Встреча, проходившая в очень дружественной атмосфере, длилась три часа. Оба собеседника были удовлетворены. Турки имел дело с человеком, понимавшим его опасения и проблемы. Кейси же разговаривал с собеседником, разделявшим его антикоммунистические взгляды и выражавшим волю к сотрудничеству с США, что ранее не удавалось. Самым важным результатом встречи было решение сделать первый большой шаг к тайной войне с Советским Союзом. Саудовская Аравия, чувствуя себя неуверенно и опасаясь за свою безопасность, искала поддержки у Соединенных Штатов. Вашингтон намеревался ее оказать взамен за политику служения его интересам на мировом рынке нефти.5

Вечером того же дня черный самолет без опознавательных знаков, без фанфар, стартовал с военного аэродрома Эр-Рияда. Он летел на запад, в Тель-Авив. Когда он находился на высоте около 12 тысяч метров, Кейси заговорил со своими сотрудниками о Польше. Сказал им, что Москва боится поляков. Они вместе стали думать, что можно было бы сделать для поддержки "Солидарности".

Во время президентства Джимми Картера США проводила незначительную кампанию помощи "Солидарности" по части доставки литературы и множительной техники. Советник по национальной безопасности Збигнев Бжезинский, поляк по происхождению, выполнял роль катализатора этой программы. Однако объем этой помощи был невелик. Деньги шли на штамповку на майках лозунгов в защиту "Солидарности", на оплату печатников, а также на распространение материалов в защиту "Солидарности".

Все делалось вне Польши. Казалось слишком рискованным заниматься этим непосредственно в стране. "Солидарность" была на сто процентов сформирована и организована в Польше, и обнаруженный какой-либо след о помощи извне мог бы бросить на эго движение тень, что оно является орудием ЦРУ. Кроме того, Управление не имело никаких секретных контактов в самом движении.

Кейси пересмотрел все последние сводки по Польше, подготовленные дирекцией разведки. События развивались стремительно. В представлении Кейси дело должно было дойти до применения силы. Он часто разговаривал на эту тему со своими сотрудниками. Польское правительство начало поддаваться давлению "Солидарности", а Москва делала отчаянные усилия, чтобы воспрепятствовать опасности крушения коммунистического режима в Польше. В начале марта высшее руководство Польши было вызвано в Кремль, где Политбюро предъявило им ряд требований. 5 марта секретарь Польской Объединенной Рабочей партии Станислав Каня, премьер Войцех Ярузельский и два члена Центрального Комитета провели встречу с Леонидом Брежневым, председателем КГБ Юрием Андроповым, министром обороны Дмитрием Устиновым, министром иностранных дел Андреем Громыко и пятью другими высшими функционерами партии. Встреча закончилась сообщением для Польского информационного агентства (ПАП).

Обе стороны единодушно решили, что существует необходимость "принятия незамедлительных мер", чтобы противодействовать угрозе социализму в Польше. Это сообщение выражало общее беспокойство Москвы о том, что целостность ее империи может быть нарушена, и что события в Польше должны стать предметом заинтересованности "всего социалистического содружества". Далее в сообщении говорилось о следующем: "Империалистические силы и силы внутренней реакции надеялись, что экономический и политический кризис в Польше приведет к изменению соотношения сил в мире, ослаблению социалистического сообщества и международного коммунистического движения. По этим причинам особенно важно дать решительный отпор всем опасным попыткам".

В конце авторы сообщения заявили: "Социалистическое содружество нерушимо. Его защита состоит не только в обороне интересов отдельных государств, но и всего содружества... Советский народ верит, что Польша была и будет нерушимым звеном в социалистическом содружестве".

Из Москвы раздавался непрерывный пропагандистский барабанный бой, который подтверждал лишь то, что санкции либо вторжение не заставят себя ждать. В советской прессе ежедневно публиковались сенсационные сообщения. Орган министерства обороны газета "Красная Звезда" обвиняла НАТО в попытках склонить Польшу к участию в западном блоке, "Солида-рность" в "эскалации антисоциализма". Она писала: "Ситуация развивается неудовлетворительно. Непохоже, чтобы правительство владело ситуацией". В феврале "Литературная газета" обвинила Запад в том, что он подстрекает к беспорядкам и руководит деятельностью "Солидарности". Газета утверждала, что "Голос Америки" и "Свободная Европа" являются источником передачи активистам "Солидарности" "приказов" относительно того, где и как раздувать пожар забастовок под знаменами "Солидарности", Это был старый, известный способ пропаганды, но он имел глубокое значение. Указывая на "опасность" из-за границы, Москва хотела оправдать свою военную интервенцию.

Каспар Уайнбергер, всецело занятый деталями бюджета Пентагона, все же внимательно приглядывался к ситуации в Польше. По-прежнему проводились скрытые вылеты американских самолетов-разведчиков, а также полеты самолетов с системой АВАКС, которые следили за передвижением войск. Президент направил в Москву послание о том, что военная акция вызовет соответствующую реакцию Америки. Он не уточнял, какой будет эта реакция.

Когда самолет Кейси приземлился в Тель-Авиве утром 13 апреля, директора встретила охрана, которая сразу же отвезла американцев в особняк Моссада. Согласно условиям безопасности дипломаты не приезжали встречать Кейси это привлекло бы слишком много внимания.

В Особняке Моссада Кейси встретился с генералом Исхаком Хоффи, начальником израильской разведки. Присутствовало также несколько его заместителей. Моссад одна из самых представительных и квалифицированных разведок мира. Она успешно действовала не только на Ближнем Востоке, но также создала активную сеть в Центральной Европе. С помощью эмигрантов из Польши, Советского Союза и Венгрии, разведка создала каналы, ведущие от Албании к Польше, и дальше, вглубь СССР. Эту сеть составляли преимущественно еврейские диссиденты и духовенство. Канал активизировал деятельность в ситуациях, когда Израиль нуждался в конкретной информации, а также для нелегальной переправки людей или каких-то вещей, материалов в соцстраны и оттуда.

Этот канал с самого - начала существования государства Израиль был прекрасно организован. Именно благодаря ему в 1956 году была доставлена из Москвы историческая речь Хрущева о десталинизации, произнесенная на XX съезде Коммунистической партии Советского Союза. Если верить слухам, этот документ переправил один из участников съезда партии. Кейси хотел подключить к этому каналу и ЦРУ.

Первой темой для обсуждения была ситуация на Ближнем Востоке. Директор ЦРУ заверил своих собеседников, что новая Вашингтонская администрация действительно искренне предана делу защиты Израиля. Добавил, что сейчас можно рассчитывать на новую, очень активную деятельность ЦРУ. Управление в прошлом активно сотрудничало с Моссадом, но в конце 70-х это сотрудничество стало не очень надежным. Кейси подчеркнул, что намерен усилить деятельность своего Управления в сотрудничестве с Моссадом, так как сам стремится к этому.

Генерал Хоффи ответил, что ценит такие настроения. Моссад также охотно будет сотрудничать во всех областях. Управление ощущает нехватку денег. Возможна взаимопомощь в случае финансовых трудностей той или иной разведки.

Израиль со своей стороны нуждался в двух вещах: его интересовал больший доступ к материалам, касающимся Ирака и Сирии, передаваемым через американские спутники-шпионы. США располагали лучшей в мире спутниковой фотосъемкой этих стран, включая расположения иракских атомных центров, что было очень существенно для Израиля. Во-вторых, Моссаду ну-жны были средства для содержания своей разведки за пределами страны. Кейси без колебания ответил, что оба этих вопроса будут без труда решены, после чего приступил к обсуждению собственных проблем.

Он затронул тему Польши. Кейси нужно было восстановить сеть американской разведки за границей. В Польше у него имелись кое-какие источники, но не было доступа к оппозиции. В особенности его интересовала "Солидарность" и другие оппозиционные движения в Польше. "Можно ли использовать ваш канал?" спросил он Хоффи. Собеседник утвердительно кивнул головой. Взамен за финансовую помощь Кейси получит доступ к сети Моссада. Они пожали друг другу руки. Дело было сделано.

Вечером 26 апреля черный самолет без опознавательных знаков стартовал вновь. На этот раз он летел на север. На следующий день Кейси должен был встретиться с агентами резидентуры в Риме. С самим резидентом он виделся в начале февраля в Париже, на встрече всех начальников резидентур с новым директором Управления. Ко на этот раз у него было в Риме конкретное дело. Он и в самом деле был заинтересован в инспекции римской резидентуры, но еще больше в разговоре на две темы: терроризм и Польша. Первая тема была очень важной с той точки зрения, что римская резидентура насчитывала Много сотрудников и в ее задачу, кроме всего прочего, входило наблюдение за террористическими движениями на юге Европы и на Ближнем Востоке. В Италии существовало множество террористических организаций и очень активно действовали "Красные бригады", получившие доступ в Европу через Рим и Афины. Какой-то весельчак в Управлении назвал Рим городом международного терроризма.

 

Тема Польши привела Кейси в Рим потому, что именно там находилась одна из главных фигур, имеющих влияние на развитие событий в Польше. Замысел обратиться к поляку по национальности Папе Римскому с просьбой о сотрудничестве в этом регионе исходил от Рональда Рейгана. Вот как вспоминает Ричард Аллен минуту, когда они вместе с Рейганом просматривали сообщения о визите Папы Иоанна Павла II в его родную страну в 1979 году. "Рейган постоянно повторял, что Папа является ключевой фигурой, решающей судьбу Польши. На него произвел колоссальное впечатление вид миллионов взволнованных поляков, вышедших приветствовать Папу. У Рейгана на глазах были слезы".

Кароль Войтыла родился в 1920 году недалеко От Кракова. Его занятия на гуманитарном факультете Ягеллонского университета были прерваны войной. Университет был закрыт немцами, профессоров пересажали. Молодой студент был вынужден зарабатывать на жизнь просто рабочим. В октябре 1942 года он вступил в подпольную семинарию, основанную кардиналом Адамом Сапегой, архиепископом Кракова. У него был Опыт сопротивления по отношению к тоталитарной власти. Жизнеописание Папы произвело

огромное впечатление на администрацию Рейгана. Кароль Войтыла не переставал интересоваться Польшей, даже когда в 1978 году он был избран Папой. Он и дальше намерен был действовать согласно своим убеждениям. xодили слухи, что в декабре 1980 года он послал письмо Леониду Брежневу с предостережением, что если советский руководитель решится на вторжение в Польшу, то Иоанн Павел II вернется в страну и организует движение сопротивления.

Папа был страстным противником марксизма. В марте 1980 года в Мексике он произнес речь, в которой предостерегал об опасности освободительного богословия, ответвления радикальной католической мысли, соединявшей христианские мысли с марксизмом-ленинизмом. Папа говорил о том, что Ватикан будет решительно противостоять прокоммунистическим священникам в таких странах, как Никарагуа и Сальвадор, да и вообще во всей Латинской Америке. Взгляды Иоанна Павла II отнюдь не прибавили ему популярности в Москве. Кроме того, он был высшим моральным авторитетом не только в Польше, но и среди литовцев, язык которых он знал. Прекрасно помня об их положении, Папа в 1979 году объявил о тайном назначении находящегося в заключении литовского архиепископа кардиналом. Известие об этом молниеносно распространилось по Литве и стало огромной поддержкой Для действовавшего в подполье костела.

Советская пресса писала о Папе как об опасности, которую нужно либо преодолеть, либо Дать ей отпор. Взгляды и вера Иоанна Павла II были словно заразная болезнь. "Для нынешнего

руководства в Ватикане объектом особого беспокойства является Украина. Ватикан старается по-прежнему использовать еще существующее там ядро костела католического как средство влияния на население республики".

В появившейся на Украине брошюре под названием "На службе неофашистов" высказывалась мысль: "Реваншисты и враги демократии и социализма надеются на помощь нового Папы... потому что его целью является объединение католиков во всем мире в одну общую антикоммунистическую силу. Это продиктовано не столько беспокойством за судьбы человечества, сколько желанием стать религиозным авторитетом на всей планете".   

Персонал ЦРУ в Риме представил Кейси отчет о действиях террористов, а также передал информацию, которая могла быть полезной, потому что касалась оценки ситуации в Польше. Лидер "Солидарности" Лех Валенса совершил исторический визит в Рим в январе 1981 года и встретился с Папой. Его принимал Луиджи Скриччоло, представитель итальянской конфедерации труда. В 1980 году он совершил поездку в Польшу, чтобы оказать Валенсе помощь в организации "Солидарности", а также помог с доставкой печатных машин и множительной техники для членов этого движения. Но Скриччоло работал еще на кое-кого. Согласно сведениям итальянской разведки, он сотрудничал с болгарской разведкой, а его связником был сотрудник болгарского посольства. Такой агент мог передать советскому блоку необычайно ценную ин-

формацию, он был в центре событий, ему доверяли. Валенса подвергался опасности.

Кейси просил, чтобы резидентура помогла ему встретиться с кардиналом Агостиньо Каза-роли, госсекретарем в Ватикане. Казароли бьiл советником четырех Пап. Как сторонник нормализации отношений с коммунистическими правительствами в Восточной Европе он проводил политику медленного, постепенного и взвешенного налаживания отношений между Ватиканом и коммунистическим блоком на межгосударственной основе.

Казароли заявил, что уже составленное расписание не позволяет ему встретиться с директором ЦРУ. Кейси догадался, что эта отговорка является отражением проводимой госсекретарем внешней политики. Перед этим Казароли встречался с левыми повстанцами из Сальвадора и марксистскими вождями из Палестины. Поскольку это была не прямая просьба от президента о встрече, поэтому Казароли мог вежливо от нее уклониться. Он сказал, что с Кейси может встретиться его сотрудник, но, конечно, с сохранением полной конфиденциальности. Поскольку публичное заявление о такой встрече могло закончиться тем, что Советский Союз стал бы спекулировать на том, не плетет ли Церковь совместно с ЦРУ тайный заговор, который может привести к перевороту в Польше, Кейси, чья душа никогда не лежала к протоколам, согласился на предложение кардинала Казароли.

Встреча планировалась в Риме в прикафе-Дральной канцелярии. Директор ЦРУ должен был войти через черный вход, а сотрудник кардинала через парадный.

Все прошло без осложнений. Сотрудник кардинала с лицом херувима и быстрым взглядом был одет в обычную одежду священника. Он сердечно приветствовал Кейси и извинился за то, что Казароли не смог принять сам. Он чувствовал себя неловко. В конце концов, представителя Ватикана нечасто можно увидеть в обществе директора ЦРУ. Кейси попробовал разрядить атмосферу, сразу заговорив о том, что его интересует исключительно ситуация в Польше.

Сотрудник кардинала вздохнул с видимым облегчением и после этого почти два часа излагал Кейси свою точку зрения на этот вопрос. Кардинал Стефан Вышинский умирал от рака. Он, как ведущая фигура польской церкви, благодаря своему таланту и независимости, создал ситуацию, когда "Солидарность" могла развиваться. Кардинал Вышинский держал польское правительство в страхе, грозя широкими волнениями, если оно решится на репрессии по отношению к "Солидарности". Вместе с тем он просил придерживать наиболее радикальные элементы в движении, поскольку спровоцированное правительство могло бы решиться на применение силы или же попросить советских братьев об интервенции. Диссидент еврейского происхождения Адам Ми-хник заявил, что благодаря кардиналу Вышинскому "церковь стала самым могучим противником тоталитарной системы". "Уход кардинала будет невосполнимой потерей", сказал представитель Ватикана Кейси. Церковь все же намерена и дальше поддерживать "Солидарность" и противостоять репрессиям.

Папа был убежден, что рано или поздно репрессии наступят. Важно было лишь то, какую они примут форму и как к этому будут подготовлены церковь и оппозиция, поскольку углублялся продовольственный кризис, участились забастовки. Церковь надеялась облегчить проведение реформ, но без "закручивания гаек". Но без Вышинского это будет нелегко сделать.

После двухчасовой встречи Кейси поблагодарил представителя Ватикана и спросил, будет ли Казароли располагать временем при следующем его визите в Ватикан. Сотрудник кардинала коротко ответил: "Нет". И добавил: кардинал считает, что в такой ситуации лучше всего не сотрудничать, это только обострит ситуацию. Кейси вовсе не был задет таким решительным отказом, поскольку высказанная информация и так во многом помогла ему. Из одного этого разговора он узнал больше о внутренней ситуации в Польше, чем из всех рапортов в Лэнгли.

Об услышанном он догадывался и раньше. В этом был готов содействовать и президент Рейган. "Мы в действительности не подписывали никаких договоров о сотрудничестве относительно разведывательной деятельности и ознакомления с ними друг друга, но Ватикан и так очень помог," вспоминал Джон Пойндекстер. События вскоре должны были привести Ватикан и США к более тесному сотрудничеству, особенно в польских делах. Через несколько недель после визита Кейси в Рим произошла попытка покушения на Папу. Президент, Каспар Уайнбергер и Уильям Кейси видели за этим актом невидимую руку Советского Союза. Папа также.

1 "Saudis,  Stressing Regional  Stability,  See  Soviet
Threat",
"Нью-Йорк тайме", 8 февраля, 1980, сек. А, с. 6.

2   Там же.

3   Алан Фирс. Разговор с автором.

4   Каспар Уайнбергер. Разговор с автором.

5   Американский государственный служащий. Разго
вор с автором.

6   Ричард Аллен. Разговор с автором.

7   Из "Increasing Activity of the Ukrainian Catholic
Church in  Western Ukraine", RFE/RL Research Report,
119/83, 16 марта, 1983.

8   H.O. Сафронова. "Униатская церковь и фашизм",
Львов, 1981.

9   Американский государственный служащий. Разго
вор с автором.

10 Джон Пойндекстер. Разговор с автором.

 

 

 

4

 

В мае 1981 года в Москве проходило важное совещание КГБ. Собиралось высшее руководство разведки из всех управлений. Такие совещания проводились регулярно и являлись важным источником информации для партийного руководства. На основании их определялась текущая политика КПСС, готовились документы по важным проблемам, связанным с международной ситуацией, возникавшими перед Советским Союзом. С речами выступили Генеральный секретарь ЦК КПСС Леонид Брежнев и председатель КГБ Юрий Андропов, содержание которых не получило широкой огласки. Затрагивались проблемы Латинской Америки, Афганистана и Китая, но темой номер один была новая администрация в Вашингтоне.

Генеральный секретарь усталым шагом первый поднялся на трибуну. Этот сановник, десятилетия занимающий кресло на вершине Политбюро, выглядел не лучшим образом. Кружили слухи о его близкой кончине. Он говорил по бумажке, на носу у него были очки с толстыми стеклами. Меркнувший патриарх партии говорил о том, что новое правительство в Вашингтоне "проявляет крайне реваншистские тенденции", ведет дело к "опасной дестабилизации в мире". Рейган проводит политику "дальнейшей эскалации гонки вооружений... и стремится к подрыву советской экономики". Новый президент "не за-

метил, что общая расстановка сил в мире не благоприятствует капитализму". Он хочет "нивелировать достижения международного социализма, используя методы провокации... и экономической войны".

Речь длилась сорок пять минут. Брежнев часто прерывался, чтобы найти нужное место в бумажке. Когда закончил, было видно, как он устал. Его тут же повезли домой.

Через несколько минут на трибуну поднялся Юрий Андропов. Он сам был не намного моложе Генерального секретаря, но был в лучшей форме, решителен, уверен в себе. Андропов показал образ Соединенных Штатов в еще более зловещих красках.

Довольно остро критиковалось правительство США. Андропов предполагал, что после своего появления в Овальном кабинете президент откажется от антисоветской риторики, но она продолжалась. Он процитировал присутствующим слова Рейгана, сказанные им во время первой пресс-конференции в Белом доме: "Они (Советский Союз) присвоили себе право свершать любые преступления, лишь бы достигнуть своей цели... Таким образом, разрядка действует лишь односторонне, является дорогой с односторонним движением, которую Советский Союз использует в своих целях".

По мнению Андропова, значение слов Рейгана было вполне ясным. Настали "опасные времена". Запад организует структуры с целью "провокаций против социализма". Кроме того, Вашингтон готовится к первому атомному удару. Со времен кубинского кризиса советские руководители не

высказывались так агрессивно и не рисовали таких .ужасающих картин.

Андропов был неправ, утверждая, что Вашингтон готовится к первому атомному удару по Москве. Но ведение экономической войны было как раз в намерениях Уильяма Кейси и Каспара Уайнбергера. Где бы им ни приходилось бывать, они оказывали всяческий нажим, чтобы отрезать Советскому Союзу возможность торговать с Западом, а также получать его технологии и кредиты. А там, где им не удавалось таким образом повлиять на политику, Они старались внушить, что она была бы наиболее желательна.

9 мая Кейси находился на курорте в Хот Спрингс в Западной Виргинии. Он выступил с речью на совете по бизнесу. Кейси заявил, что советская экономика "становится все слабее", в стране "растет недовольство". Он не сказал напрямую, что США должны использовать эту ситуацию, но явно намекнул на это.

В частных разговорах с американскими бизнесменами Кейси приводил статистические данные, свидетельствовавшие о том, как Советы плохо хозяйствуют. Подчеркивал, что делать инвестиции было бы ошибкой, а если б он сам занимался бизнесом,то наверняка обходил бы Советский Союз далеко стороной. Ему нужно было убедить банкиров, чтобы они не давали займы СССР. За время пребывания в должности ему десятки раз приходилось высказываться подобным образом. Он не раз адресовал такие слова организациям, связанным с бизнесом. Не прекращал убеждать всех, что торговать с Москвой скверное дело. Порой даже лично звонил руко-

водителям предприятии, давая им указания, что нужно проявлять неуступчивость, либо передавая им секретную информацию о том, что данный проект идет вразрез с интересами Америки. Порой такое вмешательство давало положительный результат, порой нет.

Самым большим советским экономическим предприятием был проект под названием "Урен-гой-6". Он должен был стать наиболее серьезным объектом в торговле Запада и Востока. У Кейси, как и у Уайнбергера, был свой "пунктик" на сей счет. Это должно было быть строительство подземного газопровода, тянущегося около 5500 км из Уренгоя на севере Сибири до советско-чехословацкой границы. Там он соединялся с западноевропейской газовой системой, уходившей во Францию, Италию и Западную Германию. По первоначальному проекту газопровод имел две нити. Для страны, которая в то время имела доход всего 32 миллиарда долларов ежегодно, это предприятие имело первостепенное значение. "Для Москвы газопровод был основным экономическим вопросом. Трудно переоценить его значение", вспоминал бывший член ЦК КПСС Евгений Новиков.

"Это была попросту дойная корова", утверждал бывший заместитель министра обороны Фред Айкл.

Кремль, не располагая средствами и соответствующей техникой, в 197S году обратился за западной помощью. Западная Европа, заинтересованная поставками газа не только из Средней Азии, начала переговоры с Москвой, предложившей гарантированные иены на газ на 25 лет. Так должны были исполниться мечты Кремля об улучшении финансовой ситуации. Как и раньше, западные банки выразили согласие на финансирование закупок оборудования, необходимого для строительства газопровода, а также самого строительства при пониженных процентных ставках, гарантированных их правительствами. Вместе с тем западные предприятия предложили продажу высококлассного оборудования за будущие поставки природного газа. Так же, как это было с проектом оренбургского газопровода, Москва использовала "Уренгой-6" для увеличения западных кредитов, в результате которых удалось бы получить двойное финансирование одного и того же проекта.

Проблему двойного финансирования, равно как существенную проблему средств безопасности при строительстве нового газопровода в Сибири, первым обнаружил Роджер Робинсон, вице-президент банка "Chase Manchattan", ответственный за пакет кредитов для Советского Союза, Восточной Европы и Югославии. Во время строительства газопровода из Оренбурга в конце семидесятых, он как-то завтракал с советским министром газовой промышленности. "Я спросил у министра, поддерживает ли он займы на рынке евродолларов на финансирование этого проекта, рассказывал Робинсон. Министр только рассмеялся и сказал, что никогда не берет таких займов, все покрывают поставки газа в Европу. Советский банк внешней торговли наверняка не проинструктировал его, что таким образом большая часть проекта, как показали более поздние анализы, будет вдвойне профи-

нансирована. В то же время, будучи под влиянием Москвы, "International Investment Bank" собирал 2,2 миллиарда долларов на западных кредитных рынках в четырех больших синдикатах. Документы, связанные с кредитом, четко определяли, что это шло на финансирование поставок труб, компрессоров, турбин и т.д. Это была ошеломляющая самонадеянность".

Робинсон тайно сообщил ЦРУ о своем открытии. В начале февраля Уильям Кейси получил записку от Самнера Бенсона, старшего аналитика Управления. Проект газопровода у него также вызвал опасения. Западная Европа была бы под угрозой перекрытия газопровода Советским Союзом. Австрия, Берлин и Бавария на 99100 процентов попадали в зависимость от советских поставок. Кроме того, на таких условиях невыгодно настраивать общественное мнение в пользу проекта. У одного американского банкира в 1980 году состоялся частный разговор с бывшим западногерманским министром экономики Отто фон Ламбсдорфом. Он признался, что немцы зависели бы от советских поставок газа не на 30 процентов, как везде писалось, а на все 60. "Но что толку говорить, сказал Ламбсдорф, немецкая общественность не будет информирована о действительных цифрах".

Этот проект оказал бы весьма благотворное влияние на советскую экономику. В 1980 году в одном из рапортов Бенсон писал: "Энергетическая промышленность помогла Советскому Союзу развить производительность военной машины, пока решались серьезные экономические проблемы". Во время президентства Картера Бенсона мало кто слушал, администрация тогда больше занималась подсоединением Запада к разным источникам энергии, чем закручиванием гаек Советам. Но теперь Бенсон нашел благодарных слушателей в лице президента, Кейси и Уайнбергера.

В начале мая 1981 года, вскоре после получения копии сообщения Роджера Робинсона, Уайн-бергер и Кейси провели в Пентагоне встречу, посвященную разным вопросам, в том числе ситуации в Польше и бюджету на оборону. Всплыла и тема газопровода. "Мы и в самом деле считали, что должны остановить осуществление проекта или хотя бы задержать его, вспоминал Уайнбергер. Иначе он дал бы им стратегическое преимущество и огромный приток средств".

В правительстве не было единодушия по этому вопросу. Госсекретарь Александр Хейг сопротивлялся предложениям оказать нажим йа Европу и свернуть проект. Он утверждал, что уже поздно. Под влиянием Уайнбергера он послал в поездку по Европе заместителя госсекретаря по экономическим вопросам Мейера Ра-шниша. Рашниш должен был заинтересовать Европу другими предложениями, чем газопровод, агитировать за американский уголь, синтетические виды топлива и норвежский подземный газ. Но Западная Европа не хотела к этому прислушаться. Если говорить о Хейге, то для него проблема была решена. Но для Кейси и Уайнбергера вопрос о газопроводе был принципиальным и они не хотели легко сдаваться. США были не

просто партнером, а лидером свободного мира. Кейси и Уайнбергер поручили аналитикам искать другие решения.

В департаменте обороны за их усилиями наблюдал помощник министра Ричард Перл, хитрый интеллектуал, во всем державший твердую антисоветскую позицию. Он пригласил Бенсона в свой департамент и стал набирать консультантов, от которых требовалось найти иные решения, чем газопровод. Некоторые из замыслов были абсурдны. Один из консультантов утверждал, что у голландцев огромный запас газа, благодаря которому Европа может быть им обеспечена. Другие предлагали строительство газопровода из Алжира. Еще кое-кто из Ирана через Турцию и Грецию. Кейси поручил своим аналитикам просчитать разные аспекты этих замыслов. Бюро анализа СССР сконцентрировало основное внимание на выгодах, которые получил бы Советский Союз из поступлений твердой валюты и кредитов на выгодных условиях, а также на возможностях построить газопровод без помощи извне.

В конце мая в Белом доме собралась Рабочая группа по делам национальной безопасности. Президент Рейган уже оправился после произведенного на него в конце марта покушения и снова сосредоточился на перспективах советской экономики. Он уже видел сообщение Робинсона.

Хотя в повестке дня было много пунктов, важнее всего был предстоящий саммит в июле в Оттаве. Это была первая встреча президента с главами иностранных государств союзников и экономических партнеров Америки. Понятно, что

выступление президента следовало хорошо подготовить. Если говорить о мнениях по поводу советского газопровода, то Запад разделился. Но Рабочая группа по делам национальной безопасности имела единодушное мнение, что Вашингтон должен вновь заявить о своей ведущей роли в решении проблем, стоявших перед Западом.

Уайнбергер при поддержке со стороны Кейси и Ричарда Аллена весьма активно ратовал за нажим со стороны США. "Господин президент, сказал он, мы должны остановить этот проект. Потенциальная выгода для Советов колоссальная". И он подытожил вероятные выгоды Советского Союза, вытекающие из договора. Рейгану эти данные уже были знакомы. Уайнбергер закончил утверждением, что Америка, по его мнению, должна сейчас же предпринять соответствующие санкции и остановить строительство газопровода.

Сразу же выступил Александр Хейг. "Господин президент, обратился он, Западная Европа не откажется от этого проекта. Уже слишком поздно, поскольку дело зашло далеко. Если мы поднимем этот вопрос в Оттаве, продолжал он, лишь перессорим западных руководителей, прежде чем начнем работать с ними по этому вопросу. Прошу разрешить мне частные встречи с министрами иностранных дел, чтобы я оговорил с ними возможность каких-то альтернатив газопроводу".

Как это было ему присуще, Рейган не стал принимать окончательного решения. А два дня спустя объявили, что во время саммита он не будет открыто выступать с изложением своего

мнения по газопроводу и оказывать нажим на введение санкций. Хейг будет частным образом оговаривать эти вопросы с министрами иностранных дел. У Кейси и Уайнбергера таким образом появился еще один шанс.

В это же время Кейси и Уайнбергер вместе работали еще над одним вопросом. Москва была намерена добраться до западной техники, которая помогла бы ей справиться с проблемами промышленности и развить военный потенциал. В значительной мере ей это удавалось она покупала оборудование или же крала технологию. Советская комиссия по делам военной промышленности руководила этим грандиозным предприятием. Около ста тысяч человек переводило техническую документацию. "Для Советского Союза доступ к западной технологии был вопросом первостепенной важности, говорил Уильям Шнэйдер, бывший заместитель госсекретаря по делам помощи и военной техники. В значительной мере он помогал стране решать проблемы промышленности". Отрезать Советам доступ к западной технологии с этой задачей нельзя было медлить.

Импорт технологий приносил Советскому Союзу огромную экономическую пользу. По словам Стефа Галпера, директора межуправленческого комитета по делам передачи технологий, данные разведки говорили о том, что "Советский Союз принял стратегическое решение избегать расходов на исследования и разработки, обеспечив себе доступ к западной технологии благодаря краже и нелегальным закупкам ее. Для сбора данных, касающихся потребностей в техноло-

гиях в отдельных производствах, русские организовали многочисленные группы. Они принимали решения, отдавая предпочтение украденным технологиям. Импорт техники и технологий означал для страны десятки миллиардов долларов экономии ежегодно на исследованиях и научных разработках".

Москва не крала что попадя. Специалисты сначала оценивали, которая из технологий может больше всего пригодиться как в гражданском, так и в военном секторе. Кейси и Уайнбергер считали, что не нужно сосредотачиваться на сокрытии всех технологий, а лишь тех, что весьма интересовали Советский Союз. "Они искали технологии, которые активно стимулировали бы

их развитие". Для Кейси это было не в новинку. Во время Второй мировой войны он делал то же самое, нащупывая слабые места и экономические барьеры у немцев. "Можно отметить, что в какой-то степени Билл Кейси благодаря своему опыту был создателем американской экономической войны", говорил ассистент Кейси, Герб Мейер. В департаменте обороны этим занимался Ричард Перл. Относительно ЦРУ у Кейси были далеко идущие планы. Он хотел создать бюро, цель которого отслеживать технологическую базу и контролировать импорт Советов.

В конце семидесятых Управление под руководством Стэнсфилда Тэрнера создало секретный проект К, чтобы ликвидировать утечку западных технологий в Советский Союз. Кейси располагал надежными данными о воплощении этого проекта, знал и его слабые пункты. Осуществлением проекта занималась слишком малочи-

пленная группа людей, к тому же они плохо ориентировались, какие из технологий считаются более важными и какие из них нужно более всего охранять.

С началом весны 1981 года на стол Кейси стали регулярно поступать данные разведки относительно советского промышленного шпионажа. У французской разведки в КГБ был информатор под псевдонимом "Farewell". Он работал в управлении Т, отделе науки и техники Первого главного управления. Этот информатор передал очень много материалов, из которых следовало, что Советы рассчитывали на нелегальную закупку или кражу западной технологии прежде всего с целью восполнения ее нехватки в промышленном секторе и в военном хозяйстве. "Farewell" передал более 4000 документов, относительно способов поиска КГБ конкретных изделий и технологий. Была также информация о методах создания советских "фирм", советской комиссии по делам военной промышленности и о том, как военно-промышленный комплекс и агенты за границей покупали или крали обложенные эмбарго научные материалы.

США всегда следили за такого рода действиями Советского Союза, но не представляли, что они проводятся в таком широком масштабе. "Farewell" никогда не просил у французов деньги. Через полтора года, в ноябре 1982-го, контакт с ним прервался так же внезапно, как был и найден. Позже оказалось, что "Farewell" скандалил с женой, а когда московский милиционер приблизился к его машине, чтобы вмешаться,

"Farewell" запаниковал и выстрелил в него. Он был посажен в тюрьму и получил высшую меру наказания.

Переданные им материалы были, по мнению Кейси, вроде золотой жилы. Как только он их получил, сразу же передал Уайнбергеру, Хейгу и президенту. "Рейгана все это действительно задело, вспоминает один из членов Совета национальной безопасности. Когда он взглянул на данные, то сказал: "Мы должны с этим покончить".

Материалы, переданные "Farewell", а также поступившие из других разведывательных источников, подтверждали, настолько важна передача технологий для развития советской техники, военной промышленности и народного хозяйства. Из документов неоспоримо следовало, что с 1976 до 1980 года, благодаря нелегальному приобретению западной технологии, только министерство авиапромышленности сэкономило 800 миллионов долларов на исследованиях и научных разработках.

Этой деятельностью руководила комиссия по делам военной промышленности и президиум Совета Министров. Им также помогало министерство внешней торговли. Они вместе составляли перечень интересующих СССР технологий. Комиссия распоряжалась выделенными из бюджета деньгами на эти цели в количестве 1,4 миллиарда долларов. Большая часть этих средств поступала в твердой валюте, полученной от экспорта на Запад. Средства были предназначены на закупку технологий за границей и ведение разведывательных операций.

Уайнбергер и Кейси принесли в Овальный кабинет информацию, переданную "Farewell" в начале июня 1981 года. Кейси показал президенту список добытого Советами и его ценность. "Господин президент, обратился он, советская комиссия по делам военной промышленности получает почти половину этих материалов, мы обязаны этому положить конец. Им все слишком легко дается, добавил он. Это угрожает нашей безопасности".

Советы не только получали выгоду от краденых данных, касающихся западной технологии, они также покупали у бессовестных бизнесменов приборы и оборудование, которые те сначала приобретали на Западе, а потом сбывали Москве. Таким образом Советы ежегодно получали сто миллионов компьютерных программ. Они покупали целые производственные линии. В конце семидесятых годов Москва располагала добытыми материалами и оборудованием высокого технического уровня на несколько миллиардов долларов. Диверсионная деятельность проводилась главным образом в Европе. "Нейтральные страны Швеция, Швейцария и Австрия сито, через которое к русским утекают передовые технологии", заметил Уайнбергер.

Рейган кивнул головой и спросил, что тот предлагает. Уайнбергер и Кейси заметили, что нужно укрепить КОКОМ {Координационный комитет по контролю за экспортом стратегических товаров в социалистические страны). Этот комитет также контролирует торговлю оборудованием и стратегическими материалами в страны коммунистического блока. К КОКОМ принадлежат все страны НАТО, кроме Исландии и Японии. "Господин президент, обратился Уайнбергер, мы оба хотим расширить списки технологий, контролируемых КОКОМ. Есть много таких, которые нужно охранять, но этого никто не делает. Мы также считаем целесообразным оказание нажима на союзников, а Особенно на нейтральные страны. Здесь нам может помочь Устав об управлении и контроле за экспортом 1979 года. Нужно сильно ограничить выдачу лицензий, имеющих значение для государственной безопасности, и допустить к ним лишь тех, кто не занимается экспортом коммунистическому блоку специализированной технологии. Существуют документы, на основании которых можно это сделать. Например, статья 6 Устава позволяет президенту приостанавливать не только экспорт из США, но также и из других стран, причем "всяких товаров, технологий и любой информации, подлежащих юрисдикции США, или экспортируемых через лиц, подлежащих юрисдикции США". Это касается не только американских фирм, но и всех их зарубежных филиалов, а также оборудования, доставляемого всеми зарубежными фирмами, использующими купленную по лицензии американскую технологию.

Рейгану эта идея понравилась. Он кивнул головой в знак согласия.

В начале лета Уайнбергер послал Ричарда Перла в первую из серии тайных поездок в европейские столицы. Цель его визита нажим на союзников, чтобы они наложили эмбарго на экспорт советскому блоку. Самыми важными в

этой миссии были нейтральные страны Швеция, Швейцария и Австрия. Условие Америки простое: усилить контроль за экспортом, потому что в противном случае они потеряют доступ к лицензированной американской технологии.

Наиболее драматическое воздействие на Москву должно было произвести прекращение поступлений технологий,  связанных с производством газа и нефти. В начале июля Кейси получил отчет аналитика из Лэнгли. Он давал анализ энергетического  сектора   советского  народного хозяйства, перспективы которого вырисовывались  весьма  многообещающе,   но при  условии поступлений западных технологий. СССР оценивал свои запасы нефти в 612 миллиардов тонн, но при использовании традиционных  способов добыча нефти все больше падала. Сохранение объемов ее добычи и эксплуатация новых месторождений требовали применения западной технологии. Многие из нефтяных промыслов, расположенных в районе Волги и Урала, в европейской части России, на Кавказе и в Средней Азии, имели проблемы. Москва выделяла на их содержание все больше средств. В начале семидесятых годов она ежегодно инвестировала в содержание нефтяной промышленности 4,6 миллиарда долларов. В 1976-78 годах эта сумма составила более б миллиардов долларов, а в начале 80-х  9 миллиардов долларов ежегодно. Советское министерство нефтяной промышленности надеялось справиться с этой проблемой, совершая огромные закупки западного оборудования. Рапорт утверждал, что Москве нужны:

        вращающиеся буры для углубления существующих скважин и проходки твердых скал. Советы должны перейти со своих турбобуров на американские вращающиеся буры;

        технологии  добычи.   Кремль   уже довел  до  сведения  общественности, что планирует постепенный рост добычи, который к 1985 году может возрасти в два раза;

        технологии прибрежных бурений. Министерство нефтяной промышленности   связывало  большие  надежды
именно   с  прибрежным   бурением,  а именно в районе Баренцева моря, но такая добыча пока очень невелика. У
них была надежда купить новейшие английские  технологии,  которые позволили  Англии достигнуть  прекрасных результатов в Северном море.

В конце рапорта делались важнейшие выводы: США имеют монополию почти на все технологии бурения. Последующие годы будут решающими. Если Москва не получит эти технологии, то последствия могут стоить ей миллиарды. Поэтому Каспар Уайнбергер, Уильям Кейси и персонал Совета национальной безопасности под Руководством Ричарда Аллена делали все, чтобы резко ограничить нелегальный экспорт высокос-пециализированных технологий Москве. В октябре 1981 года Таможенное управление США начало операцию "Exodus". Операция должна была

остановить продажу американской технологии Москве.

Весьма важной целью "холодной войны" была борьба за энергоносители. Никто в ней пока не добился перевеса. Решающую роль в этом могла бы сыграть Саудовская Аравия. Таким образом, эта страна стала серьезным пунктом американской политики.

Государственный департамент дал Саудовской Аравии характеристику как нестабильной стране, управляемой королевской семьей, уязвимой во многих отношениях. Докладная записка гласила: "Существует большая вероятность, отчасти из-за иранской агитации, что впервые многие в этой стране начнут связывать свои неудачи с США, а из-за чего также и с Арабско-Амери-канской компанией (ААК) и правительством Саудовской Аравии. В ААК и в разных районах восточной части страны стала появляться антиправительственная и антиамериканская литература. Сообщают также о возникновении диссидентских организаций".

Еще раньше уже вставал вопрос о необходимости оказания помощи Саудовской Аравии взамен за проведение ею политики, выгодной экономике Соединенных Штатов и усугубляющей кризис советской. Один из первых и наиболее бросающихся примеров действий, предпринимаемых в этом направлении, борьба за продажу современных истребителей и самолетов с системой АВАКС в 1981 году.

 

1   Евгений Новиков. Разговор с автором.

2   Фред Айкл. Разговор с автором.

3   Роджер Робинсон. Разговор с автором.

4   Отто фон Ламбсдорф. Разговор с автором.

5   Каспар Уайнбергер. Разговор с автором.

6   Уильям Шнэйдер. Разговор с автором.

7   Стеф Галпер, Разговор с автором.

8   Стеф Галпер. Разговор с автором.

9   Герб Мейер. Разговор с автором.

10 Разговор с автором.

8 июня 1981 года в 14.30 в доме Уильяма Кейси зазвонил телефон. Израильтяне бомбили атомный реактор Оширак в Ираке. Кейси сразу же заказал снимки через американский спутник КН-II "Big Bird", летавший над Советским Союзом. Эти снимки должны были показать ситуацию в Ираке. Израильская разведка получила их через шесть часов, непосредственно по спутниковой связи. Благодаря этой любезности Кейси, израильтяне были уверены, что операция удалась.

Через два дня директор ЦРУ по секретной линии связи разговаривал с генералом Исхаком Хоффи, шефом Моссада. Он поздравил его с точным ударом. Хоффи же со своей стороны поблагодарил за содействие. "Рад был помочь", ответил Кейси и спросил, может ли и Хоффи сделать для него кое-что.

Кейси сообщил Хоффи о важности для Америки продажи самолетов с системой АВАКС Саудовской Аравии. США уже доказали делом свое участие в обеспечении безопасности Израиля, может ли теперь Тель-Авив помочь Вашингтону в продаже самолетов? "Мы не ожидаем, что вы будете поддерживать сделку, но не могли бы вы успокоить голоса, критикующие этот шаг?"

Хоффи ответил, что у него есть серьезные возражения по поводу этой акции, но он постарается повлиять на свое правительство, чтобы оно не высказывало публично критических замечаний на сей счет. Кейси поблагодарил генерала и подчеркнул, что если Хоффи еще когда-нибудь потребуются космические снимки, то он всегда может обращаться к нему.

В последующие месяцы уменьшилось количество критических замечаний, высказываемых Тель-Авивом по делу продажи самолетов с АВАКС. Но этого было недостаточно. Администрация, а именно Каспар УаЙнбергер, Уильям Кейси и президент, должны были создать мощное лобби, чтобы убедить конгресс.

Летом в Вашингтон с целью расположить конгрессменов к этой акции прибыл шейх Бандар бин-Султан. С ним сотрудничал УаЙнбергер и между ними наладились хорошие контакты. Кейси во время вечерних приемов несколько раз встречался с шейхом. У того были прозападные взгляды и многообещающее будущее. Он был сыном министра обороны, принадлежал к близкому окружению наследника трона, принца Фа-хда, человека, который фактически правил Саудовской Аравией. После смерти короля Халида положение Бандара в правительственных кругах должно было еще больше упрочиться. УаЙнбергер знал, что Бандар готов сотрудничать с США в разных международных вопросах. Чарльз Коган, в те времена ответственный по поручению ЦРУ за дела Саудовской Аравии, посоветовал Кейси начать личное сотрудничество.

В конце июля директор ЦРУ встретился с Бандаром и сыном принца Фахда Саудом. Для гостей сняли в центре Вашингтона восьмикомна-тные апартаменты в отеле "Fairfax" (сейчас "Ritz-Carlton"). Отель находился на западе от округа Дюпон и был популярен среди саудовцев. Персонал вполне тактичен, здесь элегантно и космополитично.

Бандар красивый, хорошо воспитанный, жизнерадостный человек, ему было присуще чувство юмора, нравились западные вкусы и мода. В саудовских военно-воздушных силах он летал на истребителях. По убеждениям закоренелый антикоммунист. Они быстро нашли с Кейси общий язык.

Встреча длилась два с половиной часа. Разговор шел вокруг самолетов с АВАКС. Кейси сказал, что сопротивление Израиля будет уменьшено, но подробностей не сообщал. Бандар и Сауд были настроены скептически относительно всей этой сделки. США уже не раз обещали им то, что потом оспаривалось в конгрессе разными произраильскими группировками. Директор ЦРУ обещал, что проведет несколько телефонных разговоров со своими знакомыми из мира бизнеса, чтобы они помогли ему провести в конгрессе дело по АВАКС.

Кейси был также заинтересован расширением отношений между Вашингтоном и королевской семьей. Он поделился с гостями информацией, которая могла оказаться для них полезной. Только что Ливия и Южный Йемен подписали соглашение о сотрудничестве. Эта информация была важна для саудовцев, потому что Ливия и Йемен, проводившие радикальную политику, поддерживали планы свержения правления королевской семьи. Кейси предложил предоставить гостям данные, полученные по системе подслушивания, а также другие необычайно важные сведения, связанные с этим. Обещал, что будет чаще, чем его предшественник, передавать материалы разведки, которые могут заинтересовать Саудовскую Аравию, а Бандар будет лично получать регулярные отчеты. Как только потребуется, аналитики ЦРУ к его услугам.1 Кейси обещал также помочь уладить в Капитолии одно иесьма тягостное для Саудовской Аравии дело.

Ежегодно департамент финансов пересматривал перечень заграничных инвестиций в Соединенные Штаты. Перечень охватывал все страны, в том числе и Саудовскую Аравию. Подробные рапорты содержали точные данные о саудовских инвестициях. Конгрессмен Бенджамен Розенталь, руководящий подкомиссией Дома представителей торговли, потребления и денежной политики, сражался за то, чтобы эти данные были преданы гласности. Стэнсфилд Тэрнер, так же как и Уильям Кейси, доставляли Розен-талю разные материалы ЦРУ, касающиеся финансовой деятельности Саудовской Аравии в США, но в них не было ключевой информации. Она была в запечатанных конвертах, и касалась таких документов, как: "ОПЕК официальный заграничный актив", "Кувейт и Саудовская Аравия по отношению к ограничению на покупку американских акций" и "Проблемы, касающиеся арабской собственности".

Вандар хотел, чтобы американская администрация гарантировала, что эти документы никогда не увидят свет. Он сказал Кейси,что если содержание документов будет оглашено, то он сочтет это большой угрозой для их взаимоотношений и будет вынужден устранить некоторые саудовские инвестиции из США.

Это была попытка проверить перспективы развития отношений между двумя странами. Если Бандар будет уверен, что американская администрация не огласит документы, то у него будут основания доверять президенту и его советникам. Речь зашла также о финансовых выгодах. Саудовцы инвестировали в Америке немалую сумму, около 75 миллиардов долларов. Кей-си ответил Байдару, чтобы тот был спокоен, он сделает все как нужно.

Затем они перешли ко внутренним делам Саудовской Аравии, прежде всего к обеспечению безопасности королевской семьи. В министерстве внутренних дел этой страны был создан национальный информационный центр, который сотрудничал с французской разведкой. Центральная компьютерная программа с банком данных соединяла службы безопасности в столице с центрами на всех аэродромах, в портах и главных городах провинций. Кейси предложил помощь в обучении персонала. Бандар согласился.

Теперь Кейси перешел к нефтяным делам. Советы старались увеличить свой экспорт нефти на Запад, и в какой-то мере им это удавалось. Директор ЦРУ попросил предоставить ему данные о договорах, которые заключает Москва, о переговорах перед заключением договоров, об отношении других производителей нефти к советским попыткам увеличения экспорта. Шейх

ответил, что предоставить такую информацию Кейси ему не составит труда. В конце шейх предложил тост: "За дальнейшую дружбу!"

Кейси был вполне удовлетворен встречей. Отношения с королевской семьей стали намного теснее, а он сам стал одним из ближайших знакомых шейха.

В начале августа из Польши, самой заметной точки советской империи, стали поступать беспокойные сообщения. Сотрудник польского генерального штаба полковник Куклинский по тайной связи передал информацию, что Польше грозит введение военного положения. Кроме прочих документов, он прислал экземпляры напечатанных в Москве листовок, призывающих граждан сохранять спокойствие и подчиняться законам военного положения. Он также передал информацию о способе введения военного положения. Ранее передававшаяся Куклинским информация подтверждалась. Однако сейчас у американской администрации появились сомнения. Все это казалось уж слишком легко добытым, например, листовки. Администрация подозревала, что в Польше сориентировались об утечке информации и пытались дезинформировать Ку-клинского. Поскольку ситуация была неясной, а Совет национальной безопасности колебался, конкретных действий не предпринималось.

Белый дом все же не переставал интересоваться деятельностью "Солидарности". Президент недвусмысленно поощрял сотрудников высказывать предложения, как можно помочь движению. Ричард Пайпс нажимал, чтобы дипломатия США

заняла решительную позицию в вопросе о Польше, дабы воспрепятствовать советскому вторжению. Однако возможности США вмешаться в события были ограниченны в сравнении со способностями реагировать на них.

Источники израильской разведки еще не передавали из Польши никакой стоящей информации. Кейси крайне необходим был контакт с "Солидарностью". Попытка покушения на Папу, а также то, что близкое окружение Леха Вале-нсы было под пристальным оком болгарской разведки, вызывало на Западе опасение, что и на лидера движения тоже может быть сделано покушение. В Варшаве за сотрудниками американского посольства тоже наблюдали на каждом шагу. Они делали неудачные попытки связаться с "Солидарностью" по обычным каналам. "Солидарность" была обложена шпионами правительства. Если бы ЦРУ попробовало воспользоваться полученной от Куклинского информацией и предупредить "Солидарность", то полковник мог бы быть разоблачен. Кейси припомнил, что во время Второй мировой войны Уинстон Черчилль оказался перед подобной дилеммой. В конце концов он все же решил не спасать кафедральный собор в Ковентри от немецкой бомбежки, потому что если бы он это сделал, то гитлеровцы сориентировались бы, что союзники разгадали их сугубо секретный шифр. Решись сейчас ЦРУ предупредить "Солидарность", оно бы выдало своего агента, после чего оставался лишь один источник информации Моссад.

 Президент еще до этого поклялся не допустить советского вторжения в Польшу. И клятвы придерживался. Соединенные Штаты по-прежнему посылали свои самолеты в воздушное пространство Советского Союза. В конце августа и в начале сентября американская авиация провела одиннадцать таких акций. В них принимали участие, кроме других, бомбардировщики SAC, стартующие с военных баз на Ближнем Востоке, и истребители с баз в Западной Германии. Последние вызывали у Москвы чрезвычайное беспокойство и внушали мысль о возможности ведения американцами военных операций. Эскадрилья стартовала с базы и летела на высоте несколько тысяч метров вдоль польского побережья Балтики. Ее засекали советские войска противовоздушной обороны и докладывали в генеральный штаб. В последний момент перед нарушением советского воздушного пространства эскадрилья поворачивала и возвращалась назад на базу.

Еще в марте у Уайнбергера произошел спор с советским послом Анатолием Добрыниным на приеме по случаю дня рождения директора "PepsiCo" Дональда Кендалла. Добрынин попросил дать ему возможность поговор,, ъ с министром обороны, Кендалл выполнил эту просьбу. Советский посол пытался быть настойчивым.

"Как вы полагаете, куда идут наши страны?

спросил он. Почему сейчас в воздушном пространстве столько инцидентов?"

"Возможно, отчасти потому, что, по мнению Вашингтона, важно, чтобы Советский Союз и весь мир узнали, как США изменились, ответил Уайнбергер. Со времени прихода к власти юной администрации мы будем сильнее и реши-

тельнее. И кроме того, нас беспокоят советская политика в Афганистане и Польше".

Добрынин быстро ответил: "Поверьте, моя страна прекрасно знает, насколько изменились США. Я сообщаю об этом, и делаю это аккуратно. Полагаете ли вы, что для наших стран все же важен диалог, а не только обмен заявлениями?"

"Конечно, ответил Уайнбергер, при условии, что атмосфера и обстоятельства создадут реальные перспективы эффективных переговоров и возможность удачного их завершения. Если бы Советский Союз вторгся в Польшу, это означало бы, что такие переговоры бессмысленны".2

Москва со своей стороны не давала понять, что согласна на уступки s вопросе о Польше. Советская Армия уже несколько месяцев проводила учения вдоль западной границы страны. "Мы надеялись, что испугаем поляков и они капитулируют", вспоминает один из бывших сотрудников советской разведки. В районе То-руня и других частях Польши советская авиация производила боевые полеты. В Польшу транспортировались боевые вертолеты и транспортировщики, что говорило о том, что военная операция не за горами. Кроме того, что эти действия оказывали нажим на поляков, они были опасны в том смысле, что полеты советских летчиков не контролировались с польской стороны.

Высшие круги Варшавского Договора уже в 1980 году склонялись применить военную силу. Согласно протоколу чрезвычайной встречи членов Варшавского Договора, созванной Леонидом Брежневым, некоторые его члены считали "Со-

лидарность" угрозой для всего советского блока. Перед саммитом в конце 1980 года Эрих Хонек-кер писал Леониду Брежневу: "Согласно инфор~ мации, получаемой по разным каналам, силы контрреволюции в Польше перешли в наступление. Любое колебание будет означать гибель социалистической Польши. Вчера еще наши соединенные усилия могли быть преждевременными. Сегодня они необходимы, а завтра будут запоздалыми".

Брежнев разделял беспокойство Хонеккера. В протоколе встречи были записаны его слова: "Ситуация в Польше и опасность, исходящая от Польши, является делом не только Польши, она касается нас всех". Политическое землетрясение в Москве могло бы пошатнуть фундамент всей империи. Но Брежнев не смог предвидеть действий Вашингтона. Как поступит этот новый ковбой в Белом доме?

 Совет национальной безопасности в каком-то смысле отдавал себе отчет, что ставится на карту в Польше. Ричард Пайпс подготовил для президента записку на двух страницах, в которой указывал, какого рода угрозу для Кремля составляет "Солидарность", и почему так важно поддержать деятельность этого движения. Он сообщал, что второй после Советского Союза "самой важной страной Варшавского Договора является Польша". Кремль считал, что "Солидарность" заразная болезнь", от которой социалистическому сообществу необходимо избавиться. Если б это не удалось, весь советский блок был бы "под угрозой нестабильности". "Вирус уже распро-

странился". В Прибалтийских странах также дошло до беспорядков, подобных тем, которые предшествовали возникновению "Солидарности". Деятели этого профсоюза были в контакте со своими братьями-католиками в Литве, у которых их взгляды находили позитивный отклик. В сентябре 1981 года активисты "Солидарности" всенародно огласили свое "Послание к людям труда в Восточной Европе". Один из руководителей движения, Анджей Гвязда, зачитал на съезде профсоюза в Гданьске резолюцию: "Мы поддерживаем тех из вас, кто решился вступить на трудный путь борьбы за свободное движение профсоюзов". Коммунистическое правительство Польши быстро выступило с осуждением резолюции, утверждая: "Это заявление означает, что "Солидарность" выступила против социалистического мира".

Записка Пайпса была передана всем высшим членам Совета национальной безопасности: Рейгану, Аллену, Бушу, Хейгу, Уайнбергеру и Кей-си. Она наэлектризовала всех. "Мы больше чем когда-либо были убеждены, что "Солидарность" должна выстоять", вспоминал Уайнбергер.

Кремль стремился втащить Польшу назад в овчарню, администрация Рейгана в это же время хотела использовать то, что в советском блоке вырисовалась щель. Ставка была слишком высока, но ни первая супердержава, ни вторая не хотели слишком агрессивным стремлением к цели создать риск глобальной войны. Это должна была быть лишь битва теней, происходящая на грани мира и войны.

Польской экономике не хватало стабильности, страна находилась в больших долгах. Система распределения товаров началась с карточек на мясо, введенных в марте, и вскоре охватила все, начиная с пеленок и кончая распределением средств гигиены.

Правительство не гарантировало населению закупок продуктов в достаточных объемах. Результатом такой ситуации были забастовки, еще более углублявшие кризис. С точки зрения финансов, страна была в полном бессилии. В 1981 году Польше не хватало 12 миллиардов долларов для погашения ее долгов. Необходимо было получить новый кредит в твердой валюте, из этого 3,5 4 миллиарда долларов пойдет на финансирование наросших процентов за прежние кредиты, а 78 миллиардов в конце года нужно будет выплатить для покрытия трети долга. Без западных кредитов Варшава не выполнила бы своих финансовых обязательств.

Кремль наблюдал за развитием событий в Польше с беспокойством. В конце августа советское Политбюро сделало публичное заявление польскому правительству, чтобы оно приняло меры к оживлению своей экономики, "не влезая в чрезмерные долги капиталистическим странам".6

Между августом 1980 года и августом 1981-го Москва в рамках помощи передала Варшаве 4,5 миллиарда долларов и увеличила поставку основных продуктов нефти, газа и хлопка. Кремль не мог бездействовать, потому что при таком

финансовом положении в Польше очень скоро могла бы воцариться анархия.

В Вашингтоне президент Рейган издал инструкцию для своего кабинета, поручив ему принять все меры для поддержки "Солидарности" и прогрессивных реформ в Польше. В начале июля 1981 года комитет одиннадцати банков выработал позицию, которую должны принять американские финансовые организации в переговорах с 400 международными банками относительно польских долгов. Выло решено, что Польше нужно сразу же заплатить около 2,7 миллиарда долларов разным банкам мира. Уильям Кейси и Рональд Рейган провели телефонные переговоры о несколькими знакомыми банкирами, склоняя их к непримиримой позиции. 7 августа представители США провели в Париже консультативное совещание с представителями правительств Англии, Западной Германии и Франции ПО вопросу о займах для Польши. Это была неофициальная встреча, сообщения в прессе о ней не было. США заняли непримиримую позицию по вопросу дальнейших займов для Полыни. Предварительным условием их получения было проведение в Польше экономических и политических перемен.

Администрация Рейгана также хотела оказать влияние через доставку в Варшаву продуктов питания. США надеялись, что отчаявшееся польское правительство, на которое посыпались экономические неприятности, отвернется от Москвы, привлеченное обещаниями помощи и торговли с Западом. В начале июля администрация решила, что выделит Польше помощь в сумме

740 миллионов долларов. "Мы надеялись продвинуть реформы и поддержать "Солидарность",

'j

вспоминал Роберт Макфарлейн.

Администрация предпринимала эти шаги открыто, в то же время Уильям Кейси действовал за кулисами, стараясь тайно установить контакт с оппозицией в Польше. Первую попытку он предпринял через центр американских профсоюзов AFL-CIO, которые помогали "Солидарности" советами, обучением и оказывали финансовую поддержку. В 1980 году эта организация выслала 150 тысяч долларов, а также печатные станки, пишущие машинки и, пользуясь посредничеством западноевропейских профсоюзов, помощь техникой и знаниями. Эта операция произвела на Кейси впечатление! В середине сентября он вызвал к себе Ирвинга Брауна, сотрудника международного отдела AFL-CIO.

Браун был жесткий, бескомпромиссный, решительный человек. Когда-то как представитель AFL-CIO в Европе он тайно посредничал в оказании Америкой помощи некоммунистам на выборах в Италии в 1948 году. В собственном профсоюзе он также боролся с коммунистами и уважал Леха Валенсу.

"Прекрасно то, что вы и ваши коллеги делаете в Польше, сказал Кейси. Продолжайте дальше в том же духе и доведете коммунистов до сумасшествия. Рапорты разведки все время сообщают о ваших действиях и о том, как вас хотят достать".

Через двадцать минут Кейси перешел наконец к главному. Он сказал, что хочет установить

контакт с "Солидарностью", особенно с руководителями, ответственными за принятие профсоюзом решений. Он нуждался в информации о внутренней ситуации. "Из Полыни мы получаем одну чушь", сказал он Брауну, вероятнее всего забыв о Куклинском.

Браун спросил, чем он может помочь. Кейси ответил, что хочет с помощью AFL-CIO получать конкретную информацию о ситуации в Польше. Профсоюз знал, что там происходит, был, что называется, рядом с событиями. Браун на это предложение согласился. Отношения между ними сложились как нельзя лучше во всех смыслах. Браун встречался либо с Кейси, либо с его заместителем, а также с Джоном Пойндекстером до 1986 года. "Я какое-то время встречался с Брауном, чтобы узнать, какая у него информация о ситуации в Польше, вспоминал Пойнде-кстер. На встречах с руководителями профсоюзов в Европе он передавал им отправные точки нашей политики, а также собирал информацию. Мы просили его, чтобы он сделал для нас то то, то это, но преимущественно обменивались

О

информацией".

Кейси хотел от Брауна еще кое-чего. Ему нужны были агенты в Польше, особенно такие, которые гарантировали бы доступ к "Солидарности". Он спросил, будет ли Браун сотрудничать в этом. Руководитель профсоюза ни минуты не колебался, его ответ был отрицателен. Если бы он согласился на это и это получило огласку, то пострадало бы честное имя профсоюза. Это дало бы возможность Советам, что они и. так делали, утверждать, что AFL-CIO и ЦРУ это одно и то же.

Отказ огорчил Кейси. Полковник Куклинский передавал очень ценную информацию об угрожающем Польше военном положении, но ситуация вокруг его персоны становилась все напряженнее. 2 ноября он был вызван к генералу Ежи Скальскому, заместителю начальника генерального штаба, ответственному за план введения военного положения. Генерал Скальский проинформировал Куклинского и еще двух сотрудников, генерала Шклярского и полковника Пухалу, а также полковника Витта, что "американцы знают о последней версии наших планов". Они все посмотрели на Куклинского. Благодаря находчивости и хладнокровию, полковник как-то вышел из этой ситуации, но лишь на какое-то время. Он чувствовал, что находится под подозрением. Не теряя времени, установил контакт с ЦРУ и покинул страну. Так разведка США потеряла свой лучший- источник информации в Польше.

Однажды жарким днем в середине сентября Каспар Уайнбергер, Эд Миз, Франк Карлуччи и Ричард Аллен обсуждали в Белом доме с президентом бюджет. "Мы сидели во дворе, потому что было очень тепло, вспоминал Миз. Каспар принес стопку документов". Пентагон под крылом Уайнбергера необычно разросся: лишь в 1981 году его бюджет увеличился на 13 процентов. Расходы на снабжение увеличивались на 25 процентов ежегодно. Президент проводил кампанию в защиту системы обороны, а Уайнбергер организовывал наращивание вооружения.

Уайнбергер принес перечень приоритетных Целей. Главное внимание в нем было сосредото-

чено на системах оружия высокого технического уровня. Уайнбергер делал акцент на инвестировании в "суперсовременные технологии", в оружие, для производства которого использовались точные электронные приборы, лазеры и т.д. Он утверждал, что Соединенные Штаты должны делать ставку на то, что является их силой, т.е. на современную технологию. Советы здесь далеко позади, а некоторые новейшие американские системы и вообще вне досягаемости.

Наращивание вооружений, по мнению Уайн-бергера, должно проводиться с всесторонней модернизацией американской армии. На развитии программы по ракетам "Trident" (D-5), создании бомбардировщика В-1, продолжении работ над бомбардировщиком "Stealth "(B-2), укреплении системы наземных установок по пуску ракет и модернизации обычных вооруженных сил. Нужно было увеличить личный состав военно-морского и военно-воздушного флота. Рейган принял этот проект безоговорочно. Если он будет принят конгрессом, бюджет Пентагона в течение нескольких лет возрастет на 50 процентов.

Осенью этого же года администрация получила хорошие известия: Сенат утвердил проект продажи Саудовской Аравии самолетов с АВАКС. Шейх Бандар был чрезвычайно доволен. Он даже прислал президенту, Уайнбергеру и Кейси послание с выражением признательности. Вскоре после этого директор ЦРУ снова полетел в тайное путешествие в Пакистан и КНР. Пакистан был каналом, через который оказывалась помощь моджахедам, еще одним ключевым пунктом стратегии, направленной против СССР. Китай же был партнером в помощи Афганистану

и занозой в боку у Москвы. В марте Александр Хейг публично заявил, что если Кремль вторгнется в Польшу, то Вашингтон рассмотрит возможность продажи современного оружия Китаю. Кремлю это не очень понравилось. Кейси полагал, что Пекин может быть полезен. Он желал как можно быстрее поставить печати под договором о взаимном обмене разведданными.

Пакистан был бедной страной, окруженной враждебно настроенными соседями, и очень желал сотрудничества с США. На юге он граничил с Индией, с которой вел войну. На западе с радикальным Ираном и погрязшим в войне Афганистаном. А с севера от СССР его отделяла лишь узкая полоса афганской земли.

В Пакистане Кейси должен был принимать генерал Ахтар Абдул Рахман Хан, начальник центра разведки Inter-Services Intelligence /ISI/, таинственный, солидный, сдержанный, с непроницаемым лицом мужчина. Это он влиял на движение сопротивления в Афганистане, решал вопросы о закупках оружия и его распределении. Это он был автором общей стратегии ведения той войны, и эта стратегия заключалась в поддержке движения сопротивления и в крушении планов советских войск.

Генерал Ахтар, второй человек после президента Зия-уль-Хака у кормила власти, был жесток и требователен. Он трижды участвовал в войне с Индией, но несмотря на это было неясно, кто его враг номер один Индия или Советы? "Каждой клеточкой своего тела он жаждал победить Советы", вспоминал Мохаммад Юсеф, который был подчиненным Ахтара начальником афганского отдела ISI с 1983 до 1987 года.9

Самолет ЦРУ с Кейси на борту приземлился темным холодным вечером на базе Хаклала под Исламабадом. Чтобы Кейси мог незаметно "проскользнуть" в страну, было так устроено, что в этот вечер в американском посольстве проводился официальный ужин. В одном из ангаров Кейси приветствовал Ахтар, после чего кавалькада машин тронулась в сторону безопасного здания возле американского посольства. Все следующие 48 часов Кейси занимался изучением проектов переброски оружия в Афганистан. После короткого отдыха он начал свой день со встречи с генералом Ахтаром в главном особняке ISI в Исламабаде. Ахтар передал ему последнюю информацию с фронта о советских потерях, о состоянии движения сопротивления, о переброске оружия и о том, какое оно нужно. Выслушав генерала, Кейси стал анализировать ситуацию и думать о том, как повести дело, чтобы Москва в этой войне понесла еще большие потери. "У него был быстрый ум с решительным и беспощадным подходом к войне с Советами", вспоминал Юсеф. Директор ЦРУ был известен своими антисоветскими высказываниями с его неизменной позицией: "Они должны за все заплатить". Вскоре в ISI его стали называть Циклоном.

Кейси был удовлетворен ходом вещей. Но у него было несколько вопросов. Что нужно предпринять, чтобы увеличить потери Советов? Какой вид оружия лучше всего послужит этому? Ахтар предложил ракеты "земля-воздух", чтобы создать противовес советскому преимуществу в воздухе. Он добавил, что неплохо было бы улучшить снабжение артиллерией. Кейси пообещал выполнить обе эти просьбы. Когда несколько

присутствовавших на встрече американских агентов возразили, Кейси сразу их успокоил, что генерал, мол, знает, что нужно и должен это получить.

Сотрудничество между Кейси и Ахтаром складывалось прекрасно, их объединяла общая миссия, но внутреннее напряжение все еще не покидало их. Потому что для ЦРУ это была сделка типа "деньги и перевозка" американцы давали десятки миллионов долларов, а пакистанцы вели войну. Уильям Кейси однако хотел иметь влияние на стратегию. Но это было не так легко. У Исламабада существовали проблемы с Москвой из-за того, что он стал надежной пристанью для моджахедов. Поэтому было маловероятно, чтобы президент Зия-уль-Хак допустил далеких американцев для участия в составлении стратегии этой войны.

После двух дней, проведенных в Пакистане, черный самолет Кейси стартовал над спорными районами Кашмира в Пекин. Администрация Рейгана считала Китай своим идеологическим врагом, но вместе с тем с геополитической точки зрения видела в нем меч, направленный в грудь Кремля. Пекин мог оказаться полезен.

Китай с его продолжительной границей с СССР приковывал к себе почти полмиллиона советских солдат. Благодаря своему географическому положению, Китай превращался с точки зрения Америки во все более важного партнера для взаимного обмена информацией. Когда в 1979 году шах Ирана под нажимом оппозиции покинул страну, США потеряли доступ к важным разведывательным установкам, расположенным вдоль северной границы Ирана они были

прекрасным окном для наблюдения за баллистическими ракетами, которые испытывались на равнинах советской Средней Азии. Через несколько месяцев после отъезда шаха Стэнсфилд Тэрнер начал переговоры с Китаем относительно возможности создания совместных пунктов наблюдения на западе Китая. Дело было более или менее сделано, осталось лишь доработать детали. Среди них технические проблемы персонального обслуживания пунктов, а также предоставления Китаю технологии оборудования этих пунктов. По этим вопросам было быстро достигнуто согласие. Следующим пунктом был афганский вопрос. Китай продавал моджахедам советское оружие. Кейси объяснил китайцам суть проблемы с продаваемым через Египет оружием и выразил заинтересованность в больших объемах закупок в Китае. Заинтересован ли в этом Пекин? Ему ответили, что да.

Тогда директор ЦРУ затронул весьма деликатную тему, связанную с войной в Афганистане, а именно советскую Среднюю Азию. Москва и Пекин уже много лет по обе стороны границы пробовали разжигать этнические проблемы 4 декабря 1980 года премьер Киргизии Султан Ибрагимов был убит во время сна на курорте, расположенном на востоке от Фрунзе, всего в 160 километрах от границы с Афганистаном. КГБ придерживался мнения, что это сделали мусульманские экстремисты и предположил, что в этом принимал участие и Китай. Пекин решительно возразил. Но проблемы существовали не только на советской стороне. На китайской территории, в провинции, граничащей с Киргизией, также существовала напряженность. В октябре 1980

года после получения известий о беспорядках в провинции, туда был послан на две недели член китайского Политбюро. 16 октября Ванг Зен призвал увеличить бдительность, потоку что "новые цари" вдоль границы "тянут свои щупальца" в сторону Китая. Будучи в этой провинции, Зен имел возможность слушать пропагандистские радиопередачи из Фрунзе с критикой Пекина и призывавшие к сопротивлению китайским властям.

Китайцы без сомнения применяли те же средства. Они только что расширили диапазон передач "Радио Урумчи", которое гремело на всю советскую Среднюю Азию. Кейси предоставил китайцам листовки, напечатанные моджахедами для Таджикистана и Узбекистана. Это была афганская инициатива, и Кейси был намерен ее поддерживать и "закручивать" пропаганду. Дело тонкое, ведь китайцы могли не согласиться на эскалацию этнических проблем. Это могло бы создать для них трудную и запутанную ситуацию. Сфера влияния ислама, как и коммунизма, неограниченна. У Китая не было гарантии, что их деятельность по принципу бумеранга не отразится на их собственной стране. К удовлетворению Кейси, китайская разведка все же выразила согласие участвовать в этом деле. Ее директор сообщил, что на юге Советы более мягче. Даже Кейси не мог бы сказать лучше. Нью-йоркский католик ирландского происхождения и коммунист крестьянского происхождения из провинции Хуннан говорили на одном языке.

Возвращаясь домой, Кейси получил массу информации по финансовым вопросам. Герб Мейер, его специальный ассистент, ответственный за

сбор данных о слабых местах советской экономики, наткнулся на что-то весьма интересное. А именно: Советы с 1981 года продавали уж слишком много золота. В 1980 году они продали 90 тонн, приблизительно столько же, сколько и раньше. Но до ноября 1981 года они обратили в деньги 240 тонн и далее увеличивали продажу. "Для нас обоих это было знаком предостережения, что у них большие затруднения", вспоминал Мейер.

1 "The Wall Street Journal", 22 октября, 1981, с. 1.

2 Записка   Уайнбергера  для   президента   Рейгана,
март 1981.

3   Разговор с автором.

4   "Polish Party Assails Appeal by Union", "Нью-Йорк
тайме", 10 сентября, 1981.

5   Каспар Уайнбергер. Разговор с автором.

6   "Soviet Politburo Warns Poland on Debt to West",
"Нью-Йорк тайме", 23 августа, 1981.

7   Роберт Макфарлейн. Разговор с автором.

8   Джон Пойндекстер. Разговор с автором.

9   Мохаммад Юсеф. Разговор с автором. Для заинте
ресованных  прочесть  больше  о войне  В  Афганистане
автор рекомендует книгу Мохаммада Юсефа и Марка
Адкина "
The Bear Trap", Лондон, "Leo Cooper", 1992.

 10       Мохаммад Юсеф. Разговор с автором.

11  Эндерс Уимбуш, "Nationality Research in the PRC:
A Trip Report", "Rand Corporation", N-1713-NA,
август
1981.

12  Герб Мейер. Разговор с автором.

 

 

Специальный советский военно-транспортный самолет, сопровождаемый истребителями, вечером 9 декабря 1981 года приземлился на секретном военном аэродроме около Варшавы. На его борту находился-маршал Виктор Георгиевич Куликов, командующий войсками стран Варшавского Договора. Его встречали вооруженные агенты советской госбезопасности. Маршала поместили на заднем сиденье черного лимузина и на огромной скорости повезли в советский городок под Варшавой. Куликов в 1981 году высказывался против "подрывной деятельности Запада" в Польше и заявлял, что "Солидарность" является "опасностью" для стран Варшавского Договора. 945 года Польша была важнейшим членом Варшавского Договора, как с точки зрения военных, так и экономических возможностей. Сейчас, в 1981 году страна стала, похоже, уходить из-под контроля. На улицах происходили открытые провокации. Население требовало свободных выборов и независимых профсоюзов и в других странах участниках Договора. Куликов появился для того, чтобы закрыть крышку кипящего котла. Его задачей было проконтролировать введение военного положения.

Силы безопасности уже несколько месяцев проводили  учения   под   условным   названием Операция "В". Куликов погрузился в составление планов. Через три дня после его прилета

было введено военное положение. Среди ночи польские силы безопасности, поддерживаемые воинскими частями, выступающими вместо русских, совершили вторжение в собственную страну. На улицы Варшавы вышли танки, городские заставы во всей стране перекрыты. Было выключено одновременно три миллиона четыреста тысяч частных телефонов. В одну лишь эту ночь была организована облава на пять тысяч активистов "Солидарности". Границы Польши закрылись. Польские органы безопасности мобилизовали свои силы в количестве 250000 человек, включая моторизованные отделы милиции, а также военизированные отделы под руководством начальника контрразведки в министерстве внутренних дел . Движение сопротивления перестало существовать без борьбы. По крайней мере так считали власти. 13 декабря в шесть утра генерал Ярузельский объявил по радио и телевидению о введении "военного положения", что вся власть сейчас находится в руках Военного Совета Национального Спасения.

Администрация Рейгана, несмотря на ранее поступавшие от Куклинского сведения, была застигнута врасплох. Американские спутники-шпионы над Польшей не засекли передвижения армии в дни и часы, предшествовавшие ночи с 12-го на 13-е декабря. Была очень сильная облачность и наблюдение было осложнено. Неожиданностью было не введение военного положения, а тот факт, что это произошло очень быстро и с использованием большой силы.

Когда первая информация поступила в Вашингтон, персонал Белого дома онемел. Однако

вскоре растерянность переросла в гнев. Пребывавший в это время в Калифорнии президент дал выход своему возмущению по телефону. Ричард Пайпс вспоминает: "Президент был разъярен. Он сказал: " Нужно что-то предпринять. Мы должны их крепко ударить и спасти "Солидарность". Президент готов был действовать".

Объявление военного положения в Польше стало для администрации США поворотным моментом. Развернулась помощь, оказываемая в рамках стратегической обороны, имеющая своей целью подрыв советского могущества. В течение нескольких месяцев были подписаны тайные директивы, из которых явно вытекали принципы политики США ослабление мощи Советского Союза, а также призыв к объявлению широкомасштабной экономической войны. Велся разговор о поиске возможности поддержки оппозиции в Восточной Европе.

Вскоре после объявления военного положения президент обсуждал со своими ближайшими советниками ситуацию в Польше и возможные действия Соединенных Штатов. Большинство членов Совета национальной безопасности отсутствовало. "Дело было не в том, что возникли сомнения или речь зашла об утечке информации с заседания Совета национальной безопасности, а просто президент хотел избежать всякого риска", вспоминал Пайпс. Во встрече приняли участие вице-президент Буш, Уильям Кларк, госсекретарь Хейг и Уайнбергер, Эд Миз, Ричард Пайпс и Уильям Кейси.3

Царило полное единодушие относительно того, что США должны перед Москвой и Варша-

вой четко обозначить свою позицию. Все согласились с тем, что одним из способов демонстрации возмущения США будет введение экономических санкций. Затем Пайпс предложил предпринять меры по поддержке оппозиции. Возможно тайное финансирование "Солидарности", первого официального антикоммунистического движения в советском блоке, чтобы помочь ей пережить политическую зиму. На мгновение в зале повеяло холодом. Через несколько минут тишину прервал Александр Хейг. "Это сумасшествие, это не удастся, сказал он. Советы этого не потерпят. "Солидарность" пропала." Буш согласился с ним. Он считал, что не стоит провоцировать Москву, и предпринимать какие-то действия.

Пайпс, единственный присутствовавший на совещании член Совета национальной безопасности (по происхождению поляк), пробовал сдержать свой гнев. "Советы более всего огорчило бы то, что "Солидарность" выжила, нервно сказал он. Они боятся заразы, боятся, что движение распространится на весь блок, даже на Литву и саму Россию. Господин госсекретарь, вы не знаете поляков. "Солидарность" выживет". Уайнбергер, Кейси и Билл Кларк высказались за проведение операций. По словам Пайпса, "...президента не нужно было подталкивать". Кейси сразу же было поручено подготовить план тайной операции, "Он хотел освободить не только поляков, но также развеять миф, что Советский Союз невозможно победить", вспоминал Кларк.

Этот план был покрыт глубокой тайной. В конце концов нашлась возможность финансировать операцию и проводить ее вне обычных го-сударйтвенных каналов. "Не было предпринято никакой официальной разведывательной акции, вспоминает Пайпс. Опасались утечки информации. Это была самая секретная операция, проводимая так, чтобы не оставлять следов".

После встречи Кейси быстро вернулся в Лэн-гли. Уже в машине, мчащейся по Парк-авеню, он начал звонить доверенным сотрудникам. Нельзя было терять время. Кейси с несколькими коллегами стал работать над составлением плана по сбору денег для "Солидарности" и установлению контактов с ней. Начинали все с нуля. В чем будет нуждаться "Солидарность"? Какая будет возможность передать ей помощь извне? "Солидарность" была популистской организацией, насчитывала миллионы членов и сочувствующих. Но она совершенно не была готова к введению военного положения. Не имела руководящего центра, центра контроля, связи. В ней было полно агентов безопасности. Она мало на что могла рассчитывать кроме поддержки поляков", вспоминает один из сотрудников, принимавший участие в составлении тех планов. Кейси все это напоминало его опыт времен Второй мировой войны. Там у него были те же проблемы: как добраться до людей за линией врага. Сменились лишь партнеры и их имена.

Кейси позвонил по безопасной связи генералу Хоффи, шефу израильской разведки. "Кейси стал ему угрожать", вспоминал один из со-

трудников. Уже более полугода Моссад обещал обеспечить доступ к своей разведывательной сети и каналам переброски в Польше, но пока ЦРУ ничего не получило.9 Кейси угрожал и требовал немедленного исполнения обещаний. Кричал, что его не касается, что военное положение затрудняет дело. Напоминал Хоффи, что передал ему спутниковые снимки и прочие разведывательные материалы.

Он бросил трубку, но затем снова поднял ее, чтобы позвонить резиденту в Риме. Нужно было разбудить его. Кейси потребовал, чтобы кто-нибудь свел его с кардиналом Казароли. Возможно, принимая во внимание военное положение, отношение Ватикана изменится? Казароли поднял трубку домашнего телефона. Ответ был благоприятен: да, сотрудничество возможно. Он был глубоко потрясен попыткой покушения на Папу, а теперь фактом введения военного положения. Министр иностранных дел Ватикана согласился встретиться с Кейси.

В конце января 1982 года процесс пошел. Позвонил генерал Хоффи, предложил ЦРУ тотчас же воспользоваться каналом связи с Польшей. У кардинала Казароли была договоренность о встрече с представителем Управления для уточнения сотрудничества. С самого начала Церковь с нажимом подчеркнула, что не будет вести секретную деятельность, связанную с ЦРУ, и не будет служить "крышей" для ее секретных операций. Но тем не менее ее помощь в предоставлении информации и контактов в Польше была весьма существенной. "Ватикан очень помог,

если речь- идет о сборе информации о событиях, а также проведении переговоров с "Солидарностью" и другими союзниками Запада в Польше. Однако Церковь не принимала участия как партнер в операциях ЦРУ. Просто у нас были в Польше общие цели. И мы использовали эти благоприятствующие условия в сборе информации и распространении ее", вспоминает Джон, Пойндекстер, один из немногих членов Совета национальной безопасности, который знал об операции.

Кейси разрабатывал планы тайной Операции, а тем временем Уайнбергер собрал в Пентагоне группу экспертов по экономике. Создание стратегии крушения польской экономики, которая была и так уже в жалком состоянии, производилось под покровительством "Rand Corporation". Фред Айкл, заместитель Уайнбергера, собрал совещание экономистов, таких как Генри Роуэн и Нарльз "Вольф, старых работников "Rand", a также нескольких надежных специалистов вне корпорации, в том числе Роджера Робинсона, бывшего вице-президентом банка "Chase Manhattan". Польша уже спотыкалась, стараясь выплатить долги западным банкам. Тянувшееся целый день- совещание было посвящено вариантам доведения страны до полной неплатежеспо,-собности. Акцент делался на тот конкретный шаг, который привел бы .весь советский блок к финансовому kризиру. По словам Робинзона, Пентагон считал, что это следует сделать".

Но сам нью-йоркский банкир Роджер Робинсон был против такого шаг "Существовала

большая вероятность, что доведение Польши до неплатежеспособности таким образом лишь снимет с ее плеч обязанность добывания твердой валюты". От такого шага по отношению к Польше может получить пользу Советский Союз, утверждал Робинсон. Особенно, если этот шаг будет замечен на финансовых рынках как политическая акция со стороны Вашингтона. Существовала также вероятность, что резкое доведение Полыни до неплатежеспособности вызвало бы цепную реакцию в мировых масштабах. Списание 28 миллиардов долларов польского долга могло бы поощрить многие страны, находящиеся в тисках долгов, к поиску подобных решений. "Реализация этого, продиктованного политическими соображениями, сценария несла в себе риск возможного "немедленного подражания" пренебрежения к выполнению обязательств разными странами, начиная с Латинской Америки. Для тех из нас, кто занимался разработкой методов выплаты польских долгов в 1981 году, было абсолютно ясно, что такой шаг был предвестником международного кризиса неплатежей", добавил Робинсон.

Он также утверждал, что такой шаг ухудшит положение осажденного и порабощенного польского народа. Кремль не очень от этого пострадал бы. Робинсон вскоре должен был покинуть "Chase Manhattan", поэтому, свободный от банковской ответственности, решил ясно высказать свое мнение: "Если вы и в самом деле хотите досадить Москве, сказал он Пентагону, то передвиньте прицел на несколько градусов дальше и ударьте непосредственно по Советскому

Союзу. Ведь это в конце концов Советы выступили в роли катализатора и спонсора военного положения в Польше. Нужно затянуть строительство первого отрезка газопровода и не допустить второй очереди, воздержаться от дотаций на официальные кредиты и передачу современной технологии Москве. Таков был бы наш первый шаг". Мнение Робинсона большинством было встречено с одобрением. Уайнбергер передал его президенту.

Уайнбергер уже несколько месяцев предоставлял администрации веские аргументы в пользу того, чтобы США заняли твердую позицию относительно газопровода. При поддержке Совета национальной безопасности президент немедленно принял представленный ему план. За три недели до введения военного положения в Польше Бюро по делам оценки технологий резко раскритиковало постоянные призывы Уайнбер-гера к тому, чтобы Запад наложил эмбарго на оборудование по добыче газа и нефти для Советского Союза, заявляя, что это было бы "равнозначно экономической войне". После объявления военного положения в Польше отношение администрации решительно изменилось в пользу такой войны. 29 декабря президент Рейган объявил введение эмбарго, запрещавшее Америке участвовать в строительстве газопровода. Это реше-ние ударило приблизительно по шестидесяти американским фирмам, а также приостановило планы разработки нефтяных и газовых месторождений с участием Японии на Сахалине. Здесь условия были приблизительно такие же, как и на строительстве газопровода. Япония финанси-

ровала проект взамен за гарантированные поставки газа и нефти. Но реализация условий требовала сложных технологий прибрежного бурения, которые были собственностью "General Electric", "Dresser Industries", "Schlumberger" и "Velco".

Реализация условий Относительно месторождений на Сахалине, тянущаяся уже семь лет, оказалась под угрозой. Тамошние запасы оценивались в 1,2 миллиона баррелей нефти и 2,5 миллиарда кубометров газа. "Sakhalin Oil Development Corporation" с базой в Токио, принадлежавшая Японской национальной нефтяной компании и нескольким частным фирмам, планировала начать бурение весной, когда растает прибрежный лед. В этой ситуации фирме пришлось бы ждать до следующего 1983 года, что вероятнее всего равнялось бы отказу от реализации проекта. Наложение Америкой эмбарго также перечеркнуло японские планы быстрого использования второго выхода, а именно переброски на Ближний Восток. Кремль со своей стороны считал, что реализация этого проекта будет приносить ему несколько миллиардов долларов ежегодно.

Москве был отрезан доступ до весьма существенных для нее технологий, и одновременно с этим Совет национальной безопасности делал все, чтобы сделать невозможным получение банковских кредитов для Советского Союза. В этих мероприятиях помогал Робинсон, видная фигура в международных банковских кругах. Айкл и Уайнбергер хотели предпринять наступательную позицию и просто-напросто потребовать от финансистов, чтобы они перестали выделять

кредиты. Робинсон стоял на том, что политические интервенции и диктат будут неодобрительно восприняты в банковских кругах. Он советовал применить более мягкие способы, например, организацию частных встреч с банкирами, чтобы уговорить их не выделять новых кредитов. Такой подход действительно принес плоды.

Сверхзадачей было поколебать веру банкиров в платежеспособность СССР. Ссуды и кредиты, выделяемые через западные банки советскому блоку, в один прекрасный момент возросли благодаря так называемой теории зонтика. В семидесятые годы банкиры выделяли ссуды Восточной Европе, будучи в уверенности, что если какая-нибудь страна-сателлит не будет в состоянии сделать выплаты, то в конце концов Москва выступит в роли плательщика. Эта теория опиралась на предположение, что Кремль, благодаря низкой опроцентовке кредитов, располагает финансовыми резервами для использования их в кризисной ситуации. Однако теория зонтика еще никогда не была в действии. "Банкиры были уверены в кредитных возможностях и платежеспособности Москвы. Полагали, что советские резервы золота сводились к квоте 2530 миллиардов долларов и в случае кризисной ситуации могли служить гарантией. Проблема заключалась в том, что никто и никогда не видел этих резервов и не получал золота как дополнительного обеспечения, все было покрыто тайной", вспоминает Робинсон.12

Под руководством нового советника по национальной безопасности Билла Кларка администрация решила отсоветовать западным банкам

выделение новых ссуд Советскому Союзу. Призывы политического или гуманитарного характера были бы недостаточны, поскольку банкиры связаны обязательствами по отношению к собственным акционерам. Их дело зарабатывать деньги. Некоторые из них даже считали, что военное положение принесет облегчение. "Большинство банкиров придерживается мнения, что авторитарные режимы благоприятны для них, потому что наводят большую дисциплину", утверждал один из банкиров в интервью "Нью-Йорк тайме" вскоре после объявления военного положения в Польше. Каждый раз, когда в Латинской Америке происходит переворот, в дверь стучит радость, предлагая кредиты. Кто знает, какая политическая система лучше функционирует? Единственно, что нас интересует, это могут ли партнеры оплачивать счета?". '

Пользуясь советами Робинсона, администрация решила испытать действие теории зонтика. Кейси хотелось отбить западным банкирам охоту выделять Польше кратковременные кредиты, которые Варшава могла бы без проблем выплатить. Он считал, что невыделение такого типа ссуд может в конце концов заставить Москву вмешаться в акцию. Если б она этого не сделала, то он смог бы склонить банкиров к невыделению последующих ссуд странам Восточной Европы и самому Советскому Союзу. Это был удачный ход на кредитном рынке, действующий на пользу национальной безопасности. Америка нигде не оставляла своих отпечатков пальцев.

В начале февраля Уильям Кейси и министр финансов Дональд Риган засели за телефоны,

чтобы поговорить со знакомыми из банковских кругов. Роджер Робинсон, по-прежнему исполнявший функции вице-президента банка "Chase Manhattan", вспоминает: "На встречах, посвященных изменению системы ссуд для Польши, проводились консультации, чтобы отговорить банкиров от выделения ссуд без дополнительных гарантий. Переход к кратковременному партнерству с дополнительной гарантией счетов дал бы банкирам большую гарантию, что ссуды будут выплачены. Таким образом, продуманное решение в равной мере связывало руки как Варшаве, так и Москве".

На протяжении всего года предпринимались усилия, чтобы пошатнуть доверие финансовых рынков к советскому блоку. 26 апреля Лионел Олмер, заместитель министра по делам внешней торговли, сообщил международной группе банкиров, что выделение ссуд советскому блоку влечет за собой огромный риск. На шестьдесят первом ежегодном собрании Общества банкиров внешней торговли Олмер предупредил, что растущий кризис в Советском Союзе может за несколько лет создать для кредитодателей настолько же угрожающую ситуацию, что и в Польше. 15

Проведение подобных акций, а также финансовый кризис во всей Восточной Европе привели к замораживанию субсидирования остальных стран блока. Весной 1982 года венграм не продлили сроков выплат кратковременных кредитов, сводящихся к сумме 1,1 миллиарда долларов. Румын ударили еще сильнее,потому что они задолжали 1,5 миллиарда долларов. Даже Восто-

чная Германия почувствовала перемены они потеряли 200 миллионов долларов ликвидных активов. Некоторые государства впервые столкнулись с трудностями оплаты ссуд.

Кейси и Уайнбергер хотели заставить Москву включиться в акцию и восполнить этот пробел, либо по крайней-мере, констатировать, что кре-дитоспособность ее блока исчерпана. Москва пo-шла по второму пути. "Они заставили нас помочь Польше, вспоминал Владимир Кутинов, бывший работник Центробанка в Москве. Не было доказательств/ что король голый". Робинсон произвел огрoмное впечатление в Вашингтоне. В начале- марта новый советник по национальной безопасности сделал ему предложение о тесном сотрудничестве. Вскоре Робинсон стал директором, ответственным за международные экономические вопросы в Совете национальной безопасности, и руководителем группы на уровне кабинета по делам международной хозяйственной политики. В то же самое время в штате Совета национальной безопасности появился еще один сотрудник, Вилл Мартин, эксперт по делам энергетики, который впоследствии сыграл ключевую роль в получении согласия Европы на ограничение поставок советского газа на европейский континент. Группа по экономическим вопросам Совета национальной безопасности оказалась достаточно сильна/ С самого начала руководитель аппарата, Норман Бейли, отвел Мартину роль "голубя", а для Робинсона "ястреба" на межведомственных дискуссиях и встречах с американскими -союзниками.

До середины февраля у Кейси уже был готов план тайного финансирования "Солидарности". В плане было четыре пункта:

   передача   "Солидарности"   основных средств на содержание движения. Средства могли передаваться наличными, как
в американских долларах, так и в польских злотых;

     доставка современных средств связи с целью создания эффективной сети С-31 для "Селидарности" в подполье. Это дол
жно   было   облегчить  движению  связь даже в условиях военного положения;

     обучение отдельных людей, участвующих в движении, пользованию современными средствами связи;

     использование источников ЦРУ, которые могли бы служить "Солидарности" глазами и ушами, а также предоставле
ние в случае необходимости существенных разведданных.

Кейси выбрал три организации, которые хотел использовать в этом предприятии. AFL-CIO уже с 1980 года передавала помощь "Солидарности". Директор считал, что использование этого опыта может быть весьма плодотворно. Деятели 'Солидарности", которых военное положение застало на Западе, тоже могли оказаться полезны. Французский SDECE (Service de Documentation Exterieure et de Contre-Espionage) в свою очередь нелегально перевозил на Запад тех деятели, которые хотели выбраться из страны. Кейси

надеялся, что некоторых из них удастся использовать при сборе информации и проведении операций. А когда наконец удастся наладить контакт с "Солидарностью", Кейси хотел передавать ей закодированную информацию в радиопередачах "Голоса Америки".

Чтобы обсудить этот план, Кейси частным образом в конце февраля встретился с президентом и Биллом Кларком. Рейган счел, что этот план рискован, но все же стоит его реализовать. Он был заинтригован замыслом поддержать рабочих, чтобы подорвать основы рабочего государства. Президент одобрил план, но не подписался под финансированием его. Это была слишком рискованная затея. Президент просил, чтобы Кейси сообщил об этом руководителю Совета по делам внешней разведки доктору Гленну Кем-пбеллу. Кейси так и сделал, хотя Кемпбелл не был посвящен во многие детали. "Он в общих чертах посвятил меня в это, вспоминает Кемпбелл, потом начал что-то бормотать. Он никогда не бормотал, говоря об общих делах, а лишь переходя к деталям. Я счел рассказ об этом плане очень хорошим замыслом и сказал: "О'кей, Билл, реализуйте его". В критический период в кассу "Солидарности" поступало ежегодно 8 миллионов долларов.1

Чтобы провести эту операцию, сохраняя строгую секретность, Кейси создал сложную сеть международных финансовых организаций. Кроме того, путь поступления денег должен был постоянно меняться, чтобы не быть обнаруженным. Если бы его выявили польские власти, то

это означало бы конец "Солидарности" и могло бы вызвать кризис международного масштаба.

С передачей денег в страну были связаны немалые трудности. Злотый неконвертировался. Церковь могла передавать в Польшу большие суммы, но не хотела рисковать. Кейси пришлось рассчитывать на созданную им по всей Европе цепочку, которую составили несколько европейских фирм, у которых и так уже были счета, открытые для реализации официальных проектов. Компьютерная передача предпочтительнее, потому что деньги тогда автоматически менялись на злотые. Одна из фирм, довольная предложенным ей делом, даже открыла для Управления специальный счет. Между концом марта и серединой апреля канал поступления средств для "Солидарности" был полностью подготовлен.

В связи с принятым решением такой поддержки "Солидарности", президент поручил Совету национальной безопасности составить документы, обрисовывающие американские цели в Восточной Европе. Билл Кларк считал, что для США важнее всего ясно сформулировать цели в соответствии с желаниями президента. Через несколько недель родился документ, составленный Ричардом Пайпсом и поправленный Кларком. Он был весьма радикален: "Цель Соединенных Штатов "нейтрализация усилии Советского Союза, предпринимаемых с целью сохранения власти в Восточной Европе". "В результате мы сочли Ялтинскую конференцию недействи-гельной", вспоминает Эдвин Миз, бывший член Совета национальной безопасности.18 Этот

документ был подписан президентом как специальная директива (NSDD), направленная старшим советникам и департаментам. "NSDD-32" предписывала более активную позицию и порывала с прошлым, вспоминает Кларк. Рональд Рейган ясно изложил позицию Соединенных Штатов, которые не соглашались с советским преобладанием в Восточной Европе. Мы стремились создать широкомасштабную стратегию, имеющую своей целью ослабление советского влияния, а также укрепление внутренних сил, борющихся за свободу в этом регионе. В сравнении с такими государствами, как Болгария, Румыния и Чехословакия, Польша создавала уникальную возможность сопротивления режиму. Это не значит, что в остальных странах мы тоже не искали возможностей, чтобы как открыто, так и тайно ослаблять влияние Москвы".19

"NSDD-32" ставила несколько принципиальных целей:

     тайную поддержку подпольной деятельности,  направленной на   свержение власти коммунистов в этом регионе;

     интенсификацию психологической войны, прежде всего с помощью радиостанций   "Голос   Америки"   и   "Свободная
Европа";

поиск дипломатических  и торговых способов ослабления зависимости польского правительства от Москвы.

 

 

 

часть 3

 

 

 

 

 

 

Начало сайта