Шульц предложил, чтобы они в таком случае предложили другой выход. Кларк, Кейси и Уайнбергер настаивали на принципиальном изменении западноевропейской хозяйственной и фи-

нансовой политики по отношению к Москве. Переговоры продолжались. Наконец, действуя через послов и строго придерживаясь указаний Совета национальной безопасности, Шульц подвел дело к заключению соглашения. 12 ноября выход из тупика нашелся. 13 ноября президент, оглашая отмену санкций и начало переговоров об общей стратегии союзников по отношению к советскому блоку, сказал: "Во-первых, каждый из партнеров обязался не подписывать и не принимать новых условий, касающихся закупок советского природного газа в период, в который мы будем изыскивать возможности использования Западом иных источников энергии. Во-вторых, мы и наши партнеры усилим контроль за передачей стратегических средств Советскому Союзу. В-третьих, немедленно определим процедуру, позволяющую контролировать финансовые отношения с Советским Союзом, и будем стремиться к гармонизации нашей политики в выделении кредитов".

(В тот же день Рейган подписал наиважнейший в истории США секретный документ, касающийся советской экономики, в форме директивы. "NSDD-66", подготовленная Роджером Робинсоном, отражала переворот в стратегии Соединенных Штатов: она означала отказ от санкций в пользу других средств. Вследствие невозможности гарантировать сотрудничество союзников в вопросе строительства газопровода советник по делам национальной безопасности Билл Кларк попросил Отдел международной экономики Совета национальной безопасности определить американскую позицию, которая помо-

гала бы использовать слабые места в экономике Советского Союза. В результате возникла "NSDD-66". Она помогала Шульцу на переговорах в Ла Сапиньер.

"NSDD-66" была равнозначна объявлению тайной экономической войны Советскому Союзу, говорит Роджер Робинсон, главный ее автор. Это документ, который в сочетании с ростом вооружений в Соединенных Штатах, а также со Стратегической оборонной инициативой обрекал СССР на окончательную смерть". Насчитывающая несколько страниц, "NSDD-66" планировала быстрое конструирование "технологической триады", чтобы лишить Москву "за-

падных средств, необходимых для жизни".

По словам Роберта Макфарлейна, "NSDD-66" охватывала три главных вопроса:

      США должны добиться согласия европейских   союзников   выделять   Москве кредиты только по рыночным курсам;

      США не допустят доступа советской экономики и армии до современной западной технологии. Деятельность КОКОМ
будет расширена;

      США и союзники будут искать альтернативные   источники   энергии,   чтобы уменьшить зависимость Европы от поста
вок советского природного газа. Принимается во внимание переходный период. Поставки в Европу советского газа не могут покрыть больше 30 процентов потребностей (на практике это означает, что вторая линия газопровода не будет построена и что новые контракты не будут заключены). 4

Компромисс относительно санкций был не по вкусу Кларку, Уайнбергеру и Кейси. Они стояли на своей позиции затянуть строительство первой очереди газопровода. Но даже после отмены санкций, когда Европа приняла "технологическую триаду", Кейси, Кларк и Рейган придерживались мнения, что по-прежнему существуют возможности разрушения советской экономики. Они в своем мнении были не одиноки. В конце ноября 1982 года Рабочая группа по делам национальной безопасности провела специальные слушания. Одной из главных тем была советская экономика. Обычно на встречах Рабочей группы бывал только президент, вице-президент, госсекретарь и министр обороны, а также директор ЦРУ. Но в этот день прибыл дополнительно Генри Роуэн, который высказал в Белом доме свое мнение относительно слабых мест советской экономики. "Мы должны просто держать высокий уровень вооружения, чтобы Москва старалась догнать нас, а также прекратить поставки западных средств, необходимых им для выживания, и мы еще в этом десятилетии увидим, как развалится советская система", сказал он.

 

 

1   Бывший советский сановник. Разговор с автором.
См. также Кристофер Эндрю и Олег Гордиевский "KGB:
The Inside  Story".  Нью-Йорк,  "Harper Collins",   1990,
c.560.

2   Винсент Каннистраро. Разговор с автором.

3   Мохаммад   Юсеф. Разговор с автором.

4   Мохаммад Юсеф. Разговор с автором.

 

5   Мохаммад Юсеф. Разговор с автором.

6   Мохаммад Юсеф. Разговор с автором.

7   Винсент Каннистраро. Разговор с автором.

8   Винсент Каннистраро. Разговор с автором.

9   Мохаммад Юсеф. Разговор с автором.

 

10       Мохаммад Юсеф. Разговор с автором.

11 Джордж Шульц. Разговор с автором.

12       Роберт Макфарлейн. Разговор с автором.

13       Роджер Робинсон. Разговор с автором.

14       Ричард Пайпс. Разговор с автором.

15       Джон Пойндекстер. Разговор с автором.

16 Сотрудник американской  разведки. Разговор  с
автором.

17 Serwis Informacyjny "Malopolska", N 42, 1982.

18        Джордж Шульц. Разговор с автором.

19        Роберт Макфарлейн. Разговор с автором.

20        Разговор с автором.

21        Джордж Шульц. Разговор с автором.

22 Джордж Шульц. Разговор с автором. См. также его "Turmoil and Triumph". Нью-Йорк, " Scribner's", 1993.

23        Роджер Робинсон. Разговор с автором.

24        Роберт Макфарлейн. Разговор с автором.

25        Роберт Макфарлейн. Разговор с автором.

10

10 ноября 1982 года в Москве было очень холодно. Падал густой снег. В 7.30 утра Леонид Брежнев читал "Правду" и завтракал в столовой. Здоровье советского руководителя оставляло желать лучшего, хотя он был еще в силах передвигаться сам. В соседней комнате дежурили офицеры охраны, не отступая ни на шаг от этого одряхлевшего человека. Назначенные лично председателем КГБ Юрием Андроповым, они сопровождали его почти повсюду, оберегая Генерального секретаря от любой опасности. Через двадцать минут после завтрака Брежнев по лестнице поднялся в свою спальню. Офицеры последовали за ним и закрыли за собой дверь. Через несколько минут один из охранников спустился вниз и вежливо собщил Виктории Петровне, что ее муж только что умер. Она зарыдала. Потом все же взяла себя в руки и пошла к спальне, но охрана задержала ее. Врача не вызывали. Останки забальзамировали, вероятно, не производя вскрытия. Виктория Петровна увидела тело собственного мужа лишь через два дня во время торжественного прощания в Колонном Зале Дома Союзов. И до своей смерти Она полагала, что ее мужа постигла внезапная смерть.

Возможно, у нее и были некоторые подозрения, которые подтверждала личность нового руководителя. Через пять дней после смерти одного

из самых долголетних руководителей Советского Союза новый глава государства Юрий Владимирович Андропов, председатель КГБ, лично выбиравший членов охраны Брежнева, уверенно встал на охрану советской империи. Это был сложный, полный противоречий человек, по крайней мере, если говорить о его настроениях и вкусах, что подтверждают те вещи, которые он любил. В оборудованном по-спартански кабинете в здании КГБ доминировали два украшения: огромный портрет основателя советской тайной разведки Феликса Дзержинского и статуэтка Дон Кихота.

Через несколько дней после занятия нового поста Андропов и министр иностранных дел Громыко провели встречу с генералом Зия-уль-Ха-ком из Пакистана и его министром иностранных дел Якуб Ханом. Место встречи зал Святой Екатерины в Большом Кремлевском Дворце, импозантное помещение, заполненное царскими сокровищами. Андропов был зол из-за Афганистана. Его темные, холодные, как сталь, глаза просверливали гостя насквозь. Он возражал против вторжения в 1979 году, но сейчас это не имело значения. Речь шла о чести и славе Советов, не говоря уже о геополитических интересах.

Пакистан является партнером в войне против Афганистана, говорил Громыко пакистанским гостям по сценарию Андропова. Вы должны понять, что СССР будет поддерживать Афганистан". На самом деле это означало что-то большее. Сепаратисты в провинции Белуджистан получили поддержку в своих попытках отделиться от Пакистана. КГБ и афганская разведка (KHAD)

ели подрывные операции по отношению к Исла-

мабаду, стараясь посеять зерна сопротивления правительству Зия-уль-Хака, а афганские истребители нарушали воздушное пространство Пакистана, атакуя цели моджахедов.

Андропов и Громыко отдавали себе отчет, что Пакистан создает базу для афганского сопротивления. Без внешней базы движение сопротивления не удержалось бы. Администрация Рейгана также понимала это и выделяла миллиарды на помощь, при условии, что Зия-уль-Хак не будет отказывать в убежище моджахедам.

Пакистанский президент с неудовольствием воспринял угрозы Москвы и холодно парировал эти слова. "Пакистан искренне стремится сохранить дружеские отношения с Афганистаном и Советским Союзом и старается обрести мирное политическое решение афганской проблемы," заявил он.2 Пакистанский генерал был недоверчив. Каспар Уайнбергер и Уильям Кейси связались с Зия-уль-Хаком после его возвращения из Москвы. Кейси предложил сделать все, чтобы помочь Пакистану. Генерал по-прежнему играл роль посредника.

В конце 1982 года Билл Кларк предложил Совету национальной безопасности определить стратегию Рейгана по отношению к Москве и подготовить секретную директиву, которую подписал бы президент. Сделать это было непросто. С 1945 года очередная администрация пробовала объявлять о собственной политике. Однако с 1950 года американской внешней политикой руководили предпосылки и директивы, содержащиеся в документе, подписанном Гарри Трумэном в том же году, под названием "NSC-68". Автором основного текста того документа был Пауль Нитзе,

который в то время заменил Джорджа Кеннана как руководителя аппарата по делам политики в Государственном департаменте.

"NSC-68" Опирался на три принципа, которые должны были надолго лечь в основу американской внешней политики. Он предвосхищал упорную борьбу между Востоком и Западом и постоянство военной угрозы с советской стороны. Учитывая эту реальность, американская политика за рубежом будет в основном заключаться в реагировании и обороне. Она опиралась на принцип, изложенный в памятной статье Кеннана "Источники развития Советов", в которой он писал, что "долговременное терпеливое, однако решительное и бдительное ограничение советских устремлений к экспансии" приведет в конце концов к фундаментальным изменениям в советской системе, в итоге уменьшит угрозу для Запада. В семидесятые годы очередная администрация развивала эту упрощенную версию ограничения, прибавляла к ней многочисленные "приманки", в надежде, что Советы изменят свою политику. Но похоже, это мало влияло на действия Кремля на международной арене.

Рейган и его главные советники не разделяли большинства принципов доктрины "ограничения". Те проблемы, которые создавал Советский Союз, не удавалось решить с помощью "моделирования поведения", потому что они были сутью советской системы. Рейган инстинктивно стремился перехватить стратегическую инициативу, он не хотел оказаться в положении, в котором емy пришлось бы только пассивно реагировать. необходимо  было  изменить   характер   и  масштабы  сотрудничества   сверхдержав.   Особая концентрация внимания на количественном увеличении вооружений была выгодна Советскому Союзу. Члены американской администрации стремились увеличить эту гонку, включив туда экономику и технологию. Ричард Пайпс письменно предлагал включить именно такие концепции в основу политики. Этот документ, к рождению которого также приложили руку сотрудники Совета национальной безопасности, насчитывал всего несколько страниц. Однако он оказался в последующем основополагающим в отношении Рейгана к Советскому Союзу.

Гарвардский историк провел много вечеров в своем небольшом бесцветном кабинете в старом здании президентской администрации, придавая окончательную форму этому архиважному документу. Его работа стала основой "NSDD-75", первой и единственной президентской директивы администрации Рейгана в деле стратегии, целей и устремлений США в отношениях с СССР. И по сей день это один из наиболее охраняемых секретов администрации.

"Директива "NSDD-75" означала разрыв с прошлым, говорит Пайпс. Это первый документ, утверждавший, что дело не только в поведении Советского Союза, но и в самой советской системе. Директива четко формулировала, что нашей следующей целью является уже не сосуществование с СССР, а изменение советской системы. В основе директивы лежала убежденность, что изменение советской системы с помощью внешнего нажима вполне в наших силах".' Стратегической целью Соединенных Штатов стало расшатывание советской системы через использование его внутренних слабостей. Политические подпорки советской системы были слабы и должны подвергнуться испытанию, в надежде, что это станет причиной "свертывания" советского влияния на земном шаре. Предыдущая директива "NSDD-32" подчеркивала заинтересованность США в "свертывании" советской власти в Восточной Европе, но "NSDD-75" делала в этом отношении еще один шаг вперед.

Новый документ был всесторонний, он формулировал политические рецепты и очерченные цели американской политики по многим направлениям. "Мы изо всех сил старались, чтобы в "NSDD-75" выработать план интегрированной политики, охватывающей действия на многих' фронтах, говорил Джон Пойндекстер, участвовавший в создании документа. Думаю, именно это и было одним из самых успешных аспектов такой политики".

Документ был очень четкий, начинался с "рабочих принципов":

   США  не   одобряют   существующей сферы влияния СССР за пределами государства и будут стараться уменьшить ее;

  США не будут участвовать в улучшении состояния советской экономики   и в то же время сделают все, чтобы ограни
чить пути, ведущие к этой цели (документ называл здесь прежде всего технологии, кредиты и твердую валюту, зара
батываемую на   экспорте   энергоносителей);

США будут искать все возможности, позволяющие уменьшить уровень советского влияния за границей". Этот  базовый  документ  подтверждал,   что стратегия США основана на использовании советских слабостей. "NSDD-75" не уточняла, что мы идем на конфронтацию с Советами во всем. Она лишь предполагала, что мы будем выискивать слабые места и использовать их", говорит Роберт Макфарлейн.

Самое слабое место представляла советская экономика. Вслед за распоряжением департамента обороны и меморандумом по национальной безопасности 1982 года "NSDD-75" указывала, что с этой поры политика администрации будет направлена на усугубление экономических проблем в надежде вызвать кризис во всей советской системе. "Мы были убеждены, что до сих пор мало обращали внимания на их экономику, во всяком случае как следует не использовали ее в качестве экономического оружия против Советов, заявил Пойндекстер. Большинство правительственных чиновников не верило в успех усилий в экономической сфере. Я мог бы процитировать многих чиновников высшего эшелона, считавших, что действия, предпринимаемые США, никоим образом не могут вызвать крушения советской экономики. Я с этим не соглашался. Такое мнение являлось слишком драматичным и ненаучным. Мне кажется, мы в целом выполняли эту директиву. "NSDD" была подписана президентом с определенной целью". Цель поприжать советскую экономику через ограничение поступлений, а также заставить пойти на большие расходы.

"Рональд Рейган стремился, чтобы вооружение Соединенных Штатов (после долгих лет невнимания к нему), футуристические технологии, связанные с обороной, такие, как СОИ, и экономическая политика по отношению к Москве взаимно дополняли друг друга, вспоминает Вилл Кларк. По правде говоря, мы хотели вовлечь основные советские ресурсы, чтобы Москва попробовала сравняться в будущем с США, и доказать, что она не имеет шансов в технологиче-

ском соревновании". В прошлом считалось, что технологическое преимущество может быть использовано для противопоставления количественному перевесу Советов на поле битвы. Администрация Рейгана решила пойти дальше. Благодаря навязыванию гонки в технологиях, американское преимущество могло стать успешным оружием.

В конце 1982 года президент проиграл весьма существенное голосование в конгрессе по вопросу о выделении средств на ракеты MX. В этом не было ничего нового: в 19811982 годах Пентагон предложил три основные модели новых межконтинентальных баллистических ракет, конгресс отклонил все три. "Закончилось тем, что мы не смонтировали ни одной наземной ракеты", вспоминает Макфарлейн.

Вскоре  после  проигранного  голосования  по MX адмирал Джон Пойндекстер связался с Макфарлейном. Пойндекстер, с отличием закончивший морскую Академию и одаренный быстрым, научным мышлением, предложил администрации вариант создания и даже внедрения системы стратегической обороны. Эта идея прорастала в Белом доме с начала 1981 года, когда генерал Дэниэль Грэхем, начальник группы, называемой "Воздушная граница", встретился с президентом и сотрудниками Совета национальной безопасности. Прошло довольно детальное обсуждение, за которым, однако, не последовало никакого действия.

Многие сотрудники Рейгана давно советовали больше внимания уделить американской стратегической обороне. Ричард Аллен, долгое время бывший советником по национальной безопасности, информировал президента о дебатах по антибаллистическим ракетам. Мартин Андерсон ясно продемонстрировал беззащитность Америки перед советскими ядерными ракетами во время визита к руководству Североамериканской противовоздушной обороны вместе с баллотирующимся в президенты Рейганом. Каспар Уайнбергер почти сразу после вступления на пост министра обороны обещал создать современную технологическую систему стратегической обороны. На пресс-конференции в Белом доме по вопросу стратегического оружия, 2 октября 1981 года, Уайнбергер подчеркнул, что "открываются определенные, очень интересные возможности, которые мы будем исследовать, я не думаю, что способность уничтожения подлетающих ракет может привести к какой-то дестабилизации. В то же время полагаю, что это очень успокаивало бы".

Макфарлейн сказал Пойндекстеру, что замысел ему нравится, он и сам думал о чем-то похожем. "Приблизительно в течение десяти лет, со времен Никсона и Форда, у меня было впечатление, что наше военное соперничество с русскими проходит не на тех условиях, вспоминал Макфарлейн. Наше преимущество качество и технология. Это заставило меня задуматься. Я задал себе вопрос: какую переориентацию мы можем сделать в инвестиционной стратегии? Как нам нужно тратить наши деньги? Мне казалось, что направление средств в наступательные системы и численное преимущество менее эффективно инвестиций в наше сравнительное преимущество технологию. Я начал думать о политике инвестиций в современную технологию, которую мы сможем соответствующим образом использовать".

Пойндекстер собрал несколько наиболее ярких в военно-научных кругах стратегов, чтобы поговорить о переброске средств из разработок по ядерному оружию на технологически сложные системы стратегического оружия. В этой группе оказались Боб Леннарт из Совета национальной безопасности, генерал Ричард Бовери и Ал Кел из отдела управления и бюджета, Джон Фостер из TRW, Ричард Делауэр, ученый и инженер, а также доктор Джордж Кейворт, научный советник президента Рейгана. "Мы встретились в оперативном зале и какое-то время думали, вспоминал Пойндекстер. Вывод собравшихся был следующим: технология со времен ракет АВМ достигла такого развития, что замысел стратегической обороны заслуживает проведения научных исследований". Пойнде-кстер пересказал Макфарлейну общие выводы собравшихся и поручил проработать многочи-сленные документы относительно политики и исследований.

Макфарлейн в разговоре с Полем Горманом из генерального штаба затронул вопросы стратегической обороны. Горман сказал ему, что начальники штабов интересуются работой над концепцией стратегической обороны, проводимой конкретно адмиралом Джеймсом Уоткинсом. Уоткинс внимательно следил за развитием науки и верил, что ее уровень уже настолько высок, что возможно изменение стратегической политики США: от доктрины неизбежного взаимного уничтожения до стратегической обороны.

После консультаций с руководством генерального штаба, Пойндекстер и Макфарлейн направились к Биллу Кларку, который хотел действовать сразу же. В декабре 1982 года он организовал неофициальную встречу руководства генерального штаба с президентом Рейганом. Это были ежемесячные систематические встречи президента с членами штаба.

В этот день разразилась страшная снежная буря. Кларк находился за пределами Вашингтона, так что встречу пришлось проводить Мак-фарлейну. Дороги были настолько непроходимы, что руководство штаба приехало в Белый дом гусеничным вездеходом. Макфарлейн начал собрание, члены штаба предлагали, чтобы США перестали полностью зависеть от доктрины двойного ядерного удара (MAD) и занялись исследованиями и развитием системы СОИ. Этот замысел сразу же встретил полное одобрение президента. По мнению большинства советников, президент принимал во внимание моральные соображения. "Он считал, что система MAD попросту аморальна", вспоминал Джордж Шульц-"А что случилось бы, если бы мы перестали

рассчитывать на атаку, которая могла бы отразить ядерную угрозу, и старались бы преимущественно рассчитывать на оборону?" спросил президент у генералитета.

Вскоре после встречи с руководством штаба Кларк, Макфарлейн и Пойндекстер начали определять дальнейшее продвижение дела. Макфарлейн предложил, чтобы президент вспомнил об этом замысле в своем выступлении, которое стало бы публичным подтверждением изменения американской стратегии.

План изучения возможностей системы стратегической обороны держался в большом секрете. Шульц, Уайнбергер и члены генштаба лишь за два дня до выступления президента провели консультации на эту тему. Макфарлейн работал над заявлением по стратегической обороне. Он использовал для этого собственную печатную машинку, не пользуясь помощью секретарш, чтобы сохранить строгую секретность. Последние поправки внес Джордж Кейворт.

23 марта 1983 года президент обратился к народу. Он очень веско подчеркнул свою поддержку нового курса в области стратегии. Соединенные Штаты начинают исследования по Стратегической оборонной инициативе (термин придуман Пойндекстером). Рейган закончил словами: "Скажу только, что полностью поддерживаю эту инициативу". Спустя два дня президент издал распоряжение, предписывавшее Уильяму Кларку наблюдение за "интенсивными усилили создания долговременной программы ис-следований и развития этой системы. Заинте-

ресованность президента СОИ вытекала в осно-вном из его видения мира, над которым больше

не висит ядерная угроза. Система привлекала его также и тем, что создавала большие проблемы для советской экономики. Например, в одной из оперативных директив Совета национальной безопасности рекомендовалась Оценка системы по критериям "эффективности стоимости". Все было выражено в "экономической терминологии, но было чем-то большим, чем обычная экономическая концепция". Это означало, что значение системы нужно видеть не только в стратегических категориях, но и в том, какой тяжестью ляжет на советскую экономику стремление па-

рировать ее.

Сообщение Рейгана вызвало большой шум в Москве. "Прекрасно помню эти дни, говорил Александр Бессмертных. Все первые годы президентства Рейгана атмосфера в Москве была очень напряженной, особенно из-за Стратегической оборонной инициативы, которая нас

изрядно напугала". "Они смертельно испугались СОИ, сказал Алан Уайттэкер, бывший сотрудник отдела политической психологии ЦРУ. Они почувствовали себя весьма неуверенно, в прямом смысле этого слова, относительно своих возможностей исследований и развития. Они очень серьезно отнеслись к нашему технологическому рывку.

Для Макфарлейна значение имела не стратегическая оборона, а борьба за средства. "Было важно, как мы сможем переориентировать нашу инвестиционную стратегию, вспоминал он. Так я это называл, пользуясь скорее экономическими терминами, чем военными, поскольку п сути эта концепция касается ресурсов. Я вставал на место русского Политбюро. Как бы я отреагировал, если бы американцы начали инвестиции в то, что они делают и в самом деле лучше всех? Ведь понятно, если лаборатории и фирмы получили 26 миллиардов долларов (на СОИ), то они что-то изобретут".

Решительная поддержка Рейганом Стратегической оборонной инициативы стала темой спекуляций. Идет ли речь о переориентации американской ядерной стратегии? Или же президент, так же как и Макфарлейн, видел эту систему как проблему ресурсов? Ричард Аллен утверждал: "Не верю, что президент относился к Стратегической оборонной инициативе как к щиту, который можно поднять над Соединенными Штатами и создать безопасность для страны. Я считаю, что он знал, что это далеко идущий план, и если мы выложим соответствующее количество долларов, Советы попадут в ловушку".19 Большинство высших чиновников Рейгана были уверены, что мотивом твердой поддержки Рейганом СОИ были как надежда изменить американскую ядерную доктрину, так и попытка изменить технические условия гонки вооружения.

Советские руководители правильно поняли выступление Рейгана как технологический вызов. "Известия" написали: "Они хотят навязать нам еще более разрушительную гонку вооружений, рассчитывая на то, что Советский Союз этого не выдержит, что ему не хватит соответствующих ресурсов, не хватит технического по-тенциала. Надеются, что это разрушит экономику нашей страны".20

Интенсивные оборонные приготовления шли в том направлении, которого Москва опасалась более всего. Советский генеральный штаб отнесся к пятилетнему плану разработки оружия департамента обороны, которое сделает советскую систему "устаревшей", с серьезностью, которая граничила с истерикой. Начало 80-х годов в милитаризации стало для Москвы "революционным периодом". Начальник советского генерального штаба маршал Николай Огарков написал в 1982 году, что стремительное развитие науки и техники в последние годы создает реальные условия возникновения в недалеком будущем еще более разрушительных и доселе неизвестных видов оружия, опирающихся на новые законы физики.

Советский генералитет знал, что стремительное развитие технологии уже дважды в прошлом вызвало военные "революции". Первая прошла в 20-е годы, когда на смену кавалерии пришли корабли и самолеты. Вторая в 50-е , когда ядерные боеголовки, размещенные в баллистических ракетах, пришли на смену обычным бомбардировщикам и обычным бомбам. В обоих случаях боевое оружие поднималось на новую ступень развития. И во всех случаях Москве почти удавалось догнать Запад.

Но сейчас на подходе была третья революция, и Москва нервничала. Использование новых технологий микроэлектроники и компьютеров в военных системах несло еще больший вызов, поскольку подталкивало к высокому качеству производства, что вовсе не составляло самую сильную сторону Советов. Например, точно управляемые ракеты были настолько сложны, что малейший производственный брак делал их бесполезными.Электроника самолета МИГ-25 ограничивалась вакуумными электронными лам-

пами, здесь не было никаких сплошных цепей.22 По оценке департамента обороны, Москва на десять лет отставала от Америки в области электроники и компьютеров, также значительно опаздывала в других наиважнейших технологиях третьей революции электрооптических приборах, компьютерной технике, использовании сигналов для уменьшения возможности засекать летающие объекты радарами и термолокатерами, а также в системах дальней связи.

Перспективы развития и использования их были не лучшими. Москва уже много лет работала над собственной системой стратегической обороны, тратя на это миллиарды рублей и привлекая тысячи ученых. Но они наткнулись на огромные проблемы. Советская система не поощряла инициативу и творчество неизбежные составляющие высокоразвитой технологии. Проблемы настолько возросли, что военные практически теряли надежду на развитие новых систем. Они старались скорее включать в свою систему уже существующие технологии.

У американцев все происходило иначе. Вдруг стало не только развиваться, но и внедряться множество сложных технологий. Это угрожало Москве: ее дорогостоящие системы быстро устареют. Кремль вложил огромные средства в достижение военного паритета с Западом. "Дости-ение военного стратегического равновесия между социализмо и капитализмом было одним из наиважнейших достижений последних десятилетий, сообщил Юрий Андропов. Дости-жение этого равновесия требовало больших уси-

лий и расходов со стороны нашего народа".

В книге "Всегда на страже и  обороне Отчизны"(1982) маршал Огарков выразил беспокойство "быстрым темпом" развития американской военной технологии. "В этой ситуации отсутствие нового подхода, застой в развитии и использовании новых видов военных разработок грозит большими последствиями", предостерегал он. Эти проблемы подверглись секретным исследованиям под руководством генерала К.У.Кардашевского. Военные хотели оценить масштаб американского вызова. Советские ученые сравнивали собственные арсеналы с новыми видами американского оружия, произведенного по современной технологии, которое вот-вот поступит на вооружение. Результаты этих испытаний потрясли Советы.

Кардашевский пришел к выводу, что новые технологии представляют серьезную угрозу для основного оружия советских вооруженных сил, прежде всего для танков. Если бы развертывание в США системы противотанковой обороны применилось в соответствующих масштабах, оно создало бы практически непреодолимые преграды. Советы могли ответить на это также осовремениванием своего оружия, но это были бы слишком дорогие гонки. Один из аналитиков жаловался: "Запад предпочитает инвестировать в улучшение противотанкового оружия, заставляя нас тем самым постоянно модернизировать наш арсенал танков, и таким образом обрекая нас на все большие расходы".26 Короче говоря, танки должны были разделить судьбу динозавров.

При революционной смене технологий определителем военного потенциала супердержав стали во все большей степени промышленные центры высокоразвитой технологии. "Руководство беспокоило то, что американцы придавали такое значение сложным технологиям, вспоминал Евгений Новиков. Оно отдавало себе отчет, что не может сравниться с ними. Наша технологическая база была недостаточной. Мы знали, что в большинстве отраслей благодаря новым технологиям уже существовавшие сис-

темы станут устаревшими".

Вызов, которым являлась для Кремля программа совершенствования технологий, созданная администрацией Рейгана, заставил зашевелиться советскую разведку. Агенты КГБ за границей должны были в первую очередь собирать информацию о военных технологиях "третьего поколения".

Согласно документам КГБ, "список наиважнейших проблем военной стратегии, на которую разведывательные службы за границей должны пролить свет, охватывал активное использование важнейших открытий и изобретений, планов и идей военной технологии, благодаря которым удастся достичь нового качества в совершенствовании отдельных типов стратегического и тактического оружия, как ядерного, так и обычного".28

Администрация усилила гонку вооружений с использованием современной технологии, а так-же старалась ограничить ее экспорт с Запада, koторый помогал  Москве участвовать в  гонке вооружений. Весьма болезненным для Советов был вопрос передачи технологий с Запада на так, что и хотел использовать Совет национальной безопасности. Экспорт технологий был частью "технологической триады", очерченной в тайной директиве "NSDD-66". С первых дней правления администрации Рейгана Уильям Кей-си добивался для ЦРУ больших полномочий в ограничении передачи технологий. Его желание исполнилось в 1983 году, когда был создан секретный Комитет разведки по делам передачи технологий с базой в Лэнгли. Единственным заданием Комитета было следить за закупками технологий странами советского блока. Это был центр, двадцати двум отделам которого федеральное управление должно было выделить сотрудников и прочие ресурсы. Впервые начался систематический процесс сбора и распространения данных на эту тему. Собранная Комитетом информация стала золотой жилой для Кейси. Он мог ориентироваться, какого рода технологии стараются закупить Советы. Это позволило ему узнать их экономические потребности. "Сейчас-то я держу руку на их пульсе", сказал он

 

Гербу Мейеру.

Утечка современной технологии из США стала заметно уменьшаться в значительной мере благодаря ограничениям, которыми по указанию департамента обороны, а частично и благодаря Государственному департаменту, был обложен экспорт. В 1975 году в общем списке промышленных товаров, которые США продавали СССР, 32,7 процента составляли изделия высокой технологии, приблизительно на 219 миллионов долларов. В 1983 году продажа продуктов современной технологии упала до 5,4 процента, принося мизерную сумму в 39 миллионов долларов.

Правда, представители администрации были довольны таким результатом, но также отдавали себе отчет, что- одностороннее ограничение даст немного. И лишь при содействии главных союзников технологические запреты могли бы принести эффект. Заместитель министра обороны Ричард Перл ездил в секретные путешествия в столицы союзников уже с начала правления новой администрации, в надежде, что ему удастся привлечь европейских союзников к сотрудничеству в этой области. Двусторонние переговоры двигались медленно, но все же эффект их был заметен.

Через два года тайных, но интенсивных дипломатических мероприятий начала вырисовываться единая стратегия в КОКОМ. Союзники достигли в Ла Сапиньер в 1982 году предварительного консенсуса в деле передачи технологий. В течение последнего года члены КОКОМ прислушались к более чем ста рекомендациям США относительно   экспорта   в   страны   советского блока. Однако Соединенные Штаты стремились теперь значительно увеличить число технологий, охваченных контрольными списками. США уже не хотели ограничивать свой контроль за западной  экспортной  политикой лишь   продукцией явно военного назначения, речь шла о контроле над всеми "стратегически важными" изделиями и технологиями, даже гражданскими технологи-ями,   круг  применения   которых  не  удавалось точно определить. Соединенные Штаты желали также, чтобы контроль КОКОМ охватил также экспорт в третьи страны, поскольку заключение сделок с такими странами было любимым методом добычи Советами важных технологий.

Улучшение контрольных механизмов начало приносить видимые результаты. К осени 1983 года таможенные службы США при сотрудничестве со своими европейскими коллегами задержали около 1400 нелегальных пересылок, оцениваемых почти в 200 миллионов долларов. Среди них были и базовые технологии, которые позволяли бы функционировать многим секторам советской промышленности.31

Администрация также предпринимала шаги к ограничению экспорта советских энергоносителей на Запад. Американцы весной 1983 года добились заключения соглашения в Международном Агентстве по энергетике, которое уменьшало импорт советского газа и заставляло Западную Европу искать альтернативные источники энергии, а также позволяло удовлетворять потребности Европы в энергии за счет советских источников лишь на 30 процентов от требуемого. Это соглашение было ратифицировано на встрече семерки в Вильямсбурге в мае 1983 года. Потенциально это был серьезный финансовый удар по Кремлю, блокирующий поступление твердой валюты.

После соглашения в Международном Агентстве по энергетике США не перестали интересоваться советским экспортом нефти. Нефть теперь являлась для Кремля самым большим источником экспортных доходов, принося порой половину советского дохода твердой валюты. В начале 1983 года министерство финансов провело тайные исследования способов установления цен на мировом рынке нефти. Министерство финансов часто проводило такие исследования, но данное вызвало особый интерес Совета национальной безопасности. С ним также познакомились Уильям Кейси и Каспар Уайнбергер. Подготовка этого документа, насчитывавшего 100 страниц, заняла 6 месяцев, но это было исследование фактора хозяйственного успеха как для США, так и для Советского Союза. Но в какой степени он был важен для каждой из супердержав?

В документе сообщалось, что оптимальная цена нефти для США должна быть около 20 долларов за баррель, то есть значительно ниже 34 долларов, обязательных для 1983 года. В то время США ежегодно тратили 183 миллиарда долларов для закупки 5,5 миллиарда баррелей нефти. В том числе на импорт приходилось 1,6 миллиарда баррелей. Падение цен на мировом рынке до 20 долларов уменьшало бы американские расходы на энергию на 71,5 миллиарда долларов ежегодно. Это означало бы прибавку к доходу американским потребителям на уровне 1 процента существующего роста национального дохода. "Более низкие цены на нефть практически равнялись бы снижению налогов", вспоминал Уайнбергер.32 В выводах рапорта было написано, что снижение цен до 20 долларов за баррель "принесло бы значительную пользу всему народу... Предварительным результатом снижения цен на нефть было бы значительное перераспределение доходов зарубежных производителей по отношению к американским потребителям нефти. Это бы означало безусловный рост американского национального дохода и покупательной способности... Более низкая цена на нефть означает передачу доходов той стране, которая имеет больший доступ к мировым запасам".33 При таком раскладе понесли бы потери некоторые отрасли экономики США, но они были бы минимальными. "Несомненно, это отразилось бы только на добывающей промышленности США в результате падения добычи нефти и газа. Все иные отрасли промышленности только выиграли бы от снижения цен".

Более низкая цена на нефть могла быть результатом либо падения спроса (что маловероятно), либо значительного роста добычи. Доклад утверждал, что если бы Саудовская Аравия и другие страны "с доступными нефтяными ресурсами увеличили производство и добычу с 2,7 до 5,4 миллиона баррелей ежедневно, то это вызвало бы падение цен на нефть на мировом рынке на 40 процентов, что в итоге было бы полезно для Соединенных Штатов".

Результат падения цен на нефть был для США "во всех смыслах полезен", в то же время оказывал "катастрофическое воздействие на советскую экономику". В докладе подчеркивалось, насколько Москва зависит от экспорта энергоносителей с целью добычи долларов. По оценке министерства финансов, каждое повышение цен на нефть на один доллар для Кремля означает дополнительное поступление от 500 миллионов до одного миллиарда долларов. Правда состояла и в том, что падение цен означает и драматическое падение доходов. Кроме того, в отличие от других производителей, Москва не могла увеличить производство, оно достигло уже максимальной отметки.

Обширный доклад был секретным, как и большинство документов, выходящих из мини-стерства финансов. Однако Вилл Кларк, Кейси и Уайнбергер постарались, чтобы президенту сде-лали его изложение. Стремление к снижению цен обещало многое. "Это была ситуация, в которой мы ничего не могли потерять. В любом случаe выходили из нее победителями", вспоминал

Джон Пойндекстер. Президент понимал этo. "Рональд Рейган отдавал себе отчет, что экспорт энергоносителей является основной составляю щей ежегодных доходов Москвы в твердой вa люте, вспоминал Билл Кларк. Он осознавал также пользу, которую бы дали более США низкие и стабильные цены на нефть".

Цены на мировом рынке, казалось, падали. Э. несколько месяцев до доклада четыре предстa вителя США провели переговоры в Женеве саудовским министром по нефтедобыче, шейхом Заки аль-Ямани. Ямани вызвал американцев -Джорджа Келлера, президента "Standard Oil" , Калифорнии, Клифтона Гарвина -младшего, зидента "Exxon", Уильяма Тавулареаса, дента "Mobil" и Джона Маккинли, президентa "Texaco", на частную беседу о положении дел на мировом рынке нефти. Они съели обед в элегантных апартаментах министра в отеля "Интерконтиненталь", из окна которого откры-вался чудесный вид на озеро и город. Везде стояли телефоны, а многочисленные экраны в кабинете постоянно информировали хозяина об изменениях в контрактах и о ценах нефти c Доставкой на место во всем мире.

Ямани на международном рынке нефти был важной фигурой и мог навязывать свое мнение OПЕК. Он должен был осуществлять усиленный контроль за продукцией, за поддержанием постоянных и сравнительно высоких цен. Саудовская Аравия была чем-то вроде арбитра среди производителей, добывая нефть так, чтобы удержать стабильные цены: уменьшая производство, чтобы увеличить цены, и увеличивая его, чтобы цены снизить. Ямани не был членом королевской семьи, а это означало, что он не имеет стопроцентной гарантии сохранения своей должности. Он был человеком бизнеса, собственными способностями и талантом достигший высших слоев общества, которое поощряло прежде всего родственные связи. В случае ошибки он сразу же потерял бы работу.

В прошлом именно Ямани установил характер всех связей с американскими нефтяными менеджерами. Но на этот раз американцы перехватили инициативу. Нефтяной кризис в 70-е годы превратился в 80-е в избыток нефти. Цена саудовской нефти была слишком высока, из-за чего американские фирмы несли огромные потери. "Мы можем выжить при ценах в 30 долларов за баррель", сказал Келлер Ямани. "Мы можем существовать и при цене 34 доллара за баррель, но мы не можем платить по 34 доллара за нефть, которая стоит 30 долларов". Встреча не принесла результатов. Американцы были разочарованы.

Сотрудники администрации узнали об этих переговорах от друзей из нефтяных кругов. Специалисты Совета национальной безопасности и ЦРУ  встретились   с  одним  из   участников  тех 37 переговоров.

Помимо тенденции к снижению, заметной на мировых рынках, разные экономические и политические факторы могли без труда повлиять на повышение цен, что, несомненно, обрадовало бы Москву. Любая смена ситуации в ирано-иракской войне также отражалась на рынке нeфти. Радикальные государства, такие как Иран и Ливия, старались принудить ОПЕК повысить цены. Обеспокоенная этой перспективой, администрация США выслала своих представителей, чтобы они попробовали успокоить рынок. В начале февраля 1983 года два сотрудника департамента энергетики отправились в Лондон, чтобы встретиться с английским министром энергетики Ни-гелем Лоусовом. Целью путешествия было склонить к официальному понижению цен нефти и увеличению ее добычи в Северном море. "Мы старались как могли убедить англичан, что нужно увеличить добычу и понизить цены, вспоминал Уайнбергер. Вскоре Советы должны были пустить газ по газопроводу в Европу. Если цена нефти не понизится, Европа переключится на газ. Это была бы неслыханная прибыль для Советов". Билл Шнэйдер говорил об этом то же самое. "Мы видели Англию в роли катализатора, который мог бы понизить цены на нефть. Запасы Северного моря могли бы значительно повлиять на это".39

Было опробовано все, что могло изменить цены на нефть. Самый легкий способ уменьшить закупки в Стратегический резерв нефти (SPR). Резерв этот возник после арабского эмбарго на нефть в 1973-1974 годах, он должен был составлять необходимый запас на случай нового кризиса. В подземных соляных гротах вдоль побережья Луизианы и Техаса были накоплены Миллионы баррелей. Конгресс поручил, чтобы в

1990 году запасы SPR составили 750 миллионов баррелей. Однако в начале 1983 года правительство проинформировало, что намерено резко уменьшить закупку нефти. Вместо ежедневной закупки 220000 баррелей, производимой по поручению конгресса, бюджет администрации предвидел закупку лишь 145000 баррелей. Билл Шнэйдер, который, прежде чем стать помощником в Государственном департаменте, занимался финансированием резерва нефти в отделе управления и бюджета и теперь утверждал, что уменьшение закупок должно' было укрепить бюджет, но также уменьшить и заявки на нефть в

надежде, что это приведет к снижению цен.

В конце февраля шейх Бандар из Саудовской Аравии встретился с несколькими высшими чиновниками из администрации, в том числе с Биллом Кейси и Каспаром Уайнбергером. Бандар хотел получить свободный доступ в Овальный кабинет. Он заявил собеседникам, что Государственный департамент и госсекретарь Шульц замечены в излишне произраильских симпатиях. Особые отношения, связывающие Саудовскую Аравию и администрацию Рейгана, давали возможность получить немедленную консультацию с соответствующими лицами. "Саудовцы всегда считали Пентагон и ЦРУ лучшими каналами для контактов, вспоминал высший чиновник. Государственный департамент казался им малополезным".

Саудовцам было бы желательно, чтобы их интересы понимались в контексте ситуации на Ближнем Востоке. Ливан лежит в руинах, а кровавый ирано-иракский конфликт висел над

регионом как дамоклов меч. Сирия и Израиль в любую минуту могли начать войну. Надо всем регионом также висела угроза хомейниизма.

А в Польше продолжалась подпольная война. Хотя правительство формально прекратило интернирование узников 30 декабря 1982 года, но власти по-прежнему сажали деятелей сопротивления за решетку. Последняя волна арестов охватила подпольные типографии, и была направлена на уничтожение оставшихся структур "Солидарности", чтобы сделать невозможным воссоздание этой организации. На Новый год милиция захватила подпольную типографию под Познанью. Было арестовано пятнадцать деятелей. Во время этой операции выявлены каналы, ведущие к заграничным деньгам. У задержанных нашли запасы недоступных на рынке продуктов, импортируемых с Запада, и немного твердой валюты.

Распространителям литературы приходилось все труднее. В начале 1983 года были уничтожены две подпольные организации, производившие и распространявшие листовки в Гданьске. Два центра в Варшаве и один в Лешно тоже были захвачены. Но самым большим ударом, вероятно, стал арест Станислава Заблоцкого, руководителя стачечного комитета Щецинской судоверфи. Подполье потеряло очередного руководителя. Каждый арест важнейшего руководителя "Солидарности" будил беспокойство в Вашингтоне среди тех, кто был в курсе тайного канала снабжения. Кто в подполье знал о помощи из Соединенных Штатов? Не захочет ли кто-нибудь

донести об этом? Существуют ли какие-то доказательства? В последние месяцы задержано семь руководителей "Солидарности" и пять диссидентов-интеллектуалов из Комитета защиты рабочих (KOR). Польские власти хотели сделать показательный процесс. Деятелей обвинили в попытке свержения государственного строя, а это означало смертную казнь.

Однако несмотря на такие удары, подполье было очень хорошо организовано. Збигнев Буяк, двадцати семилетний руководитель варшавского района "Солидарности", сейчас занимался проблемами финансирования подполья и распределением заграничной помощи между разными группами. Он сконцентрировал основные запасы в большом варшавском регионе, но поддерживал контакты также с лидерами групп в других районах, чтобы скоординировать общую стратегию сопротивления. Виктор Кулерский отвечал за связь с группами учителей, врачей, юристов и интеллектуалов, систематически публиковавшими подпольные газеты и листовки. Он доставлял издателям бумагу и деньги для печати. Необычно педантичный, он работал по восемнадцать часов в сутки.

Был организован отдел, занимавшийся административными вопросами, поиском безопасного жилья, машин и фальшивых документов для деятелей подполья. Во главе этого отдела были Эва Кулик и Конрад Белинский. Кулик пробовала закончить кандидатскую диссертацию по творчеству Уильяма Фолкнера. Белинский был математиком. Возможно, самым важным был тот факт, что движение сопротивления создало

отдел безопасности и разведки, который по другому называли Бюро гигиены и безопасности. В нем работали специалисты по безопасности и разведке (некоторые учились с помощью ЦРУ на Западе), которые проверяли рапорты об агентах и проникнувших к ним работниках тайной польской милиции. Это бюро имело тайную аппаратуру связи, переправленную Управлением, проверяло помещения, чтобы убедиться, подходят ли они для тайных явок. Это был центр руководства, контроля и связи подполья.

Программа тайных операций в Польше развивалась быстро, однако в 1983 году Уильям Кейси решил изменить ее структуру. Поначалу этой программой руководили из управления ЦРУ во Франкфурте при содействии агентов варшавской базы. Однако это было не очень удобно, и до сих пор ограничивалось финансированием движения сопротивления. Несколько миллионов долларов ежегодно переправлялось через границу для нужд подполья. Однако одних денег было мало, особенно в случае полной реализации директивы "NSDD-32". Президент хотел увеличить помощь, и Кейси должен был создать тайную тропу для передачи основных материалов. Это напоминало операции по снабжению Афганистана с одной только разницей, что идущие в Польшу грузы были не смертоносны. Кроме современных устройств связи, доставлялись факсы, компьютеры, самое современное печатное оборудование и т.д. Профсоюзный Центр AFL-CIO доставлял часть материалов и ему удавалось это делать без лишней огласки.

Швеция оказалась хорошим транзитным пунктом при переправке через границу деятелей движения и переброске в Польшу приборов связи. И что важнее всего, официально нейтральная страна, которой польские власти весьма доверяли.

Кейси проинструктировал стокгольмскую базу, чтобы она провела предварительную подготовку к встрече со шведскими властями во время его визита в октябре. "Он хотел убедить шведов, чтобы они помогали в наших усилиях поддержать "Солидарность", вспоминает один из сотрудников. Никто не думал, что ему это удастся".

Переброска материалов в Польшу была организована очень просто. Снаряжение и запасы, купленные за деньги ЦРУ, переправлялись в Брюссель, где размещалась одна из самых больших и наиболее действенных баз "Солидарности". Стратегические запасы доставлялись в Брюссель и развозились в разные магазины. Там их перепаковывали представители "Солидарности" и высылали через Стокгольм. Когда контейнеры оказывались в Швеции, на них меняли обозначения и помещали на корабль в ящики как "запчасти для тракторов" и "рыбные продукты", адресованные польскому порту. В этой конспиративной цепи единственным недостающим звеном было сотрудничество шведов.

1 Этот ход событий описан в книге Владимира Соло
вьева и Елены Клепиковой "
Behind the High Kremlin
Walls". Нью-Йорк, "Berkley", 1987. Это же повторил и
бывший сотрудник КГБ в разговоре с автором.

2 Андрей   Громыко.   "Memoirs".   Нью-Йорк,
"Doubleday", 1989, с. 247.

3 Ричард Пайпс. Разговор с автором.

4   Джон Пойндекстер. Разговор с автором.

5   Роберт Макфарлейн, Разговор с автором.

6   Роберт Макфарлейн. Разговор с автором.

7   Джон Пойндекстер. Разговор с автором.

8   Уильям Кларк. Разговор с автором.

9   Роберт Макфарлейн. Разговор с автором.

 

10       Роберт Макфарлейн. Разговор с автором.

11 Джон Пойндекстер. Разговор с автором.

12       Джордж Шульц. Разговор с автором.

13 Джон Пойндекстер. Разговор с автором. Роберт
Макфарлейн. Разговор с автором.

14 Уильям Кларк. Разговор с автором.

15       Каспар Уайнбергер. Разговор с автором.

16       Александр Бессмертных. Замечания на конферен
ции  в Принстонском  университете   "Ретроспективный
взгляд на конец "холодной войны", 26 февраля, 1993.

17 Алан Уайттэкер. Разговор с автором.

18 Роберт Макфарлейн. Разговор с автором.

19       Ричард Аллен. Разговор с автором.

 

20         "Шанс потерян, поиски длятся". "Известия",  17
октября, 1986.

21         "Красная звезда", 9 мая, 1984.

22         "MIG-25 Based on Technology Spinoffs". "Aviation
Week and Spase Technology", 11 октября, 1976, с. 1819.

23         Департамент обороны. "The FY 1986, Department
of   Defense   Program   for   Research,   Development   and
Acqusition". Вашингтон, DC, "U.S. Government Printing
Office", 1986, c. 1115.

24 Материалы  пленума  Центрального  Комитета
КПСС. Москва,
1415 июня, 1983, с. 25.

25        См. Петер Швейцер: "The Soviet Military Today:
Going High-Tech", "Orbis: A Journal of World Affairs",
т.35, N 2, c. 195206.

26        Виталий Шлыков. "Оружие крепко", "Междуна
родная жизнь", ноябрь 1988.

27        Евгений Новиков. Разговор с автором.

28        "Средства, направленные на интенсификацию ра
бот над проблемами военной стратегии", меморандум
КГБ, N 2106, 17 декабря, 1984.

29 Герб ГЛейер. Разговор с автором.

30            Департамент  внутренней  и  внешней  торговли
США   "Quantification  of  Western     Exports  of  High-
Technology Products to Communist Countries Through
1983". Вашингтон, DC, 1985, c. 12, 28, 29.

31            "Geheimclub COCOM",  "Die  Zeit",   10 октября,
1983, c.34.

 

32        Каспар УаЙнбергер. Разговор с автором.

33        Министерство финансов США. "International Oil
Pricing", 1983, "Executive Summary", с. 1,3.

34        Там же, с. 21.

35        Джон Пойндекстер. Разговор с автором.

36        Уильям Кларк. Разговор с автором.

37        Американский чиновник  в разговоре с автором.

38        Каспар УаЙнбергер. Разговор с автором.

39        Уильям Шнэйдер. Разговор с автором.

40   Уильям Шнэйдер . Разговор с автором.

41        Разговор с автором.

42   Разговор с автором.

11

В самом начале правления администрации Рейгана большое значение уделялось изменению психологической динамики "холодной войны". Переход Москвы на оборонительные позиции открывал возможность соревнования в других направлениях. Широкомасштабные приготовления к созданию оборонной системы, ведущейся под руководством Каспара Уайнбергера, бросали технологический вызов, обнажали самые большие слабости Москвы. И Москва начала это замечать. "Военное американо-советское равновесие, наблюдаемое из Москвы, казалось, клонится на сторону Соединенных Штатов, а вместе с ним и общая расстановка сил", вспоминает Сергей Федоренко, начальник отдела Института США и Канады в Академии наук.

Однако американской администрации мало было просто сдержать военный советский перевес. Президент стремился нанести Москве серьезный геополитический удар, который мог бы вызвать резонанс во всей империи. Такую возможность представлял Афганистан.

В конце марта 1983 года Уильям Кейси снова оказался в Пакистане. Советские потери в конфликте оценивались в 12 000 15 000 солдат и офицеров. Приближалась весна, в Афганистане о означало две вещи: пора сева и главный удар по партизанам силами, поддерживаемыми Советским Союзом. Когда растает снег и улучшится

погода,   афганские   правительственные   силы  и советские войска снова начнут свои акции.

В 1983 году тайная операция помощи моджахедам проходила на удивление гладко, несмотря на то, что была не так уж проста. В начале 1981 года Кейси поручил оперативному отделу разыскать и завербовать афганцев, живущих за границей, для помощи в организации международной переброски оружия для мятежников. К весне 1982 года более ста афганцев было обучено ЦРУ искусству международной торговли оружием. Вскоре они координировали закупку оружия и организовывали доставку его моджахедам под бдительным надзором сотрудников ЦРУ.

ЦРУ приложило все усилия, чтобы не придавать огласке афганское дело прежде всего из-за пакистанского президента Зия-уль-Хака, который балансировал на канате из-за геополитических соображений. Зия-уль-Хак взял на себя смелость позволить Вашингтону использовать свою страну как базу материального снабжения афганского движения сопротивления. Москва, конечно, знала, каким путем помощь достигает моджахедов, и обвиняла Зия-уль-Хака. "Не вмешивайтесь в это", повторял Кейси своим людям. Поэтому всю операцию на месте проводили шесть агентов. Карабины, амуниция и ракеты прибывали в ящиках с надписью "телевизоры" и "инструменты". Целая армия сотрудников пакистанской разведки занималась перевозкой снаряжения грузовиками без номеров на пункты переброски моджахедов. Предполагалось, что это поможет Зия-уль-Хаку откреститься от участия в этом деле.

В 1983 году Москва стала пристально приглядываться к Пакистану. "Кремль и советский Генштаб отлично знали, что без Пакистана движение сопротивления обречено на гибель", вспоминает Мохаммад Юсеф. Советы специально стремились вытеснить в Пакистан миллионы афганских беженцев, чтобы дестабилизировать страну. Проводился широкомасштабный саботаж, в котором участвовали тысячи агентов из афганской разведки KHAD. Во всей стране на многочисленных базарах взрывались бомбы, самолеты все чаще пересекали границу, чтобы бомбардировать базы моджахедов, тонны советского оружия передавались каждой группе или племени, которые имели хоть какие-то претензии к Зия-уль-Хаку. Год назад Юрий Андропов и Андрей Громыко не смогли убедить Зия-уль-Хака во время его визита в Москву. Может, теперь его переубедят более агрессивные действия?

Для Кейси важнее всего была встреча с Зия-уль-Хаком, который тепло принял его в своем президентском кабинете. Зия-уль-Хак посадил Кейси в богатое золоченое кресло, украшенное историческими символами пакистанских провинций. Малая часть времени была посвящена вступительным беседам. Как обычно, разговор между ними шел по существу. Ирландско-католического делового человека и мусульманского генерала объединяли почти дружеские отношения, укрепившиеся перед лицом общей угрозы. Но обоим не хватало терпения и умения свободно беседовать.

Кейси привез стопку спутниковых фотографий, на этот раз показывавших размещение советских войск в Афганистане и отряды главного неприятеля Зия-уль-Хака Индии. Генерал всегда охотно принимал такие снимки. Встреча длилась три часа. Разговаривали об Афганистане, Индии и Китае.

Президент, сотрудники Совета национальной безопасности и Уильям Кейси проявляли беспокойство по поводу возможного удара Советов по Пакистану. И хотя разведка не сообщала о таких приготовлениях, однако соглашалась с тем, что это было бы в духе Советов. Кейси передал заверения президента, что Зия-уль-Хак пользуется полной поддержкой Соединенных Штатов.

Затем Кейси задал "теоретический" военный вопрос. В начале 1983 года он встретился в Овальном кабинете с президентом и Биллом Кларком, чтобы обсудить ситуацию в Афганистане. В разговоре затрагивалась также проблема создания трудностей Москве. Директор ЦРУ предложил перенести военные действия на территорию Советского Союза, идея пришлась Рейгану по вкусу. "Президент и Билл Кейси были настроены заставить Москву заплатить еще большую цену за жестокие акции в Афганистане, не исключая перенесение войны на территорию Советского Союза," вспоминает Кларк.

Сотрудничество с Пакистаном в таком деле имело принципиальное значение. Итак, с согласия президента, Кейси затронул эту тему в разговоре с Зия-уль-Хаком. Президент Пакистана не дал ясного ответа, говоря, что это зависит от

разных обстоятельств. Тема пока что была закрыта, но она всплыла значительно позлее.

Помощь из Соединенных Штатов сделала возможным проведение ISI широкомасштабного обучения моджахедов. Они отличались отвагой, но сообщения о том, что моджахеды это "прирожденные воины", являлись мифом. После разговора с Зия-уль-Хаком Кейси встретился с генералом Ахтаром, чтобы обсудить ситуацию на фронте. Они оба еще раньше пришли к выводу, что программа обучения содействует более эффективной борьбе моджахедов. Движение сопротивления должно получить знания по тактике, умение действовать в пределах воинских формирований и как можно успешнее использовать имеющееся оружие.

Из-за нехватки денег ежемесячно проходило обучение лишь около двухсот моджахедов. Ахтар хотел знать, не мог бы Кейси добиться выделения больших средств на эти программы. Кейси сравнил свой опыт в разведке во время Второй мировой войны с данной ситуацией. Обучение было частью успеха. Плохо обученные моджахеды ничего не могли. Кейси обещал больше денег и предложил также помощь специалистов из ЦРУ по взрывным и электронным устройствам для участия в специальных операциях ISI.

Все чаще проводились специализированные акции, а движение сопротивления должно было пользоваться более современными взрывными средствами и сложным электронным оборудованием. Вопреки представлению о моджахедах, вооруженных лишь верой и АК-47, это все же должна быть война с применением самого современного оружия.

Чтобы компенсировать нехватку обученных моджахедов, Ахтар и Кейси провели сложную тайную операцию с пакистанскими специалистами, обученными непосредственно ЦРУ, цель которой атака на объекты в глубине Афганистана с особым экономическим или военным значением для Советов. Ахтар создавал отряды добровольцев из ISI, вышколенных для спецзаданий, он мог без опаски им доверять. Эти отряды выполняли важные задания: взрывали резервуары с горючим, мосты, дороги и запасы боеприпасов. Кейси обещал, что эксперты ЦРУ по взрывным устройствам научат агентов пользованию химическими и электронными часовыми механизмами и специальными включателями.

Ахтар и Кейси согласовали также необходимость тесного сотрудничества отдельных фракций и племен, если движение сопротивления хочет чего-то добиться. Единение приведет к большему профессионализму. А движение сопротивления, которое сможет успешно в соответствии с общей стратегией спланировать свои операции, имеет большие шансы на успех. Ахтар однако отметил, что трудно будет достигнуть сотрудничества между отдельными группами. Многие полевые командиры не ладили между собой, они соперничали за власть, исповедовали разные идеологии. Некоторые были в религиозном смысле умеренными и исповедовали прозападную идеологию, но встречались и фундаменталисты, настроенные антиамерикански.

Кейси стремился к расширению военных действий.   Это  была  возможность  расплатиться  с

Советами за Вьетнам, говорил он своему хозяину, так что хотелось бы, чтобы операции велись должным образом. "Советы снабжали Вьетконг оружием, чтобы убивать американцев. Так вот, правительство США сделает то же самое для моджахедов, чтобы они могли убивать советских. Такой взгляд преобладал среди сотрудников ЦРУ, а его особым приверженцем был Уильям Кейси", отмечал Юсеф.

С точки зрения администрации Рейгана, советские потери были не столь уж велики. Кремль может выдержать такие потери, сказал Рейган своим советникам и коллегам, принимая во внимание замкнутый характер системы. Он хотел, чтобы число потерь возросло, а высокое советское руководство было деморализовано. До недавнего времени повстанцам не хватало дальнобойных орудий, им приходилось убивать с близкого расстояния. Теперь, когда ЦРУ доставило относительно много артиллерии и ракет, динамика войны могла измениться. Из информации разведки было ясно, что Советы пробуют разделить "тяжесть человеческих потерь",связанных с поддержкой режима в Кабуле, привлекая силы из стран Варшавского Договора и Кубы. Афганский офицер, дезертировавший в октябре 1982 года, утверждал, что видел на фронте кубинцев и болгар в мундирах афганской армии. Повстанцы рассказывали, что в южном Мазари-Ша-Рифе восстала военная болгарская база, охранявшая трубопровод с топливом. Если верить донесениям, человеческие потери для Кремля стали весьма ощутимы.

Ситуация в Кабуле также обострилась. Движение сопротивления проводило все больше бомбовых атак на советские военные цели, что производило угнетающее впечатление на советских руководителей и сановников. До этого война велась преимущественно на открытой местности, теперь же она вторглась в города. Повстанцы среди бела дня похитили на улице в Кабуле высокого советского чиновника, деятеля коммунистической партии Е. Р. Окримюка, личного друга советского премьера Николая Тихонова. Окримюк являлся советником советского посольства и стал легкой добычей для похитителей, когда направлялся в Хваха Руваш встречать прилетающий самолет. Его шофер, таджик по национальности, остановил бронированную машину в условленном месте. Окримюка оглушили ударом и провезли его собственной машиной через контрольные пункты за город.

Акции против советских дипломатов были для Кейси важным шагом в эскалации военных действий. До тех пор пока советская элита будет чувствовать себя в безопасности, она будет поддерживать войну в Афганистане. Но когда сыновей высших партийных деятелей и офицеров начнут отсылать домой в цинковых гробах, ситуация может переломиться. Кейси сказал Ахтару, что нужно брать на мушку именно таких людей это прекрасный замысел.

 

***

Этой же весной Кейси остановился на живописном испанском побережье. Он навестил доброго друга, короля Фахда, который недавно после смерти короля Халида занял его место. Фахд как раз закончил строить огромную виллу у моря. Они встретились у синей глади Средиземного моря, под темно-синим небом, усыпанным звездами. Был поздний вечер, веял легкий ветерок.

Внимание Фахда привлекал неустойчивый рынок нефти. За несколько недель до этого министры по делам нефти всего мира съехались в Лондон на совещание. Похоже, приближалось падение цен. Нужно было это обсудить. Министры встречались в отеле "Интерконтиненталь" возле Гайд-парка в течение двенадцати дней, полных напряжения и неудовлетворенности. (Британское национальное нефтяное сообщество усугубляло кризис, снижая цены на нефть с Северного моря на три доллара, продавая ее по 30 долларов за баррель. Кое-кто ожидал, что это вызовет войну цен. В конце концов ОПЕК сдался и снизил свои цены приблизительно на 15 процентов, с 34 до 29 долларов за баррель. Впервые случилось так, что ОПЕК снизил цены.

На вилле Фахда два человека уселись беседовать под внимательным наблюдением агентов охраны, все время прочесывавших местность. Саудовцев в связи с падением доходов от экспорта нефти ждали экономические трудности. Их систематически вытесняли с рынка, как только они снижали добычу, пробуя удержать мировые цены. Вместе с тем вокруг Саудовской Аравии стала складываться все более напряженная атмосфера. Случались нападения на танкеры в Персидском заливе. Ни один из саудовских танкеров, правда, не пострадал, но Тегеран посылал завуалированные угрозы. I

Советы усилили дипломатическую деятельность в этом регионе. В начале марта 1984 года Cирию посетил Гейдар Алиев, хотя значение этого визита, пожалуй, носило формальный характер. Впервые после поездки Андрея Громыко в 1974 году, член Политбюро прибыл в Дамаск. Азербайджанец Алиев, высокий, хорошо сложенный, носил английские костюмы и итальянские ботинки. Он был экспертом по делам Ближнего Востока при советском правительстве и приехал в Сирию, чтобы попробовать установить более тесные контакты с этой страной. Его пребывание здесь должно было также служить своеобразным оказанием нажима на саудовцев. Сирийцы проводили шумную антикоролевскую кампанию на весь Персидский залив. Фахда беспокоил и тот факт, что сирийцы явно поддерживали Иран в войне с Ираком. В начале 1982 года сирийский президент Хафиз Асад перекрыл нефтепровод из Ирака. Ходили слухи, что сирийские отряды сражались в Иране против Ирака. Шиитские экстремисты, заклятые враги королевской семьи, были вскормлены Ираном и находили убежище в Сирии, в Баальбеке и в долине Бекаа. Теперь Алиев намекал на возможный интерес Советов к этому району. Казалось, все недруги Саудовской Аравии сговорились выступить против нее. Каспар Уайнбергер вспоминает: "Советы очень старались напутать саудовцев и заставить их сменить ориентиры. Но им пришлось убедиться, что саудовцы по-прежнему связаны с нами".

Король был убежден, что Иран будет атаковать саудовские корабли и перекроет ущелье Ормуз, узкий пролив, которым танкеры выплывали из Персидского залива в Индийский океан. Тегеран становится все более агрессивным, говорил Фахд. Они готовы на все. Кейси согласился с ним. Иранский радикализм не удалось сдержать, так что можно было предположить, что иранцы будут атаковать консервативные монархии в заливе, представлявшие собой все то, от чего иранцы отреклись. У Фахда была просьба к Кейси. Не могло бы королевство закупить несколько "специальных ракет"? Фахд имел в виду "Стингеры" модернизированные ракеты типа "земля-воздух", считающиеся лучшим оружием в американском арсенале и даже в мире. Это была очень серьезная просьба. Некоторые самые близкие союзники Америки еще не получили "Стингеры". Они были приняты на вооружение военными силами США в Германии всего два года тому назад.

Продажу ракет "Стингер" удалось бы провести через конгресс с большим трудом, чем системы электронного наблюдения АВАКС. Угрозой для саудовских танкеров были не столько самолеты, сколько быстрые моторные лодки. Конечно же критически настроенные конгрессмены поднимут крик по поводу "Стингеров", которые могут попасть в руки террористов или радикальных арабских государств. Кейси обещал передать эту просьбу в Вашингтоне, где шейх Бандар уже высказывал ее другим сотрудникам администрации.

Оба собеседника перешли к афганским делам, и Кейси затронул тему эскалации военных действий. Фахд полностью поддержал этот замысел. В случае необходимости он мог бы повысить вклад саудовцев до 120 миллионов долларов. Король также согласился участвовать в операции против Каддафи, подготавливаемой вместе с египетским министром обороны Абделем Хали-

мом Абу Газала. После этого Кейси затронул еще более щекотливый вопрос.

Что думает король о перенесении афганской воины на территорию советской Средней Азии? Кейси знал, что Фахд и королевская семья переправляют средства набирающему силу подпольному мусульманскому движению в этом регионе. По некоторым подсчетам, эти суммы достигали десятков миллионов. Директор ЦРУ имел в виду антисоветскую политическую кампанию, которая расшевелила бы местных жителей и оживила национализм в Советском Союзе. Он задал этот вопрос в моральном и религиозном аспекте. Это было что-то вроде святого всемирного союза глубоко антикоммунистическая и христианская администрация в Вашингтоне объединила бы силы с такими же антикоммунистическими мусульманами саудовцами в совместном крестовом походе против атеистического Советского Союза.

Фахда этот замысел заинтересовал, и оба они решили оговорить его более подробно во время следующей встречи.

Очередной этап поездки Китайская Народная Республика. Со времени последнего визита в Пекин прошло уже много времени и Кейси не терпелось обсудить некоторые деликатные проблемы. Президент Рейган, который в 1980 году так недвусмысленно защищал Тайвань, начал замечать пользу от сотрудничества с коммунистическим Китаем на многих фронтах. Враг моих врагов является моим другом было геополитическим девизом Кейси. Так было во время Второй мировой войны, когда западная демокра-

тия сражалась с помощью Советов с гитлеровцами и Японией.

Как Уайнбергер, так и Кейси понимали значение отношений с Китаем в состязании с Советским Союзом. Уайнбергер отвечал за более тесное военное сотрудничество. В мае Белый дом объявил ослабление запретов относительно экспорта технологии в Китай. Согласно новой политике Китай считался дружественной США страной, что служило большим облегчением в получении технологий. Имея общие интересы, Кейси стремился сотрудничать с Китаем. Это касалось работы разведки и тайных операций. Примером тому был Афганистан. Разговаривать с Китаем на деликатные темы было легко. Здесь не существовало ни парламента, ни независимой прессы. Значит, можно будет без труда проводить операции, сохраняя их в полной тайне.

Менаду Пекином и Вашингтоном уже существовало близкое сотрудничество в ряде областей. Электронные подслушивающие устройства вдоль советской границы были неоценимы. Специалисты из США тайно внедрили аппаратуру почти в самое сердце Средней Азии. Китайцы очень помогали в реализации афганской программы, поставляя советское оружие и другую помощь. Кейси проинформировал китайцев об успехах в Афганистане и планах на будущее.

В этот период напряжение между Москвой и Пекином возрастало в основном вдоль границы. Две коммунистические державы сражались в том числе и за подчинение себе мусульман этого Района. Присутствие в Азии от 45 до 50 милли-

онов мусульман, живших в СССР и в Китае, принуждало оба государства продумывать "мусульманскую стратегию", в равной степени как оборонную, так и наступательную. Советы интенсивно работали над тем, как посеять раздор и проникнуть к китайским мусульманам. Недавно они привлекли к сотрудничеству в роли агента этнического китайца по имени Николай Петрович Занг и еще двух китайцев по национальности. Китайский гражданин Ху Зонт был арестован за антигосударственную деятельность. Вероятно, в 1980 году он перешел границу из Китая в Советский Союз и был завербован КГБ. Не раз его посылали в Китай за информацией политического, экономического и военного характера.9 Советы предпринимали упорные усилия, тем более что они совпадали с ударами по Афганистану. Советская пропаганда с помощью радиостанций в Ташкенте, Алма-Ате и Фрунзе, которые передавали антикитайские лозунги почти на всех тюркских и китайских наречиях, адресовалась мусульманскому населению провинции Хин-жанг.

До 1980 года казалось, что выигрыш в борьбе за лояльность мусульман достанется Советскому Союзу. Москва могла гарантировать им более высокий жизненный уровень, в то время как Китай требовал большей идеологической благонадежности. Но в 1980 году произошли два события, в результате которых китайские действия стали более агрессивными и результативными. Советское вторжение в Афганистан дало китайцам больше оснований говорить об антимусульманском настроении Советского Союза. Пропа-

ганда, передаваемая из Китая на территорию СССР, неустанно использовала эту тему. И вместе с тем китайцы пошли на значительные уступки по отношению к мусульманским меньшинствам, такие, как прекращение преследований за религиозные убеждения, открытие старых мечетей. Салим Ан-Шивеи, имам мечети Донгши и председатель Исламского объединения Пекина, был приглашен в Исламабад и избран в Мусульманскую лигу. Он даже беседовал с саудовцами о строительстве новой мечети в Китае. В глазах Пекина ислам превращался в козырь, по крайней мере в орудие, которое можно использовать против Москвы.

Кроме консультаций со своими коллегами в китайских разведывательных службах, Кейси встретился с Зу Квизхеном, замминистра иностранных дел, непосредственно отвечавшим за отношения с США. Все беспокойство, которое мог питать Пекин относительно намерений американцев, было ничем по сравнению с угрозой со стороны Советов. Не было сомнения, что Москва стремится геополитически окружить Китай. "Вьетнам, правительство в Камбодже, бывшее вьетнамской марионеткой, и советское вторжение в Афганистан являлись частью этой стратегии", сказал Зу.

Когда была затронута тема Афганистана, Ке-Иси направил разговор на то, что Советы называли "национальной проблемой". Дал также понять, не высказывая этого прямо, что Соединенные Штаты проводят пропагандистскую кампанию в Средней Азии и эта кампания должна

посеять зерна раздора. Зу сказал, что это не лишенная смысла задумка, и предложил возможное сотрудничество.

Весной прошла очередная, из серии традиционных, встреча Рабочей группы по национальной безопасности. Основная часть повестки была посвящена Ближнему Востоку, а именно, дипломатическим усилиям в этом регионе. Мирный процесс здесь замедлился, и воцарилась напряженность. Длилась ирано-иракская война, росла угроза со стороны исламских фундаменталистов.

На встрече больше всех выступал госсекретарь Джордж Шульц, представивший комплексный план мира на Ближнем Востоке. Кейси и Уайнбергер почти не выступали, мирный процесс был скорее прерогативой Госдепартамента. Однако они решительно высказались за продажу "Стингеров" саудовцам. Саудовская Аравия требовала очередного ощутимого подтверждения, что Америка интересуется ее безопасностью, доказывал Кейси. Роберт Макфарлейн признал, что стоит задуматься над вопросом продажи, однако подчеркнул, что трудно будет добиться согласия конгресса без введения принципиальных ограничений, так что не обойдется без долгой битвы в деле продажи ракет.

Дело было отложено на более поздний срок, чтобы с ним мог ознакомиться Совет национальной безопасности. Вскоре после собрания Рабочей группы Кейси снова оказался в дороге, на этот раз в Европу, чтобы проконтролировать польскую операцию. Президент, как всегда, ждал хороших вестей.

По сути администрация Рейгана ставила Яру-зельского в безвыходную ситуацию. США считали, что условием смягчения санкций является освобождение политзаключенных. Исполнение этого условия угрожало существованию режима, поскольку усиливало оппозицию. А неисполнение означало сохранение американских санкций, а это дальнейшее разрушение экономики и все большая зависимость от Москвы. Несмотря на свои солидные коммунистические документы, Ярузельский не доверял Кремлю и ему ненавистна была мысль о том, что Польша все глубже падает в советские объятия. Отец Ярузельского сидел в советском лагере, а сам генерал всю жизнь питал антироссийские настроения. В значительной мере из-за американских санкций Москва теперь должна была поддерживать правительство Ярузельского суммами от 3 до 4 миллиардов долларов ежегодно. И, как бывает в. таких случаях, эта помощь была не бескорыстной.

Несмотря на тяжесть санкций, освобождение узников еще не было возможным. "Солидарности" все нее удалось как-то выжить. Освобождение задержанных деятелей "Солидарности" в этой обстановке было бы равнозначно поражению правительства. Ярузельский и его люди Должны были больше истощить оппозицию, прежде чем можно будет объявить амнистию.

Первой остановкой в путешествии Кейси был Франкфурт. Он находился здесь всего два часа, пока самолет заправлялся топливом и проходил досмотр. Было 9.30 вечера. Работники резиден-туры Франкфурта и Бонна встретились с шефом ЦРУ в безопасном месте на летной базе США.

Шесть сотрудников, непосредственно занимавшихся операциями в Польше, ожидали в полной готовности. Кто-то подал горячий кофе. Собравшиеся уселись за стол под отдаленный гул реактивных моторов.

В соответствии с директивой Рейгана "NSDD-32" частью политики США должна быть попытка подорвать советскую власть в Восточной Европе. Президент недвусмысленно ратовал за увеличение помощи, передаваемой тайными каналами. Эта помощь уже превышала 2 миллиона долларов ежегодно. Президент желал в четыре раза увеличить сумму на поддержку подполья. Как президент, так и высшие чиновники Совета национальной безопасности также стремились изыскать новые возможности в этом районе оппозиционные движения, которые тоже нужно было бы материально поддержать. Вопрос в том, какая существует перспектива.

Поступающая из Польши разведывательная информация говорила, что деятели "Солидарности" установили контакты и встречались с оппозиционерами в Чехословакии в безлюдном лесу на польско-чешской границе. В этих встречах участвовало немного человек, но однако это было начало, которое заинтересовало Кейси.

Поступали также сообщения об оппозиционных движениях там, где это меньше всего ожидалось, а именно в Болгарии. Это были сепаратистские и прозападные движения, поддерживаемые приближенными к правительству представителями элиты. Одним из организаторов была сама Людмила Живкова, дочь болгарского руководителя Тодора Живкова. Людмила, выпускница Оксфорда, была членом Политбюро, сотрудничала с премьером Станко Тодоровым. В

начале 1981 года КГБ начал акцию, направленную на уничтожение оппозиционных движений. Тодоров был неожиданно отправлен в отставку. Более радикальные меры были приняты по отношению к Живковой. В марте она неожиданно погибает в автокатастрофе. Существовали доказательства, что то вовсе не обычное происшествие, но это не имело значения. Движение теряло руководителей, и подполье должно было оправляться от потерь.

Сообщения разведки относительно оппозиционных движений в советском блоке направлялись в Совет национальной безопасности, но читал их Уильям Кейси. Порой он пересказывал их президенту. Кроме посольств в странах советского блока резидентура ЦРУ во Франкфурте была лучшим местом сбора такой информации, потому что служила центром для убегавших из советского блока на Запад. ЦРУ также предоставляло некоторым эмигрантским группам деньги взамен за помощь при допросах новых иммигрантов с Востока.

Кейси с несколькими офицерами разведки оговорил польскую операцию и попросил больших сведений о подпольных группах за "железным занавесом". Это были дела, которые он любил. Рейган создавал образ, Совет национальной безопасности и Пентагон подготавливали страте-гию, а Кейси реализовывал ее на местах. "Старина Билл путешествовал бы непрерывно, если бы это было возможно, вспоминает Гленн Кемпбелл. Он обожал все складывать в кучу и руководить ходом событий на местах. Вся эта Давка в Вашингтоне комитеты, собрания, ан-

типатии все это было ему не по душе. Он охотнее действовал на месте, всеми способами стараясь затруднить жизнь Советам".10

Через несколько минут после окончания совещания самолет Кейси КС-11 уже был в воздухе, издали виднелись лишь огни реактивных двигателей.

Когда самолет Кейси приземлился в Риме, было уже заполночь. На аэродроме его приветствовал шеф резидектуры и несколько вооруженных охранников. Путешествующих американских сановников за границей всегда сопровождала угроза террористических покушений, но если это было путешествие в Италию, а путешественником был шеф ЦРУ, то стоило принять дополнительные меры предосторожности. Имя Уильяма Кейси появилось в списке, составленном террористической организацией "Красные бригады". Все серьезно отнеслись к этой угрозе, поскольку "Бригады" два года назад продемонстрировали свои возможности, похитив генерала Джеймса Дозьера, американца, служившего в Италии.

Охранники из ЦРУ всегда проводили точные приготовления, делая акцент на сохранении тайны, если речь шла об охране шефа Управления за границей. Обычно директора сопровождал небольшой кортеж машин, а трассу его следования заранее не оглашали. Итальянские власти, опасаясь, чтобы не просочилась информация о приближающемся визите, не хотели рисковать и обеспечили полную охрану. Однако все прошло спокойно, и в три ночи Кейси был уже в кровати-Он проснулся еще до шести и был готов действовать. Это был великий день для Кейси. Этот ярый католик должен встретиться с Папой на частной аудиенции. Президент Рейган еще во время первой встречи с Папой в 1982 году обещал святому отцу, что будет постоянно информировать Ватикан об американских инициативах в Польше. С этой целью направлялось множество посланников, среди них и генерал Верной Вальтере. Тема встречи Кейси с Папой Польша.

После завтрака и инструктажа в римской резидентуре ЦРУ Кейси воюел в частные апартаменты Папы Иоанна Павла II. Они разговаривали с глазу на глаз около сорока минут. Никто не делал записей. Встреча должна была объяснить Папе принципы политики США. Иоанн Павел II знал, что Вашингтон предпринимает действия в поддержку "Солидарности", но не знал

подробностей.

Пребывание в Риме было очень недолгим, нужно было уложиться вовремя. Был уже поздний вечер, а Кейси ожидал долгий перелет. Пилот взял курс на север, оставляя позади теплые воды Средиземного моря и прекрасную архитектуру Рима на пути в холодный и угрюмый Стокгольм.

Над городом висели тучи, было темно и сыро. С Балтики тянуло холодом. Кейси ожидал, что со стороны шведов его ждет также холодная встреча. Они не были в особом восторге от его визита. Администрация Рейгана оказывала нажим на шведов, чтобы те больше помогали в остановке поступлений технологий в Москву. Официально Швеция была нейтральной, визит шефа ЦРУ мог принести массу проблем. Например, шведы открыто поддерживали правительство сандинистов в Никарагуа, которое администрация Рейгана стремилась низвергнуть. Внешняя политика Рейгана не пользовалась большой популярностью в этой части света.

Два вопроса привели Кейси в Стокгольм. Согласно предположениям Пентагона, этот город, как из соображений политических, так и географических, мог быть ключевой точкой перехвата экспорта технологий в Советский Союз. Согласно определению Кейси, Швеция могла также быть полезной в увеличении помощи, пересылаемой в Польшу.

Несмотря на скандинавский холод и официальную политику нейтралитета, сильный нажим на Стокгольм об усилении контроля за экспортом современной технологии в страны советского блока начинал приносить определенные результаты. В конце семидесятых годов Швеция являлась важным пунктом переброски продукции современной технологии, предназначенной для Москвы. Ряд шведских предприятий специализировались в закупке продуктов в США и продаже их в Москву, что приносило неплохие доходы. Это была безошибочная система, поскольку американские предприятия, стремящиеся экспортировать, продавали свои изделия официально Швеции. Им не нужно было спрашивать, что шведы будут делать с купленным товаром. А шведских предпринимателей в свою очередь не связывали никакие запреты в торговле со странами советского блока.

Для Уайнбергера имело принципиальное значение перекрыть скандинавский путь, если думать о нанесении Москве серьезного удара. В

начале 1981 года началась тихая и тайная кампания, чтобы склонить шведов к сотрудничеству в этом экономическом эмбарго. Уговоры оказались недостаточны. "Шведы вообще не считали себя принадлежащими к западной системе безопасности, вспоминал Стеф Галпер. Они считали, что это наша проблема, которая их не касается".13И все же Ричард Перл убедил их, что это не совсем так.

Закон США об экспорте от 1979 года давал президенту возможность ограничения доступа к американским технологиям тем странам или предприятиям, которые отказывались сотрудничать в санкциях на экспорт. Администрация могла ограничить доступ к американской техноло-' гии из-за угрозы национальной безопасности, что и было использовано при борьбе вокруг трубопровода. Именно этим и стали угрожать шведам, если они не подчинятся ограничениям на экспорт в страны советского блока. Как следует из тайного меморандума департамента обороны начала 1982 года, цель американской политики по отношению к Швеции (а также другим нейтральным государствам, Швейцарии и Австрии) была троякой.

Во-первых, США стремились склонить шве-дов охранять американскую технологию, которую они экспортировали для собственного употребления. Во-вторых, администрация хотела склонить Швецию противодействовать утечке существенной продукции через неконтролируемые порты, беспошлинные районы и таможенные склады в страны советского блока. В-тре-

тьих, Америка пыталась убедить нейтральные страны, чтобы они запретили доступ советскому блоку к современным технологиям, созданным у себя.14

Чтобы достигнуть этого, администрация применяла то кнут, то пряник. С одной стороны, шведским предприятиям, таким как "L.M. Ericsson АВ and ASEA АВ", грозили ограничениями доступа к американским технологиям, если их удастся поймать на экспорте технологии советскому блоку. С другой стороны, обещали, что если шведские предприятия и правительство будут сотрудничать с Вашингтоном, то они получат весьма выгодные экспортные лицензии США, как дружественные страны. А это было бы весьма желательной привилегией.

Администрация Рейгана старалась дополнительно подсластить пилюлю, предлагая Швеции доступ к самым современным технологиям. А Швеция очень нуждалась в них, потому что строила новый истребитель-бомбардировщик "JAS39 Gripen". Уайнбергер предложил Стокгольму планы новейшего реактивного двигателя, освоенного "General Electric", и другие авиационные технологии из "Honeywell", "Lear Siegier" и "Teledyne", если шведы прекратят экспорт современных технологий в Москву.

Кейси прибыл в Стокгольм, чтобы проверить достигнутый успех. С политической стороны ситуацию трудно было предвидеть. Консервативное правительство премьера Торбьерна Фалл-дина потеряло власть. Пост занял Улоф Пальме, социалист, очень критически настроенный по отношению к американской внешней политике.

После дружеского завтрака в старой части Стокгольма Кейси встретился с представителями правительства. Провел и по сей день незарегистрированное количество тайных встреч с сотрудниками министерства обороны и служб премьера. Ситуация была очень деликатной и немного неудобной.

К удивлению Кейси, Швеция была готова более тесно сотрудничать с Вашингтоном, нежели ожидалось. Министерство обороны было обеспокоено непрерывными вторжениями советских подводных лодок в территориальные воды Швеции, что в последнее время случалось почти ежедневно. Шведский морской флот не мог уследить за этими лодками и охотно воспользовался бы информацией разведки Америки. Кейси обещал заняться этим делом.

Служба премьера также выразила интерес к сотрудничеству с Вашингтоном в вопросах технологии. Шведы были несогласны с американской стратегией "экономической войны" с Москвой, но экономическая же действительность принуждала их к сотрудничеству. США заменили Германию как самый большой импортер шведских изделий. В течение последних шести лет экспорт почти удвоился. Если Соединенные Штаты наложат запрет на экспортные лицензии, эта тенденция может оказаться под угрозой. Пальме не хотел рисковать, вызвав кризис, который мог бы повредить шведской экономике. Кейси сказал, что правительство США стремится к хорошим отношениям со Швецией. Шведская экономика только выиграет, если страна откажется от экспорта современной технологии в советский блок.

Шеф ЦРУ затронул и другую проблему, которая привела его в Стокгольм. Эта столица была лучшим каналом переброски помощи в Польшу. ЦРУ хотело экспортировать "стратегические ценности" для "Солидарности", и ему нужна была помощь шведского правительства. Правительство Фаллдина помогало в 1981 году, когда перебрасывалось оборудование, которое должно было обеспечить подполью систему управления, контроля и связи. Однако теперь Кейси хотел запустить постоянный канал пересылок материалов, необходимых "Солидарности".

Без сомнения это было дерзкое желание по отношению к нейтральной Швеции. Пальме очень критически оденивал американскую политику в Центральной Америке и был одним из первых руководителей Европы, поддержавших Вьетконг. Однако Кейси рискнул, потому что уловил некоторые многообещающие нотки. Шведы уже сотрудничали с Управлением по Афганистану. Правда, они устранились от доставки оружия моджахедам, однако передавали медикаменты, стоимостью в миллионы долларов, которые ЦРУ транспортировало в Карачи.

Вероятно, Кейси вспомнил временаьторой мировой войны, когда Швеция была полезной, несмотря на официально объявленный нейтралитет. Чтобы получить информацию об экономической ситуации у нацистов, молодой Уильям Кейси завербовал шведских бизнесменов, которые собирали сведения во время поездок в Германию. Они относительно легко могли передвигаться по Германии и хорошо знали немецкую

промышленность. Он подсказал им в то время мысль, что они могли бы помочь ему связаться с немецкими промышленниками-антифашистами.10

Кейси привез в Стокгольм очень много лестных писем от профсоюзных деятелей в США и Западной Европе. Ирвинг Браун из AFL-CIO связался с надежными руководителями в Европе и попросил их написать письма. Письма эти были коротки, но полезны, они давали понять Стокгольму, что европейские социал-демократы считают нужным выслушать Кейси.

Чиновники из министерства обороны и службы премьера, расставаясь с Кейси, просили, чтобы он ожидал их телефонных звонков. Через несколько часов ему позвонили. В трубке прозвучал мягкий, приятный голос Улофа Пальме.

Кейси говорил конкретно и без обиняков. Он приехал в Швецию, чтобы проверить меры по охране технологий. Но, сказал он Пальме, приехал также и за помощью. Он обращался к премьеру, как к человеку, участвующему в профсоюзной деятельности. "Солидарность" сражается, но может и не выстоять. Правительство США хочет время от времени переправлять кое-какие товары в Гданьск. Однако, чтобы эта операция была успешной, нужен доступ в нейтральный порт и содействие государственных чиновников. Дал понять, что мог бы рискнуть провести такую операцию, не предупреждая о ней Пальме, но добровольное сотрудничество может оказаться более успешным..

Пальме тоже был конкретен. Он без колебания согласился сделать все, что будет в его силах. Они разговаривали десять минут и это был един-

ственный их разговор. Но необыкновенно плодотворный. В течение недели возникла инфраструктура, обслуживающая посылаемую Польше помощь. Сотрудники экспортных служб и таможни сознательно наклеивали фальшивые наклейки на ящики, высылаемые в Гданьск. Это был ход, о котором польские власти не могли догадываться.

Ободренный достижением невозможного он убедил Улофа Пальме сотрудничать с ЦРУ, Кейси отправился на последнюю встречу в Стокгольме поздний обед со шведскими военными. Встреча была короткой и на ней не произошло ничего достойного внимания.

Вскоре по возвращении в Вашингтон Уильям Кейси изучал материалы разведки, обработанные Гербом Мейером, показывающие в мрачных и безнадежных красках ситуацию в советской экономике. Рапорт вначале напоминал о низкой производительности и дефицитах, преследующих "подорванную" сверхдержаву. Он подчеркнул "большие трудности" системы. Огромной была тяжесть расходов на оборону, поглощавшую все большую часть бюджета. Однако Кейси больше всего заинтересовало заключение рапорта: если не удастся сдержать эти тенденции, "советская система распадется". Оценка Мейера шла вразрез с рапортами советской группы ЦРУ и других разведывательных агентств. Эта оценка подтверждала небольшой рост производительности и определенные трудности структурного характера. Кейси переслал рапорт Мейера президенту и Совету национальной безопасности.

Ситуация в Москве напоминала русскую зиму, она была в то время такой мрачной. Здо-

ровье Юрия Андропова ухудшилось. Он был уже постоянным гостем в строго охраняемом изоляторе больницы в Кунцево, предназначенной для сановников. Андропов руководил страной по телефону и диктовал постановления. Ему удалили почку, но преследующая его болезнь не отступила. К тому же у него были :троблемы с сердцем и сахарный диабет. Он должен был лежать навзничь и имел ограниченную возможность двигаться. Когда в ноябре 1983 года президент Южного Йемена Али Насар Мохаммад аль-Назани прибыл с государственным визитом, Андропов был очень ослаблен, щеки его запали и он едва разговаривал. Он принял гостя, лежа в постели.

Когда жизнь генсека висела на волоске, постоянной темой разговоров в коридорах Кремля был Вашингтон. Антикоммунистическая риторика, ограничение поступления технологий, бесконечная демонстрация якобы оборонного вооружения, тайные операции в Афганистане и Польше, каждая из этих проблем отдельно могла быть поводом для особых беспокойств. Но все вместе взятые они вызывали страх в партийных кругах. В связи с этим Центральный Комитет начал готовить партийные кадры и всю общественность к серьезному кризису или прямой конфронтации с Соединенными Штатами, который, казалось, неуклонно приближался. В октябре 1983 года во всем Советском Союзе проводились сотни собраний, во время которых 18 миллионов членов КПСС проинформировали об "агрессивных намерениях врага". По советскому телевидению показали примитивный документальный фильм, смонтированный министерством обороны. В нем показывали Вашингтонскую администрацию, которая стремится к власти над всем миром с помощью военной силы или экономического саботажа. Показывался атомный взрыв, произведенный в Америке. А также ужасающие сцены тяжело раненных или убитых жертв войны.

Это не была обычная пропаганда, призванная посеять у обывателя страх перед Западом. "Центральный Комитет понял, что имеет дело с решительным правительством в Вашингтоне, вспоминал Евгений Новиков. Была заметна его деятельность на всех фронтах, а не только реакция и ответные шаги, но и инициативы, которые имели целью подвергнуть испытанию советскую мощь. Это смертельно испугало их". Александр Бессмертных говорил: "Все утечки информации, а также сообщения, получаемые от нашей разведки в Вашингтоне, говорили о том, что Соединенные Штаты имеют серьезное намерение обогнать Советский Союз одним этим основным стратегическим усилием".

Вместе с тем КГБ заканчивало план ответа на вызов разведки США. "План основных мер, принимаемых контрразведкой с целью большей интенсификации борьбы с подрывной шпионской деятельностью американских спецслужб в период 19831987 гг." устанавливал приоритетные задания для резидентов КГБ за границей. Документ утверждал, что "спецслужбы Соединенных Штатов постоянно наращивают подрывную шпионскую деятельность, направленную против СССР, все в более широких масштабах пользуются недозволенными методами, которые призваны подорвать военный и экономический потенциал". Так что первоочередным заданием для

КГБ стала "добыча информации о планах и действиях противника, направленных на ослабление советской экономики, а также нарушение торгового, экономического, научного и технического сотрудничества СССР с другими странами".22

Американское наступление и стратегия использования слабостей советской системы ставили перед КГБ новые задачи. "Сейчас настало время точного предвидения каждой операции Соединенных Штатов в широком масштабе, было написано в документе. Это и является нашим основным заданием".

В конце 1983 года в главном здании КГБ было созвано специальное совещание разведывательных служб, на котором должен был произойти пересмотр деятельности за последние два года. Совещание проводил Владимир Крючков, начальник первого управления КГБ. Крючков (псевдоним Алеша) был андроповским протеже, а слухи утверждали, что он работает от шестнадцати до восемнадцати часов в сутки в течение шести дней в неделю. Его восхищала карьера английского разведчика Сиднея Рейли, действовавшего в революционной России. Крючков порой злил коллег, когда сжимал в руках теннисные шарики, чтобы усилить хватку, почти как капитан Квит и его стальные пули в "The Caine Mutiny".

На совещании Крючков подчеркнул, что Москва строит коммунизм в сложной международной ситуации. Агрессивные империалистические группы и США открыто взяли курс на конфронтацию. Они вызывают все большее напряжение на всех фронтах битвы между двумя

различными общественными системами. Не случайно Крючков с особым нажимом подчеркнул три основных аспекта политики Рейгана. Председатель КГБ предостерег, что углубляется соперничество в области военной технологии и что выход доступа к американской технологии имеет первостепенное значение. "Важно не допустить нарушения существующего стратегического паритета, чтобы не позволить противнику получить военное преимущество в результате научных или технических открытий". Он выразил серьезную обеспокоенность американской стратегией "экономической войны". Международные экономические проблемы становятся все более существенными при сборе информации. Это с одной стороны вытекает из необходимости противопоставления замыслам противника, который стремится ослабить экономику стран социалистического лагеря средствами экономической войны, с другой стороны, из необходимости использования экономических достижений капиталистов в интересах экономики СССР. В заключение Крючков выразил обеспокоенность американскими геополитическими "кознями", особенно в Афганистане и Польше.

По мнению Крючкова, стратегия США требовала решительной реакции КГБ. "Самая важная проблема это довести наших партнеров до более активного участия в борьбе с главным неприятелем. Нужно это делать очень тактично. Мы должны осознавать, что их интересы не всегда совпадают с нашими. Так что в сотрудничестве нужно прежде всего определить границы общих интересов, а далее решительно и тактично

объяснить начальникам разведок, какое важное значение имеет для них победа над подрывной деятельностью американских спецслужб", сообщил он в конце совещания.

Весь октябрь и начало ноября высшие функционеры КГБ создавали "План работы на 1984 год". Международный отдел ЦК определил цели советской политики, а член Политбюро Борис Пономарев информировал о них Крючкова. Так же как и предыдущее совещание в КГБ, план работы выражал обеспокоенность Советов тремя пунктами тайной стратегии США. Документ ясно подтверждал, что самым существенным является следующее:

 

 

часть 5

 

 

 

 

Начало сайта