Эмбарго США на строительство газопровода было оценено в Европе, как объявление экономической войны Советскому Союзу. Вашингтон выступил с заявлением, содержащим более чем возмущение в связи с событиями в Польше, а Западная Европа молчала. Канцлер Хельмут Шмидт даже решился утверждать, что, принимая во внимание волнения в Польше, введение военного положения "было неизбежно". Западная Европа и дальше намерена была торговать с Кремлем, несмотря на события в Польше.

Экономическая действительность вела к тому, что европейские руководители искали рынки сбыта. В Англии безработица достигла 14 процентов, во Франции 9 и почти 8 процентов в Западной Германии. Это была наибольшая после 1954 года безработица в Западной Европе. Строительство газопровода создало бы десятки тысяч новых рабочих мест во всей Европе. В середине января западные страны-союзники провели две встречи: одну в КОКОМ, другую на съезде НАТО. Президент настаивал, чтобы США заняли решительную позицию, склоняющую европейские страны-союзники к отсечению Москвы от новых технологий добычи газа и нефти. За несколько дней перед встречей КОКОМ в Париже канцлер Шмидт прибыл в Вашингтон на консультацию с президентом и госсекретарем. Канцлер остановился в прекрасном "Blair House", там он позавтракал с Хейгом. Встреча была не вполне удачной. Хейг высказал резкое неудовольствие тем, что Шмидт в достаточной мере не осудил польские события. В какой-то момент были даже слышны крики политиков.

Встреча КОКОМ 19 января была окружена тайной. Ее цель обсудить несколько американских предложений. КОКОМ был создан в 1949 году для объединения взглядов Запада на торговлю технологиями с советским блоком. Это скрытное образование, о внутренней деятельности которого знает лишь небольшая горсточка избранных. Американская делегация под руководством заместителя госсекретаря Джеймса Бакли и заместителя министра обороны Фреда Айкла предложила в свете текущих событий введение в КОКОМ трех изменений. Во-первых, США хотели еще сильнее подчеркнуть запрет на продажу стратегических технологий СССР, включая и новейшие компьютеры и электронное оборудование, полупроводники и технологию металлургических процессов. Кроме того, они хотели ограничить строительство западных промышленных предприятий на территории советского блока, чтобы современными методами не могли воспользоваться советские армия и железные дороги. Во-вторых, США предложили, чтобы все контракты с советским блоком на сумму 100 миллионов долларов или более автоматически представлялись для утверждения в КОКОМ с целью избежать возможной передачи секретных технологий. Это по сути давало бы Вашингтону право вето при всех европейских торговых договорах с Москвой. Третье предложение составляла первая со времени возникновения КОКОМ попытка охватить эмбарго как можно большее количество технологий и товаров. Американская делегация добивалась создания строго секретного списка. Франция и Англия выразили желание присоединиться к американским предло-

жениям, но Западная Германия не проявляла никакого желания сделать это. Отсюда следовало, что нужно повременить с объявлением экономической войны или начать ее без сотрудничества с Западной Европой.

На встрече НАТО по вопросу о санкциях на строительство газопровода министры иностранных дел заняли срединную позицию. Они согласились с тем, что Европа будет участвовать в проекте строительства газопровода, однако не нарушая американских санкций. Иными словами, расторгнутые контракты американцев не будут заключены и европейскими фирмами. Министры иностранных дел европейских стран не отдавали себе отчета, насколько Вашингтону была важна победа. Они предполагали, что администрация Рейгана в действительности никогда не будет добиваться соблюдения этого соглашения и что это сомнительный успех, который останется лишь на бумаге и удовлетворит американское общество. Но как они ошибались!

15 марта Бакли и группа финансовых экспертов начала серию визитов по пяти европейским столицам. Их цель затянуть кредитную петлю вокруг СССР. Западная Европа не только давала Москве большие ссуды, но в придачу делала это ниже рыночного курса. Проценты на субсидирование ссуд были для Кремля неправдоподобно низки. Даже самые лучшие западные клиенты не имели шансов на получение таких условий. Французское правительство финансировало часть предприятия по строительству газопровода при опроцентовке 7,8 процента, или меньше, чем половина того, что СССР заплатил бы при текущих рыночных курсах!

Группа Бакли хотела затормозить выделение субсидий, отнеся СССР к другой группе "относительно богатых" стран. До сих пор же Советы находились среди стран "средних ссудополучателей", согласно существующему соглашению OECD, касающемуся поддерживаемых правительствами экспортных кредитов. Согласно новой оценке опроцентовка официальных экспортных кредитов для СССР должна составлять минимум 11,25 процента. 10 марта Вашингтон пошел еще дальше! Он предложил, чтобы все субсидированные кредиты стран "относительно богатых" были приостановлены. Таким образом, Москва вставала бы перед лицом реальной нормы, составлявшей почти 17 процентов.

1  "Security Forces of Polish Rulers put at 250 000",
"Нью-Йорк "тайме", 5 января, 1982.

2  Ричард Пайпс. Разговор с автором.

3  Ричард Пайпс. Разговор с автором.

4  Ричард Пайпс. Разговор с автором.

5  Ричард Пайпс. Разговор с автором.

6   Уильям Кларк. Разговор с автором.
7. Ричард Пайпс. Разговор с автором.
В'Сотрудник американской разведки. Разговор с ав
тором.

9 Американский государственный служащий. Разго
вор с автором.

10       Джон Пойндекстер. Разговор с автором.

11 Роджер Робинсон. Разговор с автором.

12 Роджер Робинсон. Разговор с автором.

 

13       "Banking on Repression", "Нью-Йорк тайме", 5
января, 1982, с. А14.

14       Роджер Робинсон. Разговор с автором.

15       "U.S. Stresses Risks of Credit to Soviets", "Нью-
Йорк тайме", 27 апреля, 1982.

16 Владимир Кутинов. Разговор с-автором.
17 Гленн Кемпбелл. Разговор с автором.

18  Эдвин Миз. Разговор с автором.

19       Уильям Кларк. Разговор с автором.

В начале 1982 года Каспар Уайнбергер и его сотрудники закончили обрабатывать для департамента обороны детали строго секретного пятилетнего плана. В документе формулировалось несколько самых важных задач с целью подрыва советского могущества. Они были директивными для департамента в вопросах развития вооруже-ния, самого значительного в период мира в истории Америки. В документе подчеркивалась важная роль "экономической и технической войны" в политике администрации. "Нью-Йорк тайме" назвала документ "мирным дополнением военной стратегии, представляющим собой " директивы, согласно которым США и их союзники могут объявить экономическую и технологическую войну СССР".1

Документ подчеркивал значение ограничения доступа Москвы к технологии США и других некоммунистических стран. Он также содержал планы Пентагона относительно стратегии, имею-щей своей целью подрыв советской экономики посредством несильного вовлечения Москвы- в технологические гонки. Стратегия охватывала:

определение важнейших технологий для советской экономики,а также спосо-бов ограничения доступа к ним. Сюда должно было входить прежде всего приобретение права первой покупки и оказание нажима на поставщиков;

инвестирование в более современное вооружение, при котором секретное советское вооружение станет устарелым.

Этот документ отражал планы Уайнбергера, который хотел принудить Москву решать все более трудные задачи.

Эта часть плана для департамента обороны содержала главный принцип строго секретной президентской стратегии по отношению к Советскому Союзу. В мае 1982 года президент Рейган подписал директиву на восьми страницах, касающуюся национальной безопасности (NSDM), определявшую военную стратегию США по отношению к СССР. В документе содержались инструкции для конкретных подразделений администрации. Он был подготовлен Советом национальной безопасности под руководством Уильяма Кларка и делал акцент на использовании слабых мест советской экономики. "Мы должны заставить нашего главного противника ощутить определенные результаты от своего слабого хозяйствования", заявил Кларк в одном из своих публичных выступлений на тему тайной стратегии. По прошествии времени он вспоминал: "NSDM отражала убеждения президента, что в развернутой широкомасштабной стратегии подрыва советского могущества во всем мире торговля и финансы должны быть на первом месте". Все чаще в высказываниях членов администрации были упоминания о целенаправленности

использования слабых мест советского народного хозяйства. 16 июня на встрече в "Armed Forces Communications and Electronics Accociation" консультант Совета национальной безопасности Томас Рид высказался так: "Советский Союз экономически неспособен ни на что, США не должны с ним ни торговать, ни выделять ему кредитов для исправления положения в советской экономике".4

Анализ разведывательных материалов, сделанный Советом национальной безопасности, говорил о том, что ограничение поступлений американской техники в скором времени существенно скажется на проекте строительства газопровода. Москва продумала стратегию закупки западной технологии, надеясь, что дело не дойдет до эмбарго.

Кремль по-прежнему подписывал договора с контрагентами, чтобы гарантировать возможность строительства газопровода, несмотря на сопротивление Америки. Однако он проглядел одну важную деталь, а именно то, что лопасти и валы газовых турбин, необходимые для сорока одного компрессора вдоль трассы газопровода, насчитывающей тысячи километров, производила. "General Electric". Эта фирма сейчас не имела права их продавать.

Советы могли заменить их деталями, производимыми где-либо еще, но поиски затянули бы строительство и значительно повысили его стоимость. Москва послала в Кельн делегацию из тридцати человек, чтобы найти выход из ситуации. Делегация вошла в контакт с большой французской фирмой "Alsthom-Atlantique", един-

ственной, производящей нужные детали по лицензии "General Electric". Получить разрешение на закупку французских деталей можно было легко. Большинство европейских стран не так уж строго придерживалось заключенного в январе 1982 года соглашения, в котором обязались не нарушать американских санкций относительно продажи технологий Советскому Союзу. Согласно интерпретации европейских правительств, соглашение касалось лишь контрактов с американскими фирмами, в которых они выступали как главные контрагенты. И сейчас французское правительство выразило согласие на продажу "Alsthom-Atlantique" техники Москве. В период между январем и июнем 1982 года стало ясно, что европейцы игнорировали соглашение и стали очень быстро заменять американских производителей, вспоминает Роджер Робинсон. Это делалось несмотря на клятвенные заверения, что они не будут нарушать американские санкции, пока Советы поддерживают репрессии польского правительства по отношению к оппозиции".

Дополнительные донесения разведки подтверждали, что санкции, наложенные на строительство газопровода, могли иметь в то время огромное значение как экономическое оружие. 25 января Совет национальной безопасности получил точный доклад О состоянии финансов СССР. В нем содержались данные о серьезных трудностях, а также советских вкладах в западные банки, собранные через "Bank for International Settlements" в Базеле. Эти вклады, в начале 1981 года составлявшие 8,5 миллиарда долларов, упали до 3 миллиардов. В 1980 году Москва в

торговле с Западом достигла прибыли в 217 миллионов долларов. А в 1981 году у нее был дефицит в 3 миллиарда долларов. Гамбит, заключающийся в том, чтобы заставить Москву стать гарантом сделок с Польшей, был прекрасно спланирован по времени. Финансовые рынки должны были стать намного осторожнее по отношению к странам советского блока.

  

Руководство Кремля доставало из кармана рубли. Газопровод и проволочки в его строительстве должны были очень дорого стоить. Сибирский газопровод, а также добыча газа и нефти на Сахалине были для Кремля самыми серьезными и возможными источниками получения средств в твердой валюте для закупки западной технологии, восполнения трудностей в народном хозяйстве и финансирования имперской политики. "Главным и самым существенным фактором для советской экономики было поступление твердой валюты, вспоминает Евгений Новиков. А важнее всего было окончание строительства газопровода без опозданий".

Совет национальной безопасности под руководством Уильяма Кларка предпринял по желанию Уильяма Кейси и Каспара Уайнбергера ряд исследований, имеющих целью определить новые способы подрыва советской экономики. Норман Бейли руководил исследованиями механизма подрыва советской экономики, включая создание зернового картеля, объединившего США, Канаду, Австралию и Aргентину с целью ограничения экспорта в СССР.

Когда Вашингтон и Европа отбивали "футбольные мячи" друг другу во время игры вокруг

газопровода, США удалось установить первый контакт с оставшимися на свободе членами "Солидарности", действующей сейчас в подполье. Ситуация в Польше была угрожающей. Деятелей "Солидарности" все время преследовали органы безопасности. В стране был дефицит продуктов питания. Улицы всех крупных городов кишели сотрудниками сил безопасности. 2 февраля шахты в знак протеста уменьшили объемы угледобычи. То же сделали шахты в бассейне Донбасса в Советском Союзе, что создало опасный прецедент для Кремля. Это был первый явный признак поддержки советскими рабочими "Солидарности". В ЦК КПСС воцарилось чувство неуверенности. Если не ликвидировать "Солидарность", то ее деятельность может легко распространиться на Советский Союз. Предполагалось, что дни независимого профсоюза cочтены.

В феврале в скорый поезд "Шопен", следующий из Вены в Варшаву, сели два человека, поляки по происхождению с американскими паспортами на фиктивные имена. Эти люди должны были встретиться с подпольной "Солидарностью". Встреча должна была произойти в Жи-рардове, небольшом и сравнительно спокойном городке. 17 февраля произошли очередные столкновения с силами безопасности. Это была операция, официально названная "Операция "Спокойствие". Десятки тысяч милиционеров в течение двух дней арестовали четыре тысячи человек. )Американцы, приехавшие на поезде "Шо-пен", должны были немедленно встретиться с представителями "Солидарности".

На встречу должен был прийти человек из "Солидарности", коллега Леха Бондковского, представителя организации в Гданьске. Бондков-ский во время Второй мировой войны жил в Лондоне, сражался в организованных в Англии польских отрядах военно-морского флота. По возвращении в Польшу поддерживал контакты с английской разведкой. Сейчас был сторонником установления контактов с Западом, надеясь, что лишь он может помочь "Солидарности". Американцы за четыре дня до встречи в Жирардове покинули Варшаву. Ночевали в костеле на окраине города. Ксендз вопросов не задавал. Он принадлежал к сети, созданной Израилем.

Это была первая встреча на территории Польши. В конце января ЦРУ контактировало с польскими эмигрантами в Западной Германии, связанными с деятелями за "железным занавесом". Они и подготовили эту встречу. Ранее была надежда связаться с кем-то из активистов, вынужденно оставшихся на Западе и планирующих вскоре вернуться в Польшу. Но это оказалось невозможным, равно как и выехать из страны. Так что приехали в Жирардов американцы польского происхождения, которые должны были передать информацию ЦРУ.

Человек, с которым они встретились, сказал, что по "Солидарности" ударили очень крепко. В ночь с 12 на 13 декабря 1981 года силы безопасности "замели" пять тысяч человек, преимущественно активистов и руководителей движения. Все были захвачены врасплох и не верили, что возможно введение военного положения. По приблизительным оценкам, к середине февраля

было арестовано 40 000 человек. Немногие руководители остались на свободе и скрывались кто где. Это- были: Збигнев Буяк в Варшаве, Владислав Хардек в Кракове, Богдан Лис в Гданьске, Владислав Фрасынюк во Вроцлаве. Финансовые средства и имущество "Солидарности" конфисковали. У руководителей было мало возможности общаться с членами движения, они делали это, передавая через третьи лица записки и примитивным способом размноженные листовки. "Солидарность" еще не была разгромлена, но расчленена.

На встрече в Жирардове царила напряжен. ная атмосфера. Деятель "Солидарности" нервничал, он постоянно менял место жительства. Американцы, правда, свободно говорили по-польски, но он не доверял им. Те в свою очередь боялись, что их арестуют за шпионаж.

Эта встреча продолжалась шесть часов, было затронуто много тем: какой вид помощи с Запада наиболее желателен, ее объем, способ раздачи и. учета. Представитель "Солидарности" сразу поставил условие, что никакая помощь не позволит их "дергать за веревочку". Были оговорены также вопросы передачи денег и способов связи. Американцы назвали члену "Солидарности" имя западного бизнесмена, находившегося в Варшаве, который будет передавать деньги. У него для этого открьiт специальный счет.

Сразу по возвращении на Запад американцы составили рапорты, которые, были.переданы Уильяму Кейси. Придерживаясь указаний президента, он стал прокладывать:дорогу для передачи денег. "Билл-был мастером по части, пере-

правки денег с места на место, вспоминал Гленн Кемпбелл. Известным лишь ему одному способом он из года в год переправлял миллионы. Делал это так, что никто не мог догадаться о способах передачи денег в Польшу".

Предполагалось, что подполью нужна будет также помощь техникой, чтобы оно могло организоваться и снова набраться сил. Управление прорабатывало несколько вариантов. Один из них заключался в том, чтобы оборудование перевозилось в дипломатическом багаже, а потом с территории американского посольства передавалось по назначению. Однако это не самый лучший выход, поскольку посольство было под на-блюдением и окружено вооруженной милицией. Второй вариант заключался в том, чтобы обратиться к костелу, который мог помочь транспортировать оборудование и товары, посылаемые в рамках помощи. Но Кейси не хотелось идти таким рискованным путем. Костел и так без большой охоты передавал информацию и трудно было рассчитывать, что он согласится на такой вариант ЦРУ.

Неожиданно Управление получило известие, что можно установить контакты в Польше, используя израильские каналы, с жителем Гданьска, который был к тому же членом дирекции судоверфи. Израильтяне обратились к нему,  чтобы он помог организовать две контрабандные переброски. Оборудование связи должно было быть доставлено из Швеции вместе с деталями для тракторов, а через четыре дня остальное с прочим техническим оборудованием. Поляку из -Гданьска был указан номер накладных и даты

прибытия транспорта. Его задача переправить оборудование в надежное место до таможенного контроля или проверки служб безопасности. Присланные по морю ночью ящики были тотчас же спрятаны на одном из складов. Наверно, это самый ценный товар, который когда-либо получал член дирекции судоверфи. Как и полагал Роберт Макфарлейн, оборудование дало им возможность поддерживать связь со всей Польшей, что позволяло избежать провала. Это была программа С-31. которая создавала основу для системы руководства и контроля.

Размещение оборудования в подполье длилось месяц и сопровождалось неожиданностями. Например, один из грузов, предназначенный для Кракова, не прибыл на место назначения вовремя. Подозревали наихудшее его перехватила польская служба безопасности. Если бы это произошло, вся операция, еще не начавшись, пошла бы прахом. Кроме того, "Солидарность" была бы скомпрометирована. К счастью, через несколько дней пропавшие ящики нашлись. Оказалось, что у везущего их грузовика лопнула шина, а в Польше, находящейся на военном положении, найти новую шину было не так-то легко.

Кейси издалека наблюдал за всей операцией, нервно кусая ногти и надеясь, что все будет о'кей. Президент тоже беспокоился, хотя знал, что оборудование доставлено на место и операция продолжается. Этой весной Кейси частным образом встретился с президентом в Белом доме. Они говорили о многом, но главным была ситуация в Польше. Рейган с энтузиазмом воспринял извес-

тие, что операция началась и развертывается. Кейси даже вручил ему несколько документов, переданных из "Солидарности". Среди них было написанное в тюрьме письмо Яцека Куроня, деятеля "Солидарности". Он выражал открытый протест, говорил о готовящемся в Польше восстании, о том, что тоталитарная система долго не протянет. Президент держал это письмо в Овальном кабинете в ящике стола. Они с Кейси решили, что операция в Польше будет обсуждаться только в частной беседе, в Овальном кабинете. Телефонные разговоры на эту тему Кейси вел с президентом лишь по своему свободному от прослушивания телефону из дома или из кабинета в западном крыле Белого дома.

Никто не сомневался, что Москва ориентируется в том, что происходит. "По моему мнению, глупо было бы полагать, что Москва не догадывается о многом из того, чем мы занимаемся, вспоминал Джон Пойндекстер. У них были свои информаторы. Планируя операцию, мы, пожалуй, бились об заклад, что Москва в целом догадывалась о том, что мы делаем. Она возмущалась, угрожала, но не дошла до того, чтобы пришлось сменить нашу политику. Мы ослабили свои действия в пользу "Солидарности", не решаясь предпринять ничего, что могло спровоцировать Москву на военную интервенцию".10

В конце марта Кейси собрал совещание оперативного отдела, чтобы доработать третью часть стратегии помощи "Солидарности" в Польше. Поскольку слабые часто пользуются инстинктом, изворотливостью, умом, чтобы выстоять в борьбе с более сильным противником,

Кейси хотел, чтобы ЦРУ стало глазами и ушами "Солидарности". Подполье нуждалось в информации о том, что происходит в высших эшелонах государственной власти, чтобы отвести очередной удар. Многие сочувствующие движению сообщали "Солидарности" различные данные, но у организации не было постоянной информации о планах правительства. Кейси в конце 1981 года выслал в польское посольство в Варшаву группу специалистов, в задачу которых входило быстро развернуть в городе операцию с использованием электронной аппаратуры.

Группа состояла из четырех человек, прекрасно обученных обслуживанию подслушивающей электронной аппаратуры. Она называлась "Special Collection Element" и была послана в посольство в рамках обычной смены персонала. Она начала действовать в конце января 1982 года. Суперсовременное оборудование давало ей возможность подслушивать польские линии телекоммуникаций. Позднее группа применяла и другие методы подслушивания.

Кейси всегда ратовал за то, чтобы вербовать как можно больше сотрудников. Ему нужны были те, кто мог бы успешно проникать всюду, особенно в странах советского блока. Уже работающие сотрудники были слишком осторожны в привлечении новых агентов. Когда Кейси стал директором ЦРУ, то сразу написал новую инструкцию по вербовке. Старая была слишком длинной и, как утверждал Кейси, неудобной. В ней содержался кодекс застывших принципов поведения, которые стесняли и отнюдь не способствовали творческому подходу к заданию. При

оценке операции важен результат, а не соблюдение права. В старой инструкции было 130 страниц, а в инструкции Кейси лишь несколько параграфов. Автор советовал агентам использовать эластичные и "наступательные" методы работы, по крайней мере за "железным занавесом".11

Американская разведка надеялась служить "Солидарности" в качестве системы предостережения. Президент и Кейси хотели, чтобы ее члены были информированы, когда могут наступить новые репрессии или о том, что на след скрывающихся лидеров напали. Система действовала очень хорошо. "У нас была хорошая информация относительно действий польского правительства и его намерений, вспоминает Джон Пойндекстер. При необходимости мы информировали "Солидарность .

 Одним из наиболее успешных способов передачи информации движению была радиостанция "Голос Америки". Информационным агентством США (USIA) руководил многолетний друг Рейгана Чарльз Уик. Кейси также был с ним в хороших отношениях, особенно со времен избирательной кампании. Итак, он попросил Уика, чтобы радиостанция "Голос Америки" передавала сообщения для разведки. "Им приходилось обращаться ко мне, чтобы отправить информацию, вспоминает Уик. Поскольку речь шла о национальных интересах и не компрометировала доброго имени радиостанции, мы передавали эту информацию".13 Делалось это с помощью серии сложных кодов. В некоторых передачах использовали слова и выражения, которые

составляли код. Бывало также, что передавали какую-то конкретную песенку. Таким образом, точно подобрав все элементы кода, передавалась информация о приближавшихся репрессиях, о посылке для движения или о встрече с американцами. "Голос Америки" не позволял передавать материалы разведки, но времена были тяжелые и Кейси решил подчинить принципы необходимости.

Деньги начали поступать в "Солидарность" в марте 1982 года. Они были предназначены в основном для публикаций и распространения подпольной литературы. Военное положение привело к тому, что существовала огромная потребность в правдивой информации. Режим строго контролировал все средства сообщения. Доступ к информации был ограничен. В большинстве случаев подпольные издательства начинали с нуля. Когда было введено военное положение, тайные издательства были ликвидированы, их оборудование и материалы конфискованы, а большинство деятелей, работавших как издатели, арестованы.

Средства, направляемые "Солидарности", предназначались и для покупки радиопередатчиков. Как раз перед введением военного положения "Солидарности" удалось спрятать несколько передатчиков, но они были устаревшими и имели небольшой диапазон. Часть денег была использована на покупку пятнадцати переносных радиопередатчиков. 12 апреля, через четыре месяца после введения военного положения, жители Варшавы услышали первые передачи ра-дио "Солидарности". За его программы отвечал варшавский деятель движения Збышек Рома-шевский. 9 мая ему удалось передать короткое объявление, призывающее ко всеобщей стачке.

Чтобы их не засекли, передатчики часто меняли место. 30 апреля милиция проводила широкомасштабную акцию по прочесыванию города. Она имела в своем распоряжении специальную аппаратуру, привезенную из СССР и Восточной Германии для измерения радиосигналов. Началась игра в кошки-мышки. Окружались целые районы, но ничего не было найдено.

По совету деятелей "Солидарности", живших на Западе, деньги направлялись преимущественно в издательство "NOWA", выпустившее десятки названий книг о политике, экономике и художественную литературу. Второе по величине издательство "KRAG" занималось историей. "NOWA" смогла как-то выстоять даже после объявления военного положения. Главная проблема отсутствие денег. Средства от взносов были на исходе. Цена печати одной страницы выросла от одного до четырех злотых. В январе

982 года издательство понемногу стало разворачивать деятельность. Начал выходить

'Tygodnik Mazowsze" и журнал интеллектуального направления "Krytyka". "Tygodnik Mazowsze" был органом варшавской Солидарности. Была развернута сложная тайная сеть распространения. "Tygodnik Mazowsze" поступал в тридцать семь разных городов страны.

Доставка "Солидарности" средств связи и финансовая поддержка  дали почти  немедленные результаты. В конце апреля 1982 года появилось первое сообщение группы выдающихся деятелей "Солидарности", которым удалось избежать интернирования. Группа называлась "Временная координационная комиссия". Это была подпольная организация, поставившая своей целью координацию оппозиционной деятельности. Среди ее членов-организаторов были Збигнев Буяк из Варшавы, Владислав Хардек из Кракова, Богдан Лис из Гданьска и Владислав Фрасынюк из Вроцлава. ВКК объединяла конспиративные сети в разных районах. В первом сообщении она объявила весьма однозначные условия, на которых согласилась бы на переговоры: освобождение всех задержанных и осужденных за преступления во время военного положения.

ВКК получила с Запада финансовую и техническую помощь. Ее члены поддерживали между собой связь, порой дискутировали о выборе стратегии. Заявления комиссии печатались и распространялись. Они поднимали дух членов "Солидарности" и общества, причиняли немало беспокойства режиму Ярузельского. Подполье должно было как-то пережить долгую зиму военного положения.

Единственным районом, не представленным в комиссии, были Катовицы, центр польской угольной промышленности. В этом районе по-прежнему не действовали телефоны, туда не достигали и переправляемые средства связи. Катовицы, как бастион профсоюзов, оставались под внимательным надзором милиции.

17 мая неожиданный визит Ярузельскому нанес Константин Русаков, один из секретарей компартии Советского Союза. Он был прислан за получением из первых рук информации о политической ситуации. В Польше по-прежнему проходили хоть и символические, но все же забастовки и протесты. "Солидарность" еще была жива, что не радовало Кремль.

Правительство Ярузельского, казалось, проводило двусмысленную политику. Было неясно, намерено ли оно включить "Солидарность" в свою систему или планирует еще сильнее ударить по ней. Русаков поручил Ярузельскому усилить безопасность по всей стране. "Факты свидетельствуют о том, что империалистические государства, прежде всего США, ведут по отношению к социалистическим странам подрывную политику. Действия в рамках этой политики приобретают все более острые формы", сказал он. B Москве проявляли беспокойство, что американцы вмешиваются во внутренние дела. С тех пор  как в  Польше начались осложнения, как Кремль, так и Варшава винили во всем Вашингтон. Когда Рейган объявил введение санкций, то он очень понятно объяснил зависимость между будущими экономическими отношениями с польским правительством и судьбой "Солидарности". И теперь  как советские, так и польские службы безопасности искали хотя бы признаки того, что Вашингтон финансирует "Солидарность", хотя и отдавали себе отчет, что Вашингтон в сущности начал поддержку "Солидарности". "Мы, служба безопасности, на самом деле никогда и не верили пропаганде, что Америка помогает "Солидарности",-вспоминает сотрудник советской развед-

ки. Конечно, это казалось нам логичным с идеологической точки зрения, но ведь доказательств не было. В начале весны 1982 года стали появляться сигналы, что "Солидарность" имеет деньги, современное оборудование для ведения своей деятельности. Нам стало понятно, что она их от кого-то получает.

Поскольку "Солидарность" не только продолжала существовать, но и получала средства для своей деятельности, силы безопасности в Варшаве решили ответить Вашингтону. В начале мая 1982 года они провели акцию по образцу КГБ.

В доме у Рышарда Герчинского, сотрудника Польской академии наук, выпущенного из заключения, встречались Джон Еролис, сотрудник посольства по делам науки и техники, и Джеймс Ховард, первый секретарь по делам культуры. Польские власти обвинили дипломатов в получении информации от Герчинского.

В помещение ворвались милиционеры в штатском и сотрудники сил безопасности и арестовали американцев. Их втолкнули в фургон и отвезли в отделение милиции. Там им предъявили официальное обвинение в поддержке "Солидарности" и "деятельности, наносящей вред стабильности в Польше". Обоих сочли персонами нон грата и выслали из страны. После этого случая "бойцы невидимого фронта" стали проявлять еще большую бдительность к работникам американского посольства.

Варшава вела с администрацией Рейгана войну нервов. Служба безопасности стала лихорадочно искать связи, чтобы разоблачить операцию. Она сконцентрировалась на американском по-

сольстве, которое исполняло лишь небольшую роль, но она не знала, что операция проводилась независимо от посольства.

В то время как в Польше развивалась тайная деятельность согласно планам Пентагона, Каспар Уайнбергер стремился к укреплению отношений с потенциально полезными союзниками в экономической войне с Москвой. 19 февраля он прибыл в Эр-Рияд для секретной беседы с руководством Саудовской Аравии. Он сохранял близкие отношения с шейхом Бандаром и хорошие отношения с наследником трона принцем Фа-хдом, который свободно говорил по-английски и своих сыновей отправил учиться на Запад, трое из них учились в Калифорнийской университете, а один в Королевской воинской академии в Сандхерсте. У него была репутация человека, с прозападными взглядами. В 1973 году он сопротивлялся эмбарго арабских стран на экспорт нефти, а также хотел более тесного военного сотрудничества с США. Вел он и бурную личную жизнь, в молодости увлекался азартными играми. В один прекрасный вечер он проиграл в Монте-Карло шесть миллионов долларов.

Уайнбергер нанес ему визит вежливости, но действительной его целью была разработка комплексного соглашения о сотрудничестве. По-прежнему шла ирано-иракская война, что не означало ничего хорошего для прозападно настроенной королевской семьи. Чем дольше она затягивалась,   тем   больше   весы   склонялись   в сторону Ирана. Принц Фахд видел в Саддаме Xусейне бастион, оберегавший его от хомейниз-ма, - наибольшей опасности для его королевства. Во время встречи с Уайнбергером он был явно взволнован.

Всего за два месяца до этого саудовские и бахрейнские силы безопасности разоблачили заговор против правительств обеих консервативных стран, было арестовано шестьдесят пять человек. Заговорщики обучались в Иране, были хорошо вооружены. Организация называлась "Аль-Дава", что означает "вызов". Подпольная шиитская организация вербовала мусульман всех арабских стран к распространению иранской революции в районе Персидского залива. Американская разведка добыла информацию о готовящемся покушении и передала ее шейху Найфова, саудовскому министру внутренних дeл.

Уайнбергер прибыл в Саудовскую Аравию, чтобы доработать детали американского присутствия в Персидском заливе. Его основная цель была предельно проста: гарантировать поддержку и военную охрану в той мере, чтобы кран с нефтью оставался открытым. Это означало, что прозападные страны Персидского залива будут под охраной и прежде всего Саудовская Аравия. 21 апреля 1981 года Уайнбергер сообщил, что силы быстрого реагирования (RDF), которые создал еще президент Картер на случай необходи^ мости повышения мощи вооруженных сил на Ближнем Востоке, будут в значительной мере увеличены. У них назначалось собственное командование, разведка, системы связи и руководитель, ответственный за все аспекты американских планов и операций в центральном регионе. Новое американское центральное командование

 (U.S.Central Command USCENTCOM) будет намного больше, чем состав RDF. Они должны насчитывать около 300000 солдат и станут лучшим гарантом для королевской семьи и символом близких отношений Эр-Рияда и Вашингтона. Для первого это означало безопасность, а для второго нефть. Назначение нового руководства не подтверждалось официальным актом, как, например, НАТО, официально не регламентировалась их роль. Но чтобы присутствие США не пробуждало политического беспокойства, штаб-квартира USCENTCOM и большая часть войск должны были находиться вне королевства.

 

Фахд выразил Уайнбергеру благодарность за силы быстрого реагирования. Это была единственная военная гарантия, на которую могла рассчитывать королевская семья во враждебном окружении. Поддерживая "Аль-Дава", Тегеран ясно давал понять, что желает свержения королевской семьи. Эта организация смогла снова втиснуть Ирак в его границы, хотя эту страну поддерживала Саудовская Аравия и другие богатые нефтью арабские страны. Поддержка выливалась в 20 миллиардов долларов. К тому же число советских военных советников в Сирии в течение одного года выросло с 2 500 до 6 000, а в Афганистане советская армия уже насчитывала 100 000 человек.

В течение последнего года Рейгановская администрация неоднократно демонстрировала необходимость безопасности саудовцев. Президент использовал свой авторитет, чтобы протолкнуть в конгрессе планы продажи самолетов с системой АВАКС. В своих высказываниях он пошел еще

дальше, заверяя о непоколебимости королевской семьи, и что он не допустит событий, подобных иранским. В королевском дворце в Эр-Рияде эти слова были восприняты с признательностью, но Вашингтону по-прежнему не доверяли. Фахда интересовало не то, что Уайнбергер публично гарантирует ему заключение договора, а то, что в ситуации на Ближнем Востоке это было бы в политическом отношении слишком рискованно. Его интересовало, может ли Вашингтон непосредственно и эффективно показать свою заинтересованность в деле безопасности Саудовской Аравии. Может ли он получить заверения Рейгана, что в случае нападения США встанут на его оборону?

Уайнбергер ответил, что оговорит этот вопрос с президентом. Он также затронет вопрос о военной помощи США району Персидского залива. Согласно новой стратегии Пентагона "Fiscal Year 1984-88 Defense Guidanse", армия США должна быть готова для перемещения, в случае необходимости, в Саудовскую Аравию, не ожидая приглашения правительства этой страны.

1     Ричард  Халлоран.   "Pentagon  Draws  Up  First
Strategy for Fighting a Long Nuclear War",
"Нью-Йорк
тайме", 30 мая, 1982.

2     "Reagan  Aide Tells  of New  Strategy on Soviet
Threat", "Нью-Йорк тайме", 22 мая, 1982.

 

3   Уильям Кларк. Разговор с автором.

4   "Soviet Economy Called "Basket Case", "Вашингтон
пост", 17 июня, 1982.

5   Роджер Робинсон. Разговор с автором.

6   Евгений Новиков. Разговор с автором.

7   "Economic Leverage of Moscow Sought", "Вашин
гтон пост".  15 июни,  19В2. Разговор с членом Совета
национальной безопасности.

8   Гленн Кемпбелл. Разговор с автором.

9   Роберт Макфарлейн. Разговор с автором.

 

10       Джон Пойндекстер. Разговор с автором.

11       Государственный служащий. Разговор с автором.

12       Джон Пойндекстер. Разговор с автором.

13       Чарльз Уик. Разговор с автором.

14       "Solidarity Broadcasts Calls for General Strike",
"Вашингтон пост", 10 мая, 1982.

15 "Ranking  Soviet  Makes  Surprise  Polish  Visit",
"Вашингтон пост", 18 мая, 1982.

16       Разговор с автором.

17       "Poland to Expell Two U.S. Diplomats, Who Met
with Activist", "Вашингтон пост", И мая, 1982 .

В мае 1982 года Билл Кейси оказался на Аравийском полуострове. Он был гостем короля Халида, главы королевской семьи. Это был простой человек хрупкого здоровья, представитель прошлой эпохи времен, когда на пустынную землю вдруг полилось неслыханное богатство. По складу характера мистик, тем не менее он прекрасно находил общий язык с крепко стоящим на земле Кейси, что вызывало всеобщее удивление. Они говорили о рыцарстве и чести в современном мире, о том, что эти качества сегодня уже почти не существуют.

После короткого разговора о политике король выразил желание показать Кейси свои сокровища. Сначала они пошли смотреть стада его коров, за которыми присматривала чета ирландцев. Директор ЦРУ был в восторге от того, что может хоть немного вспомнить старину. Король, однако, нетерпеливо ждал, желая показать гостю свою гордость и радость верблюдов. Это были огромные животные, а их стадо насчитывало сотни штук. Король предложил Кейси проехаться на одном из них, но тот не выразил особой охоты. Тогда король угостил его "настоящим лакомством" стаканом теплого густого верблюжьего молока. Кейси отказался, оправдываясь состоянием здоровья.

Время общения с королем Халидом летело незаметно. Хотя по сути директор ЦРУ прилетел в Саудовскую Аравию, чтобы увидеться с наследником трона Фахдом. Теплые отношения, сложившиеся между ними в 1981 году, поддерживались до настоящего времени. Фахд поблагодарил Кейси за то, что он и администрация сделали в приобретения самолетов с АВАКС. Затем они затронули приблизительно ту же тему, что и неделю назад в разговоре шейха с Уайнбергером. Они поговорили также о том, о чем просил Ван-дар в Вашингтоне: о сохранении в тайне информации о саудовских инвестициях в США. Кейси заявил, что администрация делает все, чтобы сдержать слово.

6 мая прошло частное слушание на эту тему в подкомиссии Палаты представителей торговли, потребительской и денежной политики. Председательствующий, Бенджамин Розенталь 9 февраля написал письмо президенту Рейгану, в котором пригрозил, что огласит подробности относительно саудовских инвестиций в США, 17 февраля президент, поддавшись нажиму со стороны Кейси, Дона Ригана, Билла Кларка и Уайн-бергера, ответил: "Обнародование этой информации может представлять серьезную угрозу нашим международным отношениям, скрыть ее в интересах общественности".

6 мая, за час до слушания, в зал, где оно должно было проходить, вошли десять сотрудников ЦРУ. Половина из них стала искать подслушивающие устройства, вторая половина следила, чтобы им не мешали. Это выглядело необычным даже для сотрудников ЦРУ это превы-

шало их полномочия. Здания Капитолия подчинялись исключительно Отделу полиции Капитолия. ЦРУ оставалось и тогда, когда слушания начались. Оно не хотело допустить всенародного оглашения каких бы то ни было фактов. Когда заседание закончилось, ЦРУ забрало стенографические ленты, после чего один из сотрудников спустился тремя этажами ниже за секретарем, чтобы из бюро подкомиссии забрать и остальные экземпляры текста. Работники Управления проинформировали комиссию, что он будет переписан в Лэнгли.

Поднялся шум. Петер Бараш, директор аппарата подкомиссии, выглянул из своего кабинета и увидел, что секретаря окружили люди из ЦРУ. Он поинтересовался, что произошло. Когда ему рассказали, запротестовал: ленты собственность конгресса, а не ЦРУ. "Сегодня здесь проходила не встреча ЦРУ, сказал он, а лишь собрание подкомиссии конгресса!" Сотрудник ЦРУ заявил, что у него специальные инструкции с указанием не выпускать ленты из рук. Последнее слово сказал Розенталь, резко настаивающий, что ЦРУ не имеет права забирать ленты. И лишь тогда, весьма неохотно, Управление вынуждено было капитулировать.

После этого инцидента члены подкомиссии собрались на частную встречу и заключили с ЦРУ соглашение на том условии, что будет оглашено лишь изложение документов. Пока не состоялась окончательная победа, но администрации в определенной мере удалось отстоять интересы Саудовской Аравии. Рейган лично удержал подкомиссию от публикации материалов. Сохра-

некие тайны в этом деле было серьезным испытанием для администрации в отношениях с Саудовской Аравией, и она его в целом выдержала.

Совет национальной безопасности и ЦРУ помогали и на других фронтах. Передача саудов-цам конкретных данных разведки дала возможность королевской семье избежать серьезных опасностей. Кроме того, администрация осуществляла свой план окружения Саудовской Аравии кольцом военной защиты.

Вечером, во время ужина, Кейси и Фахд обсуждали политическую ситуацию в мире. Затронули и тему Афганистана, Центральной Америки, Западной Европы и Палестины. Постоянно возвращались к теме Советского Союза, который, по мнению собеседников, был главным источником большинства мировых проблем. Фахд так же ненавидел Советский Союз, как и Кейси.

Он уточнял суть санкций относительно технологий, связанных с добычей нефти и газа. Ведь советская нефть основной конкурент саудовской. "В интересах США было применение ограничений в доступе Советов к технологиям добычи нефти и газа, говорит Уильям Шнайдер, заместитель госсекретаря по вопросам военной помощи и технологии. Это нас существенно ободряло". Кейси заверил Фахда, что санкции будут поддерживаться. "Ваше высочество, если бы это зависело только от нас, они не добыли бы ни грамма нефти", прибавил он. Фахд рассмеялся.

Американские санкции должны были по крайней мере затянуть строительство огромного

газопровода. Фахд с удовлетворением думал об этом, потому что реализация этого проекта принесла бы европейским столицам доступ к нефти, не принадлежащей Саудовской Аравии. Американские санкции отвечали и саудовским интересам.

"Ваше высочество, мы сделаем все, что только в наших силах, чтобы другие страны воздержались от покупки советской нефти", сказал Кейси. Напомнил при этом и о том, как администрация неоднократно делала нажим на французское правительство и нефтяные предприятия, чтобы они не покупали советскую нефть.

Для Москвы вопросом первостепенной важности была твердая валюта, которую она получала благодаря экспорту горючего. Она даже ограничила на 10 процентов экспорт нефти в Восточную Европу, чтобы больше направить в западные страны, которые платили твердой валютой. Экспансия Москвы создавала угрозу Саудовской Аравии, которая могла быть вытеснена со своих прежних рынков сбыта. Как Бельгия, так и Франция, пробовали заключить сделку с саудов-цами. Французским государственным предприятиям, таким, как "Elf-Quitaine", была предоставлена возможность найти более дешевое топливо. Уже велись переговоры относительно закупки советской нефти. Так что этот год был для Москвы весьма удачен, а до конца его советский экспорт нефти на Запад должен был возрасти на 32 процента.

Сокращение поставок горючего в Восточную Европу грозило серьезными последствиями для этого региона. Могло наступить значительное падение уже и так низких показателей экономического роста. "The Wall Street Journal" даже предсказывал, что дефициты "могут подтолкнуть несколько стран из советского блока на край неплатежеспособности и привести к политическому взрыву"4

V. Кейси заверил Фахда, что администрация по-прежнему будет предпринимать шаги для ограничения советских энергетических программ. Но намекнул, что взамен он ожидает снижения цен на нефть. Более низкие цены на энергоносители были бы очень полезны для экономики США, а ее развитие главная цель внутренней политики Рейгана. Сила Соединенных Штатов в интересах Саудовской Аравии, утверждал он. Особенно теперь, когда она стала гарантом выживания для саудовцев. Снижение цен на нефть воспрепятствует поиску других источников энергии, таких, например, как советский газ. Кроме того, это повредит обоим заклятым врагам саудовского правительства Ирану и СССР, которые неплохо заработали на своей нефти в семидесятые годы.

Наследник трона, прекрасно ориентировавшийся в делах бизнеса, конечно же обо всем этом знал. Но значение имело то, что слышит он это от главного союзника и гаранта.

Их отношения строились на взаимном доверии, но Кейси вместе с тем взял на себя роль воспитателя и учителя. Фахд любил слушать его рассказы о разведывательной службе во время войны и об опасности, которую нес в себе тоталитаризм, существовавший ранее в Германии, а теперь в СССР. Для Фахда, мусульманина и друга Запада, Советы были настоящими "неверными".

Кейси проинформировал его о потенциальных опасностях, угрожающих саудовскому правительству. Поскольку некоторые члены правительства учились в университетах в советском блоке, Кейси посоветовал уволить их. Он утвер-ждал, что они могут быть вражескими агентами, шпионами или саботажниками. Наследник трона воспользовался этими советами в 1983 году.

Следующую возможную проблему представляли палестинцы. Согласно рапортам ЦРУ, фракции Организации освобождения Палестины (ООП) сотрудничали с некоторым организациями в Саудовской Аравии, стремящимися свергнуть короля. Кейси советовал Фахду, чтобы он заменил палестинцев более надежными народностями пакистанцами или египтянами. Фахд полностью прислушался к его советам и выдворил из страны тысячи палестинцев, а на их место поселил пакистанцев.

Одним из близких сердцу Фахда проектов была поддержка мусульманских движений в советской Средней Азии. Эти акции в строгой тайне проводил клан Ваххаби. "Для клана Ваххаби очень существенным было финансирование мусульманского движения в советской Средней Азии", вспоминает бывший сотрудник ЦРУ Винсент Каннистраро.

Кейси также интересовался этой темой, но не из религиозных соображений, а из геополитических. Он сказал Фахду, что Средняя Азия это советская ахиллесова пята. Пока не сможем перенести войну на эти территории, Советы из

Афганистана не уйдут. Принц, закусывая финиками, согласился с ним. Они разговаривали о советском превосходстве в этом регионе, затем о моджахедах. "Святой джихад это не знающая границ революция, сказал Фахд Кейси. Так же, как и коммунизм". Эти слова заинтриговали директора ЦРУ. Афганцы через Амударью поддерживали постоянный контакт с мусульманами СССР. Всячески пропагандировалось афганское сопротивление, распространялась исламская революционная литература, устраивались встречи и дискуссии, а также проводились широкомасштабные операции по минированию. Кейси хотелось большего точно спланированной подрывной кампании в советской Средней Азии.

Вечером того же дня Фахд и Кейси встретились с Муссой Туркистани, историком, родившимся в Средней Азии и живущим в Саудовской Аравии. Он писал о зверствах Советов среди местного населения и поддерживал контакты в том регионе. Туркистани сообщил Кейси, что в марте 1980 года в Алма-Ате дошло до выступлений против войны в Афганистане и что там есть подполье. Саудовцы, без сомнения, уже финансировали некоторые организации.

Советская пресса негодовала по поводу вмешательства саудовцев в дела советской Средней Азии. Профессор А.Доев сообщил, что саудовцы распространяют "клевету" среди жителей этого региона.7 Генерал Н.Овезов, заместитель председателя КГБ Туркмении, утверждал, что саудовцы пользуются исламом как тлеющими углями

О

мусульманского бунта против СССР. Саудовцы в этом регионе имели контакты, деньги и жажду

ведения подрывной деятельности против советских атеистов. Возможно, им не хватало лишь толчка к действию.

 

Был первый четверг апреля 1982 года. Операция "Солидарность" начиналась вполне удачно. Кейси надеялся, что и дальше все будет хорошо. Он разговаривал с Дэвидом Виггом, одним из сотрудников Белого дома. Кейси часто останавливался возле его кабинета, чтобы узнать его мнение по актуальным темам. "Мы сидели в холле, вспоминал Вигг. Он попросту забрасывал меня разными проблемами: где лучше всего ударить по Советам, как им навредить". Но на этот раз их разговор имел более конкретный характер, по крайней мере, в понимании Кейси. "Весь первый год Билл анализировал состояние советской экономики, вспоминал Вигг. Как она на самом деле функционировала, какой была. Весной 1982 года он наконец почувствовал, что держит руку на пульсе".

"Это мафиозная экономика, сказал он тогда Виггу. Они крадут у нас технологии, необходимые для их выживания. Единственный путь, которым они могут добыть твердую валюту это экспорт нефти по высоким ценам. Это все

так запутанно, что если мы хорошо разыграем нашу карту, то колосс рухнет9.

Вигг уже было привык к таким высказываниям Кейси, но это утверждение его удивило. Долгие годы он вел наблюдение для Управления за поступлением советских валютных средств и исполнением баланса. Однако никогда не слышал, чтобы кто-то на таком высоком посту вы-

сказал что-либо подобное. Возможно, это было домашнее задание Уильяма Кейси.

Той весной на стол Кейси попало несколько новых рапортов, которые были сразу же переданы в Совет национальной безопасности и президенту. Это не были дежурные бюллетени Управления, в них он, как правило, не углублялся. Ему были доставлены первые рапорты, которые его очень интересовали, оценка слабостей Советского Союза. Он попросил Герба Мей-ера и Гарри Роуэна, чтобы их сотрудники сразу начали над ними работать. Рапорты убедили Кейси в его предположениях. Он смог также убедить и президента, что США могут произвести серьезные разрушения в советском народном хозяйстве. "Билл входил в Овальный кабинет и садился с президентом, вспоминал Вигг. Они разговаривали на многие темы, обсуждая и состояние советской экономики. Это были неофициальные беседы, но они наверняка формировали взгляды Рейгана". Глядя с высоты времени на эти. рапорты, можно утверждать, что они оказались почти пророческими.

В начале первого рапорта содержались общие определения состояния советской экономики. По мнению авторов, она была "неподвижна, неэластична". Рынок не реагировал своевременно и достаточно быстро на изменение мест и форм эксплуатации природных богатств. Поступления технологий и оборудования с Запада были необходимым условием для того, чтобы экономика могла преодолеть трудности и удержать уровень производства. Отсечение от важнейших запа-

дных технологий могло серьезно разрушить экономику.

"Советы, если хотят увеличить или удержать на нынешнем уровне производство некоторых видов натурального сырья, должны привлекать капитал и технологию с Запада. В восполнении существующих дефицитов, а также в развитии технологического прогресса важную роль может сыграть импорт. Советский Союз имеет щедрые залежи энергетического сырья, которые может экспортировать. Но стоимость их добычи растет, советская экономика плохо приспособлена к повышению производительности и технологическому прогрессу. Производство нефти увеличивается, но очень медленно.

Даже небольшой рост в последние годы требовал огромных усилий. Использование западной технологии являлось бы главным фактором поддержания этой важной отрасли хозяйства, приносящего доход в твердой валюте.

СССР будет вынужден импортировать западное оборудование, необходимое для добычи газа и нефти, чтобы уменьшить падение добычи на месторождениях, которые имеют уже в значительной мере выработанные ресурсы, и повысить ее на других, а также открывать и разрабатывать новые запасы. Оборудование для укладки труб большого диаметра производится лишь на Западе. По нашим оценкам, Советам на строительстве проектируемых газопроводов до конца восьмидесятых годов будуг нужны по крайней мере 1520 миллионов тонн импортных стальных труб. Они также будут нуждаться в современном оборудовании для добычи компрессорах большого объема и, вероятно, турбинах большой мощности.

Но возможность изыскания источников твердой валюты, необходимой СССР для оплаты за импорт товаров с Запада, уже сейчас весьма проблематична, а в буду-

щем может стать еще более затруднительной. Главным в создании такой ситуации является приостановка и возможное падение производства нефти. Согласно нашим прогнозам, поступление твердой валюты, возросшее в результате увеличения экспорта подземного газа, лишь частично покроет ожидающееся уменьшение поступлений от экспорта нефти. В основном из-за падения цен на энергетическое сырье советские соглашения между СССР и Западом в 80-х годах будут менее выгодны, чем в семидесятых, когда кривая цен на нефть и золото позволяла СССР получать огромные доходы. Страны ОПЕК будут иметь меньше возможностей, чтобы платить валютой за советское оружие".

Донесения концентрировались на советском энергетическом секторе. В них подчеркивалось, что его роль в поддержании хозяйственной машины самая большая. Многие годы от 60 до 80 процентов поступлений твердой валюты было от экспорта нефти и подземного газа. Эти поступления служили "подпоркой" хозяйственной системы. Твердая валюта давала возможность для закупки на Западе продуктов питания и технологий. Часть денег предназначалась также для энергетического сектора с целью увеличения производства благодаря западным технологиям. К рапортам был приложен специальный комментарий, касающийся энергетического сектора, содержащий несколько существенных выводов:

поддержание постоянного экономического роста требует от Москвы большей добычи энергетического сырья, что входило в план одиннадцатой пятилетки

 (19811985 гг.) Доходы от экспорта в западные страны позволяют закупку западных технологий и оборудования, необходимых для реализации большинства советских проектов. Особенно существенным является увеличение добычи нефти, транспортировка подземного газа и эксплуатация прибрежных залежей энергетического сырья;

недавнее увеличение советского экспорта на Запад и связанное с ним значительное увеличение поступлений твердой валюты позволяли разрабатывать месторождения энергетического сырья. Советы предназначали большую часть доходов на закупку западного оборудования и технологий по эксплуатации и производству газа и нефти.

Москва начинала применять современные методы изыскания нефти, которые должны были "пустить в ход" залежи до сих пор недоступные при использовании прежних методов добычи. Старые месторождения на Волге становились все менее эффективными. Была надежда, что при помощи новой технологии возрастет добыча нефти. В рапорте читаем:

"Советы возлагают большие надежды на новые способы добычи нефти, полагая, что благодаря им увеличится производительность старых месторождений, а также станет возможным открытие новых с богатыми запасами. Но введение новых способов встретило серьезные препятствия, которые происходят из-за нехватки оборудования и химических средств... Например, до сих пор Советы не в состоянии производить паровые генераторы, которые давали бы возможность поднять температуру в скважинах, а также химические вещества, понижающие вязкость нефти, поэтому они постоянно предпринимают попытки приобрести западные технологии и оборудование".

Рапорт указывал на существенное влияние мировых цен на нефть на советские поступления твердой валюты. В семидесятые годы, когда цена нефти достигла пика, поступления в твердой валюте Советского Союза возросли на 272 процента при росте экспорта примерно на 22 процента. Мейер утверждал, что при каждом повышении цены за баррель на 1 доллар Москва получала около 1 миллиарда долларов ежегодно. Но была возможна и противоположная ситуация. Падение цен на нефть, например, на 10 долларов за баррель могло дорого стоить Москве 10 миллиардов долларов. "Цена нефти на мировых рынках будет существенным фактором, решающим состояние советской экономики".

"Билл почти сразу же полностью сосредоточился на рапорте, вспоминал Мейер. Он стал для него своего рода Евангелием! Он сказал: "Мы можем их уложить".

Через несколько дней после проведения одного из систематических стратегических семинаров с Виггом, Кейси оговаривал с президентом большой пакет дел. Здесь также присутствовал Каспар Уайнбергер и новый советник по делам национальной безопасности, Билл Кларк.

Почти ежедневно поступали новые сообщения, что в Европе не выполняются американские санкции. Особенно стремились к продаже Москве обложенных американскими санкциями технологий, необходимых для строительства газопровода, два производителя: Джон Браун из Англии и "Atlantique" из Франции. В июне должен был проходить саммит в Версале, на котором обсуждение санкций должно быть вопросом номер один. На встречу с президентом Кейси принес рапорты, обсудив их накануне с Уайнбергером и Кларком.

Перекладывая листок за листком, он докладывал: "Господин президент, если говорить о газопроводе, то на него ставка очень высока. Мы говорим не о проекте газопровода, который должен помочь им, а будем говорить о проекте, который необходим для их существования. Они очень нуждаются в твердой валюте, которую поможет добыть осуществление строительства газопровода. Две его нитки могут приносить Советскому Союзу от 15 до 20 миллиардов долларов ежегодно. Если мы сможем остановить это строительство или хотя бы задержать, то они окажутся в ловушке". Кларк еще раньше разговаривал с президентом и оба они пришли к тому же выводу.

"Газопровод был дойной коровой, которая могла приносить им валюту, вспоминал Уайн-бергер. Я все время повторял президенту, что мы обязаны сохранить санкции. Это была экономическая война, которая должна была их уничтожить.

Рейган покидал встречу с уверенностью, что экономическое уничтожение Москвы является прекрасной стратегией, которая начинается с этого газопровода.

Весной 1982 года американская дипломатическая машина действовала очень медленно. Европа не хотела отказаться от строительства газопровода. Кроме того, европейские правительства дали зеленый свет фирмам, которые нарушали американские санкции, несмотря на соглашение, заключенное несколько месяцев назад на встрече в рамках НАТО. Президент Рейган оставил открытым вопрос о санкциях, но лишь при условии, что Европа резко ограничит субсидирование кредита и поставку технологий Москве. Хейг летал в Европу и обратно, стремясь сохранить такой компромисс. В мае 1982 года Джордж Шульц (в то время еще частное лицо), был послан Рейганом на встречу с главными западными союзниками для обсуждения строительства газопровода и прочих спорных вопросов. По возвращении он отчитался президенту: "Ваши взгляды относительно кредитов для СССР и его сателлитов произвели огромное впечатление. Я предчувствую, что отношение к этому делу в Европе вскоре будет совпадать с вашим. Никто из них не будет защищать субсидирование советского хозяйства". Но согласится ли Европа прекратить или уменьшить поступление денежных средств, поддерживающих Москву на плаву?

С 4 до б июня внимание всего мира было обращено к Версалю, где проходил саммит наиболее промышленно развитых стран мира. Главным вопросом, который хотел затронуть Рейган, было контрпредложение относительно строительства газопровода, а также прекращение кредитов Москве. Все шло не очень гладко. Президент предложил компромиссы: газопровод будет строиться, но лишь одна нить, а не две, как планировалось, при условии, что будет прекращено официальное кредитование Москвы и промышленные государства согласятся на серьезное ограничение экспорта технологий в СССР.

В коммюнике делалось заключение, что европейцы согласились на "выгоды от ограничения торговли с Москвой". И ничего более. Франция как раз подписала с Москвой очередной договор о выделении кредита. "Миттеран и Шмидт покинули торжественное закрытие саммита, тем самым давая понять, что финансовые и энергетические договора с СССР не будут изменены", вспоминает Роджер Робинсон, который внимательно наблюдал из Белого дома за событиями.

7 июня президент Рейган вылетел в Рим на встречу с Папой. Это была сорокапятиминутная частная аудиенция в Ватикане. Папа был в белых одеждах с серебряным крестом на цепочке на шее и впервые встречал президента Рейгана.

За спинами собеседников на стене висела известная картина Перуджино "Воскресение". Рейган вначале отметил, что их встреча как нельзя кстати. Ведь они оба столкнулись со смертью, в них обоих стреляли, и все это происходило совсем недавно. "Он сказал Папе, что Бог с какой-то целью уберег их, вспоминал Билл Кларк. А целью этой была свобода Польши".

Перед визитом Рейгана и Кларка в Европу Кейси проинформировал их о ходе операции в Польше. Президент затронул эту тему в разговоре с Папой очень коротким высказыванием: "Надежда не покидает Польшу. Мы, работая вместе, можем ее поддержать". Папа слегка кивнул головой.

После встречи оба сделали официальное сообщение для прессы. Рейган решился на длинное высказывание относительно Полыни. "Нашей общей заботой является измученный народ Польши, родины вашего святейшества. Сквозь столетия несчастий, падавших на нее, Польша была и остается бастионом веры и свободы, ценностей, которые остались навсегда в сердцах ее мужественного народа, но не в сердцах тех, кто правит ею. Мы стремимся к солидарности и реформам, которые дадут новую надежду народу Поль-ши".15

В то время, когда Рейган беседовал с Папой, Билл Кларк встретился с руководством Ватикана и обсуждал ситуацию в Польше. Кларк не слишком вдавался в детали операции ЦРУ, но сказал, что костел мог бы помогать в регулярном обмене разведывательными материалами с Вашингтоном. Он особо подчеркнул, что Вашингтон хотел вместе с костелом выработать общие позиции по отношению к Варшаве. Причем, чтобы он, с одной стороны, был решительным в вопросе сопротивления репрессиям, а с другой более гибким, склонным к переговорам, чтобы не толкнуть Польшу под еще более жесткий советский контроль. Кларк также сообщил сановникам Ватикана, что США располагают надежными сред-

ствами передачи информации в Польшу. Костел также может воспользоваться ими, если возникнет такая необходимость. После шестичасового пребывания в Италии Рейган и лица, сопровождающие его, вылетели в Англию.

Следующая после Версаля встреча западных руководителей проходила в Бонне. Президент в своем выступлении снова призывал отказаться от строительства газопровода, а также ограничить кредитование и отказаться от "прежних деловых отношений" с Москвой. Его призыв не получил позитивного отклика. Кроме того, Рейган почувствовал, что его игнорируют. "Когда президент выступал с горячим призывом, Шмидт смотрел через окно в сад. Он демонстративно игнорировал Рейгана, говорит Робинсон. Он хотел сделать ему афронт. По возвращении в Вашингтон президент еще больше утвердился в мысли, что к нему отнеслись пренебрежительно, как к новичку, не понимающему суть экономических отношений Востока и Запада. Это была ошибка".

Возмущенный Рейган 18 июня созвал встречу Совета национальной безопасности. Этот день впоследствии был назван в Европе "черной пятницей". Президент хотел услышать предложения и определить стратегию. Встречей руководил Вилл Кларк. Атмосфера была напряженной. Администрация к тому времени уже разделилась в вопросе о санкциях. Уайнбергер, Кларк, Миз и Кейси были за них. Все остальные, присутствовавшие на встрече, требовали немедленной отмены их. Самым серьезным противником сохранения санкций был Александр Хейг, отсутствовавший на встрече, поскольку был в Нью-Йорке. Его замещал Лоуренс Иглбергер, особа номер два в Госдепартаменте. После дискуссии, как отметил Кларк, президент внес три предложения:

      полностью отменить санкции, несмотря на то, что поддержка Советами репрессий в Польше по отношению к оппозиции не стала меньше;

      удерживать односторонние американские санкции, хотя европейские поставщики и правительства систематически их
нарушали;

      расширить санкции и охватить ими американские   лицензии  и   субсидии   за границей,  согласно правительственному "Уставу об экспорте".

Первое предложение означало резкий поворот в политике и то, что США вынуждены будут проглотить оскорбление в виде ничего не значащего соглашения, подписанного по кредитам в Версале. Второе означало одностороннее "наказание" американских фирм и вместе с тем констатировало факт, что двухниточный газопровод будет построен благодаря американской технологии, которую когда-то закупили европейские фирмы. Американская фирма "Caterpillar Tractor" уже потеряла заказ, стоимость которого оценивалась в 90 миллионов долларов. "General Electric" определил сумму своих потерь в 175 миллионов долларов. Эти заказы были быстро

перехвачены европейскими контрагентами. Третье предложение означало твердую и последовательную политику, что было равнозначно объявлению Москве настоящей экономической войны.

Кейси, Уайнбергер и Кларк должны были отстоять третье предложение, хотя сам Кларк, как обычно, во время встречи на Совете предпочитал придерживаться роли "честного маклера". Ожидалось, что между членами Совета будет долгая и бурная дискуссия с обсуждением достo-инств и недостатков каждого предложения. Ho президент, похоже, не располагал желанием вести долгие дискуссии. Он рассказал о том, как пренебрежительно к нему отнесся Шмидт, а также о недоразумениях с французами. Подчеркнул, что уже устал от заключения бумажных соглашений с союзниками. А в конце подытожил: "Пусть себе строят (Советы и европейцы) свой газопровод. Но не с нашим оборудованием и не по нашей технологии".

Кларк тотчас вставил: "Итак, у нас уже есть решение президента". Таким образом, было выбрано предложение номер три. Развязывание настоящей экономической войны с Москвой стало целью политики США.

Известие об этом вызвало в Европе бурю. Американский президент расширяет санкции также и на европейские фирмы, располагающие американскими лицензиями. Это возмутило даже Маргарет Тэтчер, в целом настроенную прорейгановски. Все руководители крупнейших государств Западной Европы высказали протест и заявили, что не имеют намерения придерживаться навязанного им нового порядка. Без ведома президента Хейг стал заверять Западную Европу, что ничего не изменится, если речь идет о политике. Он советовал сановникам европейских государств попросту переждать этот кризис. В европейские столицы направился Уильям Брок. Через несколько дней он привез в Вашин- гтон известие, что Европа не хочет уступить. Когда он в Белом доме вместе с Хейгом, Кларком, Мизом и другими членами кабинета и подкаби-нета обсуждал тонкости этого вопроса, Хейг вдруг вскочил и, указывая пальцем на Кларка, крикнул: "А вы (в Белом доме) запланировали это (собрание Совета национальной безопасности 18 июня), когда я был в Нью-Йорке. Заранее знали, что так и будет. Такое не произошло бы, будь я здесь!"

Взрыв Хейга был его последней ошибкой. Вскоре после этого Кларк договорился с президентом. "Хейг кричал на очень близкого друга, которого знал более двадцати лет, и на советника президента, вспоминает один из высших чинов Совета. Между Кларком и Рейганом чувствовалось необыкновенное понимание и доверие. Короче говоря, вскоре после этого Хейгу была дана отставка".

Расширение американских санкций подтолкнуло Кремль с его министерством газовой промышленности к проведению обширной акции с целью создания условий для строительства газопровода без американских технологий. Вскоре начался массовый, ослабляющий хозяйство, перевод средств из других, ранее также считавшихся приоритетными отраслей. Реализация строительства газопровода стала делом че-

сти для Советского Союза. Роджер Робинсон, следивший за ходом событий из своего кабинета в Совете национальной безопасности, вспоминал: "Это перемещение оборудования и кадров отрицательно сказалось на советской экономике, поскольку тормозило или вообще делало невозможным развитие других проектов крупного масштаба. Окончание строительства газопровода стало чем-то вроде американского проекта "Ман-хэттен". Советы тратили огромные деньги за границей, стараясь закупить оборудование, которое заменило бы американское, но это не очень у них получалось. Они черпали щедрой рукой из в общем-то ограниченных запасов твердой валюты, лишь бы только довести реализацию строительства до конца. Делегировали ведущих специалистов для разработки технологий строительства газопровода, но даже это не помогало".

По оценкам советского министерства газовой промышленности с 1986 года, все эти внутренние шаги дорого стоили около одного миллиарда долларов. И несмотря на все это, строительство нельзя было завершить. Необходима была технология Соединенных Штатов. "Мы пробовали построить турбины мощностью двадцать пять мегаватт, огромные средства вкладывались непосредственно в строительство газопровода, вспоминает один из инженеров. Но нам ничего не удавалось. Нам это дорого стоило".

Когда администрация Рейгана узнала о советских усилиях построить газопровод без средств извне, Кейси и высшие члены Совета национальной безопасности решили дополнительно запутать дела. Советская нефтяная и газовая промы-

шленность всегда опиралась на западные образцы, которые затем приспосабливала к собственным условиям и целям. В Вашингтоне тогда решили, что в связи с этим можно подбросить Советам дезинформацию в виде технических данных. Что и было сделано.

После увольнения Хейга госсекретарем стал вышеупомянутый Джордж Шульц, который старался сохранять осторожность в вопросах, связанных с газопроводом. "Он знал, что Хейга уволили из-за этого, говорит один из бывших членов Совета национальной безопасности. Он сказал европейцам: "Это важное дело, это не шуточки. Мы из-за этого потеряли предыдущего госсекретаря".

Шульц должен был как-то уладить вопросы о санкциях с руководителями европейских государств, которые оставались на прежних позициях. Тэтчер и Миттеран советовали фирмам своих стран игнорировать американские запреты. Они утверждали, что в Европе американские законы не имеют силы. Тэтчер открыто сказала Рейгану: "Ваш закон для нас не закон". В Париже министр промышленности Жан-Пьер Шевенман грозил, что ликвидирует те французские фирмы, которые не будут высылать свои товары в Москву! Летом начала поставки фирма "Crevoit-Loire , французский концессионер "Dresser Industries",

1   Сотрудник государственного аппарата. Разговор с
автором.

2   Уильям Шнэйдер. Разговор с автором.

3   "Oil and Gas Journal", 13 мая, 1985, с. 74.

4   "The Wall Street Journal", 11 февраля, 1982.

5   Винсент Кавнистраро. Разговор с автором.

6   Сотрудник государственного аппарата. Разговор с
автором.

7   АДоев. "Ислам и атеистическая работа", "Комму
нист", N 2, 1984, с.6874.

8   Н.Овезов. "По случаю 60-й годовщины ЧК", "Совет
ский Туркменистан", 10 декабря, 1982.

9   Дэвид Вигг. Разговор с автором.

 

10       Герб Мейер. Разговор с автором.

11 Каспар Уайнбергер. Разговор с автором.

12       Джордж Шульц. Разговор с автором.

13       Роджер Робинсон. Разговор с автором.

14       Уильям Кларк. Разговор с автором.

15       "Нью-Йорк тайме", 8 июня, 1982.

16       Роджер Робинсон. Разговор с автором.

17       Уильям Кларк. Разговор с автором. Роджер Ро
бинсон. Разговор с автором.

18       Высший чиновник Совета национальной безопа
сности. Разговор с автором.

19       Роджер Робинсон. Разговор с автором.

20   Разговор с автором.

21       Разговор с автором.

 

 

 

9

В августе 1982 года Уильям Кейси отправился в очередное путешествие на Черный континент. Он должен был провести переговоры со своими южноафриканскими коллегами по интересующим его вопросам. Кейси был хорошего мнения о южноафриканской разведке, он ценил ее возможности и несомненные достижения.

Когда самолет приземлился в Претории, Кейси приветствовал шеф резидентуры ЦРУ и отвез его в посольство. Там он освежился после путешествия и заслушал сообщение о внутренней ситуации в Южной Африке, а также о гражданской войне на севере, в Анголе. Потом направился на встречу с сотрудниками южноафриканской разведки.

Чувство общности интересов несомненно повлияло на ход беседы. Южная Африка поддерживала Джонса Савимби в его борьбе с марксистским правительством Анголы. Требовалась помощь в поддержке Савимби, борьба которого наносила серьезный ущерб ангольской и кубинской армии. Такая помощь возможна, пообещал Кейси. Она отвечает политике США поддержке антикоммунистических движений.

Директор ЦРУ вспомнил, что существует возможность обмена разведывательными материалами. Американские снимки со спутников территории Анголы могли бы оказаться очень полезными Савимби, так же, как ранее такие же снимки пригодились израильтянам. Работники

разведки Южной Африки были в восторге, что получат доступ к такой информации.

Затем директор ЦРУ перешел к вопросам тайной войны с Москвой. Кремль в последнее время продавал большие партии золота. В 1981 году русские выбросили на международный рынок почти в четыре раза больше золота, чем обычно. Это означало, что они очень нуждались в валюте. Кейси хотелось знать, сколько твердой валюты может получить Москва от этой продажи. Что станет с мировыми ценами на золото? Как отреагирует на это Южная Африка? Ему хотелось помешать какому-либо сотрудничеству между Москвой и Преторией на международном рынке.

Уже давно ходили слухи, что Москва поддерживает тайные контакты с Южной Африкой в регулировании рынка золота, бриллиантов, платины и драгоценных камней, на которые обе страны имели монополию.

В организации встреч между двумя странами определенную роль играл КГБ. Встречи, как правило, проходили в Швейцарии, первая состоялась в 1978 году. Эти переговоры были окружены строжайшей секретностью, ведь ближайшими союзниками Москвы на Черном континенте были заклятые враги Претории. Кремль поддерживал Африканский Национальный Конгресс и Южноафриканскую коммунистическую партию, стремившуюся к свержению правительства Южной

Африки.

Когда в семидесятые годы цена золота значительно подскочила, Претория, как и Москва, сколотила огромное состояние. Москва в то время стремилась навязать диалог, который мог бы привести к договоренности, выгодной для обоих

государств, регулирующей ситуацию на международном рынке металла и драгоценных камней. Первые встречи не принесли результатов. Когда же Москва резко увеличила продажу и цены полетели вниз, двустороннее стремление стабилизировать мировой рынок возобновилось.

Сотрудники разведки не торопились с Ответами на вопросы Кейси. Ведь Москву с Преторией объединял интерес: регулирование рынка золота. Оба государства хотели удержать высокие цены и возможность контроля мировых цен. Зачем Южной Африке давать Америке какую-либо информацию на эту тему?

Кейси, однако, не сдавался. Он внушал своим партнерам, что во всех прочих (кроме золота) вопросах они не могут полностью рассчитывать на Москву. Он обещал, что поможет им в Вашингтоне, а также передаст разведывательные материалы, но должен получить что-то взамен.

Собеседники заявили, что хотят Это обдумать, хотя, как сотрудники наиболее антисоветской государственной организации, они правильно понимают ситуацию. Но министерства, ответственные за добычу и продажу золота, наверняка будут придерживаться иного мнения. В том и состоит их работа: высокий уровень производства высокие цены. Если Москва сделает это возможным тем лучше. В конце концов Кейси должен был твердо заявить, что для Вашингтона нежелательно, чтобы мировой рынок драгоценных металлов подвергся каким-либо манипуляциям, особенно, когда это могло принести выгоду Кремлю, который вдруг стал искать валюту.

Из Претории Кейси отправился в Каир. Со времени его первого визита качество оружия, пересылаемого из Египта в Афганистан, значительно улучшилось. Кейси встретился с новым президентом Египта Хосни Мубараком. Они сначала поговорили о Ближнем Востоке, о покушении на Анвара Садата, поставках оружия в Афганистан, а потом шеф ЦРУ перешел к теме, которая интересовала его значительно больше.

Он спросил Мубарака, что тот думает о настроении мусульман в советской Средней Азии. Добавил, что они могли бы стать могучими союзниками.

Мубарак ответил не сразу. Вопрос был слишком деликатным. "Господин Кейси, ситуация там напряженная. Я видел рапорты о существовании подпольных организаций, а также о переброске через границу литературы.

Кейси знал обо всем этом, но ему хотелось послушать, что знает Египет о подполье в этом регионе. Сотрудники египетской разведки, с которыми он столкнулся, утверждали, что им ничего не известно. Президент же посоветовал, чтобы с этим вопросом он обращался непосредственно к командирам моджахедов.

Кейси кивнул головой и поблагодарил хозяина. Вернувшись в посольство, он собрал коллектив и сообщил, что через четыре дня летит в Пакистан.

Со времени своего последнего визита в Исламабад, Кейси часто думал об Афганистане. Президент, Вилл Кларк и Уайнбергер просили его регулярно их информировать. Движение сопротивления находилось теперь в намного лучшей

ситуации. Отдельные его группы теперь тесно сотрудничали, были лучше вооружены, но еще многое предстояло сделать. Винсент Канни-страро, сотрудник ЦРУ, направленный в Совет национальной безопасности, уполномоченный наблюдатель за ситуацией в Афганистане, вспоминает: "Современная армия сражается с бандами партизан в горах. Но партизаны действуют более успешно, потому что знают территорию, хотя им по-прежнему не хватает оружия и совместной стратегии. Советы несут какие-то потери, но они не очень велики. Иными словами: дело застыло на мертвой точке". Движение сопротивления не очень докучало вражеской армии, а администрация Рейгана была заинтересована в том, чтобы Советский Союз платил за оккупацию большую цену,2

Передача оружия Афганистану происходила без особых трудностей. Это была солидная операция, проводимая в широких масштабах, одна из самых значительных в истории тайных операций. Оружие доставлялось тремя путями. За саудовские деньги его покупали на международном рынке, а затем ЦРУ транспортировало его по воздуху в Исламабад. ЦРУ также пересылало оружие и боеприпасы самолетами из Китая. Третья дорога вела через море. Оружие из нескольких стран: Китая, Египта, Израиля и Англии транспортировалось кораблями до порта Карачи. Затем пакистанская ISI помещала оружие в охраняемые поезда, курсировавшие до Исламабада и приграничного города Кветта. Ежегодно по этим трем дорогам транспортировалось десять

тысяч тонн оружия и амуниции.  С   1985  года количество это выросло до 65 000 тонн.

В резиденции ISI генерал Ахтар горячо приветствовал Кейси. Оружие, присылаемое теперь из Египта и других стран, было лучшего качества. Ахтар знал, что благодарность за это должна быть адресована в первую очередь именно Кейси, который провел из Лэнгли столько телефонных переговоров, чтобы проследить за качеством оружия.

После обмена любезностями руководители разведок занялись делом первейшей важности: как, действуя совместно, они могли бы нанести Москве большие потери и обескровить ее.

Половина советских частей была задействована под Кабулом. Ахтар предложил сконцентрироваться на северных провинциях. Во-первых, эти территории являлись важной советской оперативной базой. На север от Амударьи размещались военные соооружения. Советские грузы для военного контингента шли дорогой СалангХигвэй, вьющейся через горные перевалы. Активизация действий на севере угрожала бы советским транспортным перевозкам и помешала бы Москве перебрасывать в Афганистан новые воинские части. "Мы пришли к выводу, что постоянные атаки на коммуникативные дороги значительно ограничили бы число советских войск в Афганистане", вспоминает Мохаммад Юсеф.4

Ахтар предложил начать боевые действия на севере еще и из тех соображений, что этот район имел большое хозяйственное значение для СССР. Неподалеку от Шибаргана в северной про-

винции Евзиан находилось месторождение газа, оценивавшееся в 500 миллионов кубометров. 80 процентов его добычи совершенно даром шло в СССР. В 250 километрах на запад, в Сари-Пуле, а также в Али-Гуле находились залежи нефти. Поблизости от Кундуза и Мазари-Шарифа залежи меди, железа, золота и драгоценных камней. Советы платили смешные суммы за их добычу и за само сырье, которое затем транспортировалось в СССР. Их стоимость составляла около 100 миллионов долларов для Кремля.

Кеиси одобрял ход мысли Ахтара. В его представлении северные провинции были тем более важны, что граничили с советской Средней Азией. По обе стороны границы жили узбеки, таджики и туркмены. Они составляли этнически однородную среду, исповедовали одну веру. Афганцы, населяющие север страны, имели больше общего с ними, чем с жителями южного Афганистана.

Советская стратегия заключалась в подавлении сопротивления врага авианалетами и сохранении выдержки. "В целом Советы устраивает контроль над военными базами и стратегическими городами, а также над соединяющими их дорогами. А это означает оборонительную политику", вспоминает Мохаммад Юсеф. С целью ослабления сопротивления врага они использовали преимущественно бомбардировки. Для Москвы это была "низкокалорийная" война, как азывал ее Кейси. И лишь если бы возросла тивность сопротивления, ведение войны могло стать большим грузом для Советской Армии.

Кейси и Ахтар запланировали два хода, которые могли бы привести к этому.

Mоджахеды получали сейчас оружие хорошего качества, но не могли с его помощью нанести сильного удара. Они располагали легким оружием гранатометами и артиллерийским оружием малого калибра. Ахтар и Кейси решили поставлять им тяжелое оружие, в том числе ракеты и 122-миллиметровые гаубицы.) Ахтар был заинтересован в ракетах "земля-воздух" лучшего качества, чтобы создать противовес для советского преимущества в воздухе. Моджахедам поставлялись ракеты системы "SAM-7", которые, по мнению афганцев, были не очень эффективны. В свою очередь офицеры ЦРУ в Пакистане игнорировали жалобы на их качество. Винсент Каннистраро утверждал: "Американцы там, на месте, говорили, что глупые моджахеды просто держали эти ракеты в пещерах и нет ничего удивительного, что они были неисправны"7

Кейси пообещал лично заняться этим. Он организовал секретную разведывательную операцию и через несколько дней его агенты выяснили суть проблемы. Бракованные ракеты "земля-воздух" поставлялись действующим на международном рынке торговцем оружием, который покупал их в Польше. Советы, когда обнаружили, что ракеты эти предназначены для моджахедов, решили противодействовать. "Оказалось, что ракеты "SAM" были плохого качества не сами по себе, вспоминал Каннистраро,

вмешались Советы и стали сознательно саботировать доставку ракет. Моджахеды не зря жаловались на них".

Кейси и Ахтар согласились, что иной раз неплохо воспользоваться услугами ЦРУ в поддержке движения сопротивления. Доставка оружия дальнего радиуса действия означала, что движению придется воспользоваться и спутниковой разведкой. До сих пор спутники-шпионы ЦРУ использовались лишь для оценки результатов атак на конкретные объекты. Сейчас они должны были таким же образом засекать местонахождение целей. Сделка была проста и результативна: эксперты в Лэнгли должны через курьеров отдела ЦРУ в Пакистане передавать снимки со спутников пакистанской ISI, которая координировала движение сопротивления.

Фотографии со спутников были для моджахедов просто даром небес. oни очень помогли, вспоминал Юсеф. ЦРУ показывало нам карты и помогало отметить цель в важных районах. Спутниковая информация  ЦРУ давала точное расположение целей, концентрацию постов, сил врага, а также пути доступа в данный район и выходов   из  него.   Спутниковая  информация  в значительной мере помогла одержать победу".9 Благодаря снимкам движение сопротивления гогло отличить афганские объекты от советских. Кейси и Ахтар решили использовать эту инфор-гацию в целях изменения соотношения сил, по-ажения советских целей. Они надеялись, что таки на экономические объекты помешают Со--там в добыче сырья и экспорта его в Советский

Союз. Афганское правительство получало от СССР слишком маленькую плату (или вообще ее не получало) за свой природный газ, нефть и драгоценные металлы. Согласно рапортам разведки, доходившим до ISI, Москва проводила точные исследования в Северном Афганистане. Они показывали, что этот район очень богат природными богатствами, поэтому Советы вкладывали туда инвестиции. Ахтар и Кейси решили сконцентрироваться на экономических объектах.Начались атаки на газопроводы, транспортирующие природный газ из Афганистана в Советский Союз. "Эти газопроводы были для них так важны, что за нападения на них они отвечали массовыми убийствами мирных людей", рассказывал Юсеф. Некоторые районы СССР зависели от энергопоставок из Афганистана. "После бомбардировок моджахедами газопровода дважды останавливалась на срок от десяти до пятнадцати дней советская промышленность в Средней Азии".

Когда в горах и долинах Афганистана шла кровавая война, в тысячах километров отсюда, в Польше, длилась война нервов. В октябре 1982 года генерал Ярузельский приложил все усилия, чтобы ослабить подполье, которое еще жило. Польский сейм одобрил устав о профессиональных союзах. На его основании "Солидарность" стала нелегальной организацией. Статья 52 этого устава была сформулирована так: "Все союзы, зарегистрированные до принятия устава, следует считать распущенными". Одним росчерком пера "Солидарность" превратилась в нелегально

существующую организацию. Ее деятели ожидали этого, ведь устав был вполне логичным шагом военного правительства. Оно могло теперь легально арестовывать деятелей и относиться к ним как к лицам, нарушающим закон. Одобрение устава прошло в Варшаве без фанфар. Ярузельский надеялся, что дело на этом и закончится.

Но реакция Вашингтона была немедленной. Билл Кларк провел с Рейганом совещание относительно дальнейших шагов. Оба были единодушны, что санкции, введенные США, следует расширять. "Нужно было что-то сделать, вспоминал Джордж Шульц. Пересылаемые подполью деньги это одно, но нужно было дать понять, что мы поддерживаем его и морально". 9 октября президент Рейган приостановил для Польши режим наибольшего благоприятствования в торговле с США. Этот режим был последним мостом, экономически связывавшим правительство Ярузельского и США. Эта приостановка означала, что тарифы на польские продукты, экспортируемые в Америку, возрастут на 300 400 процентов, что практически исключало их из американского рынка!.

Администрация уже несколько месяцев думала над тем, какую проводить политику по отношению к порабощенной Польше. Она хотела, чтобы ее позиция была воспринята однозначно, а именно, что военное положение в Польше неприемлемо для нее, и в связи с этим Москва Должна заплатить более высокую цену за поддержание военного правительства Польши. Администрация, однако, не хотела, чтобы постра-

дал народ Польши. В радиообращении к народу о "Солидарности" и отношениях США с Полыней президент Рейган сказал: "Делегализация "Солидарности", свободного профсоюза, к которому принадлежит большинство рабочих и крестьян, поставила все на свои места: нельзя попирать одно из основных прав человека право принадлежать к свободному профессиональному союзу".

Эти шаги правительство Ярузельского предприняло сразу же после возобновления деятельности "Солидарности", что было для нее возможным отчасти и из-за средств, присылаемых с Запада. "Зараза" не была истреблена, а лишь подверглась метаморфозе. 31 августа прошла массовая демонстрация в честь второй годовщины создания "Солидарности". Движение по-прежнему существовало, что возбуждало удивление властей.

"Финансовая помощь США была очень существенна для выживания "Солидарности", говорит Роберт Макфарлейн. Уже ранней осенью 1982 года она располагала современной системой связи С-31. Благодаря ей движение могло организовывать протесты и другие массовые акции. Радиопередатчики распространяли информацию, продолжая с властями игру в кошки-мышки. Фонды ЦРУ служили для закупок всего, начиная от полиграфической краски и кончая бензином.1

Кроме тайного финансирования оппозиции администрация Рейгана старалась предпринять соответствующие дипломатические шаги, которые могли соединить дальнейшее существование "Солидарности" с возможной экономической пользой для польского правительства. "Цель санкции, в частности, дать возможность выжить "Солидарности", говорит Макфарлейн.

Члены Совета национальной безопасности имели задание установить конкретные пути в связи политических уступок польского правительства с концессиями и экономической пользой. Роджер Робинсон также принимал участие в этом. "Использовали стратегию "шаг за шагом", вспоминает он. У нас была колонна справа и колонна слева. В левой колонне находилась польза и торговые концессии вместе с режимом "наибольшего благоприятствования" и новые принципы выплаты долгов, в правой конкретные уступки со стороны Варшавы, предварительные условия легализации "Солидарности" и возобновления национального диалога".13

Согласно "NSDD-32" официальная цель США устранение советского влияния в этом регионе. Президент Рейган разговаривал с советниками не только о выживании "Солидарности" целиком, но также и об устранении решений Ялтинской конференции, которая после Второй мировой войны разделила Европу. "У Рейгана не было времени на обсуждение Ялтинской конференции, говорил Ричард Пайпс. Ему она представлялась несправедливой. Тайная поддержка "Солидарности" была одним из способов привести к изменению существующего положения",14

ЦРУ было в постоянном контакте с деятелями Солидарности". Оно передавало суть политики

США подполью, встречаясь с ее представителями во Франкфурте-на-Майне, а затем используя магнитофон, дающий возможность сделать сообщение в виде короткого звука. "Мы информировали "Солидарность" о наших шагах, вспоминал Пойндекстер. Нам хотелось исключить элемент неожиданности. "Солидарность" в целом была в курсе, что должна получить, прежде чем США всенародно оглашали, каков будет очередной их шаг".1 "Голос Америки" передавал новейшую информацию еженедельно, каждый раз в разное время.

В ноябре Билл Кейси с кратким визитом появился в Западной Германии, где впервые смог соприкоснуться с тем, что он любил называть "Сеть". С ним путешествовал его советник по военным делам, Тед Аткинсон. Директор должен был провести беседы с американскими аналитиками и сотрудниками европейских разведок о численном равновесии НАТО и Варшавского Договора. Он оказался в Германии также и для того, чтобы поговорить о Польше. Резидентура Управления во Франкфурте служила временной базой для операций в Польше. Кейси встретился с сотрудниками, которые вели всю программу. "Ему хотелось знать подробности, например, нужно ли "Солидарности" больше бумаги, хватает ли радиопередатчиков, устраивает ли их качество. Он хотел быть в курсе всего", вспоминает один из сотрудников.

Агенты-практики, а также аналитики видели будущее отнюдь не в розовых красках. Подполье "Солидарности" кое-как после недавних репрессий приходило в себя, но люди в Польше каза-

лись выдохшимися, уменьшалось стремление к массовым выступлениям против режима Яру-зельского. 11 и 12 октября подполье призвало к организации во всей стране протестов и забастовок в ответ на то, что "Солидарность" была объявлена вне закона. Участие людей в этих акциях было довольно активным, но все же не таким массовым, как ожидалось. Организаторы забастовок и деятели подпольного движения сидели в тюрьмах. Продуктов питания становилось все меньше. Почти все выдавалось по карточкам, даже надежда. До взрыва восстания, которого ожидали некоторые, а в том числе и Билл Кейси, не доходило. Подполье встало на дорогу долгой и тяжелой борьбы. В это время польские руководители вели интенсивные дискуссии, как справиться с врагами режима. 16 ноября 1982 года в Варшаве прошло совещание членов высших партийных органов и военного руководства. Среди них были: секретарь Центрального комитета Казимир Бартиковский, генерал Флориан Сивицкий заместитель министра обороны и начальник генерального штаба, а также генерал Иозеф Барила заместитель министра обороны и начальник главного политического управления армии. Они составили рапорт с оценкой политической ситуации в стране.

"Оппозиция на предприятиях потеряла способность Мобилизовывать на демонстрации. Власти взяли контроль над традиционными центрами оппозиции в ключевых районах, благодаря изоляции руководителей и Деятелей, слежке и суровым приговорам. Пропаганди-тская кампания и расширение дезинформации в ли-

стовках предупреждают массовые демонстрации и перерывы в работе... Официальная пропаганда должна указывать на опасность, создаваемую экстремистами подпилья, способными привести страну на край кровавой конфронтации. За время военного положения конфисковано тысяча сто штук оружия. Это оружие могло быть использовано против партии, милиции и работников

служб безопасности".

Драматическая ситуация, когда поляк выступил против поляка, благоприятствовала разведывательной деятельности. В последние месяцы 1981 года Кейси увеличил число своих агентов в Варшаве, благодаря чему количество получаемой ЦРУ информации было, пожалуй, самым большим в мире. Слежка за польским правительством приносила все лучшие результаты. Управлению удалось завербовать заместителя министра обороны, которого ход событий во время военного положения разочаровал. (Эта информация Петера Швейцера не соответствует действительности. Прим. ред.). Он знал планы обороны и некоторые содержащиеся в секрете разговоры на высших ступеньках власти относительно сил обороны и планов внутренней безопасности. Он передавал информацию приблизительно каждый месяц. Большинство ее касалось структуры сил обороны и планов снабжения. Материалы, касающиеся политики, он стал передавать позднее. Сначала работники Управления не очень охотно с ним контактировали, потому что было военное положение и уже случались провокации по отношению к работникам

американского посольства. Несмотря на это, решили пойти на риск, который, как оказалось, был оправдан. Вскоре у ЦРУ в Польше было намного больше контактов.

Операции в Польше и Афганистане набирали силу, но стремление США затянуть строительство первой нити сибирского газопровода и сделать невозможным строительство второй не приносили желанных результатов. Администрация столкнулась, вопреки ее ожиданиям, с позицией союзников. Президент хотел задержать строительство газопровода, но не ценой развала НАТО. "Эмбарго нельзя было сохранить, вспоминал Джордж Шульц. НАТО переживал нелегкие минуты Нужно было найти какой-то компромисс".18

По совету нового госсекретаря Рабочая группа по делам национальной безопасности в начале июля предложила новую стратегию. Билл Кларк, Каспар Уайнбергер и Уильям Кейси были за сохранение твердой позиции. "Возможно, это самый большой наш шанс повлиять на союзников и отрезать Кремль от западных средств", заявил Уайнбергер. Но президент ратовал за двухступенчатую стратегию. Всенародно администрация займет твердую позицию по отношению к Европе, однако лично Рейган будет склонен к компромиссу, но лишь для того, чтобы помочь Европе, не уронив достоинства, выйти из конфликта.

Президент подписал меморандум по вопросу национальной  безопасности,   составленный  Робинсоном и сотрудниками Совета национальной езопасности. Меморандум определял стратегию

в строительстве газопровода. США должны были занимать твердую позицию относительно всех, кто нарушал американские санкции. Если европейские страны, пользуясь технологиями, созданными по американским лицензиям или еще в какой-то зависимости от США, будут нарушать эти санкции, они закроют себе доступ на американский рынок, а импорт к ним будет контролироваться. Иными словами, это означало суровые кары для нарушителей санкций. Большинство европейских фирм, которых это касалось, не смогли бы выжить без доступа на американский рынок. Вместе с тем Рейган планировал выработать с союзниками общее соглашение, но, как сказал Шульц, не хотел, чтобы думали, что он уж очень "горит" по этим переговорам с Европой. "Президент не хотел заключать соглашения, которые ничего бы не значили, вспоминает Роберт Макфарлейн. Он желал чего-то конкретного, реального. Поэтому ему не хотелось, чтобы думали, что он стал мягче".

К счастью, первый шаг сделала Европа. В начале июля Джорджу Шульцу вдруг позвонил министр иностранных дел Англии Фрэнсис Пим и предложил организовать специальную встречу по вопросу строительства газопровода. Шульц передал это предложение президенту, который поручил начать подготовку, но под пристальным вниманием Совета национальной безопасности. Это Европа сдалась, а не Вашингтон. Шульц позвонил Пиму и они определили дату встречи.

16 сентября собралась Высшая международная группа по делам экономической политики, чтобы определить стратегию США перед приближающимися переговорами. Существовала опасность, что европейцы могут напасть на Шу-льца или он сдастся под напором их требований. Переговоры должны были проходить в начале октября в Ла Сапиньер в Канаде. Порядок прений определен не был. Участия персонала в нем не предвиделось, так же как и обнародование окончательного коммюнике. Международная группа рекомендовала занять твердую позицию. "К этому вопросу мы отнеслись очень серьезно, вспоминает сотрудник Совета национальной безопасности. Мы были настроены искать такое решение, которое дорого бы стоило Москве".

В Ла Сапиньер Шульц настаивал на компромиссе: санкции будут отменены при условии, что Европа согласится контролировать торговлю с русскими и ограничит кредиты. Но союзников убедить было нелегко. Министр иностранных дел Франции Клод Шейсон заявил, что США не могут диктовать условий. Возникла тупиковая ситуация, встреча закончилась лишь подписанием документа, обрисовывающего проблемы, которые придется решать в будущем.

Шульц вернулся в Вашингтон в хорошем настроении. 15 октября он сообщил результаты встречи Совету национальной безопасности. Уайнбергер и Кейси были разочарованы. "Мне кажется, этого мало для отмены санкций", заметил Уайнбергер. Кейси и сотрудники Совета согласились с ним.21

 

 

часть 4

 

 

Начало сайта