Вадим Кожинов
Россия. Век XX-й (1901-1939).

Три кратких пояснения от автора

1. Главы этой книги публиковались первоначально под общим названием "ЗАГАДОЧНЫЕ СТРАНИЦЫ ИСТОРИИ XX ВЕКА". Но для книги в целом такое название было бы не очень уместным, ибо ведь из нее следует, что "загадочна" по сути дела вся история нашего столетия: ее важнейшие явления и события предстают в "массовом" сознании в превратном или хотя бы сугубо неясном виде.

Это обусловлено, во-первых, крайней "идеологизированностью", свойственной нашему веку, той "тенденциозностью" (самого разного характера) в истолковании явлений и событий, которая внедряется в умы и души людей "средствами массовой информации" (СМИ), чьи масштабы и власть непрерывно расширяются, — от колоссально увеличивших свои тиражи в начале XX века газет (В исследовании А.Н.Боханова "Буржуазная пресса России и крупный капитал. Конец XIX — 1914г." (М., 1984, с.32—37) показано, что в рассматриваемый период общий тираж российских газет вырос в 10 раз и достиг почти 3 млн. экземпляров.) до вездесущего ныне телевидения. Казалось бы, цель СМИ —сообщать о том, что совершается в мире, но на деле наиболее "массовые" из них, требующие громадных финансовых затрат, не просто "информируют", но выражают интересы и нолю мощных политических и экономических сил, которые стремятся сохранить и расширить свое господство, — будь то господство партий, транснациональных корпораций, так называемых "олигархов" и т.д.

"Неразгаданность" истории XX столетия обусловлена, во-вторых, и тем, конечно же, что дело идет о нашем веке, о десятилетиях, от которых мы еще не отдалились сколько-нибудь значительно, и нам нелегко взглянуть на них "объективно". Достаточно сказать, что среди нас еще живут люди, для которых события 1953, 1941,1937,1929идаже 1917-го годов (пусть эти люди тогда были в очень юном возрасте) — не главы курса истории, а звенья их личной судьбы...

Строго говоря, XX век даже еще не стал в полном смысле слова историей (об этом далее пойдет речь), но отказаться от его изучения нельзя: оно не менее или, пожалуй, более важно, чем изучение предшествующих столетий.

2. Эта книга является продолжением, — как бы "вторым томом" — моей изданной в 1997 году (и готовящейся к переизданию в существенно дополненном виде) книги "История Руси и русского Слова. Современный взгляд". Правда, это утверждение может показаться людям, знакомым с моей "Историей Руси...", по меньшей мере странным, ибо изложение отечественной истории доведено в ней только до начала XVI века, когда "Русь" начала превращаться в "Россию", а этот — "второй" — том посвящен XX столетию и, следовательно, "пропущены" четыре века— XVI, XVII, XVIII иХ1Х-й...

Не исключено, что "пробел" еще будет восполнен, и тогда "второй" том окажется "третьим". Но, как мне представляется, обращение к начальной эпохе отечественной истории и, с другой стороны, к ее последнему (будем верить, что последнему только для нас, живущих сегодня, а не вообще...) периоду имеет свое оправдание и особо существенный смысл. Кстати сказать, в "первом" томе я многократно как бы перебрасывал мост именно в XX век, стремясь показать, что явления и события начальной эпохи нашего исторического бытия имеют определенные "отзвуки" в новейшей нашей истории.

Впрочем, дело не только в этом. История России в "пропущенные" мною столетия — с XVI по XIX-й — изучена к настоящему моменту значительно более тщательно и глубоко, чем предшествующая эпоха (то есть до XVI века) и, понятно, последующая, то есть нашего столетия. В высшей степени показательно, например, что в двадцатидевятитомной "Истории России с древнейших времен", созданной С.М.Соловьевым, начальным семи столетиям (IX—XV-e) посвящены всего два с половиной тома, а следующим трем столетиям (XVI—XVIII-e; к тому же последнее не "доведено" до конца) — двадцать шесть (!) томов с половиной, — то есть в 10 раз больше!

Словом, моя сосредоточенность на первых и последнем столетиях истории России имеет свои существенные основания, да и вообще "начало" и "конец" особенно важны для понимания развития страны в целом.

3. Целесообразно сказать несколько слов о той "методологии", которой я стремился следовать на многих страницах этой книги. Ее можно кратко определить как ".мышление в фактах".

Сочинения об истории — особенно новейшей истории — представляют собой чаще всего совокупность тех или иных общих положений и, с другой стороны, сведений об исторических фактах — конкретных событиях, явлениях, людях, — сведений, которые подкрепляют (либо даже просто "иллюстрируют") общие положения.

Я же стремился (разумеется, не мне судить, насколько осуществилось — да и осуществилось ли вообще — мое стремление) мыслить об истории прямо и непосредственно в самих ее конкретных фактах, чтобы эти факты (подчас вроде бы даже "мелкие", внешне "незначительные") являли собой не "примеры", а форму мысли, ее неотъемлемое "тело".

Эту методологию выдвигал еще в 1950-х годах (и, конечно, позднее)близко знакомый мне выдающийся мыслитель Э.В.Ильенков (1924—1979), — один из очень немногих мыслителей того времени, труды которого ныне переиздаются, или даже издаются впервые.

Могут возразить, что любое сочинение об истории неизбежно исходит из фактов, и это действительно так. Но в большинстве случаев факты используются как "материал" (а не "форма") для выработки общих положений, которым придается наиболее важное значение, и факты как таковые выступают в готовом сочинении главным образом для "подкрепления" и "иллюстрирования" этих положений. И при этом из каждого исторического факта берется какая-либо одна его сторона, один аспект, нужный для обоснования "вывода".

А ведь если вдуматься, конкретный исторический факт несет в себе многосторонний и многообразный—в конечном счете неисчерпаемый — смысл, ибо ведь он есть порождение, плод и данного периода истории и, в определенной степени, ее предшествующих периодов, хотя вполне понятно, что открыть в нем его богатейшее историческое содержание — очень нелегкая задача: в "идеале" факт должен быть "представлен" таким образом, чтобы он как бы сам "высказал" воплощенный в нем исторический смысл.

Более того: есть, конечно, и факты "случайного" характера, не воплощающие в себе основное движение истории, и поэтому огромное значение имеет уже сам выбор исторического факта, дающего возможность раскрыть существенный и многогранный смысл. Но так или иначе "мышление в самих фактах" (а не использование фактов для выработки общих положений) представляется наиболее плодотворным методом изучения истории. Повторю еще раз, что не мне судить, верно ли были выбраны и "выявили" ли весомое содержание те исторические факты, которые предстают в этой книге. Надеюсь все же, что хотя бы какая-то часть из них открывает нечто важное в истории XX века...


Далее: Введение. О возможной точке зрения на Российскую революцию
На оглавление