Наиболее показательным в этом отношении было голосование делегации США на XVI сессии Генеральной Ассамблеи ООН за принятие проекта резолюции 38 африканских и азиатских государств, в котором торжественно подтверждались цели и принципы, провозглашенные в Декларации о предоставлении независимости колониальным странам и народам, и содержался призыв к соответствующим государствам принять без дальнейшего промедления меры с целью точного применения и осуществления Декларации 17.

Соединенные Штаты проголосовали также и за те оперативные пункты афро-азиатского проекта, которые предусматривали создание Специального комитета по вопросам осуществления Декларации о предоставлении независимости колониальным странам и народам, Решение правительства США до некоторой степени отмежеваться от других колониальных держав, которые либо воздержались (Англия, Франция, Испания, ЮАР), либо "не участвовали" (Португалия) при голосовании проекта 38 африканских и азиатских государств, отнюдь не свидетельствовало о намерении США руководствоваться в своих действиях принципиальными положениями этого проекта, принятого 97 голосами стран - членов ООН в качестве резолюции Генеральной Ассамблеи.

Обращал на себя внимание уже тот факт, что, заявив о присоединении США к принципам Декларации, американская делегация на XVI сессии Генеральной Ассамблеи выступила с такой интерпретацией этого документа, которая не оставила сомнения в решимости США на деле следовать прежним курсом в вопросе о предоставлении независимости колониальным странам и народам.

Из выступления американского представителя на сессии становилось очевидным, что под предлогом необходимости "длительной и кропотливой подготовки колоний к независимости", "упорядоченного и мирного перехода" к "самоопределению" правящие круги США стремились затормозить, замедлить прогресс в разрешении проблемы ликвидации колониализма. Об этом же свидетельствовала поддержка США проекта резолюции Нигерии, в котором предлагалось растянуть решение вопроса о предоставлении независимости народам Африки... на 10 лет и к тому же не выдвигалось никаких действенных мер для достижения этой цели. Наконец, американский представитель вообще пытался представить дело таким образом, что Декларация должна быть применена не столько в отношении колониальных стран и народов, сколько в отношении государств, будто бы находящихся под игом... "коммунизма" 18.

Учитывая эти "разъяснения" представителя США, а также его заявление о том, что "деколонизация" должна быть как бы "самоликвидирующимся процессом" 19, нельзя не прийти к выводу о чисто формальном характере "присоединения" США к принципам Декларации. Это "присоединение" по существу явилось вынужденной акцией американской дипломатии и было направлено на то, чтобы закамуфлировать подлинные цели американской стратегии колониализма.

Инициатива Советского Союза, поставившего на обсуждение XVI сессии Генеральной Ассамблеи ООН вопрос "О ходе осуществления Декларации о предоставлении независимости колониальным странам и народам", сыграла выдающуюся роль в мобилизации усилий ООН по оказанию помощи народам колоний в их борьбе за полную и безоговорочную ликвидацию системы колониального господства империалистических держав. В Меморандуме Советского правительства излагалась четкая и ясная программа действий, которые ООН должна была предпринять в целях осуществления Декларации 20. Содержавшиеся в этом документе требования о немедленном прекращении всех колониальных войн и репрессий против национально-освободительных движений, о выводе из колоний всех иностранных войск, о ликвидации там всех иностранных баз и, наконец, об обеспечении действительного перехода всех колоний на положение независимых государств не позднее конца 1962 года произвели глубокий эффект на мировое общественное мнение и во многом предопределили благоприятный исход обсуждения на сессии вопроса о ликвидации колониализма.

Попытки США и других колониальных держав игнорировать советский Меморандум, изобразить его в качестве пропагандистского документа успеха не имели: принятая Генеральной Ассамблеей резолюция, хотя и не предусматривала конкретного срока ликвидации колониализма, в общем ориентировала ООН на достижение тех же целей, что и советский Меморандум. Решение Генеральной Ассамблеи о создании Специального комитета по вопросам осуществления Декларации было вынесено с учетом содержавшегося в советском Меморандуме соответствующего предложения, поддержанного большинством государств Азии, Африки и Латинской Америки.

Формально проголосовав за принятие резолюции Генеральной Ассамблеи, нацеливавшей на безотлагательное выполнение Декларации, Соединенные Штаты сосредоточили все усилия на том, чтобы превратить ее четкие рекомендации в мертвую букву.

Прежде всего они стремились по возможности ограничить состав Специального комитета и вели дело к тому, чтобы превратить его в некое подобие Комитета по информации о несамоуправляющихся территориях 21, в котором хозяйничали колониальные державы. Однако здесь их ожидало очередное фиаско.

Созданный по решению XVI сессии Генеральной Ассамблеи ООН Специальный комитет по вопросам осуществления Декларации (Комитет 17-ти) по своему составу и полномочиям принципиально отличался от прежних органов ООН, занимавшихся рассмотрением колониальных проблем.

Соотношение сил в комитете с самого начала обеспечивало практическую изоляцию колониальных держав. Расширение состава комитета на XVII сессии Генеральной Ассамблеи с 17 до 24 членов (Комитет 24-х) содействовало еще большему укреплению в нем позиций антиколониалистских сил. В соответствии с принципом справедливого географического распределения социалистические страны и государства Азии, Африки и Латинской Америки располагают в комитете более 2/3 голосов. Поскольку Комитет 24-х создавался как постоянно действующий орган, колониальные вопросы стали предметом рассмотрения ООН не только в период сессий Генеральной Ассамблеи, но и в любое время, когда этого требовала обстановка.

В течение десятилетнего периода деятельности Комитета 24-х Соединенные Штаты, выступая рука об руку с двумя другими колониальными державами - членами комитета (Англией и Австралией), вели там ожесточенные арьергардные бои по защите колониализма. Они всячески мешали плодотворной работе комитета, пытались принизить его роль как действенного органа по осуществлению целей Декларации.

Уже на XVII сессии Генеральной Ассамблеи представитель США Дж. Бингхэм выступил с осуждением форм и методов работы Комитета 17-ти. Сетуя на атмосферу "холодной войны", которая будто бы характерна для работы комитета, он пытался поставить под сомнение саму целесообразность применения в нем метода голосования. Настаивая на вынесении комитетом лишь "согласованных" и "единодушно одобренных" решений, Бингхэм фактически ратовал за предоставление права вето колониальным державам - участникам комитета. Бингхэм выступил также против заслушивания в комитете петиционеров, а также против посылки комитетом выездных миссий в колониальные территории. Последнее мотивировалось... недостатком средств у ООН 22.

По существу, само вхождение США и других западных держав в состав комитета было продиктовано интересами, не имеющими ничего общего с задачами скорейшего выполнения Декларации. Свернуть работу комитета, попытаться взорвать его изнутри - таковы были подлинные цели "участия" США в Комитете 24-х. Поэтому вполне закономерно, что в январе 1971 года США вместе с Англией демонстративно вышли из состава Комитета 24-х, показав себя в глазах мирового общественного мнения противниками полного и быстрейшего освобождения колониальных народов.

В решении правящих кругов США о "присоединении" к Декларации и об "участии" в работе Комитета 24-х нашла свое отражение характерная особенность американской колониальной стратегии 60-х годов: ставка на обеспечение массированного политико-идеологического прикрытия политики подавления национально-освободительных движений и курса на неоколонизацию молодых развивающихся государств. Все американские администрации 60-х годов, включая нынешнюю, как правило, в той или иной форме заявляют о своей приверженности принципам, изложенным в Декларации о предоставлении независимости колониальным странам и народам, а их представители в ООН не прочь стать в позу чуть ли не самых ревностных сторонников "наиболее разумных и реальных путей" ее осуществления. Формальное согласие с общими принципами, даже самыми прогрессивными, тенденциозная, а порой совершенно противоположная их интерпретация и, наконец, действия в нарушение этих принципов - такова схема, взятая ныне на вооружение американскими стратегами колониализма.

Другим элементом дезориентации общественного мнения, в том числе через каналы ООН, стало всемерное подчеркивание "конструктивного" подхода США к колониальным вопросам. С середины 60-х годов несколько реже наблюдаются случаи голосования США против постановки в ООН тех или иных вопросов ликвидации колониализма. В ходе их обсуждения представители США стремятся по возможности найти общую платформу хотя бы с некоторыми развивающимися странами, выступают сторонниками всяческого рода "компромиссных" решений, навязывают непосредственно заинтересованным сторонам свои посреднические услуги и т. д. Все это преподносится американскими средствами массовой информации как "позитивный" ответ США на жгучие проблемы ликвидации колониализма, требующие безотлагательного решения, как свидетельство мнимого "единства интересов" США и развивающихся стран.

Спекулируя на стремлении народов к разрядке международной напряженности, правящие круги США прилагают особые усилия к тому, чтобы изобразить национально-освободительные движения в качестве источников угрозы миру и международной безопасности. Ни одно выступление представителей США в ООН при рассмотрении ею вопросов выполнения Декларации не обходится без разглагольствований о "хаосе" и "беспорядке", которые будто бы порождаются "несвоевременными" и "неумеренными" требованиями колониальных народов. Такая линия по существу означает оправдание колониализма, снятие с него ответственности за тяжелые преступления против человечества, за колониальные войны и репрессии против угнетенных народов, за создание крупных очагов международной напряженности.

Развернув интенсивную политико-пропагандистскую кампанию, прославляющую мнимый "антиколониализм" США, американские правящие круги ни на йоту не отступили от своих стратегических установок в вопросе о предоставлении независимости колониальным странам и народам. Суть этих установок состоит в том, чтобы всеми доступными мерами задержать процесс окончательного развала системы колониализма.

Известно, что в числе немногих колониальных владений, остающихся в современном мире и доставляющих "хлопоты" Организации Объединенных Наций, фигурируют и колонии самих Соединенных Штатов. К ним относятся важные в стратегическом отношении районы Вест-Индии (Пуэрто-Рико и Виргинские острова), а также в Океании (Гуам, Восточное Самоа и находящиеся формально под опекой ООН Каролинские, Марианские и Маршалловы острова), объединяемые общим названием Микронезия. Сюда следует причислить и "арендуемую" у Панамы зону Панамского канала.

Колониальный характер господства США на этих территориях очевиден для каждого объективного наблюдателя. Даже редактор влиятельного американского журнала "Форин афферс" Ф. Куигг признает, например, что в Микронезии США "делают то, что и все колониальные державы" 23. Из многочисленных петиций, направленных микронезийцами в ООН, явствует, что после почти четвертьвекового американского хозяйничанья население островов находится в тяжелом экономическом положении. Земли, принадлежащие микронезийцам, экспроприируются для строительства военных баз и полигонов. На островах процветает расовая сегрегация, национальная культура подменяется насаждением американского образа жизни. Территории Микронезии, Гуама и Восточного Самоа превращены в плацдармы для борьбы с национально-освободительными движениями в Юго-Восточной Азии и, в частности, являются важными форпостами в осуществлении агрессии США во Вьетнаме 24. Игнорируя Декларацию ООН о предоставлении независимости колониальным странам и народам, колонизаторы ведут дело к прямой аннексии Микронезии путем присоединения ее к Соединенным Штатам.

О тяжелой судьбе народа Пуэрто-Рико рассказал на XXIV съезде КПСС Генеральный секретарь Пуэрториканской коммунистической партии Ф. Охеда. "Пуэрто-Рико,- сказал он, - это колония США. Наш народ живет в условиях самого постыдного колониального унижения. Вот уже в течение многих лет мы ведем борьбу за независимость и социализм. Эта борьба развертывается в условиях самых жестоких преследований, моральных и физических пыток" 25.

На примере политики США в отношении своих колониальных владений проявляется характерная черта в подходе США к ООН: эта международная организация практически игнорируется в вопросах, затрагивающих военно-стратегические интересы Вашингтона. Так, касаясь судьбы Микронезии, американский ученый в области политических наук Д. Мендель замечает: "Вашингтон, по-видимому, в гораздо большей степени заинтересован в стратегической ценности Тихоокеанских островов, нежели в благосостоянии коренного населения или в его самоуправлении" 26.

Как бы ни изворачивалась американская пропаганда в стремлении навязать мировому общественному мнению представление о Вашингтоне как о поборнике "деколонизации", ей не удастся опровергнуть того факта, что с середины 60-х годов США не поддержали ни одного важного решения Генеральной Ассамблеи ООН по вопросу о выполнении Декларации о предоставлении независимости колониальным странам и народам.

Уже на XVIII сессии Генеральной Ассамблеи ООН (1963 г.) США вместе со "старыми" колониальными Державами (Англия, Франция, Бельгия, ЮАР и Испания) "воздержались" при голосовании резолюции, в которой отмечалось, что управляющие державы не желают сотрудничать с Комитетом 24-х, и, "пользуясь поддержкой некоторых государств" (под этой формулой разумелись государства - члены НАТО), упорствуют о своем отказе претворять Декларацию в жизнь. В особенности большое раздражение у США вызвал пункт резолюции, согласно которому Генеральная Ассамблея одобряла деятельность Комитета 24-х и, в частности, "его методы и процедуру" 27.

Провокационная постановка США в 1964 году вопроса о "финансовом кризисе" ООН позволила колонизаторам сорвать обсуждение колониальных проблем на XIX сессии Генеральной Ассамблеи. Однако на последующих сессиях эти проблемы вновь стали занимать одно из главных мест в работе ООН. Выявились и новые, крайне нежелательные для западных держав моменты: все более широкое обсуждение в ООН вопросов о военных базах на колониальных территориях, о деятельности там монополистических группировок, а также о санкциях против расистско-колониальных режимов на юге Африки.

По инициативе афро-азиатских государств, решительно поддержанных социалистическими странами, Генеральная Ассамблея на своих XX и XXI сессиях приняла резолюции, содержавшие требование к колониальным державам ликвидировать свои военные базы и установки в колониях и воздерживаться от создания там новых баз и установок 28. Эти решения, против которых голосовала лишь небольшая группа колониальных держав (в том числе США), открыли новую страницу в деятельности ООН по колониальным вопросам. Вопреки всем усилиям американской дипломатии, доказывавшей (со ссылками на Устав ООН!) право колониальных держав создавать и укреплять военные базы на "подопечных и несамоуправляющихся территориях" с целью их "обороны", аналогичные пункты были внесены и в решения XXII- XXV сессий Генеральной Ассамблеи 29.

Руководствуясь интересами укрепления военно-стратегических позиций колониализма, правящие круги США пытаются воспрепятствовать широкому обсуждению в ООН вопроса о так называемых малых островных колониальных территориях, где сосредоточено большое количество военных баз западных держав. Американские представители в ООН выдвинули и упорно отстаивают тезис о том, что в силу особых условий этих территорий (недостаточность экономических ресурсов, малочисленность населения и т. п.) наиболее целесообразной "формой применения" к ним Декларации о предоставлении независимости колониальным странам и народам является-де пресловутая "ассоциация" этих территорий с колониальными державами. В 1969 году на XXIV сессии Генеральной Ассамблеи ООН США, Англия, Австралия приложили усилия к тому, чтобы добиться легализации статуса "ассоциированных с метрополией государств" за рядом английских территорий в районе Карибского моря, имея в виду создать прецедент на будущее. Однако большинство делегаций отвергло точку зрения колонизаторов, заявив, что Декларация о предоставлении независимости колониальным странам и народам применима ко всем территориям, большим и малым, и что особые условия малых колониальных территорий не должны препятствовать осуществлению народами этих территорий их неотъемлемого права на самоопределение и независимость. Соответствующее положение было подтверждено в резолюциях XXIV и XXV сессий Генеральной Ассамблеи по вопросу об осуществлении Декларации о предоставлении независимости колониальным странам и народам 30. Вместе с другими колониальными державами США ведут ожесточенную дипломатическую борьбу против постановки и рассмотрения в ООН вопросов о деятельности в колониях иностранных монополий. Представители США подвергают систематическим нападкам большую и плодотворную работу, проводимую Комитетом 24-х по расследованию пагубного влияния монополий Запада на осуществление Декларации о предоставлении независимости колониальным странам и народам. Они пытаются опорочить соответствующие выводы и рекомендации Комитета как якобы "односторонние", внушить мысль о том, что иностранные капиталовложения и прочая деятельность монополий в колониях лишь содействуют развитию их экономики и социального прогресса.

Вопрос о деятельности монополий на колониальных территориях широко обсуждается в ООН начиная с XXII сессии Генеральной Ассамблеи (1967 г.). Несмотря на компромиссный характер резолюций, принятых по этому вопросу Ассамблеей, они имеют принципиально важное значение. Впервые в решения Генеральной Ассамблеи были включены требования к колониальным державам, направленные на ограничение эксплуатации империалистическими монополиями естественных богатств и людских ресурсов колониальных народов, а также рекомендации относительно ряда конкретных мер по ограждению их прав. Резолюции сурово осуждают эксплуатацию колониальных территорий и народов, а также методы, применяемые иностранными финансовыми, экономическими и другими кругами, направленные на увековечение колониального режима. В них также подтверждается неотъемлемое право народов колониальных территорий на самоопределение и независимость, а также на природные ресурсы их территорий, равно как и право распоряжаться этими ресурсами в своих собственных интересах 31.

Ни одно из этих важных решений Генеральной Ассамблеи не было поддержано Соединенными Штатами. На XXV сессии Генеральной Ассамблеи США проголосовали против одобренной огромным большинством государств резолюции, в которой осуждаются деятельность и практические методы иностранных экономических и других кругов в колониальных территориях и подчеркивается, что эта деятельность является основным препятствием на пути к обретению ими политической независимости 32.

Начиная с XXII сессии, Генеральная Ассамблея занимается рассмотрением вопроса об осуществлении Декларации о предоставлении независимости колониальным странам и народам специализированными учреждениями и международными организациями, связанными с ООН. Постановка этого вопроса имеет актуальное значение ввиду усиления попыток западных держав приспособить эти учреждения и организации к практике неоколониализма.

Ссылаясь на "особые взаимоотношения" специализированных учреждений и международных организаций с ООН и на то, что они не должны-де вовлекаться в "политическую деятельность" ООН, Соединенные Штаты голосовали против резолюций XXIII, XXIV и XXV сессий Генеральной Ассамблеи, в которых содержится призыв к этим учреждениям и организациям, а также к различным программам в рамках системы ООН оказывать всемерную поддержку народам, борющимся за свое освобождение от колониального господства. В особенности энергично (и безуспешно) США пытались воспрепятствовать включению в эти резолюции пунктов, содержащих требование к МБР и МВФ прекратить финансовую, политическую, техническую и другую помощь правительствам Португалии, ЮАР и незаконному режиму расистского меньшинства в Южной Родезии 33.

Известно, что решающая битва за полное осуществление Декларации предстоит на юге Африки, где все еще сохраняются главные бастионы колониализма и расизма: ЮАР, Южная Родезия, Юго-Западная Африка, Ангола и Мозамбик. Именно вокруг положения в этом районе концентрируется в настоящее время деятельность ООН по выполнению Декларации. И именно в вопросах ликвидации колониализма и расизма на юге Африки с наибольшей полнотой выявляются как особенности колониальной стратегии США на современном этапе, так и характерные черты подхода США к ООН.

 

3. США и борьба ООН против колониализма и расизма на юге Африки.

Во внешнеполитическом послании американского президента конгрессу от 18 февраля 1970 г. содержится следующая "установочная" формулировка "принципиального" подхода США к проблемам Южной Африки: "Безусловно, не может быть и речи о том, чтобы США оправдывали или смотрели сквозь пальцы на расистскую политику белых правительств. По моральным, а также по историческим причинам США решительно поддерживают принципы расового равенства и самоопределения" 34.

Приведенная "доктринальная" установка правящих кругов США характерна тем, что она совершенно обходит коренной вопрос: о необходимости выполнения Декларации применительно к колониальным странам и народам юга Африки. Она игнорирует, например, требования народов Анголы, Мозамбика и Намибии о безотлагательном предоставлении этим странам политической независимости. Жонглировать в этих условиях термином "самоопределения" - значит прямо встать на сторону португальских и южноафриканских колонизаторов-расистов, с точки зрения которых народы указанных стран уже "самоопределились", решив-де остаться "навечно" под сенью Лиссабона и Претории.

Ссылки послания на "моральные и исторические" причины мнимой поддержки США принципов расового равенства начисто опровергаются как общеизвестными фактами из истории США, так и разгулом расизма в современной Америке.

Еще более показательным является то, что в послании конгрессу и, в частности, в его специальном разделе, посвященном стратегии США в "южной части Африки", тщательно скрываются факты глубокой политической, экономической и военной вовлеченности США в этом районе, тесной связи, а по существу - союзнических отношений между США и их партнерами по НАТО и южноафриканскими колонизаторами-расистами.

Именно здесь, на юге Африки, под покровительством и при прямой поддержке со стороны западных держав, и прежде всего США, Англии и ФРГ, создан реакционный военно-политический блок Претория - Солсбери - Лиссабон, известный среди африканских стран под названием "Союз нечестивых". Цели этого союза - сохранение расистских и колониальных режимов в Африке, насаждение идеологии и практики апартеида, удушение национально-освободительного и демократического движения африканских народов, создание плацдарма для наступления на независимые африканские государства. Участники этого блока проводят координированные военные операции против народов Анголы, Мозамбика, Южной Родезии и Намибии и осуществляют непрерывные военные провокации против независимых государств Африки.

Экономической основой системы расизма и колониализма на юге Африки является господство могущественных международных монополий. В этом районе сосредоточена львиная доля всех иностранных, в том числе американских, капиталовложений в Африке. Только в одной ЮАР действует свыше 250 крупнейших американских фирм, которые получают почти 100 млн. долл. прибыли в год 35. Прямые инвестиции американского капитала в ЮАР возросли с 50 млн. долл. в 1943 году до 755 млн. долл. в 1969 году и составляют ныне около 25% всех американских инвестиций в Африке 36. Американские капиталовложения в Южной Родезии оцениваются в 56 млн. долл., в Анголе - в 50 млн. долл., в Мозамбике - 25 млн. долл. 37 Тесное переплетение американского, английского и западногерманского капиталов с капиталом ЮАР превратило южную часть Африки в подлинный заповедник коллективного колониализма.

Важная роль отводится району Южной Африки в глобальной военно-политической стратегии Вашингтона.

Главная цитадель расизма - ЮАР рассматривается США как "фактор силы", подпирающий всю систему колониализма и неоколониализма в Африке. Многочисленные официальные и секретные соглашения, заключенные США, Англией, ФРГ и Португалией с расистскими режимами в Претории и Солсбери, фактически распространяют на Южную Африку сферу оперативной деятельности НАТО.

Стратегическое положение ЮАР позволяет заправилам НАТО использовать ее территорию для наступления на национально-освободительные движения как в Африке, так и в районе Индийского океана и Юго-Восточной Азии. Порты ЮАР приобрели особое значение для США в условиях закрытия Суэцкого канала с июня 1967 года. Известно, что через них проходит большой поток груза (20 тыс. судов в год) и осуществляется переброска подкреплений для войск США во Вьетнаме.

Правящим кругам США крайне импонирует ярый антикоммунизм расистских режимов Южной Африки. Неоднократные заявления премьер-министра ЮАР Форстера в том плане, что ЮАР "является главной страной, исполненной решимости стоять как бастион против коммунизма на южной оконечности Африки" 38, делают ЮАР в глазах вашингтонских стратегов наиболее надежной опорой в борьбе против сил национального и социального освобождения на африканском континенте.

В свете указанных факторов зловещий смысл приобретает содержащееся в послании президента конгрессу открытое заявление о том, что США будут приходить "на помощь своим друзьям в Африке, когда им угрожают посторонние силы..." 39. Комментируя это место послания, орган партии Народный конгресс Уганды газета "Пипл" писала, что оно означает готовность США оказать "вооруженную помощь расистским режимам в Южной Африке, если они окажутся под угрозош" 40.

***

Принципиальная позиция США в ООН при рассмотрении в ней вопросов положения в Южной Африке с самого начала отражала и продолжает отражать стратегические интересы США в этом районе. Соединенные Штаты выступали и выступают в ООН в роли активных защитников южноафриканского колониализма и расизма. Изменялась лишь тактическая линия США в подходе к этим проблемам, что диктовалось сдвигами в соотношении сил в мире и в ООН.

В первые годы деятельности ООН в ходе обсуждения на сессиях Генеральной Ассамблеи вопросов о расовой дискриминации в Южно-Африканском Союзе (ЮАС --до 1961 г.). США тесно координировали свою линию в ООН с позицией представителей расистского режима. В то время тщетно было бы искать в выступлениях представителей США в ООН какого-либо осуждения разгула расизма в ЮАС. На V сессии Генеральной Ассамблеи (1950 г.) США "воздержались" при голосовании пункта резолюции Ассамблеи, в котором политика расовой сегрегации в ЮАС (апартеид) квалифицировалась как политика расовой дискриминации, и голосовали против обращенного Ассамблеей призыва к правительству ЮАС отказаться от введения в силу нового закона в осуществление этой политики 41.

На протяжении 50-х годов США и другие колониальные державы безуспешно пытались предотвратить, а затем - по возможности ограничить обсуждение в ООН вопросов расистской политики правительства ЮАС. Выступая на VIII сессии Генеральной Ассамблеи ООН (1953 г.), представитель США Лодж пытался поставить под сомнение "международный характер" расового конфликта в ЮАС и призывал Ассамблею проявить "осторожность" в рассмотрении этого вопроса, будто бы затрагивавшего чисто внутренние дела ЮАС 42. Эта позиция США в корне расходилась с позицией африканских и азиатских стран, отмечавших, что политика апартеида в ЮАС представляет собой угрозу международному миру.

В 1952-1959 годах Генеральная Ассамблея принимает целую серию резолюций, в которых в той или иной форме осуждалась политика апартеида в ЮАС и содержались призывы к правительству ЮАС пересмотреть эту политику в свете целей и принципов Организации Объединенных Наций. Ни одна из этих резолюций не встретила полной поддержки со стороны США, которые при их голосовании, как правило, "воздерживались", а если и голосовали "за", то тщательно оговаривали свое несогласие с якобы имевшим место вмешательством ООН во внутренние дела ЮАС. В тех же случаях, когда Генеральная Ассамблея в своих решениях выходила за рамки общих призывов и пожеланий к правительству ЮАС и вставала на путь принятия конкретных мер, хотя бы по расследованию положения в логове расистов, США, не колеблясь, голосовали "против", даже если это было сопряжено с риском остаться в полной изоляции в ООН.

В начале 60-х годов, когда ООН вплотную приступила к деятельности по осуществлению Декларации и в ее органах, в том числе в Совете Безопасности, впервые стали широко обсуждаться вопросы положения в других бастионах колониализма на юге Африки (в Южной Родезии и португальских колониях), правящие крути США сочли необходимым несколько "подправить" свою позицию по вопросу об апартеиде в ЮАС в духе "обновленной" стратегии американского колониализма.

"Новые" моменты в позиции США выявились уже в ходе обсуждения в Совете Безопасности 30 марта - 1 апреля 1960 г. положения, создавшегося в ЮАС в связи с расстрелом в Шарпенвиле массовой демонстрации протеста против расовой дискриминации и сегрегации. Учитывая, что требование о созыве Совета Безопасности было выдвинуто 29 странами Азии и Африки, США формально не возражали против постановки указанного вопроса перед Советом. Более того, делегация США проголосовала за резолюцию Совета, в которой констатировалось, что "положение в Южно-Африканском Союзе привело к международным трениям и, если оно будет продолжаться, может поставить под угрозу международный мир и безопасность" 43.

В своем выступлении в Совете представитель США был вынужден признать, что источником событий в Шарпенвиле явилась политика апартеида, проводимая в ЮАС, и даже высказал мнение, что "политика Южно-Африканского Союза могла бы базироваться на новых началах". Однако он тщательно обошел вопрос о действенных мерах, которые Совет должен был принять для пресечения политики апартеида. Само голосование представителя США за резолюцию Совета в значительной мере объяснялось наличием в ней пункта об урегулировании создавшегося положения на основе консультаций Генерального секретаря ООН с правительством ЮАС. Было совершенно очевидно, что США рассчитывали на соответствующие услуги Хаммаршельда в достижении приемлемого для правительства ЮАС "компромисса".

Инициатива Советского правительства, внесшего на рассмотрение XVI сессии Генеральной Ассамблеи ООН развернутое и глубоко обоснованное предложение о применении против колониальных держав эффективных санкций, спутала карты американской дипломатии, рассчитывавшей прикрыть свою политику пособничества расистским режимам на юге Африки усовершенствованной фразеологией "осуждения" расизма и колониализма. Содержавшееся в Меморандуме Советского правительства от 26 сентября 1961 г. требование применить против ЮАС санкции, предусмотренные Уставом ООН, встретило поддержку большинства стран Азии, Африки и некоторых латиноамериканских стран. В истории борьбы ООН против колониализма и его особой формы - апартеида начался новый этап: ООН впервые вставала на путь принятия конкретных и действенных мер в осуществлении Декларации о предоставлении независимости колониальным странам и народам.

Настойчивые усилия дипломатии США и других колониальных держав не допустить принятия ООН каких-либо решений о применении санкций в отношении Южно-Африканской Республики (ЮАР) оказались тщетными. 6 ноября 1962 г. Генеральная Ассамблея на своей XVII сессии 67 голосами против 16 при 23 воздержавшихся приняла резолюцию, в которой государствам - членам ООН, в частности, предлагалось: порвать дипломатические отношения с правительством ЮАР, закрыть их порты для всех судов под флагом ЮАР, издать законы, запрещающие их судам заходить в южноафриканские порты, бойкотировать все южноафриканские товары, не экспортировать товары в Южную Африку, включая любое оружие и боеприпасы, и отказывать в предоставлении возможности посадки и перелета всем самолетам ЮАР 44.

Проголосовав против этой резолюции Генеральной Ассамблеи, США на деле продемонстрировали свою решимость не отступать от проведения в жизнь стратегических установок, ориентирующих на сохранение и упрочение расистского режима в ЮАР.

Особенно упорную и ожесточенную борьбу США повели за то, чтобы предотвратить принятие решений о санкциях в отношении ЮАР со стороны Совета Безопасности- единственного органа, уполномоченного распорядиться о применении обязательных коллективных действий с целью устранения угрозы миру, подавления актов агрессии и других нарушений мира (ст. ст. 41, 42 Устава ООН). Все попытки афро-азиатских стран в 1963- 1964 годах провести через Совет Безопасности решение о санкциях в отношении ЮАР, хотя бы в объеме соответствующих рекомендаций XVII сессии Генеральной Ассамблеи, неизменно отводились и продолжают отводиться западными державами, располагающими в Совете правом вето.

Выступая на заседании в Совете Безопасности 4 декабря 1963 г., представитель США- заявил, что положение в ЮАР якобы не подпадает под действие гл. VII Устава и поэтому-де "рекомендация о принудительных мерах не является ни уместной, ни разрешенной Уставом". Он пытался доказать, что расизм и колониализм в ЮАР не создают "очевидной и непосредственной угрозы миру" и что Совет должен использовать "методы контактов, дискуссий и убеждения" в отношении режима ЮАР. Наконец, он высказался в том плане, что решение о санкциях на основе гл. VII Устава может "нанести урон престижу ООН", поскольку-де эта организация так или иначе не в силах сломить "упорство со стороны правительства ЮАР" 45.

Вследствие позиции, занятой США и другими колониальными державами, действия Совета по применению санкций в отношении ЮАР на основе гл. VII Устава с самого начала оказались блокированными: вот почему после 1964 года афро-азиатские государства не обращались вновь с этим вопросом в Совет 46 а концентрировали свои усилия в Генеральной Ассамблее.

На сессиях Генеральной Ассамблеи в 1962-1970 годах представители США уже не пытались отстаивать тезис о том, что политика апартеида, проводимая режимом Претории, является исключительно внутренним делом ЮАР. Теперь, в отличие от 50-х годов, они не щадили красноречия в осуждении этой политики как человеконенавистнической и преступной. Однако на этом практически и завершалась мнимая "оппозиция" США в ООН режиму южноафриканских расистов. Остается фактом, что за этот период США не поддержали ни одной резолюции Генеральной Ассамблеи по вопросам апартеида в ЮАР, предпочитая лицемерно "воздерживаться" при их голосовании. Наиболее важные положения этих резолюций: о расширении экономических санкций в отношении ЮАР, об освобождении политических заключенных, об осуждении колониальных держав за отказ от выполнения рекомендаций Генеральной Ассамблеи, о признании законности борьбы народов Южной Африки за свои политические права и основные свободы - неизменно встречали отпор со стороны США, открыто противопоставлявших себя форуму Ассамблеи и не гнушавшихся при этом оставаться в одной компании с кучкой "традиционных" колонизаторов.

В документах ООН и, в частности, в материалах созданного на основе резолюции XVII сессии Генеральной Ассамблеи Специального комитета по вопросу о политике апартеида, проводимой правительством ЮАР 47, содержатся убедительные данные, свидетельствующие о том, что главную ответственность за срыв предложенных Генеральной Ассамблеей ООН экономических и других санкций против расистов Претории несут западные державы и среди них - Соединенные Штаты. На сессии Специального комитета в марте 1969 года, например, отмечалось, что на Англию, США, ФРГ и Японию приходится 57% экспорта и 60% импорта ЮАР. Вопреки решениям Генеральной Ассамблеи, эти страны не только не свертывают, но и расширяют торговлю с южноафриканскими расистами. Доля Англии, США, ФРГ и Японии в общем объеме роста международной торговли ЮАР с 1962 года составила по импорту 60% и по экспорту- 70%. Не менее показательным является тот факт, что 80% прироста иностранных капиталов, вложенных в экономику ЮАР с 1964 года, приходится на США, Англию и ФРГ 48.

Особого рассмотрения заслуживает позиция США в ООН по вопросу об эмбарго на поставки оружия в ЮАР. В стремлении хотя бы до некоторой степени сгладить крайне неблагоприятный эффект, произведенный на афро-азиатские страны отказом США поддержать экономические санкции в отношении ЮАР, американское правительство заявило в начале 60-х годов, что оно вводит сначала частичный (с 1962 г.), а потом (с 1964 г.) полный запрет на поставки вооружения в ЮАР. Представитель США в ООН голосовал за оперативные пункты резолюций Совета Безопасности от 7 августа и 4 декабря 1963 г. и от 18 июня 1964 г., в соответствии с которыми все государства призывались прекратить продажу и поставку в ЮАР оружия всех видов, боеприпасов, военных транспортных средств, а также оборудования и материалов для производства и содержания оружия и боеприпасов в Южной Африке 49. При этом, однако, была сделана многозначительная оговорка относительно того, что, решив прекратить поставки оружия ЮАР, "правительство США оставляет за собой право истолкования этой позиции с учетом условий, необходимых для сохранения международного мира и безопасности" 50.

Факты свидетельствуют о том, что именно с помощью США, Англии и ФРГ ЮАР значительно укрепила свою армию, оснастив ее современным оружием, создала мощный военно-морской флот. Известно, например, что вплоть до середины 60-х годов США поставляли ЮАР ракеты, самолеты, авиационное оборудование и торпеды для подводных лодок 51. Как признал главнокомандующий южноафриканскими вооруженными силами, только за последние пять лет ЮАР закупила оружия на 980 млн. долл. 52 По сообщению английской газеты "Гардиан" от 29 марта 1970 г., ЮАР получает из США военную технику на сумму приблизительно в 35 млн. долл. в год. По лицензиям, приобретенным у американских монополий, в Южной Африке производятся боевые самолеты 53.

Правительство ЮАР уже двадцать пять лет игнорирует решения ООН: оно растоптало около 100 резолюций Генеральной Ассамблеи, Совета Безопасности и других органов ООН, требовавших прекращения политики апартеида. Вне сомнения, режим Претории не мог бы противиться воле ООН, если бы не поддержка западных держав, которые стремятся руками ЮАР оградить свои стратегические, экономические и политические интересы на юге Африки.

***

Составной частью стратегических установок США в отношении юга Африки является ставка на сохранение в той или иной форме колониального господства в Юго-Западной Африке (ЮЗА, с 1968 г. - Намибия), что в нынешних условиях практически означает закрепление этой территории на положении колониального владения ЮАР и одновременно узаконение там режима расизма и апартеида. Требования народа Намибии о предоставлении независимости этой многострадальной стране никогда всерьез не поддерживались американскими стратегами, ибо иная позиция поставила бы под угрозу сами основы негласного союза Вашингтона с Преторией. К тому же Вашингтон вполне устраивает поддержание статуса-кво в этом районе, где пустили глубокие корни иностранные монополии и создан важный плацдарм для борьбы против независимой Африки.

Анализ позиции США в ООН по вопросу о Юго-Западной Африке показывает, что с момента его постановки перед организацией (1946 г.) и вплоть до 60-х годов американская дипломатия тщательно воздерживалась от какого-либо осуждения колониального господства ЮАС в ЮЗА, осуществляющегося под прикрытием мандата Лиги наций. Попытки азиатских и африканских стран добиться решения Генеральной Ассамблеи, хотя бы признающего незаконность владения ЮАС этой территорией, многие годы встречали ожесточенное сопротивление со стороны США и других западных держав. Так, в 1947 году США проголосовали против и добились отклонения Ассамблеей предложенного 21 государством пункта резолюции, согласно которому Ассамблея должна была признать ЮАС "юридически и морально" обязанной передать ЮЗА под опеку ООН. Представитель США доказывал, что соответствующее решение может быть вынесено только самим правительством ЮАС и только "на добровольной основе" 54.

В 60-е годы, действуя в духе "обновленной" стратегии колониализма и учитывая реальное соотношение сил в ООН но колониальным проблемам, правительство США вносит некоторые "коррективы" в свою официальную позицию в ООН по вопросу о ЮЗА. В этом отношении наиболее существенными явились две акции американской дипломатии в ООН: голосование, в отличие от других колониальных держав, на XVI сессии Генеральной Ассамблеи (1961 г.) за резолюцию 1702, торжественно провозглашавшую "неотъемлемое право народа Юго-Западной Африки на независимость и национальный суверенитет", и на XXI сессии Генеральной Ассамблеи (1966 г.) - за резолюцию 2145, лишавшую ЮАР мандата на управление ЮЗА и передававшую эту территорию под юрисдикцию ООН.

Характерно, однако, что даже в работах американских буржуазных авторов эти акции США в ООН расцениваются прежде всего как отражающие стремление вашингтонских стратегов дать новые формулировки своей официальной позиции по данному вопросу, а не как свидетельство принципиального изменения в самом подходе США к проблеме ЮЗА. Автор монографии о деятельности представительства США при ООН А. Бейхман приводит в этом отношении показательный факт. Он сообщает, что, когда в объединенном комитете начальников штабов были высказаны опасения насчет возможного влияния осуществления резолюции Генеральной Ассамблеи 2145 на "соотношение военных сил в Африке", президент Джонсон дал указание постоянному представителю США при ООН А. Голдбергу успокоить руководителей комитета и разъяснить им "политическое (подчеркнуто мной.- Авт.) значение" голосования США за указанную резолюцию 55. Действительно, опасения военного руководства США не имели оснований: жизнь показала, что правительство США и не помышляло добиваться выполнения резолюции Генеральной Ассамблеи о лишении ЮАР мандата на управление ЮЗА. Оно было озабочено лишь тем, чтобы с помощью простого изменения на словах своей официальной позиции найти определенный контакт хотя бы с некоторыми афро-азиатскими государствами в ООН, вывести США из грозившей им полной изоляции в Ассамблее по вопросам ЮЗА и апартеида. В этом, и ни в чем другом, состояло "политическое значение" предпринятых американской дипломатией новых маневров в ООН.

Знаменательно, что уже на V Специальной сессии Генеральной Ассамблеи ООН (апрель - май 1967 г.), созванной по инициативе афро-азиатских стран для рассмотрения вопроса о ЮЗА, США выступили единым фронтом с другими колониальными державами против предложений, направленных на безотлагательное предоставление независимости ЮЗА, на вывод войск и полицейских сил ЮАР из ЮЗА и на ликвидацию расистской администрации на этой территории.

Представитель США А. Голдберг заявил на сессии, что в целях предотвращения серьезной "конфронтации" с ЮАР США не поддержат предложения о принятии против нее "принудительных" мер. Он пытался обосновать необходимость бесконечного "диалога" с режимом Претории, ссылаясь на то, что ЮАР, несмотря на отмену мандата, осуществляет фактический контроль над территорией ЮЗА.

Следует особо подчеркнуть, что голосование делегации США за резолюции Генеральной Ассамблеи 1702 и 2145 носило вынужденный характер. В ходе подготовки окончательных текстов этих резолюций США неоднократно выступали с "поправками" и "дополнениями", ставившими целью в максимальной степени притупить их антиколониалистское острие. Они, в частности, упорно добивались включения в эти резолюции пунктов, обусловливавших предоставление независимости ЮЗА наличием там необходимых материальных ресурсов и подготовленных специалистов из коренного населения, а также вносили поправки, позволявшие толковать отмену мандата ЮАР на ЮЗА не как следствие постановления Генеральной Ассамблеи, а как событие, совершившееся-де "само по себе" в результате нарушений положений мандата со стороны ЮАР 56. Лишь после того, как эти и другие подобного рода диверсии натолкнулись на решительный отпор со стороны афро-азиатских и социалистических государств, США сочли возможным проголосовать за принятие резолюций Генеральной Ассамблеи 1702 и 2145. Разумеется, все это не помешало им впоследствии изображать себя сторонниками выполнения этих резолюций и наживать на этом соответствующий политический капитал.

В целях отвлечения ООН от принятия и осуществления эффективных санкций в отношении ЮАР Соединенные Штаты пытаются использовать решение V Специальной сессии Генеральной Ассамблеи о создании Совета для Юго-Западной Африки, которому поручалось управлять ЮЗА до достижения этой территорией независимости 57. Они хотели бы противопоставить этот орган ООН Совету Безопасности и направить его деятельность по пути, не имеющему ничего общего с задачей быстрейшего изгнания южноафриканских расистов из ЮЗА.

Особо опасными являются планы западных держав придать новому механизму ООН полицейские силы с тем, чтобы, манипулируя резолюциями Генеральной Ассамблеи, использовать их для подавления национально-освободительного движения в ЮЗА. Надо сказать, что эти домогательства колонизаторов все решительнее отвергаются афро-азиатскими странами, помнящими о печальном опыте использования войск ООН в Конго в обход и в нарушение резолюций Совета Безопасности.

Плетя интриги вокруг Совета для ЮЗА, США вместе с другими колониальными державами всячески мешают Совету Безопасности принять решения об эффективных санкциях в отношении ЮАР, которая вызывающе демонстрирует свое намерение сохранить власть на территории Намибии, вопреки резолюциям различных органов ООН.

В 1968-1970 годах Совет Безопасности шесть раз занимался рассмотрением проблемы ЮЗА. Он принял шесть резолюций, которые решительно осуждали оккупацию Намибии властями ЮАР и содержали призыв к правительству ЮАР вывести свою администрацию с территории Намибии 58. Однако, когда афро-азиатские и социалистические страны ставили вопрос о применении санкций в отношении ЮАР, а также тех стран - членов ООН, которые продолжают поддерживать широкие связи с ЮАР, западные державы неизменно блокировали действия Совета. Так, на заседании Совета 20 марта 1969 г. представитель США Йост открыто выступил против того, чтобы в вопросе о ЮЗА "следовать по узкому пути принудительных санкций, предусмотренных гл. VII Устава" 59. Эта же позиция США была подтверждена Йостом и на заседаниях Совета Безопасности в июле 1970 года. Наиболее "эффективной" мерой против южноафриканских расистов США по-прежнему считают... переговоры с ЮАР, в частности, путем посылки в ЮАР "для обсуждения вопроса о Намибии" специального представителя Генерального секретаря ООН 60.

Правда, в мае 1970 г. американское правительство заявило, что США отныне будут "официально не одобрять капиталовложения граждан США в Намибии" и "Экспортно-Импортный банк США не будет гарантировать кредиты для торговли с Намибией" 61. Характерно, однако, что в Претории сразу же расценили эту акцию правительства США как чисто "символическую". Иоганнесургская газета "Санди таймс" 27 мая 1970 г. привела в этой связи заявление председателя "Африканс траст бэнк" Я. Маранса, который сказал, что, по его мнению, этот жест Вашингтона "не имеет никакого смысла", ибо ЮАР и ЮЗА считаются "одним экономическим целым", а США не имеют никаких планов, касающихся неодобрения капиталовложений в самой ЮАР. ***

С начала 60-х годов с повестки дня Совета Безопасности, Генеральной Ассамблеи, Комитета 24-х и ряда других органов ООН не сходит вопрос о португальских колониях.

Опираясь на всестороннюю поддержку НАТО, фашистский режим Лиссабона развязал и продолжает вести широкую колониальную войну против народов Анголы, Мозамбика и Гвинеи (Бисау). Территории этих стран л других португальских колоний превращены в стратегически важные форпосты коллективного колониализма и используются в качестве плацдармов для непрекращающихся провокаций против независимых государств в Африке.

С момента вступления Португалии в 1955 году в члены ООН лиссабонский режим упорно отказывается предоставлять ООН информацию о положении в своих колониях, как это предусмотрено в ст. 73 Устава. Лиссабон утверждает, что эти колонии являются лишь "заморскими провинциями Португалии" и поэтому ООН вообще-де не имеет права заниматься рассмотрением сложившегося там положения.

Широкая постановка афро-азиатскими государствами вопроса о португальских колониях в ООН явилась в известном смысле пробным камнем для "новой" стратегии американского колониализма 60-х годов: США оказывались вынужденными публично изложить свою официальную позицию по отношению к наиболее жестокой форме "традиционного" колониализма, вставшего на путь открытого военного подавления национально-освободительного движения.

Характерно, что уже в декабре 1960 года США "воздержались" при голосовании на XV сессии Генеральной Ассамблеи резолюции, постановившей, что территории, находящиеся под португальским господством, являются "несамоуправляющимися территориями" 62. Позднее, в ходе обсуждения в Совете Безопасности в феврале - марте 1961 года вопроса об Анголе, поставленного перед Советом по требованию 35 афро-азиатских государств, только что пришедшая к власти в Белом доме администрация Кеннеди изменила и эту позицию: США публично признали, что ООН вправе заниматься рассмотрением положения в "заморских провинциях" Португалии.

Решение правительства Кеннеди не возражать против рассмотрения в Совете Безопасности вопроса об Анголе и, более того, голосовать в отличие от других колониальных держав за афро-азиатский проект резолюции о применимости к Анголе положений Декларации Генеральной Ассамблеи от 14 декабря 1960 г. и о расследовании событий на этой территории 63 до сих пор преподносится американской пропагандой в качестве некой вехи, ознаменовавшей-де принципиально новый подход США к проблемам колониализма. Так, автор монографии о проблемах колониализма в ООН, бывший сотрудник госдепартамента США Д. Уэйнхаус, утверждает, что позиция США в Совете Безопасности в феврале - марте 1961 года будто бы "явственно показала афро-азиатским государствам, что США больше не придерживаются враждебной для них линии" 64.

Вся нелепость этой версии выявляется уже в анализе той официальной интерпретации, которой сопровождалось голосование США за проект резолюции афро-азиатских государств.

Разъясняя позицию США в Совете Безопасности, американский представитель Стивенсон по существу обусловил применение Декларации о предоставлении независимости колониальным странам и народам к Анголе достижением определенного компромисса между португальскими властями и борющимся народом, причем требование ангольцев о немедленном предоставлении их стране политической независимости открыто ставилось под сомнение. Стивенсон выразил лишь надежду на то, что Португалия приступит "к поощрению экономического, социального и культурного развития народа Анголы". Особый упор он сделал на необходимость "постепенного планирования", имея в виду продвижение Анголы по пути "к полному самоопределению" 65. Как отмечает в этой связи А. Шлезингер, американская дипломатия вообще стремилась не допустить появления в решениях ООН по вопросу о португальских колониях самого термина "независимость", выдвигая в качестве альтернативы более гибкую формулу "самоопределения" 66.

Показательно также, что уже в июне 1961 года представитель США в Совете Безопасности проголосовал против предложения о включении в проект резолюции ОАР, Либерии и Цейлона пункта, в котором содержалось требование "осудить колониальную войну против ангольского народа". Это предложение, внесенное Советским Союзом, было полностью поддержано соавторами проекта резолюции, которые голосовали за его принятие Советом Безопасности67. В ходе дальнейшего рассмотрения вопросов о положении в португальских колониях в Генеральной Ассамблее и в Совете Безопасности Соединенные Штаты главные усилия сосредоточили на том, чтобы побудить афро-азиатские государства начать длительный и заведомо безрезультатный "диалог" с португальскими колонизаторами. На XVI сессии Генеральной Ассамблеи представитель США Э. Стивенсон, уклонившись от осуждения преступных действий салазаровского режима в Африке, обратился к афро-азиатским государствам и Португалии с лицемерным призывом проявить "добрую волю" в "мирном разрешении" проблемы Анголы 68.

На XVII сессии Генеральной Ассамблеи (1962 г.) американская дипломатия предприняла энергичную диверсию против возросших в ООН настроений в пользу применения санкций в отношении Португалии. На рассмотрение этой сессии делегация США вынесла проект резолюции, содержавший единственное предложение - направить в Анголу и Мозамбик по одному представителю ООН с поручением заняться сбором информации о положении в этих территориях.

Американский сенатор Гор, выступивший на сессии с обоснованием "инициативы" Вашингтона, сообщил, что она явилась "результатом договоренности, достигнутой на весьма высоком уровне между Соединенными Штатами и Португалией". Пытаясь создать впечатление, что соответствующая акция ООН могла бы послужить "значительным шагом" на пути к урегулированию ангольской проблемы, Гор вместе с тем решительно отклонил как... "неприемлемые для Португалии" предложения афро-азиатских стран о направлении в португальские колонии официальной миссии Комитета 17-ти 69.

Линия США на разрешение ангольской проблемы путем "полюбовной" сделки ООН с португальскими колонизаторами натолкнулась на решительный отпор со стороны подавляющего большинства Ассамблеи: США были вынуждены снять свое предложение, потерпев тем самым серьезное политическое поражение в ООН.

18 декабря 1962 г. Генеральная Ассамблея 57 голосами против 14 при 18 воздержавшихся приняла резолюцию, явившуюся важным этапом в мобилизации усилий ООН по осуществлению Декларации. Генеральная Ассамблея заявила о своей поддержке требований народа Анголы о немедленном предоставлении ему независимости, осудила колониальную войну Португалии в Анголе и потребовала, чтобы правительство Португалии положило ей конец. Ассамблея рекомендовала государствам - членам ООН отказывать Португалии во всякой поддержке и помощи, которые она может использовать против народа Анголы, и, в частности, прекратить поставку Португалии оружия. Наконец, Ассамблея предложила Совету Безопасности принять необходимые меры, включая применение санкций, чтобы добиться выполнения Португалией решений ООН 70.

В ходе обсуждения в Ассамблее соответствующего проекта резолюции афро-азиатских государств и Югославии американский представитель Бингхэм прямо заявил о его неприемлемости для США "прежде всего из-за призыва к установлению эмбарго на оружие и к применению санкций" 71. После того как попытки колониальных держав исключить из проекта всякое упоминание о санкциях не дали результата, США проголосовали против его принятия. На той же XVII сессии Генеральной Ассамблеи США оказались в одной компании с Португалией, ЮАР, Англией, Бельгией, Испанией и Францией, голосовавшими против принятой 78 голосами резолюции, которая повторила основные рекомендации резолюции от 18 декабря применительно ко всем территориям, находящимся под португальским господством 72.

Голосование США совместно с другими колониальными державами против упомянутых резолюций вскрыло глубокую пропасть, образовавшуюся в подходе к колониальным проблемам между Вашингтоном и нейтралистскими государствами Азии и Африки, требования которых решительно поддерживались социалистическими странами. Знаменательно было и то, что против резолюции от 18 декабря вместе с США не проголосовало ни одно латиноамериканское государство.

Важным итогом голосования явилось разоблачение "новой стратегии" США в ООН по колониальным вопросам, раскрытие ее преимущественно пропагандистского содержания. Широковещательные заявления руководителей администрации Кеннеди о поддержке США принципа самоопределения народов португальских колоний, равно как и официальная позиция США в Совете Безопасности при обсуждении им в марте 1961 года вопроса об Анголе, приобретали характер акций, рассчитанных прежде всего на дезинформацию мирового общественного мнения и на раскол афро-азиатских стран в ООН.

Разумеется, некоторые "новые" моменты в позиции США - официальное признание ими принципа "полного самоопределения" португальских колоний, заявления о необходимости проведения там политических и экономических реформ и т. д. - вызывали и продолжают вызывать раздражение в Лиссабоне, являющемся верным союзником США по НАТО. Однако такая тактика Вашингтона свидетельствует не столько о "непоследовательности" политики США, как пытаются представить дело американские буржуазные авторы, сколько о стремлении американских правящих кругов обеспечить более эффективную защиту интересов империализма и колониализма и, в частности, помочь Португалии приспособить ее политику к изменившимся условиям в современном мире.

Особые усилия американская дипломатия в ООН прилагает к тому, чтобы не допустить принятия решений об эффективных санкциях против Португалии со стороны Совета Безопасности.

На заседаниях Совета Безопасности в июле и декабре 1963 года и в ноябре 1965 года, посвященных рассмотрению положения во всех португальских колониях (а не только в Анголе), выявилось принципиальное расхождение в позиции США и африканских стран по этому вопросу.

Уже на заседании Совета 26 июля 1963 г. представитель США дал понять, что линия африканских стран на принятие ООН эффективных мер против Португалии не встретит поддержку Вашингтона. Открыто солидаризируясь с колонизаторами, он заявил: "Хотя положение в португальских колониях вызывает весьма серьезные трения, Соединенные Штаты не согласны с тем, что уже существует угроза миру и безопасности и что создавшаяся обстановка подпадает под действие гл. VII Устава" 73.

В ноябре 1965 года США вместе с другими западными державами выступили против включения в резолюцию Совета Безопасности предложенного афро-азиатскими странами пункта с призывом ко всем государствам принять "необходимые меры к бойкоту всего португальского экспорта и импорта". Коллективно "воздержавшись" при голосовании этого пункта, западные державы и поддавшиеся на их уговоры Боливия и Уругвай добились его исключения из резолюции Совета 74.

Решительно отводя всякие предложения о санкциях в отношении Португалии, США вместе с тем пытаются продемонстрировать видимость своей готовности хотя бы в какой-то мере прислушаться к голосу африканских стран и тем самым избежать обвинений в обструкционистских действиях в Совете. В этих целях американская дипломатия стремится не столько блокировать принятие решений Советом, сколько обеспечить включение в них всевозможных "лазеек", дающих возможность истолковывать эти решения в превратном смысле.

31 июля 1963 г. Совет Безопасности принял 8 голосами при 3 воздержавшихся (США, Англия и Франция) резолюцию, в которой констатировалось, что положение в территориях под португальским управлением "серьезно подрывает мир и безопасность в Африке". Совет обращался ко всем государствам с просьбой впредь воздерживаться от оказания португальскому правительству всякой помощи, дающей ему возможность продолжать проведение репрессивных мер против африканских народов, и принять все меры для того, чтобы воспрепятствовать продаже и поставке оружия и военного оборудования португальскому правительству для указанной цели 75. В соответствии с другой резолюцией Совета - от 23 ноября 1965 г., при голосовании которой США также "воздержались", эмбарго распространялось и на продажу и на поставки португальскому правительству оборудования и материалов, используемых для производства и хранения оружия и военного снаряжения на территории португальских колоний 76.

Не препятствуя принятию Советом Безопасности указанных решений, Соединенные Штаты выступили с такой их интерпретацией, которая по существу означала отказ американских правящих кругов всерьез считаться с введенным Советом эмбарго на поставку и продажу оружия португальским колонизаторам.

Во-первых, США отказываются квалифицировать это эмбарго в качестве санкций Совета на основании гл. VII Устава. Американские дипломаты утверждают, что содержащееся в резолюциях Совета от 31 июля 1963 г. и от 23 ноября 1965 г. указание на то, что положение в португальских колониях "серьезно подрывает мир и безопасность" в Африке, еще не означает признания им существования действительной "угрозы миру", и поэтому-де речь не может идти о санкциях по точному смыслу гл. VII Устава. Всякому понятно, однако, что такого рода словесная эквилибристика свидетельствует лишь об одном: о нежелании правящих кругов США признать обязательный характер предложенных Советом мер в отношении португальских колонизаторов.

Во-вторых, США истолковывают резолюции Совета Безопасности как в принципе допускающие продолжение поставок лиссабонскому режиму всех видов современного американского вооружения при том якобы понимании, что Португалия не будет использовать его в Африке. США до сих пор изображают полученные ими в 1961 году соответствующие "заверения" португальского правительства на этот счет в качестве достаточного доказательства того, что Вашингтон якобы "строго соблюдает" решения Совета Безопасности.

Утверждения официальных представителей США в ООН о том, что Португалия соблюдает данные ей заверения "не использовать в Африке оружие, получаемое ею по каналам НАТО", начисто отвергаются таким высоким органом ООН, как Генеральная Ассамблея. Так, в резолюции Генеральной Ассамблеи, принятой на ее XX сессии (1965 г.), подтверждается, что "правительство Португалии продолжает использовать помощь и оружие, которое она получает от своих военных союзников, против населения Анголы, Мозамбика, Португальской Гвинеи и других территорий" 77. Аналогичные пункты содержатся и в резолюциях Генеральной Ассамблеи, принятых на XXIV и XXV сессиях (1969-1970 гг.) 78.

Приводя данные о постоянном увеличении за последние годы поставок американского оружия Португалии (с 1961 по 1969 г. только безвозмездные поставки оценивались в 34,7 млн. долл.), издаваемый в США журнал "Африка рипорт" справедливо указывает на "лживость" часто повторяемых Вашингтоном утверждений о том, что военная помощь, предоставленная Португалии, предназначалась-де "только для района НАТО". В этой связи журнал справедливо задает вопрос, каким образом можно совместить официально признанный факт нахождения в Африке до трех четвертей вооруженных сил Португалии с "требованиями" о том, чтобы предоставляемое ей оружие оставалось в Европе? 79.

Факты показывают, что в основе позиции США в ООН по вопросу о португальских колониях в Африке лежит сложное переплетение военной и колониальной стратегии Вашингтона. Как отмечает американский автор П. Вольгемут, обязательства США в отношении своих союзников по НАТО "не могут быть легко отделены от обязательств поддерживать их колониальную политику, о чем Португалия часто напоминает" 80.

Нарушая резолюции Совета Безопасности от 31 июля 1963 г. и от 23 ноября 1965 г., запрещающие оказывать помощь португальскому правительству, дающую ему возможность вести колониальные войны в Африке, США всячески стремятся к тому, чтобы втянуть Совет в осуществление курса, внешне рассчитанного на "примирение" между португальскими колонизаторами и силами национального освобождения, а фактически - на поощрение Лиссабона на новые акции по подавлению освободительного движения африканских народов. В этих целях они пытаются навязать Совету решения, которые придавали бы ему функции некоего "посредника" в переговорах между Лиссабоном и африканскими государствами, хотя у африканских стран давно уже исчезли иллюзии о возможности "уговорить" Португалию предоставить своим колониям политическую независимость. Характерно, что за всю историю обсуждения в Совете Безопасности вопроса о португальских колониях США голосовали лишь за одну резолюцию Совета - резолюцию от 11 декабря 1963 г., в которой "с признательностью" отмечались "усилия, приложенные Генеральным секретарем ООН для установления контакта между представителями Португалии и правительствами африканских государств" 81.

В условиях, когда Совет Безопасности вследствие сопротивления западных держав оказался не в состоянии принять решение о всесторонних и эффективных санкциях против Португалии, афро-азиатские государства, поддерживаемые социалистическими странами, сосредоточили свои усилия в Генеральной Ассамблее, имея в виду использовать рекомендации этого органа ООН в отношении санкций для последующего давления на позиции колонизаторов в Совете Безопасности.

В 1965-1967 годах Генеральная Ассамблея на своих XX, XXI и XXII сессиях подавляющим большинством голосов приняла развернутые решения о санкциях против португальских колонизаторов 82. Генеральная Ассамблея призвала членов ООН:
а) разорвать дипломатические и консульские отношения с правительством Португалии;
б) закрыть свои порты для судов, плавающих под флагом Португалии или обслуживающих ее;
в) запретить своим судам заходить в порты Португалии или ее колоний;
г) не разрешать посадки и транзит всех самолетов, принадлежащих Португалии;
д) бойкотировать всю торговлю Португалии;
е) немедленно воздержаться от предоставления правительству Португалии всякой помощи, которая позволила бы ему продолжать репрессии против африканских народов.

Принципиально важное значение имеют включенные в резолюции Генеральной Ассамблеи положения, осуждающие колониальную войну Португалии против африканских народов как "преступление против человечества", отмечающие законность борьбы народов португальских колоний за свою свободу и независимость и призывающие все государства оказывать им моральную и материальную поддержку.

Вместе с небольшой группой своих союзников по НАТО, южноафриканскими и португальскими колонизаторами, США проголосовали против резолюций XX, XXI и XXII сессий Генеральной Ассамблеи ООН. В результате уже тогда вскрылась полная изоляция США в ООН в одном из самых жгучих колониальных вопросов. На XXV сессии Генеральной Ассамблеи США проголосовали против принятой 94 голосами резолюции, в которой, в частности, содержалось требование к Португалии немедленно прекратить все репрессивные акты против Анголы, Мозамбика и Гвинеи (Бисау) и вывести оттуда все военные и другие силы 83.

Колониальная война, которую Лиссабон на протяжении многих лет ведет против народов Анголы, Мозамбика и Гвинеи (Бисау), все более становится войной Португалии против независимых государств Африки. По просьбе африканских стран Совет Безопасности в 1963-1970 годах неоднократно рассматривал вопросы об агрессивных действиях Португалии против Сенегала, Конго со столицей Киншаса, Замбии, Гвинеи. Совет Безопасности одобрил ряд резолюций, в той или иной форме осуждающих Португалию, однако вследствие позиции западных держав он оказался не в состоянии принять действительно эффективные меры по пресечению агрессивных акций лиссабонских властей.

В ходе рассмотрения этих вопросов в Совете тактика США сводилась к тому, чтобы по возможности выгородить своего союзника по НАТО, представить систематические посягательства Португалии на независимость государств Африки в виде "изолированных инцидентов", достойных-де "сожаления", но не требующих эффективных действий со стороны Совета. Подходя с равной меркой к агрессору и жертве агрессии, американские дипломаты добиваются как можно более "нейтральных" и "сбалансированных" формулировок резолюций Совета. Характерно, что в декабре 1970 года США "воздержались" при голосовании резолюции Совета Безопасности 84, осудившей Лиссабон за крупное вооруженное вторжение в Гвинейскую Республику, хотя факт вторжения был с достоверностью установлен специальной миссией Совета Безопасности, посетившей эту страну.

Оказывая всестороннюю поддержку португальским колонизаторам, Вашингтон стремится к тому, чтобы руками Лиссабона погасить пламя освободительной борьбы, охватившей Анголу, Мозамбик и Гвинею (Бисау). Американских стратегов охватывает ужас при одной мысли о том, что развитие революционного процесса в этом районе Африки может привести не только к появлению новых независимых африканских государств, но и к утверждению в них прогрессивных, антиимпериалистических режимов. Вместе с тем США всячески стремятся по возможности "обособить" себя от португальских колонизаторов, ибо открытая поддержка Лиссабона сопряжена с риском утраты американского влияния в тех независимых государствах Африки, где оно еще сохраняется.

Указанными обстоятельствами и объясняется тактика американской дипломатии в ООН: с одной стороны, она решительно выступает против принятия ООН эффективных мер (санкций) в отношении Португалии, с другой - пытается создать видимость поддержки США борьбы народов португальских колоний за "самоопределение".

Не вызывает сомнений, что португальские колонизаторы были бы не в состоянии вести широкую колониальную войну против народов Анголы, Мозамбика и Гвинеи (Бисау), если бы не всесторонняя поддержка НАТО, и в особенности США. Потоки напалма и ядохимикатов, обрушиваемые Лиссабоном на африканскую землю - такова действительная цена многократным заявлениям правительства США относительно "конструктивного" подхода к проблемам ликвидации колониализма. Впрочем, Лиссабон лишь копирует, хотя и в меньших масштабах, то, что творят американские агрессоры в Индокитае. ***

Стратегические установки Вашингтона, ориентирующие на сохранение и упрочение позиций колониализма на юге Африки, проявляются и в политике правящих кругов США в отношении Родезии, где созданный при покровительстве правящих кругов Англии расистский режим белого меньшинства осуществляет политику беспощадного расового угнетения пятимиллионного африканского народа Зимбабве.

Первая крупная баталия в ООН по вопросу о Южной Родезии развернулась в 1961-1962 годах, когда в ответ на принятие режимом Солсбери расистской конституции 1961 года африканские и азиатские государства потребовали всестороннего применения к Южной Родезии положений Декларации о предоставлении независимости колониальным странам и народам.

На этом этапе ярко проявилась характерная особенность тактики американской дипломатии в ООН по южнородезийской проблеме: фактически она следовала в фарватере дипломатии Даунингстрита, воздерживаясь от каких-либо акций в ущерб "особой ответственности" Лондона за положение в Южной Родезии.

Представители США в ООН широко прибегали к официальной английской аргументации, сводившейся к тому, что ООН-де не вправе вмешиваться в дела Южной Родезии, провозглашенной Англией в 1923 году "самоуправляющейся территорией". Американские дипломаты всячески превозносили "благоразумие" и "мудрость" Англии в подходе к проблемам колониализма.

Вместе с Англией США проголосовали против включения вопроса о Южной Родезии в повестку дня XVI сессии Генеральной Ассамблеи, а также против принятой этой сессией резолюции, поручавшей Комитету 17-ти рассмотреть вопрос о том, достигла ли Южная Родезия полного самоуправления 85.

Действуя на основе рекомендаций Комитета 17-ти, Генеральная Ассамблея на третьей части XVI сессии приняла 28 июня 1962 г. резолюцию, которая подтверждала, что к Южной Родезии должна быть применена Декларация, и предлагала Англии аннулировать конституцию 1961 года, провести конференцию всех политических партий Южной Родезии с целью выработать новую конституцию страны на основе принципа "один человек - один голос", отменить все законы, которые санкционируют политику расовой дискриминации, освободить политических заключенных и т. д. Рекомендации XVI сессии были подтверждены в резолюции XVII сессии Ассамблеи от 31 октября 1962 г. 86

При голосовании этих резолюций, принятых подавляющим большинством государств - членов ООН, делегация США "воздержалась", а делегация Англии отсутствовала в знак протеста против "вмешательства ООН" в дела Южной Родезии.

Из заявлений, сделанных представителем США Бингхэмом на XVI и XVII сессиях Генеральной Ассамблеи, следовало, что коренные положения решений Генеральной Ассамблеи являются неприемлемыми для Соединенных Штатов. Бингхэм утверждал, например, что отмена расистской конституции 1961 года лишь "усугубила бы трудности" в разрешении проблемы. "Правильный" путь он усматривал в "прогрессивной либерализации избирательного права", в "естественном посредничестве" Англии в деле "примирения" между расистским режимом Солсбери и африканцами, в призыве Ассамблеи "ко всем заинтересованным сторонам" отказаться от "использования силы и угроз" и сосредоточить усилия на "упорядоченном решении вопроса о политическом будущем Южной Родезии" 87. В условиях разгула расизма в Южной Родезии, массовых репрессий против национально-освободительного движения африканцев, запрета деятельности в стране Союза африканских народов Зимбабве и других политических партий, выступавших за освобождение страны от ига расизма и колониализма, такая позиция США по существу являлась издевательством над национальными чаяниями народа Зимбабве, поощрением расистов Солсбери на удержание своего господства в Южной Родезии.

Обращало на себя внимание и то обстоятельство, что, всячески подчеркивая "особую ответственность" и "конституционные права" Англии в Южной Родезии, представитель США вместе с тем предупреждал против "неправильного предположения" о том, что Англия односторонне может изменить политическую обстановку в этой стране. Тем самым подготавливалась почва для оправдания отказа Англии принять в своей колонии эффективные меры, направленные на ликвидацию расистского режима и передачу власти в Южной Родезии африканскому народу Зимбабве.

Пользуясь попустительством Англии и США, расистский режим в Солсбери укрепил свои позиции. Через день после того, как Генеральная Ассамблея в своей резолюции от 31 октября 1962 г. вновь обратилась с призывом об отмене конституции 1961 года, к власти в Южной Родезии в результате проведенных "выборов" пришла крайне реакционная расистская партия Родезийский фронт, которая управляет страной до сего времени.

В марте 1963 года в обстановке начавшегося процесса распада Федерации Родезии и Ньясаленда правительство Филда-Смита официально потребовало, чтобы Южной Родезии была предоставлена независимость. Англии, однако, удалось добиться того, что на конференции в Виктория-Фоле (июнь - июль 1963 г.), вынесшей решение о прекращении существования федерации, статус Южной Родезии как ее "самоуправляющейся" колонии был подтвержден. Взамен Англия объявила о своем намерении передать под контроль правительства Филда-Смита королевские военно-воздушные силы Родезии (75 самолетов) и армию, насчитывавшую 3400 человек 88.

В таких условиях 9-13 сентября 1963 г. по требованию ряда африканских стран состоялось первое рассмотрение положения в Южной Родезии в Совете Безопасности ООН. Дискуссия в Совете концентрировалась вокруг проекта резолюции Ганы, Марокко и Филиппин, в котором содержалось требование к Англии "не передавать своей колонии Южная Родезия при существующем управлении никаких полномочий или атрибутов суверенитета, пока не будет создано правительство, в полной мере представляющее всех жителей колоний". В проекте особенно подчеркивалась недопустимость передачи Англией расистскому режиму вооруженных сил и авиации, как это предусматривалось в решениях конференции в Виктория-Фоле 89.

Требования афро-азиатских стран, решительно поддержанные Советским Союзом, встретили одобрение подавляющего большинства членов Совета Безопасности, считавших, что долг Совета - предотвратить появление в Африке нового государства типа ЮАР.

Соединенные Штаты вместе с Англией открыто возражали против принятия каких-либо решений Совета. Представитель США восхвалял соглашения в Виктория-Фоле, указывая, в частности, что предусмотренное ими возвращение правительству Южной Родезии "некоторых полномочий" федерации "тесно связано с давно установившимися конституционными взаимоотношениями" между Англией и Южной Родезией 90.

Вето, наложенное Англией на проект резолюции афро-азиатских стран, помешало Совету Безопасности одобрить решение, направленное на предотвращение опасного для дела мира развития событий в Южной Родезии. Ответственность за это ложится и на Соединенные Штаты, которые, "воздержавшись" при голосовании, выступили с позиции попустительства южнородезийских расистов.

С приходом к власти в Южной Родезии правительства Смита, получившего мандат от белых избирателей на выборах 7 мая 1965 г., положение в стране еще более обострилось. Попытки лейбористского правительства Вильсона достигнуть компромиссного решения вопроса путем переговоров со Смитом в Лондоне и в Солсбери (октябрь 1965 г.) не дали результатов. Правительство Смита ввело 5 ноября 1965 г. чрезвычайное положение в стране и развернуло форсированную подготовку к одностороннему провозглашению независимости. В этой обстановке оставался единственный путь к предотвращению возникновения в Африке нового государства типа ЮАР - применение решительных и всеобъемлющих санкций, включая использование вооруженной силы, против режима в Солсбери.

Именно за такое решение с самого начала выступили в ООН Советский Союз и социалистические страны, позиция которых разделялась большинством афро-азиатских государств.

5 ноября 1965 г. XX сессия Генеральной Ассамблеи 89 голосами против 9 (включая США) при 18 воздержавшихся одобрила резолюцию, которая предлагала правительству Англии принять все необходимые меры, включая применение вооруженной силы, для того чтобы приостановить действие конституции 1961 года, освободить политических заключенных, отменить репрессивные и дискриминационные законы и обеспечить созыв учредительной конференции с участием представителей всех политических партий в целях разработки новой конституции на основе всеобщего избирательного права и установления возможно раннего срока для достижения независимости Южной Родезии. Резолюция осуждала как преступление против человечества политику расовой дискриминации и сегрегации, проводимую режимом в Солсбери, признавала законность борьбы народа Зимбабве за свою свободу и независимость и призывала все государства оказывать ему моральную и материальную помощь 91.

В ходе острой дискуссии на XX сессии Генеральной Ассамблеи представители социалистических и афро-азиатских стран раскрыли несостоятельность аргументации западных держав, в том числе США, относительно того, что Англия-де не могла злоупотреблять силой в стремлении оказать влияние на развитие событий в ее колонии. Было отмечено, что, когда речь шла о подавлении национально-освободительного движения (например, в Кении, Адене, Омане и др.), Англия, не колеблясь, применяла вооруженную силу и отнюдь не делала упор на "переговоры с заинтересованными сторонами". В случае же с Южной Родезией Англия категорически отказывалась прибегнуть к решительным мерам для подавления небольшой кучки расистов, окопавшихся в Солсбери. Эта ее позиция целиком одобрялась в Вашингтоне, о чем свидетельствовало голосование США против резолюции XX сессии Генеральной Ассамблеи.

Одностороннее провозглашение правительством Смита 11 ноября 1965 г. так называемой "независимости" Южной Родезии явилось открытым вызовом африканским странам и ООН. С этого момента усилия ООН, направленные на ликвидацию расистского мятежа в Южной Родезии, были сосредоточены в Совете Безопасности - органе, наделенном Уставом ООН исключительными полномочиями по принятию санкций в ситуациях, угрожающих миру.

Несомненно, что одностороннее провозглашение "независимости" Южной Родезии, означавшее разрыв особых конституционных отношений между Лондоном и Солсбери, явилось определенным ударом по позициям Англии в центре Африки. Интересам английского империализма скорее отвечала бы полюбовная сделка с режимом Смита, с окрепшими в Южной Родезии силами местной национальной буржуазии, вскормленными иностранным капиталом и выступающими под флагом расизма и апартеида. Учитывая непреклонные позиции режима Смита в отстаивании требований господствующей расистской верхушки в Солсбери, правящие круги Англии приняли решение идти к достижению этой цели путем применения в отношении Южной Родезии частичных экономических санкций, сочетаемых с поиском "компромисса", разумеется, на основе признания расистского характера режима в Солсбери. К тому же, по расчетам Лондона, путь частичных санкций до некоторой степени должен был нейтрализовать резкое недовольство позицией Англии в южнородезийском вопросе со стороны независимых африканских государств и тем самым удержать падение влияния Англии в Африке в целом.

Решение Лондона полностью отвечало и интересам правящих кругов США. В Вашингтоне считали, что некоторые издержки, связанные с участием США в экономических санкциях, с лихвой окупятся политическими дивидендами. Более того, определенный отход от прежних позиций в вопросе о санкциях по существу являлся для Вашингтона политической необходимостью, ибо особая острота южнородезийской проблемы, связанная с возникновением на глазах у десятков независимых африканских стран нового государства типа ЮАР, ставила вопрос об отношениях США со всей Африкой. Определенное значение имело и то обстоятельство, что в проведении своей линии в ООН по различным вопросам Вашингтон энергично добивался перетягивания на свою сторону голосов африканских государств.

Тесные связи Англии и США с бастионами расизма и колониализма на юге Африки вполне позволяли им тактику фрондирования по отношению к режиму в Солсбери, который в свою очередь "с пониманием" отнесся к "новому" подходу Лондона и Вашингтона. В Солсбери приняли во внимание официальные заверения Лондона и Вашингтона в том, что при любых обстоятельствах применение вооруженной силы против расистов будет исключено.

11 ноября 1965 г., в день провозглашения "независимости" Южной Родезии, правительство Англии потребовало срочного созыва Совета Безопасности. Такая мгновенная реакция объяснялась стремлением Лондона предупредить соответствующую акцию со стороны африканских государств, сбить волну критики и осуждения в свой адрес. Лондон, а вслед за ним и Вашингтон как бы пересматривали свою прежнюю линию, согласно которой ООН вообще не имела права "вмешиваться" в дела Южной Родезии.

На первом заседании Совета английский представитель объявил о решении правительства Вильсона принять в отношении Южной Родезии ряд экономических мер (запрещение на торговлю табаком и сахаром, приостановление действия системы преференциальных тарифов Содружества, введение эмбарго на экспорт оружия в Южную Родезию и др.)- Англия внесла в Совет проект резолюции, содержавший призыв ко всем государствам оказать ей помощь в проведении в жизнь указанных мер "с целью ликвидации мятежа" 92.

Представитель США немедленно поддержал позицию Англии, заявив, что "все государства должны стать на сторону Соединенного Королевства и оказать содействие в реализации жестких мер, которые оно приняло в отношении режима Смита". Он информировал также о решении правительства США отозвать своего генконсула из Солсбери (консульство продолжало функционировать до 1970 г.), ввести эмбарго на продажу и поставки оружия в Южную Родезию, отменить действия сахарной квоты на 1966 год и не поощрять частные капиталовложения в Южной Родезии 93.

Маневр дипломатии Лондона и Вашингтона не достиг своей цели. Африканские страны подвергли острой критике попытки западных держав навязать ООН тактику булавочных уколов в сочетании с уговорами и увещеваниями расистского режима Солсбери. Они указывали, что предложенные Англией и США "полумеры" не окажут никакого воздействия на политику этого режима, а лишь предоставят ему возможность выиграть время и укрепить свои позиции, опираясь на помощь Претории и Лиссабона. Английскому проекту резолюции африканские страны противопоставили собственный проект, в котором выдвигалось требование "немедленно подавить" мятеж расистского меньшинства, применив против него в полном объеме принудительные меры, предусмотренные гл. VII Устава (ст. ст. 41, 42, 43) 94. Предложения африканских государств были полностью поддержаны Советским Союзом.

В результате напряженной борьбы Англия была вынуждена отказаться от постановки на голосование своего проекта. Выработанная в ходе консультаций в Совете резолюция (принята 20 ноября 1965 г. 10 голосами при 1 воздержавшемся) носила компромиссный характер. Совет осудил "узурпацию власти расистским меньшинством поселенцев" и призвал все государства "сделать все возможное, чтобы прекратить экономические отношения с Южной Родезией, воздерживаться от поставок туда оружия, снаряжения и военных материалов, а также установить эмбарго на нефть и нефтепродукты". Ко всем государствам был обращен призыв не признавать и не оказывать помощи незаконной власти и не поддерживать с ней дипломатических отношений. В общей форме Совет предлагал Англии "подавить мятеж" в Южной Родезии 95.

Выступая по мотивам голосования, представители Англии и США сделали оговорки, согласно которым одобрение ими резолюции Совета обусловливалось отсутствием в ней ссылок на то, что предложенные Советом меры должны быть осуществлены на основе гл. VII Устава. Тем самым Англия и США заявляли о своем отказе использовать ООН для принятия действительно эффективных мер, направленных на ликвидацию расистского режима в Солсбери.

29 мая 1968 г. Совет Безопасности единогласно принял резолюцию, которая обязывала все государства немедленно прекратить торговые, экономические и финансовые связи с режимом Смита, запретить всякие иностранные капиталовложения в этой стране, воздушные связи с ней, объявить о непризнании паспортов, выданных властями Солсбери, и о прекращении эмиграции в Южную Родезию. Создавался специальный орган - Комитет по санкциям Совета Безопасности, чтобы следить за осуществлением решений Совета о санкциях. (В состав этого комитета вошли Англия, США, Франция, СССР, Непал, Сьерра Леоне и Никарагуа.) В других положениях резолюции Совет предлагал, в частности, всем государствам - членам ООН предоставлять моральную и материальную помощь народу Южной Родезии в его борьбе за достижение свободы и независимости 96, за ликвидацию расистского режима.

Принятие Советом Безопасности резолюции от 29 мая 1968 г. знаменовало собой важный этап в деятельности ООН: впервые в истории ООН Совет Безопасности вынес решение о широких экономических санкциях на основе ст. 41 гл. VII Устава, предусматривающей применение таких мер в ситуациях, угрожающих миру и международной безопасности.

Установленная Советом Безопасности в отношении Южной Родезии система экономических санкций не может, однако, служить действенной мерой с целью ликвидации расистского режима в этой стране и передачи власти в руки народа Зимбабве.

Во-первых, названная резолюция Совета не предусматривает полного прекращения всякого рода отношений с южнородезийскими расистами по государственной линии, разрыва почтовой, телеграфной и иной связи (т. е. положения ст. 41 применяются не в полном объеме).

Во-вторых, санкции не распространяются на ЮАР и Португалию, которые продолжают поддерживать и расширять свои экономические и политические связи с режимом Солсбери. Выше было показано, что все попытки большинства членов ООН добиться вынесения соответствующего решения Советом Безопасности наталкиваются на упорное сопротивление западных держав, и прежде всего США и Англии.

В-третьих, большинство членов ООН вообще считает, что сами по себе экономические санкции, тем более неполные и не охватывающие соседние с Южной Родезией страны, не окажут должного воздействия на политику режима Смита, если они не будут подкреплены решением Совета о принудительных мерах на основе ст. 42 гл. VII Устава.

В 1965-1970 годах афро-азиатские и социалистические страны неоднократно ставили перед Советом Безопасности вопрос о необходимости принятия им решений о санкциях против Южной Родезии на основе полного применения гл. VII Устава (включая ст. 42), однако соответствующие действия Совета неизменно блокировались США и Англией.

Вплоть до 1970 года дипломатии Вашингтона и Лондона удавалось осуществлять в Совете такую блокаду, даже не прибегая к наложению вето на предложения афро-азиатских и социалистических стран: обстановка в Совете позволяла им широко использовать так называемое "скрытое" вето - коллективное "воздержание" при голосовании "большинства" членов Совета. Особую роль при этом выполняла американская дипломатия, которая с помощью нажима неоднократно обеспечивала "воздержание" латиноамериканских стран - непостоянных членов Совета (Аргентины, Уругвая, Бразилии, Колумбии и Парагвая).

Политика попустительства южнородезийским расистам способствовала дальнейшему укреплению режима Смита. На значительной части территории Южной Родезии хозяйничали введенные туда еще в конце 1967 года "войска безопасности" ЮАР, которые совместно с родезийскими войсками обеспечивали "порядок", подавляя выступления африканцев против новых преступных актов режима Смита. 2 марта 1970 г. в Солсбери был разыгран фарс с провозглашением Южной Родезии "республикой", несмотря на требования народа Зимбабве, Генеральной Ассамблеи и Совета Безопасности о передаче власти в стране в руки коренного африканского населения. В этих условиях 39 африканских и азиатских государств потребовали нового рассмотрения вопроса в Совете Безопасности.

Выражая тревогу по поводу обострения обстановки в Южной Родезии, представители Замбии, Сирии, Бурунди, Сьерра Леоне и Непала внесли в Совет проект резолюции, в котором осуждался упорный отказ правительства Англии как управляющей державы применить силу, чтобы положить конец мятежу в Южной Родезии и предоставить возможность народу Зимбабве осуществить свое право на самоопределение и независимость в соответствии с Декларацией. "Проект пяти" содержал призыв ко всем государствам порвать с режимом Смита всякие связи: дипломатические, консульские, экономические, военные, железнодорожные, морские, воздушные, почтовые, телеграфные, телефонные и др. Совету предлагалось распространить экономические санкции на ЮАР и португальскую колонию Мозамбик и потребовать "немедленного вывода войск южноафриканских агрессоров с территории Зимбабве".

После ряда настойчивых, но неудачных попыток побудить соавторов согласиться на раздельное голосование оперативных пунктов их проекта резолюции Англия и США, прибегнув при голосовании к вето, сорвали одобрение Советом этого проекта, поддержанного девятью членами Совета, в том числе СССР и Польшей. Ни один из членов Совета не присоединился к Англии и США. Представители Франции, Финляндии, Никарагуа и Колумбии при голосовании воздержались. Комментируя этот факт, газета "Нью-Йорк таймс" в редакционной статье, озаглавленной "Первое вето американцев", писала: "Это вето, наложенное вместе с Англией, укрепит... широко распространенное в ООН мнение, что Соединенные Штаты не проводят собственной политики по отношению к Южной Африке, а неизменно следуют курсу Лондона в этой части земного шара" 97. Беспрецедентное за всю историю ООН одновременное применение права вето двумя постоянными членами Совета Безопасности наглядно продемонстрировало намерение Англии и США действовать в защиту южноафриканских расистских режимов, против коренных интересов народа Зимбабве и других народов Африки.

Обсуждение южнородезийской проблемы в Совете Безопасности в марте 1970 года показало, что Соединенные Штаты по-прежнему решительно возражают против принятия Советом действительно эффективных мер, направленных на ликвидацию расистского режима в Солсбери. На заседаниях Совета представитель США Йост утверждал, что применение санкций в отношении соседних с Южной Родезией стран "лишь внесло бы серьезные осложнения и в без того сложную ситуацию". Он категорически отверг предложение африканских стран о том, чтобы Совет вынес решение о санкциях в отношении режима Солсбери на основании ст. 42 Устава, назвав этот путь "нереалистичным" и ведущим якобы к "дискредитации" ООН и к подрыву ее "авторитета". Йост выступил также против разрыва железнодорожных, почтовых, телеграфных и иных коммуникаций с Южной Родезией на том основании, что это будто бы противоречит "свободе слова, передвижения и информации" 98. Он умолчал о том, что ст. 41 Устава прямо предусматривает такого рода санкции.

18 марта 1970 г. Совет Безопасности единогласно при одном воздержавшемся (Испания) принял проект резолюции Финляндии, который, хотя и не содержал положений о санкциях на основе ст. 42 Устава ООН в отношении Южной Родезии и об экономических санкциях в отношении ЮАР и Португалии, все же включал в себя некоторые требования афро-азиатского проекта (например, о разрыве с Южной Родезией дипломатических и консульских отношений, о выводе войск ЮАР из Южной Родезии, об осуждении поддержки, оказываемой ЮАР и Португалией режиму Смита, и др.) 99. Голосуя за эту резолюцию, США сделали многозначительную оговорку относительно того, что содержащееся в ней требование о "немедленном прекращении всех существующих транспортных связей с Южной Родезией" не должно препятствовать связям "гуманного характера".

Правительство США пытается создать впечатление, что оно строго выполняет резолюции Совета Безопасности об экономических и иных санкциях против Южной Родезии. За последние годы Вашингтоном было принято немало постановлений, которые формально направлены на то, чтобы прекратить торговые и финансовые отношения США с режимом Смита, за исключением отдельных сделок "гуманного характера". В марте 1970 года американское правительство после долгих колебаний закрыло консульство США в Солсбери.

Однако в документах ООН, в частности в докладах Комитета Совета Безопасности по санкциям, приводятся многочисленные данные, свидетельствующие о том, что даже прямая торговля США с Южной Родезией продолжается. Вместе с тем за последние годы США все более развивают торговые связи с режимом Смита через ЮАР, товарооборот с которой у Вашингтона постоянно возрастает. По-прежнему в экономике Южной Родезии используются иностранные капиталы, что осуждается резолюциями Совета Безопасности. В опубликованной в 1969 году Секретариатом ООН брошюре "ООН и Южная Родезия" со ссылками на заявления Смита отмечается: "Южная Родезия переживает шторм санкций лучше, чем этого можно было ожидать. Иностранные капиталовложения не иссякают: экспорт не отстает от импорта; и Южная Родезия все еще имеет возможность импортировать достаточное количество нефти, боеприпасов, самолетов и автомашин" 100

В вопросе о Южной Родезии, так же как и в вопросах ликвидации колониализма и расизма на юге Африки в целом, Соединенные Штаты, несмотря на всевозможные уловки (формальное осуждение режима Смита, участие в выборочных санкциях и т. д.), продолжают оставаться в ООН в состоянии почти полной изоляции, разделяя эту участь с небольшой группой колониальных держав. Об этом говорят, например, факты голосования США против резолюций по южнородезийской проблеме, принятых подавляющим большинством голосов на XXIII - XXV сессиях Генеральной Ассамблеи ООН (1968- 1970 гг.). В этих резолюциях высказывается убеждение, что "единственным эффективным способом подавления мятежа в Южной Родезии является применение управляющей державой силы". Резолюции подчеркивают необходимость еще большего расширения объема санкций с включением всех мер, предусмотренных в ст. 41 Устава, а также применения санкций в отношении ЮАР и Португалии, которые открыто отказались осуществлять обязательные решения Совета Безопасности 101.

Резкий контраст с позицией США представляет собой позиция Советского Союза и других социалистических cтpaн, выступающих в ООН совместно с афро-азиатскими государствами за применение к Южной Родезии в полном объеме требований Декларации о предоставлении независимости колониальным странам и народам. Социалистические страны решительно осуждают действия расистского режима Смита в Южной Родезии и его покровителей, не признают этот режим и не поддерживают с ним никаких связей. Они последовательно выступают за принятие мер, направленных на устранение расистского режима в Южной Родезии, выражая полную солидарность с народом Зимбабве, ведущим справедливую борьбу за национальную независимость и свободу. ***

Хотя со времени принятия исторической Декларации национально-освободительное движение одержало крупные победы и народы многих колониальных территорий добились независимости, 45 стран с населением в 28 млн. человек еще продолжают оставаться под "классическим" колониальным игом. Бастионы и анклавы колониализма сохраняются на юге Африки, в бассейнах Тихого, Индийского и Атлантического океанов, в районе Карибского моря. Народы последних колоний ведут героическую и, как правило, вооруженную борьбу за свое освобождение.

Конечно, было бы неправильно переоценивать роль и возможности ООН в деле ликвидации колониализма. Колониальные империи развалились под ударами национально-освободительных движений в обстановке, когда решающее воздействие на ход мировых событий оказывает мировая система социализма. Вместе с тем нельзя не отметить, что, несмотря на свои слабости и недостатки, ООН проделала большую и плодотворную работу за скорейшую ликвидацию колониализма во всех его формах и проявлениях.

Главным препятствием на пути успешной деятельности ООН по осуществлению Декларации по-прежнему является политика империалистических держав, группирующихся вокруг Соединенных Штатов. Правящие круги США усиливают противодействие завершению процесса деколонизации. Они оказывают упорное сопротивление принятию ООН решений о ликвидации колониальных режимов на юге Африки, на малых островных колониальных территориях, срывают выполнение уже принятых решений Генеральной Ассамблеи и Совета Безопасности.

В последние годы представители США в ООН повели открытые атаки на Декларацию. Они утверждают, что Декларация якобы утратила свою силу, что она неприменима в нынешней обстановке, что проблемы юга Африки имеют-де мало общего с колониализмом, а решение вопросов об островных территориях требует, мол, "особого подхода".

На XXIV - XXV сессиях Генеральной Ассамблеи при обсуждении вопроса о ходе выполнения Декларации представители США по существу предлагали свести все дело к тому, чтобы создать при Генеральном секретаре ООН "специальный механизм" для разработки "новых, более эффективных" методов решения колониальных вопросов. Используя известные настроения в ряде "умеренных" государств Африки (Гана, Малагасийская Республика, Камерун и др.), выступающих за открытие очередного "диалога" с колонизаторами, США фактически ставили вопрос о замене Комитета 24-х другим органом, отвечающим интересам колониальных держав.

Большинство Генеральной Ассамблеи отвергло, однако, эти домогательства Вашингтона: в связи с исполнившейся в 1970 году десятой годовщиной со времени принятия Декларации XXV юбилейная сессия Генеральной Ассамблеи 89 голосами против 5 (США, Англия, Австралия, Новая Зеландия, ЮАР) при 16 воздержавшихся и "отсутствовавшей" Португалии приняла важный документ - Программу действий в целях полного осуществления Декларации о предоставлении независимости колониальным странам и народам 102.

Это решение Генеральной Ассамблеи нацеливает органы ООН и связанные с ней международные организации на выработку и осуществление конкретных мер, которые способствовали бы безотлагательной ликвидации остатков колониализма. Она объявляет дальнейшее сохранение колониализма во всех его формах и проявлениях преступлением и подтверждает неотъемлемое право угнетенных народов на борьбу всеми имеющимися в их распоряжении средствами против колониального ига.

Программа действий обязывает государства - члены ООН оказывать необходимую моральную и материальную помощь колониальным народам в их борьбе за независимость, вести энергичную и постоянную кампанию против всякой военной деятельности и военных мероприятий колониальных держав в их владениях, а также против деятельности и практики иностранных экономических, финансовых и других кругов, препятствующих полному осуществлению Декларации. Программа призывает Совет Безопасности расширить санкции против ЮАР и Португалии ввиду их отказа выполнять соответствующие решения Совета Безопасности. Что касается "малых" колониальных владений, то в программе подчеркивается, что вопрос о размере территорий, географической изоляции и ограниченных ресурсах никоим образом не должен задерживать осуществление Декларации. Принятие Программы действий явилось крупным морально-политическим поражением дипломатии колониальных держав в ООН, в том числе дипломатии США. Эта программа, получившая решительную поддержку со стороны социалистических государств и развивающихся стран Азии, Африки и Латинской Америки, дает новый импульс для полного осуществления Декларации и должна послужить, наряду с Декларацией, практическим руководством в работе Комитета 24-х, а также других органов ООН, занимающихся вопросами антиколониальной борьбы.

 

ПРОБЛЕМЫ УКРЕПЛЕНИЯ МЕЖДУНАРОДНОЙ БЕЗОПАСНОСТИ И АМЕРИКАНСКАЯ ДОКТРИНА ООН НА СОВРЕМЕННОМ ЭТАПЕ.

Великий союз трех основных революционных сил современности- социализма, международного рабочего движения и национально-освободительной борьбы народов- ведет широкое и неослабное наступление на империализм, на силы реакции, агрессии и войны. Центральным звеном этого союза является мировая социалистическая система, оказывающая решающее воздействие на ход мировых событий и преграждающая путь к развязыванию империалистами ракетно-ядерной войны.

Опираясь на всестороннюю поддержку мирового социалистического содружества и международного рабочего класса, исторические победы над колониализмом одержало национально-освободительное движение. Ныне в жизни мира развивающихся стран Африки, Азии и Латинской Америки начался новый этап: на первый план все отчетливее выступает борьба не только за национальное, но также и за социальное освобождение.

Серьезные и глубокие преобразования во всех сферах общественной жизни, к осуществлению которых приступила большая группа освободившихся стран, стремление развивающихся государств укрепить свою экономическую и политическую независимость, борьба народов за ликвидацию еще остающихся бастионов и опорных пунктов колониализма и расизма встречают ожесточенное сопротивление со стороны империализма. Главным врагом национального и социального освобождения народов выступает американский империализм, пытающийся играть роль своеобразного гаранта и охранителя международной системы эксплуатации и угнетения. Как отмечается в Отчетном докладе Л. И. Брежнева на XXIV съезде КПСС, американский империализм "стремится господствовать повсюду, вмешивается в дела других народов, бесцеремонно нарушает их законные права и суверенитет, силой, подкупом, экономическим проникновением пытается навязать свою волю государствам и целым районам мира".

Агрессивная политика империализма США, воплощенная в его основных доктринах, возводит преграду на пути развития здоровых тенденций к разрядке международной напряженности. Очередной "мучительный пересмотр" американской стратегии, осуществленный нынешней администрацией США, на деле ознаменовал усиление воинственного агрессивного курса Вашингтона. Беспрецедентные по своей наглости агрессивные акции США в Камбодже, Лаосе, продолжающаяся война во Вьетнаме, поддержка Вашингтоном израильских агрессоров, провокации против Кубы свидетельствуют о том, что практические шаги Соединенных Штатов в области внешней политики расходятся с декларациями об "эффективной стратегии мира" и об "эре переговоров". Американский империализм продолжает курс на гонку ракетно-ядерных вооружений, на укрепление НАТО и других агрессивных военных блоков, на подрывную деятельность против стран социализма и прогрессивных режимов в развивающихся государствах, на подавление национально-освободительных движений.

Вместе с тем нельзя не видеть, что под влиянием коренных сдвигов в международной обстановке во внешнеполитическом курсе США проявляются и тенденции к мирному сосуществованию, к разрешению некоторых спорных международных проблем путем переговоров. Отдавая отчет в том, что неограниченная гонка ракетно-ядерных вооружений и наличие в мире потенциально взрывных ситуаций может привести к глобальному столкновению с основными силами социализма, руководители США проявляют готовность к поискам договоренности с Советским Союзом по отдельным мерам, направленным на ограничение гонки вооружений, идут на известные компромиссы в стремлении локализовать (в рамках "рассчитанного риска") опасные очаги напряженности и в надежде добиться стабилизации пошатнувшихся позиций США в мире.

Сложное переплетение этих двух тенденций во внешнеполитическом курсе США проявляется и в американской доктрине ООН, накладывает отпечаток на деятельность дипломатии Вашингтона в этой организации.

1. На путях к принятию ООН Декларации об укреплении международной безопасности.

Развитие международной обстановки в послевоенный период, в особенности в 60-х годах и в настоящее время, требует от Организации Объединенных Наций сосредоточения и активизации усилий на главном направлении, определяемом центральной задачей ООН - задачей поддержания мира и международной безопасности. Нетрудно представить, к чему может привести сохранение и расширение существующих по вине империализма конфликтов в условиях наличия у государств ядерного и других видов оружия массового уничтожения. Новая мировая война, разразись она в наше время, неминуемо превратилась бы в ракетно-ядерное столкновение, которое привело бы к гибели сотен миллионов людей, к превращению в руины территорий многих стран, к уничтожению сокровищ мировой цивилизации и культуры.

В нынешних условиях обеспечение международной безопасности - задача реально осуществимая: на мировой арене произошли коренные сдвиги в пользу сил мира и прогресса. Увеличились и возможности ООН, ставшей более жизнеспособной и представительной. Необходимы лишь упорные, постоянные и неослабные усилия государств и народов, направленные на обеспечение прочного мира на земле.

Руководствуясь принципиальными соображениями, вытекающими из миролюбивого внешнеполитического курса, основы которого заложены великим Лениным, Советское правительство внесло на рассмотрение XXIV сессии Генеральной Ассамблеи ООН вопрос "Об укреплении международной безопасности" в форме проекта Обращения Генеральной Ассамблеи ООН ко всем государствам мира 1.

В проекте Обращения подчеркивалось, что важнейшим условием укрепления международной безопасности должен быть безотлагательный вывод войск с территорий, оккупированных в результате действий вооруженных сил одних государств против других государств и народов, отслаивающих завоеванную ими в результате крушения колониальной системы независимость и свою территориальную целостность. Государства призывались обеспечить выполнение соответствующих решений Совета Безопасности о выводе оккупационных войск с чужих территорий.

Советское правительство предлагало, далее, включить в Обращение Генеральной Ассамблеи ООН положение о том, что укреплению международной безопасности способствовало бы немедленное прекращение всех мер по подавлению освободительных движений народов, еще находящихся под колониальным управлением, и предоставление всем этим народам независимости. Это означало бы завершение выполнения Декларации о предоставлении независимости колониальным странам и народам. Совершенно очевидно, что, пока сохраняются остатки колониализма, пока ведутся колониальные войны и иные военные операции против национально-освободительного движения, не могут считаться выполненными задачи ООН по сохранению мира и упрочению международной безопасности.

Наряду с мерами, направленными на прекращение таких действий, которые непосредственно ставят под угрозу международный мир и безопасность, Советское правительство предложило, чтобы Генеральная Ассамблея ООН высказалась в пользу создания эффективных региональных систем безопасности в Европе и других районах мира. Такие региональные системы, основанные на совместных усилиях всех государств соответствующих районов, могли бы быть созданы на основе положений гл. VIII Устава ООН (ст. ст. 52-54). Понятно, что в особенности актуальна задача создания систем коллективной безопасности в тех районах мира, где существуют очаги агрессии или потенциальная опасность новых взрывов.

Составной частью советской программы укрепления международной безопасности являются предложения, направленные на активизацию деятельности ООН как важного инструмента поддержания мира, и прежде всего на повышение эффективности Совета Безопасности как органа, на который возложена главная ответственность за международную безопасность. Из всех органов ООН только Совет Безопасности наделен исключительными полномочиями предпринимать принудительные действия вплоть до использования вооруженной силы в интересах предотвращения или пресечения актов агрессии. Вместе с тем Устав возлагает на Совет полномочия по разрешению споров между государствами, урегулированию критических ситуаций, а также принятие мер более общего характера по поддержанию мира, включая, в частности, рассмотрение вопросов прекращения гонки вооружений и разоружения.

Подчеркивая необходимость повышения в нынешних условиях роли Совета Безопасности, Советское правительство предложило, чтобы Генеральная Ассамблея внесла на рассмотрение Совета рекомендации принимать в необходимых случаях эффективные практические меры против актов агрессии с использованием всей полноты его полномочий, а также рассматривать на своих периодических заседаниях с участием членов правительств или особо назначенных представителей, как это предусмотрено ст. 28 Устава, общее состояние международной безопасности с целью выработки неотложных мер по ее укреплению.

Вскрывая заложенные в Уставе ООН неиспользованные резервы активизации деятельности Совета Безопасности, Советское правительство тем самым поднимало на новую высоту вопрос о необходимости повышения эффективности ООН в целом как организации, созданной ради избавления грядущих поколений от бедствий войны. В этой связи необходимо отметить, что по Уставу ООН Совет Безопасности действует от имени всех членов Организации, которые, вступая в нее, согласились подчиняться решениям Совета и выполнять их.

Советские предложения об укреплении международной безопасности нацеливают ООН на необходимость форсировать работу в таких важных конкретных аспектах ее деятельности, как выработка общеприемлемого определения агрессии, согласование принципов дружественных взаимоотношений и сотрудничества государств, достижение договоренности по вопросу об операциях ООН по поддержанию мира на основе строгого соблюдения Устава ООН.

Другая акция, которую Советское правительство предложило принять в плане укрепления международной безопасности,- это обращение Генеральной Ассамблеи с призывом ко всем государствам следовать в своих международных отношениях принципам мирного сосуществования государств, независимо от их социального строя,- принципам суверенитета, равноправия, территориальной неприкосновенности, невмешательства во внутренние дела, уважения права всех народов свободно избирать свой общественный строй. При этом Советский Союз исходит из того, что политика мирного сосуществования не исключает, а предполагает решительный отпор империалистической агрессии и поддержку народов, борющихся против чужеземного господства, за свою свободу и независимость.

Советские предложения об укреплении международной безопасности, суммировавшие в канун 25-летия ООН ее многолетние усилия в деле борьбы за мир, получили широкую поддержку в ООН. В ходе дискуссии на XXIV сессии Генеральной Ассамблеи, в которой приняло участие около 80 делегаций, наметилась общность взглядов подавляющего большинства государств - членов ООН в отношении того, что действительно назрело время для серьезного, глубокого рассмотрения в ООН вопроса об укреплении международной безопасности. Своевременность и большую пользу постановки Советским Союзом перед ООН вопроса о международной безопасности отметили такие страны "третьего мира", как Индия, Пакистан, Мексика, Бразилия, Нигерия и др., а также Франция и европейские нейтральные государства, такие как Финляндия и Австрия.

Резким контрастом с настроениями подавляющего большинства Ассамблеи выглядели действия американской дипломатии, пытавшейся устроить "заговор молчания" вокруг советских предложений, отмахнуться от них как от якобы продиктованных намерением дать "новое толкование резолюциям Ассамблеи и основным положениям Устава". Ничто в выступлении представителя США не обнаружило понимания важности постановки перед ООН проблемы укрепления международной безопасности. В советских предложениях он усмотрел лишь "простую декларацию", принятие которой Ассамблеей "не будет отвечать какой-либо цели Организации Объединенных Наций" 2. Отношение США к советским предложениям об укреплении международной безопасности не вязалось с провозглашенной Вашингтоном "эрой переговоров", с многочисленными заявлениями руководящих деятелей США о приверженности идее укрепления механизма ООН по поддержанию мира.

Стремление американской дипломатии свернуть обсуждение в ООН вопроса об укреплении международной безопасности не увенчалось успехом. В принятой Генеральной Ассамблеей резолюции, за которую была вынуждена проголосовать и делегация США, чтобы не остаться в полной изоляции, отмечалась важность и своевременность обсуждения этой проблемы в ООН. Решено было включить поставленный по инициативе Советского Союза вопрос в повестку дня XXV юбилейной сессии Генеральной Ассамблеи.

В период подготовки к XXV сессии Советский Союз внес в свои предложения об укреплении международной безопасности ряд дополнений, учитывающих пожелания, высказанные рядом делегаций на XXIV сессии. В частности, Советский Союз предложил отразить в решении Генеральной Ассамблеи в качестве мер по укреплению международной безопасности необходимость достижения всеобщего и полного разоружения и осуществление мер частичного разоружения. Был также внесен пункт об укреплении международной безопасности как средства содействия социально-экономическому развитию всех народов мира, в том числе решению проблемы окружающей человека среды.

Вопреки усилиям США и некоторых их союзников по НАТО, советские предложения об укреплении международной безопасности сразу же оказались в центре внимания XXV сессии Генеральной Ассамблеи, стали основным политическим вопросом сессии. Внесенный Советским Союзом от имени восьми социалистических стран проект Декларации об укреплении международной безопасности 3 был положительно расценен большинством государств - членов ООН. В рабочей группе и редакционном комитете по выработке окончательного текста Декларации между делегациями, представлявшими все континенты, и соавторами проекта 8-ми установилось конструктивное сотрудничество, основанное на совпадении интересов в главных вопросах укрепления международной безопасности. Полезный вклад в разработку текста Декларации внесли ведущие страны Азии, Африки, ряд латиноамериканских стран (Бразилия, Боливия, Чили, Эквадор, Венесуэла). Позитивную позицию заняли Франция, Бельгия, Канада и некоторые Скандинавские страны. На сессии образовался широкий фронт государств, выступивших в поддержку инициативы СССР.

Не решаясь из-за расстановки сил в Ассамблее выступить с официальными поправками к тексту Декларации, США сконцентрировали усилия на "обработке" делегаций. В особенности упорно и безуспешно они стремились не допустить включения в Декларацию пунктов, осуждающих приобретение территорий путем применения силы и подтверждающих необходимость вывода войск с территорий, оккупированных в результате вооруженных конфликтов, а также положений о признании законности борьбы колониальных народов за свою независимость, о необходимости обеспечения универсальности членства в ООН, об актуальности создания системы коллективной безопасности, свободной от военных союзов. В рабочей группе США предприняли попытку вообще сорвать подготовленный текст Декларации путем замены его процедурной резолюцией.

Настойчивые усилия американской дипломатии оказались, однако, тщетными: 16 декабря 1970 г. Генеральная Ассамблея единодушно приняла Декларацию об укреплении международной безопасности, в которой нашли отражение все без исключения основные идеи проекта 8 социалистических государств и предложений Советского Союза, внесенных на рассмотрение XXIV и XXV сессий Генеральной Ассамблеи. Не пожелав остаться в полной изоляции в Ассамблее, США в последний момент были вынуждены проголосовать за принятие этого важнейшего документа в истории деятельности ООН, хотя в официальном заявлении по итогам XXV сессии они и высказали свое "скептическое" отношение к основным положениям Декларации.

Декларация вскрыла большие потенциальные возможности ООН и ее Устава в области укрепления мира и международной безопасности. Принятие ее - большая победа миролюбивых сил, и прежде всего Советского Союза и других социалистических стран. Добиться осуществления этой Декларации - важнейшая задача, которая стоит теперь перед Организацией Объединенных Наций, перед всеми миролюбивыми силами.

Разумеется, попытки американской дипломатии не допустить принятия ООН развернутого решения об укреплении международной безопасности диктовались не какими-то случайными обстоятельствами: они прямо вытекали из определенных установок правительства США в отношении использования механизма ООН применительно к требованиям своей глобальной стратегии на современном этапе. В этой связи важно проанализировать некоторые получившие наиболее широкое хождение в США концепции роли ООН в 70-х годах, а также американские планы переустройства и реформ этой организации, появившиеся под влиянием изменения соотношения сил в мире и в ООН.

 

2. Роль ООН в американской стратегии "контролирования конфликтов" 70-х годов.

Во внешнеполитическом послании президента США конгрессу от 18 февраля 1970 г. содержится следующее многозначительное заявление: "25-я годовщина Организации Объединенных Наций... является событием, которое должно быть не просто отмечено. Это - тот момент, когда мы должны признать ее реальные возможности и разработать способы их расширения. Это - время установления задач.., особенно в таких областях, как международное поддержание мира, экономические и социальные программы... и новые проблемы окружающей среды, созданные развитием техники" 4. Взятое само по себе эта заявление как будто преисполнено глубокой заботой о судьбах ООН, о росте ее авторитета и влияния в международных делах. И, конечно, именно в этом плане оно и преподносится американской официальной пропагандой. Однако истинная смысловая нагрузка этого заявления выявляется лишь при просмотре его через призму "доктрины Никсона", изложенной в том же внешнеполитическом послании конгрессу США.

Ключевыми в этом отношении являются слова заявления о "международном поддержании мира" (International Peace Keeping). Суть, разумеется, заключается не в семантике (в Уставе ООН говорится о "поддержании международного мира"), а в том, что под прикрытием фразеологии о мире в этом заявлении фактически ставится вопрос об использовании ООН в планах активного привлечения возможно более широкого круга государств к осуществлению глобальных целей Соединенных Штатов. "Гуамская доктрина", "вьетнамизация", доктрины "равного партнерства" для Африки и Латинской Америки - вот что проглядывает за, казалось бы, безобидными и респектабельными словами о "международном поддержании мира".

Действительно, нельзя не заметить органической связи между новыми моментами, внесенными "доктриной Никсона" в концепцию "локальных войн", и американскими планами более широкого использования ООН в интересах США. Не отказываясь от прямого участия американских войск, в том числе сухопутных, в локальных войнах, нынешняя вашингтонская администрация, с учетом плачевного для США вьетнамского опыта, ставит задачу переложить основную тяжесть ведения таких войн на союзников США, втянуть в них нейтралистские государства. Другими словами, стремясь по возможности вывести США из-под ударов освободительных движений, американские правящие круги делают ныне ставку на замену все менее оправдывающих себя односторонних акций по вмешательству во внутренние дела других стран акциями многосторонними.

В этих целях они и хотели бы в максимальной степени использовать ООН и другие международные и региональные организации.

Именно эти замыслы положены в основу рассчитанной на 70-е годы стратегии контролирования конфликтов в "третьем мире", суть которой неоднократно излагалась в выступлениях президента США и видных деятелей республиканской администрации, в ряде исследований, подготовленных под руководством Американской ассоциации содействия ООН, в статьях и выступлениях американских ученых и специалистов по ООН.

Спекулируя на том, что конфликты "третьего мира" в 70-х годах могут вызвать международный кризис, чреватый ракетно-ядерной войной, сторонники этой концепции призывают к использованию "международного механизма" контролирования этих конфликтов. При этом высказываются намеки на возможное участие Советского Союза в "международных акциях", поскольку-де он также заинтересован в обеспечении "мировой стабильности", в том числе и стабильности в "третьем мире".

На пресс-конференции 22 декабря 1968 г. президент США высказался в том смысле, что, чем больше Соединенные Штаты и Советский Союз смогут вести свою политику таким образом, чтобы конфликты в "третьем мире" решались "с помощью ООН или другой международной организации", тем больше шансов на то, что они смогут предотвратить "противоборство, которого обе стороны хотели бы избежать" 5.

Это заявление, даже если оно и продиктовано искренним стремлением уменьшить напряженность в отношениях между СССР и США, обходит существо вопроса, а потому не свидетельствует о действительно конструктивном подходе, на который оно, видимо, претендует.
Во-первых, за термином "конфликты в "третьем мире"" могут скрываться совершенно противоположные вещи; это могут быть и революционные изменения существующих порядков в той или иной стране "третьего мира", продиктованные волей народа и потому находящиеся в полном соответствии с положениями Устава ООН, и рецидивы колониалистской или расистской политики, противоречащей Уставу.
Во-вторых, вопрос о роли той или иной международной организации в урегулировании конфликтов в "третьем мире", видимо, необходимо решать с учетом прежде всего позиций непосредственно заинтересованных сторон.
В-третьих, постановка вопроса в альтернативном порядке - "ООН или другая международная организация" - давала бы США возможность возражать, как это неоднократно случалось в прошлом, против обсуждения в ООН конфликтов, например в Латинской Америке, на том основании, что эти вопросы входят-де прежде всего в компетенцию ОАГ, где господствующие позиции продолжают удерживать США.

Принципиальный подход Советского Союза к урегулированию конфликтов с помощью ООН всегда основывается на краеугольных положениях Устава. Для Советского Союза поддержание стабильности в мире означает борьбу за искоренение подлинных причин войн и конфликтов, за нормализацию международной обстановки. Именно этим целям призваны, в частности, послужить и советские предложения в ООН об укреплении международной безопасности.

В понимании же правящих кругов США "мировая стабильность", или, как теперь принято высокопарно говорить в правительственных сферах Вашингтона, "стабильный и созидательный мировой порядок", - это прежде всего сохранение реакционных режимов независимо от воли народов тех стран, где эти режимы существуют, это ставка на подавление освободительных движений, предусмотренная официальными внешнеполитическими доктринами Вашингтона, это военные базы на чужих территориях как основа и гарантия "стабильности".

Анализируя современную международную обстановку и пытаясь определить тенденции ее дальнейшего развития, американские буржуазные авторы - специалисты по ООН приходят к выводу, что характерной особенностью 70-х годов будет полоса "беспорядков", "малых войн", попыток переворотов и других "конфликтов", огромное большинство которых произойдет-де в "третьем мире". Утверждая, что США, как никакая другая страна, заинтересованы якобы "в мирном и справедливом мировом порядке", они выступают инициаторами многочисленных планов и идей о "контролировании" и "сдерживании" конфликтов, большей частью путем использования возможностей ООН.

Обращает, однако, на себя внимание тот факт, что все эти планы и идеи накрепко привязываются к официальным внешнеполитическим доктринам правящих кругов США и во всяком случае - к широкой и все затмевающей концепции так называемых американских "национальных интересов".

В 1967-1969 годах по заданию Агентства по контролю над вооружением и разоружению Центр международных исследований Массачусетского технологического института подготовил объемистое исследование, посвященное проблеме контролирования локальных войн и конфликтов в 70-е годы 6. Руководители исследования, известные специалисты по ООН Л. Блумфилд и А. Лисс, скрупулезно проанализировали несколько десятков "конфликтов" 50- 60-х годов и на основании изучения их "анатомии" попытались наметить общую схему урегулирования конфликтов 70-х годов. Исследование, однако, не оставляет сомнения в том, что его авторы выступают за "контролирование" конфликтов лишь в том случае, если это соответствует империалистическим интересам США. "Вполне возможно,- пишут они,- что США могут в большей степени оказаться заинтересованными в том, чтобы одержать победу в конфликте, чем в том, чтобы обеспечить его урегулирование". Способность нанести "поражение коммунизму" - таков, по мнению авторов, один из важнейших критериев того, стоит или не стоит США стремиться к урегулированию того или иного конфликта 7. Излишне говорить, что при таком подходе все предлагаемые авторами схемы урегулирования конфликтов, в частности с [использованием механизма ООН, нацеливают на обеспечение односторонних преимуществ для Соединенных Штатов, во имя все тех же американских "национальных интересов".

Многие американские политические деятели и исследователи ставят вопрос о контролировании конфликтов в "третьем мире" в плане изучения возможностей создания международных вооруженных сил в рамках ООН на постоянной основе.

По мнению бывшего постоянного представителя США в ООН Ч. Йоста, в современных условиях необходимо, чтобы СССР и США каждый со своими союзниками пришли к выводу, (1) что отсутствие эффективного средства поддержания мира создает неприемлемый риск для их национальных интересов, (2) что односторонние и конкурирующие операции по поддержанию мира скорее увеличат, нежели уменьшат, этот риск, (3) что постепенное укрепление возможностей поддержания мира через ООН представляет собой взаимоприемлемое и поддающееся взаимному контролю средство уменьшения этого риска.

Ч. Йост считает, что договоренность между СССР и США по вопросу об операциях ООН по поддержанию мира содействовала бы установлению доверия между этими великими державами, что, по его твердому убеждению, было бы в национальных интересах США 8.

С развернутой программой "контролирования локальных войн и конфликтов 70-х годов" с помощью постоянных вооруженных сил ООН выступает Американская ассоциация содействия ООН. В апреле 1969 года исследовательская группа этой ассоциации в составе 26 видных американских деятелей (президент Йельского университета К. Брюстер - глава группы, Ч. Йост, А. Голдберг, С. Вэнс, М. Риджуэй и др.) опубликовала обстоятельный доклад, который так и называется: "Контролирование конфликтов в 70-х годах". Авторы доклада отмечают, что в ядерный век главная задача американской внешней политики состоит в том, чтобы "организовать такую систему международной безопасности, которая устранила бы необходимость в односторонних решениях". В докладе выдвигается идея создания постоянных вооруженных сил численностью в 40 тыс. человек, которые ООН могла бы в любой момент использовать для проведения операций по поддержанию мира под своим командованием. При этом особо указывается на необходимость достижения соглашения с Советским Союзом и другими великими державами о принципах создания сил ООН по поддержанию мира 9. Аналогичные рекомендации содержатся и в опубликованном по случаю 25-летия ООН двадцатом докладе Комиссии по изучению организации мира 10, председателем которой ныне является известный американский специалист в области международного права Л. Сон.

Приходится, однако, констатировать, что оба эти доклада, как и вышеприведенные высказывания Ч. Йоста, так или иначе обходят стороной главный вопрос - об исключительных полномочиях Совета Безопасности в создании, использовании и финансировании постоянных вооруженных сил ООН. Более того, из доклада группы Брюстера следует, что США хотели бы в значительной степени направить использование этих войск в своих целях, выделяя в фонд их финансирования 50% необходимой суммы.

Опыт работы Специального комитета по операциям по поддержанию мира (Комитет 33-х), а также созданной по его решению от 3 апреля 1968 г. рабочей группы, одобрившей в качестве первой стадии своей программы исследование вопроса о военных наблюдателях ООН, показывает, что США на деле не проявляют достаточной заинтересованности в скорейшем разрешении проблемы операций ООН в рамках Совета Безопасности. Правда, в течение 1969-1970 годов рабочая группа смогла в предварительном порядке согласовать пять из восьми глав первой модели и соответствующие положения достигнутой договоренности основываются на требованиях Устава ООН. Однако остаются несогласованными три главы модели, касающиеся таких принципиальных вопросов, как формирование миссий наблюдателей, определение их состава и численности, руководство миссиями.

Позиция делегации США по этим вопросам пока что исходит из необоснованных соображений о возможности их разрешения путем отступления от Устава ООН и, в частности, путем наделения Секретариата ООН несвойственными ему функциями.

В выступлении на встрече американских и советских общественных деятелей в Нью-Йорке 29 апреля 1970 г. бывший заместитель государственного секретаря США Э. Ричардсон, высказываясь за "американо-советское сотрудничество в усилиях ООН, имеющих целью предотвращать и по возможности улаживать местные конфликты", заявил, что соответствующая договоренность между США и СССР могла бы быть достигнута на основе признания необходимости "большей точности и реализма" в распределении обязанностей между Советом Безопасности и Секретариатом ООН 11. Известно, однако, что в Уставе ООН это распределение проводится совершенно четко и определенно, а опыт Конго и ряда других операций ООН со всей убедительностью показывает, что какие бы то ни было отступления от Устава ООН в этих вопросах недопустимы;. Государственный секретарь США У. Роджерс в заявлении, сделанном 6 августа 1970 г. в подкомиссии по делам международных организаций и движений комитета палаты представителей по иностранным делам, следующим образом сформулировал американские условия договоренности с Советским Союзом: "Мы стремимся заключить такое соглашение, благодаря которому Совет Безопасности, не умаляя полномочий Генеральной Ассамблеи, определил бы мандат на проведение операций по поддержанию мира так, чтобы Генеральный секретарь мог осуществлять этот мандат, согласуя свои действия с теми странами - членами ООН, которых это больше всего касается". Подчеркнув далее необходимость проявления "гибкости" в этом вопросе, он заявил: "Мы считаем непрактичным подвергать буквально все решения в этой плоскости опасности того, что на них будет наложено вето" 12. В докладе Роджерса о внешней политике США в 1969-1970 годах, опубликованном в марте 1971 года, указанные положения воспроизводятся почти текстуально 13.

Как видно, официальная позиция США в вопросах об операциях ООН по поддержанию мира исходит из необходимости подрыва исключительных полномочий Совета Безопасности и направлена на то, чтобы путем двусмысленных и туманных формулировок обеспечить в любой договоренности с Советским Союзом по этому вопросу такие лазейки, которые бы позволяли США манипулировать Советом Безопасности, Секретариатом и даже Генеральной Ассамблеей ООН, в зависимости от обстановки и интересов США в подходе к той или иной кризисной ситуации.

Идеи о более активном подключении к будущим операциям ООН по поддержанию мира Секретариата и Генеральной Ассамблеи ООН, в ущерб соответствующим функциям Совета Безопасности, проходят красной нитью и в опубликованных в последнее время в США работах американских ученых, а также в докладах; всевозможных форумов, действующих, как правило, под эгидой Американской ассоциации содействия ООН.

Бывший помощник государственного секретаря США по делам международных организаций, а ныне профессор Колумбийского университета Р. Гарднер предлагает, например, создать при Совете Безопасности специальный комитет из представителей четырех великих держав, который играл бы роль некоего совещательного органа при Генеральном секретаре ООН в решении вопросов, связанных с проведением ООН тех или иных операций по поддержанию мира. При этом Р. Гарднер подчеркивает, что Секретариат ООН должен осуществлять "достаточный оперативный контроль" за операциями ООН, имея в виду обеспечить их надлежащую "эффективность" 14. Показательно, что в качестве одного из примеров "эффективной" роли ООН Р. Гарднер называет "опыт ООН в Конго", умалчивая, разумеется, о тех общепризнанных тяжелых последствиях для конголезского народа и для авторитета ООН, к которым привел "оперативный контроль" Секретариата за действиями ООН в этой стране.

Не меньшую вольность в толковании Устава ООН позволяют себе и авторы двадцатого доклада Комиссии по изучению организации мира, ратующие за то, чтобы Генеральной Ассамблее ООН и Секретариату было предоставлено право "в чрезвычайных случаях" устанавливать "присутствие" ООН "в любом районе мира, где может возникнуть угроза миру" 15.

Как официальные, так и доминирующие в США неофициальные концепции роли ООН в "контролировании конфликтов 70-х годов" не являются случайными: руководящие деятели США продолжают питать иллюзии о возможности направления "международных" войск в самые отдаленные районы мира в соответствии со своими концепциями обеспечения "стабильного мирового порядка". Г. Киссинджер, например, считает необходимым после мирного урегулирования во Вьетнаме направить туда "международные силы" для контроля за коммуникациями между Северным и Южным Вьетнамом. Он предлагает даже создать "электронный барьер" для "контроля за передвижениями" между обеими частями Вьетнама 16. Аналогичные идеи высказываются и Л. Блумфилдом в его работе "ООН и Вьетнам" 17.

Бывший посол США в Японии Э. Рейшауэр, концепции которого, как отмечают западные журналисты, оказали влияние на выработку "гуамской доктрины", считает, что вслед за возможной ликвидацией США своих военных баз в Юго-Восточной Азии образовавшийся там "вакуум" должны заполнить "международные войска", что это будто бы является "реальным подходом к разрешению проблемы". Такой же рецепт предлагает Рейшауэр и для "стабилизации" положения в западной части Тихого океана, причем в конечном счете "роль военной власти" в этом районе должна, по его мнению, выполнять ООН 18.

Приведенными заявлениями дело не ограничивается. Американская печать сообщает, что вопросы использования в интересах США будущих операций ООН (как с применением вооруженных сил, так и небольших миссий наблюдателей ООН) активно обсуждаются в недрах государственного департамента и Пентагона, что проводится учет военной техники, транспортных средств и снаряжения, которые США намерены "предоставить" будущим операциям ООН, осуществляется подготовка соответствующих кадров для руководства такими операциями, анализируются возможности подключения системы поддержания мира ООН к существующим и могущим быть заключенными в будущем международным соглашениям США со странами "третьего мира". Видимо, не случайно, что в этом же направлении идут и рекомендации Комиссии по реорганизации ООН во главе с Г. Лоджем, содержащиеся в ее докладе президенту Соединенных Штатов (апрель 1971 г.) 19.

Весьма прозрачной является также ширма, прикрывающая разрабатываемые в Соединенных Штатах планы использования некоторых региональных организаций для "контролирования конфликтов в 70-х годах". Так, в докладе группы Американской ассоциации содействия ООН этот вопрос преимущественно рассматривается в плане содействия Соединенными Штатами укреплению их "прямой военной способности", если для этого создадутся условия в будущем. Практически это означает, что США отнюдь не собираются отказываться от попыток превратить региональные организации в центры борьбы с национально-освободительными движениями. В особенности большие надежды возлагаются, как видно из доклада, на Организацию американских государств, которая рассматривается, вопреки известным фактам, как "действительно важный инструмент урегулирования кризисов в Западном полушарии" 20.

Под видом содействия укреплению способностей некоторых региональных организаций в проведении "расследований" и "наблюдения за миром" в соответствующих районах США намерены использовать их для вмешательства во внутренние дела государств. Обращает на себя внимание то обстоятельство, что авторы доклада призывают США больше полагаться на инициативу других членов региональных организаций. Иначе говоря, США пытаются замаскировать свою деятельность и шире использовать услуги своих союзников.

Важная роль в американской стратегии "контролирования конфликтов 70-х годов" отводится международным экономическим организациям. Директор центра международных исследований Массачусетского технологического института проф. Милликан в статье, посвященной политике США в отношении "третьего мира", пишет, что на протяжении следующих нескольких десятилетий "национальный и моральный интерес США" будет состоять в воссоздании "гармоничного и приспособляемого окружения во все более и более взаимозависимом мире прогрессивно модернизирующихся государств".

В рамках этой концепции международным экономическим и специализированным организациям отводится определенная роль в направлении соответствующей доли "ресурсов и энергии" США в целях "содействия тому, чтобы изменения, являющиеся неизбежным следствием модернизации, осуществлялись бы скорее в процессе упорядоченного и конструктивного, нежели насильственного или анархичного, развития". При этом особо подчеркивается, что "текущие проявления нестабильности" не должны заслонять главного - долговременных интересов США в создании благоприятного для них "окружения" 21.

По замыслам США, многосторонняя помощь, в том числе направляемая через каналы или под вывеской ООН, фактически должна служить целям коллективного неоколониализма. Главное преимущество многосторонней помощи усматривается в том, что, как признает Р. Гарднер, развивающиеся государства "часто выражают нежелание оказаться слишком зависимыми от помощи США или союзников по НАТО" 22. Вместе с. тем помощь по каналам ООН, утверждает бывший заместитель государственного секретаря Д. Диллон, отвечает прямым интересам частного капитала США, поскольку вывеска "международной организации" как бы гарантирует его от последствий "политической нестабильности" 23.

Наконец, многосторонняя помощь обеспечивает привлечение к политике неоколониализма дополнительных средств и технического персонала союзников США по НАТО, а также позволяет активнее использовать "региональные проекты" для оказания влияния на отдельные группировки стран "третьего мира".

Сделать экономическое влияние США в "третьем мире" менее заметным и тем самым "улучшить образ США в глазах слаборазвитых стран" 24- такова действительная роль, которую американские стратеги отводят международным экономическим организациям в 70-е годы. Идея о необходимости широкого использования этих организаций для "контролирования конфликтов" и конфликтных ситуаций в "третьем мире" по существу оказывается насквозь неоколониалистской.

Подводя итоги анализа американской концепции использования ООН в целях "контролирования конфликтов 70-х годов", нельзя не отметить, что в известной мере она отражает понимание правящими кругами США того факта, что в нынешних условиях никакая "крупная" операция ООН по поддержанию мира не может быть предпринята вопреки интересам Советского Союза. Отсюда стремление американской дипломатии начать поиск договоренности с Советским Союзом по этому вопросу и новые акценты в американской доктрине ООН, проявляющиеся в отказе полностью игнорировать роль Совета Безопасности, как это было, скажем, в период корейской войны.

Вместе с тем, сопоставляя эту концепцию с реальным внешнеполитическим курсом США, приходится констатировать, что в ее основе лежит стремление приспособить деятельность ООН к достижению определенных внешнеполитических целей США в условиях коренных перемен, происшедших в соотношении сил в мире и в ООН. Действительно, позиция правительства США в таких важных международных проблемах, как прекращение гонки вооружений, и прежде всего ядерных, мирное урегулирование во Вьетнаме и на Ближнем Востоке, выполнение Декларации ООН о предоставлении независимости колониальным странам и народам, не претерпела изменений, а между тем от решения этих проблем во многом зависит и развитие международной обстановки в 70-х годах.

Опыт послевоенного времени убедительно показывает, что именно империализм, и прежде всего североамериканский, является главным источником конфликтов в современном мире. Только в последнее десятилетие США и другие империалистические государства предприняли вооруженные нападения на Вьетнам, Кубу, Доминиканскую Республику, арабские страны. Лучшей гарантией "контролирования конфликтов 70-х годов" была бы скорейшая ликвидация очагов военной опасности, создание системы коллективной безопасности в тех частях земного шара, где концентрируется угроза развязывания новой мировой войны. Предложения Советского Союза, направленные на укрепление международной безопасности, урегулирование международных проблем за столом переговоров, на уменьшение военной опасности и разрядку международной напряженности, отвечают интересам народов, указывают реальные перспективы установления прочного мира на земле.

 

3. Эволюция американской доктрины ООН.

Современная американская доктрина ООН, как и прежде, отводит этой международной организации роль инструмента борьбы против Советского Союза и других социалистических стран, а также орудия колониализма и неоколониализма. Поскольку добиться осуществления этой роли с помощью средств, предусмотренных Уставом, невозможно, она нацеливает практическую деятельность американской дипломатии на изыскание путей обхода и подрыва Устава ООН.

В изменившихся условиях в мире и в ООН на пути осуществления доктрины возникли серьезные трудности. В начале 60-х годов впервые зашатался и дал глубокие трещины фундамент, на котором она долгое время держалась - относительно господствующие позиции США в ООН. На пути дальнейшего осуществления этой доктрины возникла серьезная преграда, которую правящие круги США тщетно пытаются преодолеть.

В 1964-1965 годах в надежде вернуть утраченные позиции в ООН Вашингтон предпринял фронтальную стратегическую атаку на устои организации. Перед ООН был поставлен вопрос о так называемом "финансовом кризисе", будто бы вызванном Советским Союзом, Францией и рядом других стран, отказавшихся платить за незаконные операции ООН на Ближнем Востоке и в Конго. На деле же речь шла не просто о каком-то количестве долларов, которые в свое время были незаконно истрачены, а о крупных принципиальных политических вопросах, от которых во многом зависело будущее ООН как всемирной организации.

Угрожая применением ст. 19 в отношении "государств-неплательщиков", правительство США ставило Советский Союз перед выбором: либо примириться с фактической ломкой Устава ООН и, следовательно, с тем, что колонизаторы могут использовать ее в своих интересах, либо оказаться в положении государства, лишенного права голоса в Генеральной Ассамблее 25.

Ультимативное требование США было подкреплено лихорадочной деятельностью американской дипломатии, направленной на то, чтобы обеспечить принятие XIX сессией Генеральной Ассамблеи ООН решения о незаконном применении ст. 19 Устава. В начале ноября 1964 года госдепартамент направил телеграммы американским послам во всех странах (кроме Франции и социалистических стран) с поручением предупредить соответствующие правительства, что их отказ от поддержки США в вопросе о применении ст. 19 Устава отрицательно скажется на развитии двусторонних отношений и приведет "к сокращению американской поддержки ООН" 26 В целях давления на страны "третьего мира" США заявили, что в 1965 году они не внесут добровольного взноса в специальный фонд и в программу технической помощи ООН, если "финансовый кризис" ООН не будет разрешен.

Руководствуясь интересами укрепления ООН, повышения ее эффективности как организации по поддержанию международного мира и безопасности, Советский Союз отклонил американский ультиматум. В Заявлении Советского правительства от 21 марта 1964 г. и в Меморандуме МИД СССР от 11 сентября 1964 г. было с исчерпывающей полнотой показано, что не существует никаких законных оснований для того, чтобы взимать в обязательном порядке (т. е. на основании ст. 19 Устава) с государств-членов ООН какие бы то ни было средства на оплату расходов по операциям ООН на Ближнем Востоке и в Конго. Эта твердая и решительная позиция Советского Союза в принципе была поддержана подавляющим большинством Ассамблеи, не пожелавшим подчиниться американскому нажиму.

Позднее, когда улеглась пыль от сокрушительного поражения США по этому вопросу, с весьма красноречивыми признаниями подлинных целей американской инициативы выступили даже некоторые из ее недавних активных проводников. Ч. Йост в конце 1966 года отмечал, что Соединенные Штаты всерьез надеялись, что отказ Советского Союза и Франции платить за незаконные операции ООН на Ближнем Востоке и в Конго приведет к .лишению их Ассамблеей права голоса в ООН. Указывая далее на "просчет американской дипломатии", Йост признавал, что при всем "благородстве" (!) своих мотивов и "убедительности" (!) юридических доводов США действовали со "значительным политическим авантюризмом" и что последствия этой авантюры привели "к серьезному ослаблению ООН" 27.

Крупный дипломатический и политический провал, в который вылилась для США вся история постановки вопроса о ст. 19 Устава, послужил толчком для новой серии не утихающих до сих пор дискуссий в американских правящих кругах о перспективах политики США в ООН, о ее месте и роли во внешнеполитической стратегии США. В центре этих дискуссий поставлен вопрос об отношении США к главным органам ООН - Совету Безопасности и Генеральной Ассамблее.

Долгое время американская пропаганда стремилась изобразить Соединенные Штаты в роли главного поборника превращения Совета Безопасности в "орган действий". Одновременно Советскому Союзу ставилось в вину то, что, прибегая к вето, он якобы блокировал принятие Советом эффективных решений.

В нынешних условиях оба эти тезиса, хотя и не сняты с вооружения пропагандистской машины США, по существу утратили какое-либо смысловое содержание. Активно отстаивая в ООН права свободолюбивых народов, Советский Союз приветствовал принятие Советом согласованных решений, которые соответствовали ясно выраженным пожеланиям нейтралистских стран. Вместе с тем он не колеблясь использовал в Совете все свои возможности вплоть до наложения вето, когда, например, афро-азиатские страны, сталкиваясь с угрозой образования в Совете прозападного большинства, обращались к Советскому Союзу за поддержкой. Знаменательно, что в последнее время многие политические деятели и ученые на Западе признают, что Советский Союз не только не препятствует действиям Совета, но и является соавтором многих его акций, выработанных в результате согласования его точки зрения с позициями нейтралистских, и прежде всего афро-азиатских, стран.

Изменившаяся расстановка сил в Совете Безопасности, происшедшая в результате расширения представительства в нем нейтралистских государств, рост их активности и настойчивости в отстаивании своих интересов и общих интересов борьбы за мир, постоянное давление со стороны нейтралистского большинства Ассамблеи на исход тех или иных дискуссий в Совете и, главное, углубление сотрудничества развивающихся и социалистических государств - вот те новые факторы, с которыми все больше приходится сталкиваться США в Совете Безопасности.

Анализ официальных документов правительства США - заявлений американских представителей в ООН и других источников - дает весьма полное представление об американских установках, определяющих ныне подход США к Совету Безопасности и являющихся важнейшей составной частью современной американской доктрины ООН.

Прежде всего следует отметить, что в последние годы с изменением соотношения сил в мире и в ООН в США начала утихать традиционная кампания против принципа единогласия постоянных членов Совета Безопасности. Характерно в этой связи, что в ходе всестороннего обсуждения вопросов деятельности ООН в рамках Комитета по иностранным делам палаты представителей, предпринятого по случаю 25-летия этой организации, почти не допускалось нападок на право вето великих держав в Совете. Такие ветераны американской дипломатии, как бывшие постоянные представители США при ООН Г. Лодж и Дж. Болл, в своих выступлениях подчеркнули важность права вето с точки зрения обеспечения интересов США в ООН. Многие конгрессмены отмечали, что пересмотр соответствующих положений Устава в нынешних условиях был бы не выгоден Соединенным Штатам 28.

Реалистические взгляды высказываются по этому вопросу и в ряде работ буржуазных авторов, опубликованных в последние годы в США. С. Бейли выступает, например, против того, чтобы вопросы, находящиеся в ведении Совета Безопасности, передавались в Генеральную Ассамблею29. И. Клод называет право вето "спасительным напоминанием о фактах, которые должны быть признаны, и о реальности, которую требуется уважать" 30.

Показательно, что и американская дипломатия в ООН теперь уже не выступает главным инициатором предложений, направленных на внесение в Устав ООН коренных изменений, проявляя в этом отношении известную осторожность.

Однако при всем этом существо официальной американской концепции Совета Безопасности не изменилось… Оно заключено в четырех оговорках, которые США и поныне выдвигают в качестве условий признания ими тех положений Устава, которые возлагают на Совет Безопасности главную ответственность за поддержание международного мира.
Во-первых, ссылаясь на незаконную резолюцию Генеральной Ассамблеи "О единстве в пользу мира", США по-прежнему исходят из того, что если Совет Безопасности оказывается не в состоянии действовать из-за вето или по какой-либо другой причине, то его функции по поддержанию мира могут быть переданы Генеральной Ассамблее 31. Интересно в этой связи отметить, что, поддерживая официальную точку зрения США в необходимости сохранения "механизма", созданного указанной резолюцией, некоторые американские специалисты по ООН отмечали, что в будущем его, возможно, придется использовать не столько против СССР, позиции которого в Генеральной Ассамблее упрочились, сколько против Китайской Народной Республики, когда она станет членом ООН 32.
Во-вторых, в противоречие с четкими положениями гл. VII Устава относительно принудительных мер, США признают полномочия Совета Безопасности в вопросе о санкциях лишь в том случае, если их применение оправдывается "особо серьезными обстоятельствами", как они понимаются самими Соединенными Штатами, и если "результаты и эффективность" этих санкций не вызывают у США сомнений. Этой оговоркой США продолжают руководствоваться в отношении принятия санкций Совета против ЮАР, Южной Родезии и Португалии на основе полного применения гл. VII Устава.
США придерживаются позиции, в соответствии с которой только Генеральная Ассамблея вправе устанавливать для каждой страны размеры ее финансовых расходов по операциям по поддержанию мира; что касается Совета Безопасности, то он якобы ограничен в своих полномочиях только вынесением рекомендаций Ассамблее и, следовательно, не имеет решающего голоса в этом важнейшем вопросе деятельности ООН.
В-четвертых, как указывается во внешнеполитическом послании президента конгрессу от 25 февраля 1971 г., США исходят из того, что Совет Безопасности должен осуществлять лишь "общее политическое наблюдение" за операциями ООН по поддержанию мира, "руководить" же ими должен Генеральный секретарь, наделенный для этого "достаточно широкими полномочиями" 33. На практике в этом сказывается расчет Соединенных Штатов на использование Секретариата ООН в достижении целей, не имеющих ничего общего с Уставом ООН, и в нарушение решений Совета Безопасности.

Как видно, американские установки в отношении Совета Безопасности строятся на зыбкой почве фактического игнорирования его полномочий как главного органа ООН по поддержанию международного мира. Соединенные Штаты хотели бы, чтобы место и роль Совета в системе ООН были подчинены их собственной политической стратегии в отношении рассмотрения в этом органе важных вопросов Международного мира. Они не считаются с положениями Устава, четко определяющими и разграничивающими полномочия Совета Безопасности, Генеральной Ассамблеи и Генерального секретаря ООН.

Американские установки и их практическое осуществление дипломатией Вашингтона вызывают в Совете далеко не одинаковое отношение даже среди западных держав, не говоря уже о том, что представители нейтралистских стран все чаще выступают против попыток Соединенных Штатов задавать тон или диктовать свою волю в этом органе ООН.

Совершенно четкая и определенная позиция Франции в вопросе о невозможности передачи полномочий Совета Безопасности Генеральной Ассамблее вызывает раздражение, а зачастую прямую критику в ее адрес со стороны официального Вашингтона. Совпадение точек зрения Франции и Советского Союза оказывает непосредственное влияние на позиции нейтралистских государств, усиливая изоляцию Соединенных Штатов в Совете. К тому же главный союзник США в ООН - Англия - предпочитает проводить в данном случае более осторожную линию, ибо Генеральная Ассамблея неоднократно преподавала урок творцам английской колониальной политики.

В отличие от прошлого и сами Соединенные Штаты ныне далеки от того, чтобы абсолютизировать свою приверженность резолюции "О единстве в пользу мира". Из анализа их практической деятельности в ООН следует, что они прибегают к использованию этой резолюции не так уж часто.

И если, несмотря на значительный подрыв своих позиций в Генеральной Ассамблее, США и теперь публична настаивают на возможности того, чтобы в порядке осуществления резолюции "О единстве в пользу мира" Генеральная Ассамблея брала на себя функции Совета Безопасности, то объясняется это не какими-либо принципиальными установками, а соображениями политической выгоды и непосредственно вытекает из конкретной оценки Соединенными Штатами как общего положения, сложившегося в Генеральной Ассамблее, так и позиций своих возможных союзников и противников в каждом отдельном случае. Следует при этом иметь в виду, что Вашингтон еще продолжает располагать известными "резервами" в Генеральной Ассамблее - поддержкой в некоторых вопросах со стороны "умеренных" нейтралистских стран, ряда европейских, латиноамериканских и других государств, так или иначе связанных с США.

Официальные установки Вашингтона в отношении Генеральной Ассамблеи исходят из необходимости обратить вспять процесс неуклонного подрыва влияния США в этом органе, ограничить ее роль как широкого международного форума, неоднократно принимавшего неблагоприятные для США решения по вопросам поддержания мира и международной безопасности и борьбы против колониализма и неоколониализма. Реализация этих установок осуществляется двумя путями: упорными попытками ограничить прием в ООН новых членов (так называемая проблема "малых государств") и стремлением навязать Генеральной Ассамблее реформы, затрагивающие принципиальные вопросы ее деятельности по поддержанию мира и международной безопасности.

Правящие круги США связывают вопрос об изменении соотношения сил в Ассамблее прежде всего с увеличением числа членов ООН. Они не хотят признать более глубинных и в конечном счете определяющих причин, приведших к значительному ослаблению позиций США в Генеральной Ассамблее. Эти причины кроются в агрессивности американского империализма, в политике колониализма и неоколониализма, в посягательствах на политику нейтралитета и неприсоединения, в курсе на вмешательство во внутренние дела других стран, на подрыв суверенитета и независимости государств.

В целях отвлечения внимания от собственной политики, ведущей к подрыву эффективности ООН, Соединенные Штаты в последние годы всячески пытаются привлечь внимание ООН к так называемой проблеме "микрогосударств". Американская дипломатия активно добивается принятия Генеральной Ассамблеей решения об официальном введении категории "ассоциированных членов" ООН при том понимании, что соответствующие государства будут участвовать в работе ООН, но не будут иметь права голоса. Составной частью этого плана является требование об установлении определенных критериев для приема в ООН новых государств, что означало бы введение принципа автоматизма при решении важных, вопросов, связанных с правом суверенных государств, признающих Устав ООН, на представительство в Организации Объединенных Наций.

Всесторонним рассмотрением вопроса о "микрогосударствах" занимается Комитет экспертов, созданный по решению Совета Безопасности от 29 августа 1969 г. Его работа показывает, что это - вопрос большой сложности, на который нельзя дать быстрые и односложные ответы. Характерно в этой связи, что подавляющее большинство членов ООН высказывается против попыток установления формальных критериев и разделения членов; ООН на полноправных и ассоциированных.

Идеи ограничения численности членов ООН за счет интересов малых государств широко распространены и в современной американской науке об ООН. В двадцатом докладе Комиссии по изучению организации мира предлагается, например, установить "ассоциированное членство" в ООН для всех государств, численность населения которых не превышает 1 млн. человек 34. Р. Гарднер считает, что необходимо убедить согласиться с "новым статусом" все без исключения "минигосударства", в том числе и те, которые ныне являются полноправными членами ООН 35. Официальное объяснение позиции США состоит в том, что участие в деятельности ООН "микрогосударств" будто бы создает "финансовую проблему для организации". США, видите ли, не нравится, что малые государства, внося подчас скромные членские взносы, пользуются в то же время полноправным голосом при решении важных международных вопросов. На деле за всем этим кроется острое недовольство Вашингтона тем, что развивающиеся государства все решительнее выступают в ООН с критикой агрессивной внешней политики американского империализма. США явно посягают на принцип универсальности ООН и заложенный в ее Уставе принцип равноправия государств.

Важное место в модернизации современной американской доктрины ООН занимают планы Вашингтона, направленные на пересмотр порядка и методов работы Генеральной Ассамблеи ООН. Излагая взгляды правительства США по этому вопросу, помощник государственного секретаря по делам международных организаций С. Депалма в выступлении 5 апреля 1971 г. в Де-Мойне (штат Айова) предложил, например, "изменить процедуру ООН таким образом, чтобы снизить важность голосования, а больше полагаться на достижение общего согласия", сократить "бесконечные прения", "лучше организовать работу комитетов".

Американские сторонники "реформы" Генеральной Ассамблеи хотели бы перенести основную деятельность Генеральной Ассамблеи в узкие по составу комитеты с наделением их права блокировать постановку перед Ассамблеей нежелательных для западных держав вопросов и, следовательно, не допускать принятия по ним каких бы то ни было рекомендаций со стороны этого самого широкого международного форума. Так, Р. Гарднер пишет: "В Генеральной Ассамблее... можно было бы шире пользоваться небольшими комитетами.., где крупные и средние державы имели бы более значительную долю мест, чем они имеют в Генеральной Ассамблее. Чтобы сделать подобную систему комитетов в полной мере эффективной, Генеральная Ассамблея должна принять решение о том, что резолюции могут считаться принятыми только в том случае, когда они одобрены как Генеральной Ассамблеей, так и комитетом" 36. Аналогичный план реорганизации деятельности Генеральной Ассамблеи выдвигается в двадцатом докладе Комиссии по изучению организации мира.

Политическая направленность всех этих предложений очевидна: она состоит в стремлении вывести США из состояния изоляции при рассмотрении в Генеральной Ассамблее важнейших вопросов поддержания международного мира, включая вопросы борьбы за осуществление Декларации о предоставлении независимости колониальным странам и народам. Ту же цель преследуют предложения об ограничении и даже о ликвидации общей дискуссии по международным проблемам, которой открываются регулярные сессии Генеральной Ассамблеи 37.

Со второй половины 60-х годов значительно эволюционировали также американские доктринальные установки в отношении роли Генерального секретаря ООН и возглавляемого им Секретариата в осуществлении функций ООН по поддержанию мира. Если во времена Трюгве Ли и Хаммаршельда США с полным основанием могли рассчитывать на содействие Генерального секретаря в проведении через ООН своих внешнеполитических акций, то ныне они все больше сталкиваются с иным явлением: Генеральный секретарь стремится действовать в конкретных вопросах с учетом мнений всех великих держав, а также опираясь на позицию отнюдь не проамериканского большинства в Генеральной Ассамблее.

В этих условиях США все чаще оказываются вынужденными прибегать к прямым нападкам на Генерального секретаря ООН. Американская печать пыталась свалить на Генерального секретаря ООН вину за войну между Израилем и арабскими странами. Он-де поступил слишком "самовольно", удовлетворив требование Египта о выводе чрезвычайных вооруженных сил ООН из пограничной с Израилем полосы в ОАР. Резкую критику со стороны США вызвала твердая и неоднократно подтверждавшаяся У Таном в 1966-1968 годах точка зрения о необходимости прекращения американских бомбардировок ДРВ в качестве важнейшего условия на пути к мирному урегулированию проблемы Вьетнама.

Несмотря на нажим со стороны США, У Тан выступает в пользу неукоснительного выполнения резолюции Совета Безопасности от 22 ноября 1967 г., активно поддерживает миссию Ярринга, порученную ему Советом Безопасности, и осуждает попытки воздвигнуть препятствия на пути мирного урегулирования на Ближнем Востоке.

У Тан с самого начала поддержал советские предложения об укреплении международной безопасности, а также инициативу социалистических стран о созыве общеевропейского совещания с целью выработки мер по созданию системы коллективной безопасности в Европе 38. Он высказывается против коренного пересмотра Устава ООН, называя предложения о ревизии Устава "нереалистичными в настоящее время", особенно в том, что касается права вето в Совете Безопасности 39.

Отдавая отчет в растущем авторитете У Тана среди членов организации, правящие круги США сочетают тактику прямого давления на Генерального секретаря со стремлением при малейшей возможности заручиться его поддержкой при проведении через ООН тех или иных мероприятий. Одновременно они ведут работу, направленную на сохранение и расширение позиций США в Секретариате ООН.

В августе 1964 года при президенте Джонсоне Белый дом выступил со специальным меморандумом, который в директивном порядке ставил перед государственным секретарем Д. Раском задачу развернуть кампанию по подбору для работы в ООН "американцев самого высокого калибра", имея в виду добиваться их назначения на руководящие посты, в особенности связанные с деятельностью ООН по организации операций по поддержанию мира. Характерно, что в этом же направлении работает мысль и американских ученых-специалистов по ООН, поставляющих идеи для нынешней администрации. Р. Гарднер пишет: "В ближайший период США столкнутся не просто с проблемой замены Поля Гофмана и Ральфа Банча, но и с тем, как найти квалифицированных лиц для замены целого поколения американцев, которые поступили на службу в ООН в первые годы и сейчас приближаются к такому возрасту, когда они должны уйти в отставку. Необходимо, чтобы под наблюдением высшего руководства представительства США при ООН и отдела международных организаций госдепартамента были приложены все усилия для выявления ключевых постов, которые могут оказаться вакантными, и подбора квалифицированных лиц.., могущих эти посты занять" 40.

Разумеется, трудно было бы возражать против подобных предложений, если бы США действительно занимали мало ключевых постов в Секретариате ООН. Дело, однако, обстоит иначе: в настоящее время из таких постов, имеющихся в Секретариате ООН, американцы занимают 96, англичане и французы по 51, а Советский Союз - только 33 поста. Принцип справедливого географического распределения не соблюдается также и в отношении представительства в Секретариате ООН афро-азиатских государств. При таком положении ставка правящих кругов США на сохранение уже имеющихся у них "ключевых постов" в Секретариате и на получение дополнительных постов не может быть расценена иначе, как отражающая незаконные претензии Вашингтона на руководящую роль в этом органе ООН.

В последнее время руководящие деятели администрации США широко пропагандируют идею "оживления" Международного Суда, имея в виду, в частности, усилить его роль в урегулировании конфликтов между государствами. Отправным в этом отношении явилось выступление государственного секретаря США Роджерса на заседании Американского общества международного права в Нью-Йорке 25 апреля 1970 г. Призывая "вдохнуть новую жизнь" в этот орган ООН, Роджерс усиленно рекомендовал государствам шире прибегать к его услугам при разрешении международных споров. Он высказался также за создание региональных отделений Международного Суда, особенно в развивающихся странах, и за предоставление "доступа" в него региональным организациям 41.

Политический смысл новой инициативы США, будто бы продиктованный заботой об укреплении эффективности ООН, очевиден: речь идет о стремлении американских правящих кругов шире использовать в своих целях этот главный судебный орган ООН, где западные державы удерживают весьма прочные позиции. Интересам США отвечала бы, например, передача в Международный Суд многих вопросов, по которым все более выявляется изоляция Вашингтона в Генеральной Ассамблее и в Совете Безопасности.

Необъективность заключений Международного Суда по ряду важных вопросов, связанных с деятельностью ООН по поддержанию мира и с ее усилиями в борьбе за окончательную ликвидацию колониализма, вызывает справедливую критику со стороны многих государств-членов ООН. Бурю негодования в ООН вызвало решение Международного Суда, по сути дела подтвердившее "право" ЮАР на аннексию Юго-Западной Африки (июль 1966 г.). Известно также, что Международный Суд сыграл роль прямого орудия американской дипломатии, объявив в своем заключении от 20 июля 1962 г. участие государств - членов ООН в расходах на незаконные операции ООН на Ближнем Востоке и в Конго таким же обязательным, как и их участие в расходах по регулярному бюджету ООН.

Наряду с официальными заявлениями американского правительства о необходимости "оживить" деятельность Международного Суда обращает на себя внимание развернувшаяся в академических и научных кругах кампания за пересмотр статута этого органа ООН и за придание ему политических функций, в частности по "мирному урегулированию споров и конфликтов"42. По существу ставится вопрос о том, чтобы в случае необходимости этот орган ООН мог взять на себя некоторые функции Совета Безопасности или Генеральной Ассамблеи.

Анализ эволюции американских установок в отношении Совета Безопасности, Генеральной Ассамблеи, Секретариата ООН и Международного Суда и существа предлагаемых нынешней администрацией и учеными реформ этих органов позволяет сделать вывод о продолжающемся "совершенствовании" американской доктрины ООН как составной части внешнеполитической стратегии США. Эта доктрина пополняется все новыми теориями и концепциями, призванными обеспечить достижение через ООН конкретных внешнеполитических целей США в условиях изменившегося соотношения сил в этой организации. Ставка на фактическую ревизию Устава ООН, на соответствующее "национальным интересам" США истолкование его основных положений, касающихся задач ООН по поддержанию мира и международной безопасности,- характерная черта современной американской доктрины ООН, главное направление ее эволюции.

Многие ученые в США отмечают, что в последние годы американская доктрина ООН как бы дает крен в сторону признания исключительных полномочий Совета Безопасности как главного органа по поддержанию международного мира и безопасности. Действительно, нельзя не видеть, что в условиях изменившегося соотношения сил в Генеральной Ассамблее США оказываются вынужденными все чаще апеллировать к Совету как органу, в котором они располагают правом вето. Совет становится как бы последним и "надежным" убежищем США в ООН, гарантирующим защиту их интересов как великой державы.

Появляются также и признаки более реалистического подхода США к вопросу об определяющей роли Совета в проведении операций ООН по поддержанию мира. Признано, что без согласия Советского Союза и без "советско-американского сотрудничества" трудно рассчитывать на привлечение ООН к "контролированию конфликтов 70-х годов".

Нельзя, однако, согласиться с тем, что этот "крен" в американской доктрине ООН является определяющим. Скорее, эта доктрина развивается в направлении обеспечения такого положения, при котором США могли бы с выгодой для себя манипулировать различными органами ООН: Советом Безопасности, Генеральной Ассамблеей, Секретариатом, Международным Судом - в зависимости от поставленных целей и задач, от соотношения сил в этих органах по тому или иному вопросу и от обстановки в каждом конкретном случае. В сущности такой характер эволюции американской доктрины ООН вполне логичен: к этому неизбежно должна была привести решимость правящих кругов США и в новых условиях рассматривать ООН как средство для достижения своих внешнеполитических целей, а не как форум мирного сосуществования и сотрудничества государств. Крайняя подвижность, аморфность, рыхлость и уязвимость современной американской доктрины ООН, явное несоответствие ее основных положений Уставу ООН являются одним из признаков того серьезного кризиса, который переживает эта доктрина.

На современном этапе кризис американской доктрины ООН - это кризис агрессивного внешнеполитического курса США, выражающийся в несоответствии между глобальными целями американского империализма и его реальными возможностями в их достижении. Хотя соотношение сил в ООН не вполне адекватно соотношению сил в мире, все же очевидно, что возможности прямого использования ООН в целях агрессии, борьбы с национально-освободительными движениями и прогрессивными режимами коренным образом подорваны.

На пути осуществления американской доктрины ООН встают серьезные препятствия. По многим важнейшим вопросам поддержания мира и международной безопасности, обсуждающимся в ООН, США уже теперь занимают оборонительные позиции, зачастую остаются в полной изоляции и, несмотря на все усилия, сплошь и рядом оказываются вынужденными довольствоваться эфемерными результатами.

Не случайно, что в правящих кругах США в последние годы все сильнее нарастает недовольство ООН, ее повышающейся ролью в вопросах укрепления международной безопасности и борьбы против колониализма и неоколониализма. И дело не только в том, что большинство решений, принятых в ООН за последние годы по этим вопросам, "не отвечают" национальным интересам США, а если и отвечают, то далеко не в той мере, в какой хотелось бы Вашингтону. Важным является и то, что в последние годы отчетливо обнаружилась невозможность в современных условиях использования ООН в качестве эффективного инструмента агрессии, в особенности для проведения широких операций типа корейской.

США вынуждены были отказаться от попыток втянуть ООН в неподобающую ей роль пособника агрессии во Вьетнаме. Решение Совета Безопасности от 22 ноября 1967 г. по вопросам мирного урегулирования на Ближнем Востоке оказывает сдерживающее влияние на политику поощрения Израиля, на его использование в целях борьбы против прогрессивных режимов в этом районе. "Отношения между Вашингтоном и ООН,- пишет Р. Гарднер,- омрачились во время кризиса, связанного с применением ст. 19 Устава, и становились все более напряженными... из-за позиции ООН по вопросу о Вьетнаме и ее роли в арабско-израильском кризисе" 43.

В колониальных вопросах, и прежде всего в вопросах положения на юге Африки, выявилась почти полная изоляция Соединенных Штатов в ООН. В ходе рассмотрения родезийского вопроса США наложили свое первое вето в Совете Безопасности.

В этих условиях США принимают меры к тому, чтобы отвлечь внимание ООН от рассмотрения вопросов укрепления международной безопасности, то есть увести ее в сторону от выполнения центральной политической задачи, возложенной на нее Уставом. Они все более избегают выносить на суд ООН крупные вопросы, затрагивающие их безопасность и важнейшие политические установки. Выполнение положений Декларации об укреплении международной безопасности, в особенности по вопросам вывода войск с захваченных территорий и отказа от подавления национально-освободительных движений, продолжает бойкотироваться.

Показательно, что в выступлениях президента США на XXIV и XXV сессиях Генеральной Ассамблеи ООН, в его внешнеполитических посланиях конгрессу США от 18 февраля 1970 г. и 25 февраля 1971 г. внимание привлекается прежде всего к деятельности ООН в экономической и социальной сферах (контроль за ростом населения, защита окружающей среды, исследование космоса и т. п.), а вопрос о выполнении ООН ее главной задачи - поддержания мира и международной безопасности - практически остается на заднем плане и комментируется лишь в стиле общих рассуждений.

Пытаясь переориентировать ООН на деятельность в экономической, социальной и научно-технической областях, Вашингтон всемерно использует заинтересованность развивающихся стран в скорейшем преодолении тяжелых последствий колониального гнета империализма. Но совершенно очевидно, что роль, которую ООН может сыграть в этой связи, заключается прежде всего в упрочении международной безопасности как главного условия экономического и социального прогресса во всех областях.

"Безразличие и раздражение" - в таких словах характеризует Р. Гарднер отношение к ООН со стороны нынешней администрации 44. Несомненно, что в этой оценке видного американского специалиста по ООН есть доля истины. Во всяком случае за время своего пребывания у власти эта администрация не выступила в ООН ни с одной крупной инициативой по вопросам поддержания мира и международной безопасности.

О "безразличном отношении" республиканской администрации к ООН можно говорить чисто условно и лишь в определенном смысле. Усилия США, направленные на использование ООН в качестве орудия своей агрессивной внешней политики, не ослабли. Американская доктрина ООН начиняется новыми концепциями, предназначенными оправдать любую агрессивную акцию американского империализма. Эти акции (во Вьетнаме, на Ближнем Востоке, в Латинской Америке) продолжают прикрываться... Уставом ООН.

На деле же Устав ООН, его основополагающие принципы никогда не смущали творцов внешней политики Вашингтона и американскую дипломатию в ООН. Важно было лишь достижение определенных политических, экономических и идеологических целей, и если эти цели не совпадали с Уставом, что имело место в подавляющем большинстве случаев, то Устав грубо нарушался. ООН либо пытались необоснованно отстранить от решения вопроса, либо побудить ее незаконно вмешаться в ту или иную ситуацию.

Пожалуй, с наибольшей откровенностью и цинизмом об этом сказал бывший постоянный представитель США при ООН Д. Уодсворт в своей книге об ООН, которую он предпочел назвать "Стеклянным домом". Он пишет: "...ООН не может обязать США осуществить какое-либо действие, которое, как мы полагаем, наносит ущерб нашим интересам, и не в состоянии принудить США сделать то, чего мы не хотим делать... Совет Безопасности может призвать всех членов ООН предпринять коллективную акцию; Генеральная Ассамблея может требовать, просить и даже принять решение о необходимости проведения определенной акции; ЭКОСОС и Совет по опеке могут просить, умолять, заявлять и выносить любые рекомендации. Фактом является то, что США могут, если того пожелают, оставаться глухими по отношению ко всем им. В Уставе ООН нет ничего такого (!? - Авт.), что могло бы вынудить США сделать хотя бы один единственный шаг, который, как они считают, шел бы вразрез с их подлинными интересами" 45.

Слова Уодсворта бросают свет на одну из характерных особенностей в развитии американской доктрины ООН. Речь идет об отношении США к тем решениям Совета Безопасности и Генеральной Ассамблеи, за которые США голосовали.

Факты убедительно свидетельствуют о том, что одобрение США многих важных решений ООН по вопросам поддержания мира и международной безопасности по существу оказывалось чисто формальным. Вместе с другими западными державами США нарушают решения Совета Безопасности о санкциях в отношении ЮАР, Португалии и Южной Родезии. Осуществляемая Вашингтоном политика поддержки экспансионистских устремлений Израиля ведет к срыву мирного урегулирования на Ближнем Востоке на основе резолюции Совета Безопасности от 22 ноября 1967 г. Продолжающаяся агрессия США в Индокитае бросает вызов Декларации о недопустимости вмешательства в дела государств, Декларации об укреплении международной безопасности и ряду других решений ООН, за принятие которых голосовал и представитель США в этой организации.

Объясняется это просто: США по-прежнему используют форум ООН для введения в заблуждение мирового общественного мнения относительно неблаговидных сторон и целей своей внешней политики. Вместе с тем они стремятся по возможности не противопоставлять себя подавляющему большинству в ООН, в особенности тогда, когда речь идет о принятии общих деклараций, делающих упор на принципы, закрепленные в Уставе ООН. В последнем случае они предпочитают делать всякого рода оговорки, но голосуют вместе с большинством членов ООН.

На эту сторону дела обращает внимание, в частности, автор книги о деятельности постоянного представительства США при ООН А. Бейхман. Он пишет, что в откровенных разговорах с ним американские дипломаты в грубой и нелестной форме отзывались о Декларации о недопустимости вмешательства в дела государств, отмечая, что США никогда не поддержали бы этого документа, если бы не опасались остаться в меньшинстве в Генеральной Ассамблее. Один из собеседников Бейхмана заявил, что, голосуя за эту Декларацию, США стремились показать, что она не имеет никакого отношения к Вьетнаму. "Невозможно было даже воздержаться,- сокрушался этот дипломат (хотя Англия все же воздержалась).- Ведь все остальные голосовали за ее принятие". Другой дипломат был не менее откровенен: "Перед нами ставят задачу разъяснять, что США считают предлагаемую резолюцию глупейшим документом, но вы не можете доказать этого, когда сотня делегаций его поддерживает" 46.

Голосуя за принятие ООН решений, выполнять которые они заведомо не собираются, Соединенные Штаты зачастую руководствуются соображениями так называемой "парламентской", или "блоковой", дипломатии, в соответствии с которой имеет значение не существо принимаемых решений, а то, насколько влиятельными силами они поддерживаются.

В правящих кругах США существует убеждение, что в ближайшие годы успех в борьбе за американское влияние в ООН будет определяться главным образом тем, насколько результативными окажутся попытки США вырабатывать и осуществлять единую линию с нейтралистскими странами при проведении тех или иных акций в ООН. Эта точка зрения проходит красной нитью и в многочисленных работах американских авторов, посвященных исследованию вопросов эффективности дипломатий США в ООН. Г. Тейлор и Б. Кэшмэн пишут, например: "Ясно, каким должен быть курс политики США в настоящее время: необходимо культивировать согласие между теми государствами, которые не имеют обязательств перед коммунистическими державами, согласие, основанное на возможно большем моральном, политическом и экономическом сходстве" 47.

Понятно, что курс США на установление возможно более тесных отношений с нейтралистскими странами в ООН прежде всего нацелен на то, чтобы поколебать существующее между ними и социалистическими странами единство по важнейшим вопросам деятельности ООН, на борьбу против возросшего в этой организации авторитета Советского Союза и других социалистических стран. Вместе с тем, практикуя такой подход, США хотели бы использовать ООН и как арену борьбы за поворот в умонастроениях и в политической ориентации стран Азии, Африки и Латинской Америки. Большие надежды в этом отношении они возлагают на так называемые "умеренные" нейтралистские страны.

Однако все усилия американской дипломатии приспособиться к новой обстановке в ООН не дают желаемых для правящих кругов США результатов. Хотя нередко Вашингтон добивается известных тактических успехов в проведении через ООН тех или иных акций, отвечающих внешнеполитическим доктринам США, в целом бесспорно, что позиции США в этой международной организации неуклонно ослабевают. Политика агрессии и военных авантюр, попирающая Устав ООН и находящаяся в вопиющем противоречии с решениями Совета Безопасности и Генеральной Ассамблеи, направленными на поддержание мира и укрепление международной безопасности, встречает в ООН все более решительный отпор и осуждение. Американская доктрина ООН переживает глубокий кризис, выход из которого может быть найден только на пути отказа от политики агрессии, колониализма и неоколониализма, строгого и неукоснительного выполнения США основных положений Устава ООН.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Служить надежным инструментом обуздания агрессии, сохранению и укреплению международной безопасности - центральная задача ООН, стержневое направление ее деятельности, определенное Уставом. И так будет до тех пор, пока действуют империалистические агрессивные силы, заинтересованные не в сотрудничестве государств во имя претворения в жизнь принципов Устава ООН, а в достижении своих корыстных целей путем нагнетания международной напряженности, подавления освободительной борьбы народов, провоцирования международных кризисов и развязывания "локальных войн" и конфликтов в различных частях нашей планеты.

За четверть с лишним века своего существования ООН внесла весомый и значительный вклад в дело поддержания мира. Она помогла преодолеть ряд опасных международных кризисов, урегулировать немало сложных и чреватых угрозой миру конфликтных ситуаций, в особенности в Азии, Африке и Латинской Америке. В 40-х годах активное вмешательство ООН способствовало решению вопроса о выводе иностранных войск с территории Сирии и Ливана, мирному урегулированию индонезийского вопроса. Встречи, состоявшиеся в ООН в 1949 году, помогли урегулировать вызванный западными державами "берлинский кризис". В 50-х годах некоторые решения и действия ООН в известной мере содействовали разрядке кризисных ситуаций на Ближнем Востоке, явившихся следствием тройственной агрессии против Египта и американо-английской интервенции в Ливане и Иордании. В 60-х годах роль ООН в урегулировании кризисных ситуаций возросла. В период карибского кризиса (1962 г.) ООН сыграла роль буфера, амортизировавшего столкновение между СССР и США, выступила в роли посредника, к услугам которого обе стороны прибегали по взаимному согласию.

Направление войск ООН на Кипр (1964 г.) с согласия правительства Республики ослабило напряженность в этом районе, помогло срыву планов некоторых держав подорвать независимость этой страны и ее территориальную целостность.

ООН способствовала прекращению военного конфликта между Индией и Пакистаном (1965 г.), урегулированного на основе Ташкентской декларации.

Особое значение имеет резолюция Совета Безопасности от 22 ноября 1967 г., осуществление которой означало бы установление справедливого и прочного мира на Ближнем Востоке.

В актив ООН следует внести также принятие многих решений по общим проблемам мира, разоружению, ликвидации колониализма, по проблемам социально-экономического развития и прав человека. В их числе необходимо прежде всего отметить такие принятые по инициативе Советского Союза решения, как резолюции Генеральной Ассамблеи об общих принципах разоружения (1946 г.), о запрещении пропаганды войны (1947 г.), о всеобщем и полном разоружении (1959 г.), Декларация о предоставлении независимости колониальным странам и народам (1960 г.), Декларация о ликвидации всех видов расовой дискриминации (1963 г.), Всеобщая декларация прав человека (1948 г.) и соответствующие пакты о правах человека (1967 г.), Декларация о недопустимости вмешательства во внутренние дела государств, об ограждении их независимости и суверенитета (1965 г), Декларация о принципах международного права, касающихся дружественных отношений и сотрудничества государств в соответствии с Уставом ООН, Декларация по случаю двадцать пятой годовщины Организации Объединенных Наций и Декларация об укреплении международной безопасности (1970 г.).

Возможности ООН были широко использованы при разработке и заключении международных договоров, направленных к сдерживанию гонки ядерного вооружения: Договора о запрещении испытаний ядерного оружия в трех средах, Договора о нераспространении ядерного оружия и Договора о принципах деятельности государств в космосе, Договора о запрещении размещения на дне морей и океанов и в его недрах ядерного оружия и других видов оружия массового уничтожения. Несомненно, что целям и принципам ООН соответствовало бы достижение успеха на советско-американских переговорах по ограничению стратегических вооружений.

Советский Союз и другие социалистические страны, развивающиеся государства, представители всех миролюбивых сил в ООН прилагают неустанные усилия для повышения эффективности ООН в деле поддержания мира и международной безопасности, отпора актам агрессии и международного произвола.

В результате советской инициативы 12 июня 1970 г. Совет Безопасности, используя заложенные в Уставе ООН возможности, единодушно пришел к мнению о целесообразности проведения периодических заседаний, на которых каждое из государств, входящих в Совет, было бы представлено членом правительства или каким-либо особо назначенным представителем. Такие заседания посвящаются общему обзору международного положения и рассмотрению мер по предотвращению возможности международных осложнений и конфликтов. Признавая важную роль ООН, нельзя, конечно, закрывать глаза на то, что эта международная организация далеко не всегда оказывалась на высоте тех больших и благородных задач, ради осуществления которых она была создана, не всегда оправдывала надежды народов.

Несмотря на многолетние интенсивные дискуссии в ООН по вопросам разоружения, гонка вооружений, и прежде всего ракетно-ядерных, приобретает все более широкий размах. В период с 1948 по 1968 год ежегодные военные расходы во всем мире возросли в три раза. В 1970 году они достигли огромной цифры - 200 млрд. долл. Гонка вооружений пожирает огромные материальные ценности, грозит самому существованию человечества. В мире продолжают существовать опасные очаги напряженности, чреватые возникновением всеобщего конфликта.

Слабости ООН, разумеется, объясняются не каким-то несовершенством ее Устава, который выдержал серьезную проверку временем, а тем, что агрессивные круги западных держав, и прежде всего США, пытаются подорвать основополагающие принципы Устава, ревизовать его, поставить ООН на службу своей политике.

Касаясь отношения США к ООН в связи с продолжающейся войной во Вьетнаме, Р. Гарднер, например, делает следующее признание, разоблачающее вашингтонских стратегов: "Соединенные Штаты задавались лишь вопросом, как Организация Объединенных Наций может помочь им делать то, что они хотят делать во Вьетнаме. Соединенные Штаты никогда серьезно не задавались вопросом, как они должны приспособить свою вьетнамскую политику к обязательствам перед ООН" 1.

История взаимоотношений США и ООН - это история неослабных усилий американского империализма, направленных на приспособление деятельности ООН к целям своей внешнеполитической стратегии, на обеспечение за собой господствующего влияния в этой организации. Американская доктрина ООН - это порождение основных военно- и внешнеполитических доктрин Вашингтона, агрессивная сущность которых не изменилась и в наше время.

На протяжении четверти века менялась лишь тактика американской дипломатии в ООН, все более изощренными становились приемы и методы ее работы, совершенствовалось и оттачивалось искусство фарисейских и демагогических заявлений с трибуны ООН, закулисных сделок и махинаций.

"Тихая" и "парламентская" дипломатия, прямой шантаж и нажим, "выкручивание рук" и "компромиссы"- вот тот арсенал "дипломатических" методов, которые используют США в ООН, добиваясь осуществления целей своей внешней политики.

В современных условиях, когда под влиянием изменения соотношения сил на международной арене и обострения внутриполитического положения в самих США "национальным интересам" страны все более начинает соответствовать достижение известной договоренности с Советским Союзом в разрешении неотложных проблем прекращения гонки вооружений и обеспечения мира, повышается роль ООН как места для переговоров между великими державами, как инструмента мирного урегулирования споров, как форума для преодоления кризисов. На эту сторону дела все чаще обращается внимание в заявлениях руководящих деятелей США, в том числе президента, в исследованиях американских ученых о настоящем и будущем ООН.

18 декабря 1968 года президент США после встречи с Генеральным секретарем У Таном заявил, что США "будут поддерживать Организацию Объединенных Наций" и что "они намерены в ближайшие годы сделать все возможное для укрепления этой организации, поскольку она служит делу мира во всем мире" 2.

Слова эти, однако, мало подтверждаются реальными делами. Позиция республиканской администрации в таких жизненно важных международных проблемах, как прекращение гонки вооружений, мирное урегулирование на Ближнем Востоке и в Индокитае, выполнение Декларации о предоставлении независимости колониальным странам и народам, не претерпела существенных изменений. США продолжают использовать ООН в целях идеологической борьбы, что отвлекает ООН от разрешения важных проблем современности. США и поныне возражают против приема в ООН ГДР, ДРВ, КНДР.

Конкретные пути к решению наиболее неотложных международных проблем 70-х годов намечены в Декларации ООН об укреплении международной безопасности, принятой по инициативе социалистических стран на XXV сессии Генеральной Ассамблеи ООН.

Положения этой Декларации, направленные на отпор актам агрессии и международного произвола, на урегулирование спорных проблем путем переговоров, на прекращение гонки вооружений, на создание систем коллективной безопасности в потенциально взрывных районах мира, на разрядку международной напряженности, на повышение эффективности ООН как важного инструмента поддержания мира, отвечают интересам народов всех стран, больших и малых, указывают на реальные перспективы укрепления мира во всем мире.

Что касается Советского Союза, то его активные выступления в защиту мира совместно с другими странами социалистического содружества свидетельствуют о твердой решимости добиваться практической реализации всех положений Декларации. Эта принципиальная позиция подтверждена в исторической программе мира и международного сотрудничества, принятой XXIV съездом КПСС.

 

http://www.barichev.ru/arhiv/oon7.htm

 

начало сайта