Планы и подрывные акции неприятеля ведут к ослаблению единства стран социалистического содружества, к дестабилизации ситуации в отдельных социалистических странах (а именно Польше), в особенности в использовании экономических рычагов и идеологических диверсий.

Противодействие американским попыткам ограничения торговых, экономических и научных контактов между развитыми капиталистическими странами и Советским Союзом.

Обсуждая работу агентов КГБ в предыдущие годы, Крючков особенно подчеркнул усилия США, направленные на ограничение доступа СССР к современным технологиям: "Принимая во внимание дополнительные средства, используемые неприятелем, прежде всего США, с целью усиления контроля над сохранением секретов и удержанием эмбарго на экспорт оборудования, научных и технических исследований, мы Должны глубже проанализировать возникшую

ситуацию  и найти новые  способы проведения научной и технологической разведки".

1   Сергей Федоренко. "Roots and Origins of Protracted
Soviet Crisis". В "The Soviet Union After Perestroika:
Change  and  Continuity". Вашингтон DC,  "Brassey's",
1991, c. 87.

2   Винсент Каннистраро. Разговор с автором. Мохам-
мад Юсеф. Разговор с автором.

3   Мохаммад Юсеф. Разговор с автором.

4   Уильям Кларк. Разговор с автором.

5   Мохаммад Юсеф. Разговор с автором.

6   Разговор  с сотрудниками  разведки  США. Джон
Фуллертон. "The Soviet Occupation of Afghanistan". Лон
дон, "Melhuen", 1984, с. 96.

7   Каспар Уайнбергер. Разговор с автором.

8   Американский государственный служащий. Разго
вор с автооом.

9   "Дейли телеграф", 3 декабря, 1981.

 

10 Гленн Кемпбелл. Разговор с автором.

11 Американский государственный служащий. Раз
говор с автором.

12        Папа не был посвящен в детали. Джон Пойнде-
кстер. Разговор с автором. Подробности встречи Кейси
почерпнуты из разговора с американским государствен
ным служащим.

13        Стеф Галпер. Разговор с автором.

14        Каспар Уайнбергер. Разговор с автором.

15        Каспар Уайнбергер. Разговор с автором.

16        Уильям Кейси. "The Secret War Against Hitler"
Вашингтон, DC, "Regnery", 1988, c. 5859.

17 Американский государственный служащий. Раз
говор с автором.

18 Герб Мейер. Разговор с автором.

19 Дон   Обердорфер.   "The   Turn".   Нью-Йорк,
"Poseidon", 1991, с. 64.

20 Евгений Новиков. Разговор с автором.


 

21 Александр Бессмертных. Замечания на конферен
ции в Принстонском университете  "Ретроспективный
взгляд на конец "холодной войны", 3 мая, 1993.

22         Рапорт КГБ N 84/КР, 6. января  1984, в книге
Кристофера   Эндрю .и   Олега  Гордиевского   "More
Instructions from the Centre: Top Secret Files on KGB
Global Operations,  1975-1985". Лондон,    "Frank Cass",
1992, c. 122124.

23         Рапорт КГБ N 2126/ПР, 11 ноября 1983, в книге
Кристофера Эндрю и Олега Гордиевского "Instructions
from  the  Centre:   Top   Secret  Files  on  KGB  Foreign
Operaions". Лондон,  "Hodder and Stoughton",   1991,  c.
1622.

12

1984 год был годом президентских выборов в Соединенных Штатах, в Москве обратили особое внимание на характер кампании. Она имела принципиальное значение для Кремля. Исчезли слабые надежды на то, что Рейган окажется антикоммунистическим республиканцем в стиле Ричарда Никсона, который ввел разрядку и теплые отношения с коммунистическим Китаем. У Рейгана были сильные идеологические предубеждения, а его стратегическая программа выходила за рамки реальной политики. В рамках этих предубеждений администрация и проводила экономическую войну с советским блоком и секретные операции в ключевых районах (Польша и Афганистан). Вместе с тем создавалась гигантская система обороны, основанная на новейшей технологии. Рейган не только говорил об "империи зла", о марксизме-ленинизме, который окажется на "свалке истории", но и искренне верил в это.

Советские высокопоставленные лица открыто высказывали американской прессе свою оценку политики Рейгана. Радомир Богданов, заместитель директора Института США и Канады и бывший функционер КГБ, сказал Дону Обердор-феру из "Вашингтон пост": "Вы (американцы) пробуете раздавить нашу экономику, затруднить торговлю, победить нас в области стратегии'-Валентин Фалин из Центрального Комитета сказал этому же репортеру, что Рейган не стремится

к соглашению с Москвой, а лишь к "обрезанию социализма".

Беспокойство Кремля заставило КГБ предпринять операции, которые должны были уменьшить шансы Рейгана на переизбрание, а эти шансы в январе 1984 года были весьма велики. Л.Ф.Сосков, первый заместитель начальника оперативного отдела КГБ, отвечал за проведение довольно непрофессиональной операции. Заданием резидентов КГБ во всем мире было распространение фальшивых документов и фальшивой пропаганды об администрации Рейгана. Тема этой пропаганды была такова: "Рейган это война". Вместе с тем КГБ лихорадочно старался найти способ, как использовать в своих целях политические разногласия внутри Соединенных Штатов.

Новый председатель КГБ Виктор Чебриков в мае 1983 года собственноручно письменно сообщил Генеральному секретарю Юрию Андропову о возможности ослабления политической решимости Америки манипулированием оппозицией. Письмо Чебрикова, в частности, касалось контактов, которые он, якобы с помощью третьих лиц, установил с сенатором Эдвардом Кеннеди 9 и 1Q мая 1983 года. Бывший сенатор из Калифорнии Джон Тенни должен был стать посредником. "Пользуясь этим надежным посредником, сенатор просил обратить внимание Генерального секретаря Андропова на следующие обстоятельства". В своем письме Чебриков писал, что сенатор Кеннеди хотел проинформировать Кремль, что вина за плохие американо-советские отношения лежит на Рональде Рейгане. "Главная опасность заключается в том, что Рейган не хочет

изменить своей политики". Если верить Чебри-кову, Тенни также сказал: " В интересах мира полезно было бы предпринять дополнительные шаги, которые положат конец милитаристской политике Рональда Рейгана". Чебриков утверждал, что Кеннеди хотел лично встретиться с Андроповым. "Сенатор считает, что это дало бы ему возможность составить мнение об отношении СССР к контролю над вооружениями и увеличило бы вероятность его выступлений на эту тему в Соединенных Штатах".

В конце концов не было предпринято никаких действий а связи с якобы имевшим место стремлением к контактам. Рапорт Чебрикова не произвел никакого впечатления на Андропова. Он счел его преувеличенно раздутым отчетом о разговоре, который должен заинтересовать Политбюро. Даже если бы Андропов внимательно отнесся к сообщению Чебрикова, со стороны Кеннеди не было видно никаких явных сигналов. Сенатор из Массачусетса стремился к более примиренческой политике по отношению к Советскому Союзу, но вместе с тем всенародно критиковал нарушения прав человека и репрессии в Польше. Но даже если Андропов и не поверил бы, что Кеннеди может невольно сыграть на руку советской политике, все равно ему понравилась идея подложить мину под Рейгана. Рапорт Чебрикова подтолкнул его именно к этой мысли. В написанной на машинке записке министру иностранных дел Андрею Громыко Андропов указывал, что ярую антисоветскую позицию Рейгана можно обратить во время избирательной кампании против него же. Андропов писал: "Я сомневаюсь в возможности встречи с Кеннеди. Если бы

когда-нибудь и пришло время встретиться с демократами, то лучше было бы встретиться с одним из кандидатов в президенты".

Тем временем состояние здоровья Андропова резко ухудшалось. В конце января он был уже совсем плох. Отказывали по очереди все органы. Всегда верный делу Андропов, вероятно, писал какое-то постановление, когда 9 февраля в 16.50 его в больничном изоляторе настигла смерть.

Через несколько дней после смерти Андропова Уильям Кейси направился самолетом в секретную поездку в тринадцать стран. Он по-прежнему исполнял роль главного реализатора стратегического наступления, которое ставило акцент на тайные операции. Во время этого путешествия Кейси хотел предпринять шаги по всем направлениям антисоветской стратегии, которая уже реализовывалась полным ходом. Он хотел навестить Пакистан и начать одну из наиболее щекотливых и тайных операций "холодной войны", перенесение афганского конфликта на территорию СССР; сотрудничество с Китаем должно развиваться в сторону дестабилизации советской Средней Азии; отношения США с Саудовской Аравией следует укреплять; подпольную сеть в Польше нужно расширить, поскольку теперь помощь поступала чаще.

Первая остановка в этом путешествии была Гонолулу. Кейси, зарегистрированный в отеле как мистер Х.Смит, провел спокойную ночь и на следующее утро убыл, позвонив по нескольким телефонам и прочитав несколько рапортов.

Второй остановкой был Токио, где он провел консультации с японскими чиновниками и обсудил цены на нефть на международном рынке. Сотрудники Совета национальной безопасности, особенно Робинсон и Мартин, беспокоились за возможный скачок этих цен, Роберт Макфарлейн просил Робинсона и Мартина (эксперта по энергетике) обрисовать стратегию для союзников, которая могла бы воспрепятствовать внезапному росту цен. Через несколько недель Робинсон и Мартин внесли свои предложения. Они стали оперативной директивой национальной безопасности, которую президент подписал в апреле. Кроме всего прочего, документ рекомендовал координированный выброс на рынок запасов нефти дружественными государствами, если бы цены на международных рынках стали постепенно расти. Документ поручал Совету национальной безопасности привлечь к сотрудничеству американских союзников Западную Германию, Францию, Японию и Англию. Робинсон навестил несколько зарубежных столиц, проводя кампанию в пользу совместных и слаженных действий. Робинсону и небольшой американской делегации удалось добиться тихого согласия нескольких дружественных правительств, в том числе и Японии, на поставки из резервов в случае значительного повышения цен. "Мы дали понять рынку, что если цены на нефть начнут расти, США и их союзники зальют мир нефтью, вспоминал Робинсон. На этот раз спекулянты ничего не добьются". А Советы не получат никакой прибыли. Кейси от имени Белого дома отстаивал эту позицию во время многочисленных встреч с представителями правительства в Токио.

Из Токио Кейси полетел в Пекин, куда он всегда летал очень охотно. Заядлый исследователь китайской истории, он был чем-то вроде неофициального эксперта в христианских миссиях в Китае. Так же как и Каспар Уайнбергер, Джордж Шульц, Роберт Макфарлейн и Джордж Буш, Кейси не сомневался, что Китай является прекрасным противовесом Советскому Союзу. У них еще меньше иллюзий относительно Москвы, чем у какой бы то ни было другой страны. С начала 1981 года администрация вела с китайцами тихий флирт, имея в виду не столько замужество, сколько выгодное ухаживание.

Директор ЦРУ должен был провести в Пекине несколько дней и обсудить с хозяевами ряд вопросов, предварительно оговоренных перед его выездом на встречах в Белом доме: сотрудничество в области разведки, обслуживание электронных систем подслушивания вдоль советской границы, война в Афганистане, вьетнамское нападение на Камбоджу и гражданская война в этой стране, общий диалог о возможных общих оперативных действиях.

В один из вечеров китайский министр иностранных дел дал в честь гостя частный ужин в столовой старого дворца. Справа от Кейси сидел министр иностранных дел, а слева министр общественной безопасности Линг Юнь. А напротив Тед Прайс, начальник резидентуры ЦРУ. Это был прекрасный пир утки, свинина, цыплята и рыба с разными соусами и приправами. Кейси накладывал себе всего понемножку. Хозяева с улыбкой наблюдали, с каким аппетитом он ест, одновременно развлекая их беседой. Китайцы вежливо слушали, но однако некоторые риторические   украшения  гостя  воспринимали  с

трудом.

В конце ужина китайцы согласились оказать поддержку афганским моджахедам. Кто-то поднял тост за совместные действия по сдерживанию советской авантюры. Вечер оказался для всех приятным. Кейси был в отличной форме и не ложился почти до утра, хотя за его плечами было 12 000 миль пути.3

Из Пекина Кейси направился в Исламабад. Прибыл он туда ночью, что сотрудникиЦРУ и ISI сочли уже определенной традицией. Москва по-прежнему давила на Исламабад, объявляя угрозы, а ее самолеты все чаще перелетали через границу и обстреливали базы моджахедов. В конце января два реактивных самолета типа МИГ засыпали бомбами и ракетами отдаленный приграничный пакистанский городок, где тогда погибло сорок мирных жителей,- а шестьдесят получили ранения. Агрессивная политика "выжженной земли" в Афганистане привела к тому, что миллионы беженцев искали укрытия в Пакистане.

Совещание прошло в сердечной атмосфере. Потом Кейси беседовал с министром иностранных дел Якуб Ханом, колоритным мужчиной, который философски относился ко многим политическим и мировым проблемам. Он замечал вещи, которые другим руководителям даже не приходили в голову, и так же, как генерал Зия-уль-Хак, имел прозападные и антисоветские взгляды. Кейси привез ободрение и поддержку-Администрация была намерена добиваться увеличения средств на помощь беженцам. Попытка конгресса уменьшить военную помощь Пакистану была отбита. "Не перекрывайте афганский трубопровод, и помощь будет продолжена", весело сказал он, Трудно было сломить Зия-уль-Хака, когда речь шла о сражении с Советами.

Существовал еще один вопрос об угрозах Москвы в адрес Зия-уль-Хака. На дипломатическом приеме в Москве американскому дипломату сказали, что Кремль "сведет счеты" с Зия-уль-Хаком за его непоколебимую поддержку моджахедов. Это была весьма завуалированная угроза, но Кейси к ней отнесся серьезно. Он предложил дополнительную охрану ЦРУ для президента и его ближайших советников. В Исламабад с этой целью будут высланы специальные агенты. Кейси также привез целую кипу ценных снимков со спутников.

А потом сказал, чего он хочет взамен. 24 января афганские повстанцы, действующие с базы в Мешхеде в Иране, атаковали цели в СССР, сообщил Кейси. Повстанцы перешли в Туркмению, минировали дороги, нападали на отдельные военные базы, устраивали засады на дорогах на советские приграничные патрули. Было совершено довольно серьезное нападение на таможенный пост в Торгонди. Повстанцы убили нескольких человек, захватили немного оружия и амуниции. Именно этого и хотел Кейси: перенесения военных действий на территорию Советского Союза. "У Кейси не было проблем с тем, чтобы попасть на территорию советской Средней Азии, говорил Фред Айкл. Достаточно было, чтобы он сказал Зия-уль-Хаку и Якуб Хану, что нужно это сделать".

Зия-уль-Хак кивком головы выразил свое согласие. "Прошу поговорить с генералом Ахта-ром", заметил лишь он.

Из президентского кабинета Зия-уль-Хака, под усиленной охраной кавалькады пуленепробиваемых лимузинов, Кейси отвезли в штаб руководства ISI. Здесь он встретился с Мохамма-дом Юсефом, начальником афганского отдела ISI, и генералом Ахтаром. За чаем и сладостями они стали обсуждать ведение войны в Афганистане. Доставка оружия проходила сейчас почти без осложнений, улучшилось также качество присылаемого оружия. Руководители моджахедов, наконец, согласились на создание единой политической структуры, что являлось плодом усилий генерала Ахтара. Речь шла прежде всего о тесном сотрудничестве на фронте.

Когда разговор перешел на войну на советской территории, воцарилось заметное напряжение. Разведка в Кабуле информировала IST, что Москва серьезно думает над разделом Афганистана, северная часть которого стала бы советской территорией. "Советы не могли установить контроль над всем Афганистаном и решили разделить его на две части, вспоминает Юсеф. Они хотели использовать конфликт между афганским севером и югом и сделать север своим".9 ISI планировала в ответ усиление операций в северных провинциях. Ахтар хотел быстрыми темпами дополнительно обучить тысячу моджахедов и выслать их на север Афганистана. Однако нужны были новые средства. Может ли ЦРУ помочь?

Кейси, как обычно, обещал доставить больше денег и подбросил мысль о перенесении войны

еще   дальше  на   север,  на   территорию   самого Советского Союза.

Директор ЦРУ подошел к карте на стене. Подогнув рукава рубашки, освободив узел галстука, он начал говорить: "Опасностью для Советского Союза является этническая напряженность. Это последняя многоэтническая империя, и в конце концов народы бросят свой вызов. Северный Афганистан это трамплин для советской Средней Азии". Он показал на карту, посмотрел на своих хозяев и сказал: "И это как раз мягкое подбрюшье Советов. Мы должны переправлять туда литературу, дабы посеять раздор. А потом мы должны послать туда оружие, чтобы подтолкнуть локальные восстания".

Воцарилась полная тишина. Это было шокирующее предложение. Юсеф вспоминает, что его застали врасплох непосредственность и деловитость Кейси. "Господин Кейси знал об этой слабости Советов. Именно он первым во всеуслышание объявил об этом. Прекрасно помню, что он употребил именно такую формулировку: "мягкое подбрюшье". Как вы знаете, Кейси был очень дипломатичным, скрытным и умным человеком, который не так просто выражал свои настоящие чувства. Однако удивляло то, что он никогда даже не пробовал скрыть своей глубокой ненависти к коммунизму, и СССР в частности".10

Организация военной операции и перенесение ее на территорию Советского Союза до сих пор не проводилась. Со времен Второй мировой войны на территории Советского Союза не велось никаких войн. Так что это предвещало огромные дипломатические и военные последствия. Пакистан, как опекун моджахедов, мог стать мишенью

военного ответа. Но то же самое могло бы случиться с опекуном Пакистана, особенно если бы Кремль знал, что все происходит по инициативе Рейгана. Хотя трудно было пропустить такую стратегическую возможность. Можно ли лучше наказать Москву за кровавую резню в Афганистане, чем перенесение военных действий на ее собственную территорию?

Жители Северного Афганистана и советской Средней Азии имели этническое родство, их объединяли узы этого родства ближе, чем народы северного и южного Афганистана. У них общая религия, культура и история. С конца семидесятых годов Москву особенно беспокоило распространение ислама в советской Средней Азии. Заданием отделам КГБ в республиках Дзии было беспощадное подавление подпольного возрождения ислама. Иранская революция и джихад в Афганистане подталкивали к актам сопротивления во всех республиках.

На следующий день, после подробного обсуждения разных мероприятий, Уильям Кейси сел в самолет. Он положил начало, возможно, самой смелой секретной операции "холодной войны". Пакистан согласился с планами атаки на цели, расположенные на территории СССР.

Пакистанская ISI почти сразу же начала изучать, каким образом можно вести тайную войну на территории коммунистической сверхдержавы. Кейси предложил для начала посылку книг и литературы вместе с группами разведчиков, которые бы сориентировались в ситуации на месте. Мохаммад Юсеф начал переговоры с экспертом ЦРУ по психологической войне о том, какую литературу лучше всего переправлять.

Узбек, работавший для ЦРУ с конца сороковых, предложил Коран и несколько мало известных книг о советской жестокости по отношению к узбекам. ЦРУ оплатило печать и пересылку в Пешавар многих тысяч экземпляров.

Две недели спустя Юсеф вызвал к себе несколько командиров моджахедов из северных провинций. Вскоре начался широкомасштабный процесс вербовки. Кандидаты на супертайную разведку внутри Советского Союза должны быть абсолютно надежны, как по характеру, так и по политическим взглядам. Участие в операции требовало ловкости и отваги, деликатности и умения молчать.

После проверки кандидатов Юсеф попросил командиров установить контакт с советскими жителями на другом берегу Амударьи и провести ориентировку. Как там отнесутся к Корану? Хотел бы кто-нибудь из местных затем принять участие в операциях или передавать информацию о передвижении советских войск или промышленных сооружениях? Смогут ли местные служить проводниками? Перед началом каких бы то ни было операций он хотел иметь по возможности самую свежую информацию.

Юсеф также вызвал в свой кабинет еще одного человека. Вали Беку (псевдоним) было 53 года, но выглядел он значительно старше. У него была белоснежная борода и усталое увядшее лицо. Это был узбекский крестьянин, большую часть жизни проведший в Афганистане, на северном берегу Амударьи. Его дом находился на севере провинции Кундуз, недалеко от старого афганского порта Шерхан. Еще мальчиком Бек часто переходил с отцом на другой берег реки

Амударьи, чтoбы повидать родственников теток, дядек, двоюродных братьев и деда с бабкой, живших на той стороне. Они переплывали на традиционном пароме плоскодонке, которую тащили плывущие кони. Он хорошо знал тамошние края. Советы выгнали Века из дома, убили двух его сыновей и дочку. Сейчас он жил в Пакистане и ткал ковры. Век прекрасно знал местность и мог провести самостоятельную оценку ситуации. "С нашей точки зрения, знание той приграничной местности в соединении с клятвой мести Советам, делало из Вали идеального кандидата в моджахеды, который перенесет военные действия на другой берег Амударьи", вспоминает Юсеф.

Из Пакистана Кейси направился в Саудовскую Аравию на тайную встречу с королем Фах-дом и шейхом Турки. Кейси уже пролетел над половиной земного шара, но по-прежнему излучал энтузиазм, когда приземлился в Эр-Рияде. После утренней мессы, тайно организованной для него хозяевами, он стал готовиться к встрече. Афганская программа шла гладко, что нравилось Фахду. Король любил слушать новости с полей войны и известия о больших победах. Программа саудовской безопасности также развивалась в нужном направлении. Управлению удалось предупредить саудовцев о нескольких возможных опасностях.

Кейси прибыл в королевский дворец, где с ним сердечно поздоровался король. Несколько месяцев, прошедших с момента их последней встречи, были нелегкими. Фахд был грустен и слегка угнетен. Саудовская экономика была почти парализована, доходы от продажи нефти

катастрофически падали. Была уменьшена добыча, чтобы стабилизировать мировые цены. Природный газ виделся как будущая альтернатива, все больше отраслей промышленности во всем мире заменяли им нефть. Когда рынок был стабильным, роль Саудовской Аравии, как гаранта равновесия, не причиняла ей хлопот. Но из-за огромного перепроизводства нефти, вызванного увеличением ее добычи во многих странах, эта роль теперь дорого стоила. Кроме экономических проблем, внезапно возросло число нарушений воздушных границ Ираном. А визит президента Хассани из Южного Йемена в Москву в ноябре оживил советские планы относительно Ближнего Востока. Члены администрации Рейгана, особенно Каспар Уайнбергер и Уильям Кейси, старались скорее успокоить эти волнения и заверить саудовцев в неизменной поддержке США.

Самой большой угрозой безопасности Аравии был Иран. По поручению Совета национальной безопасности президент Рейган просил ЦРУ о проведении тайной операции, которая могла бы свергнуть Хомейни. Операция эта была еще на начальных стадиях и продвигалась весьма медленно. ЦРУ организовало сеть тайных убежищ в Турции для противников режима Хомейни. Вся деятельность сводилась лишь к распространению листовок и пропагандистских радиопередач. Никто не надеялся, что это подорвет власть мулл и тем самым принесет огромную радость королю Фахду. Вместе с тем операция "Staunch", имеющая мировой масштаб и рассчитанная на то, чтобы убедить отдельные страны не продавать

оружие Ирану, развивалась успешно. Запущенная госсекретарем Джорджем Шульцем, операция эта могла оказаться для Тегерана катастрофической, если бы удалось убедить всех. Дипломатической стороной операции занимался Госу-. дарственнй департамент, но ЦРУ курировало более деликатные, секретные ее аспекты. Агенты Управления потихоньку сотрудничали с правительственными чиновниками во всем мире, стараясь убедить их прекратить экспорт.

Но операция "Staunch" требовала времени, а по мнению короля Фахда, именно его-то и не было. Он боялся непосредственного военного нападения. В начале 1984 года иранская армия активизировала боевые действия против Ирака, но перевеса не получила в этой затянувшейся войне. Быть может, зловещим сигналом было то, что революционная гвардия наиболее агрессивно наступала на Юге, вблизи от Басры. Свежие силы выдрессированных новобранцев бросали на иракские укрепления. Если бы удалось пробить в них какую-нибудь брешь, иранские войска оказались бы всего в нескольких сотнях миль от саудовских нефтяных месторождений. Король Фахд не очень полагался на дипломатию и на секретные операции малого масштаба. Он не верил, что они принесут серьезную пользу. Он требовал гарантий, что США не покинут его и поставят необходимое оружие.

Кейси напомнил Фахду, что президент никогда не допустит падения королевской семьи. Рейган в 1981 году публично сообщил, что в Саудовской Аравии не повторится иранский сценарий с шахом. Развитие сил быстрого реагирования

было частью этой поддержки, напомнил Фахду Кейси. Это настоящая сила, которая гарантирует неприкосновенность саудовской территории.

Фахд, в каком-то смысле очень наивный, но порой необыкновенно проницательный, не хотел одних лишь разговоров. Он ждал от президента ощутимого доказательства, которое убедило бы его, что можно доверять Вашингтону. Шейх Бан-дар просил государственного секретаря Шульца дать формальное письменное подтверждение поддержки президента. Фахд хотел также получить "Стингеры". Он неоднократно напоминал об этом, а администрация все тянула с ответом.

"Ракеты "Стингер" очень тонкое дело", сказал Кейси Фахду. Его нужно вести еще осторожнее, чем предыдущее с продажей АВАКС. Фахд согласился с этим, но настаивал, что эта продажа будет проверкой, действительно ли Америка поддерживает королевскую семью. "Близкие друзья и союзники не подводят друг друга", сказал он Кейси.

Затем Фахд предложил, чтобы Соединенные Штаты задумались над своими отношениями с иранцами. Саудовцы все время стремились поддерживать хорошие отношения даже с неприятелем. Фахд полагал, что диалог может принести определенную пользу, особенно с фракцией умеренных. Кейси на это предложение дал неопределенный ответ.

Затем он достал какую-то сумку и положил перед королем. Это были новейшие данные разведки об афганском конфликте и соглашении с Зия-уль-Хаком о переносе войны в советскую Среднюю Азию. Речь идет о снятии русского лрма и освобождении миллионов правоверных

мусульман, сказал Кейси Фахду. Значительное увеличение расходов США на это должно заставить Москву по-новому пересмотреть свои отношения с Афганистаном. Кейси хотел, чтобы сау-довцы присоединились к этому соглашению, полагая, что ему удастся убедить шейха Турки, чтобы он вложил свои средства в этом регионе в совместные операции. Это было ни слишком обременительно, ни слишком серьезно. Главное принять участие. Фахд в принципе согласился содействовать, он, правда, требовал более подробных сведений. Кейси обещал, что передаст ему все планы через шейха Турки, когда они будут обработаны.

Оба собеседника обсудили несколько других совместных операций, в том числе действия против врагов Саудовской Аравии, Ливии и Южного Йемена. ЦРУ располагало прекрасными материалами подслушивания руководителей Южного Йемена. Если бы речь шла о дальнейших заговорах против Эр-Рияда, это наверняка не обошло бы внимания американцев.

Из Саудовской Аравии Кейси полетел в Израиль и Турцию, а затем в Западную Европу, чтобы обсудить польскую операцию. В Риме он провел тайную встречу с архиепископом Луиджи Поджи, ватиканским дипломатом, ответственным за контакты с польским правительством. Кейси надеялся на новую встречу с Папой, но на этот раз по другую сторону стола сидел архиепископ. Поджи только что вернулся из Варшавы, где встречался с министром иностранных дел Стефаном Ольшевским, с которым обсудил возможность обмена посольствами. Поджи,

отличный знаток латыни и истории церкви, был похож на обычного приходского священника. Но он был и прекрасным политиком, отлично разбирался в нюансах дипломатии. Ему было также не занимать категоричности, которая легко проявлялась.

Почти все время занимал разговор о Польше. Администрацию беспокоили донесения от источника американской разведки в польском министерстве обороны о том, что министерство внутренних дел снова планирует новое нападение на подполье. Оно будет иметь разные формы, вплоть до мрачного сценария ликвидации некоторых деятелей, чтобы запугать всех, кому пришла бы в голову мысль об антиправительственной деятельности. Уже по Польше прошла волна таинственных убийств. Гжегож Пжемык, девятнадцатилетний сын оппозиционной поэтессы Барбары Садовской, замучен в милиции. Анджей Гасевский, деятель "Солидарности", задержан милицией, а через несколько дней его тело нашли на железнодорожной насыпи. Еще одного деятеля, Яна Самсоновича, нашли повешенным на Гданьской судоверфи.

Администрация Рейгана беспокоилась, выживут ли руководители подполья, Буяк, Куронь, а также Лех Валенса. Объектами акции могли стать также и служители церкви, предупредил собеседника Кейси. Он попросил архиепископа передать по своим контактам эти предостережения в Польшу и распространить их там. Военный режим, неспособный ни сдержать, ни победить подполье, будет, несомненно, стараться избавиться от руководителей.

Потом Поджи стал рассказывать о ситуации в Польше. Даже церковь разделилась на радикалов, которые стояли за полную поддержку оппозиции, и тех, кто стоял за более примиренческий подход к властям. Выло непривычно слышать, как архиепископ рассуждал о внутренних проблемах церкви, но он отвечал на искренность Кейси относительно американской ограниченности и слабости. Разделение церкви проявилось в небольшом промышленном предместье Варшавы, в Урсусе, где в маленьком костеле собралось более 2000 человек, бросивших вызов польскому примасу кардиналу Юзефу Глемпу. Примас перевел ксендза Мечислава Новака, большого сторонника "Солидарности", из Урсуса в Другую парафию. Этот случай отозвался по всей Польше. Правительство Ярузельского и его патроны в Москве без сомнения наслаждались этим представлением.

Проблемы были не только у церкви, польская экономика также оказалась в затруднительном положении. Поджи хотел доказать администрации Рейгана, что санкции слишком дорогостоящи (12 миллиардов долларов, по оценкам польского правительства), а Ярузельский не сомневался, что ухудшение экономической ситуации приносит явную пользу его оппонентам по обеим сторонам: и "в "Солидарности", и среди сторонников твердого курса партии, считавших, что Он слишком либерален по отношению к внутренним врагам. Поджи советовал Кейси, чтобы администрация не отказывалась от санкций, поскольку Ярузельский будет вынужден в конце концов прийти к какому-то компромиссу.

Ситуация в подполье была неоднозначной. Правительство арестовало около тысячи деятелей, группу самых важных руководителей держало в тюрьме, на Раковецкой улице в Варшаве. В этой группе находились Яцек Куронь, Адам Михник, основатель подпольной радиостанции "Солидарность" Збигнев Ромашевский и католический интеллектуал Генрик Вуец.

Однако тюремная, решёта не могла сдержать исключительной отваги задержанных руководи-телей. Mихник написал письмо, котoрoe перепра-вил из тюрьмы на волю. Сохраняя верность своим убеждениям, он стремился продолжать борьбу с коммунистическим правительством. Письмо подтверждало непокорность этого деятеля, полного веры и энергии. Ярузельский предложил Михнику и другим арестованным деятелям "Солидарности" выехать во Францию, надеясь таким образом избавиться от своих главных противников. Письмо Михника стало открытым ответом на это предложение. "Вас беспокоит сам факт существования людей, чьи мысли о Польше ассоциируются не с министерским креслом, а с тюремной камерой, людей, которые предпочитают праздники в следственной тюрьме праздникам на лазурном побережье", писал он польскому генералу Чеславу Кишчаку. Тех, кто держал его в заключении, он называл "подлецами". Этот размноженный текст ходил по рукам тысяч деятелей, а потом попал в руки сотрудников "Голоса Америки" и "Свободной Европы". Он был сразу же передан по всей Западной Европе.

Кейси в разговоре с Поджи поддержал позицию президента по отношению к санкциям: они не будут смягчены, пока в Польше не произойдут

внутренние реформы и пока политические узники не окажутся на свободе. В последние недели Лех Валенса требовал, чтобы санкции были немедленно прекращены, но администрация не изменила своего решения. Кейси просил архиепископа передать эту информацию в Польшу по своим каналам.

Скрытая помощь США "Солидарности" в прямом смысле помогла подполью пережить долгую, лютую зиму военного положения. Путь вел из Брюсселя, через Стокгольм в Гданьск. Оттуда товары распределялись через хорошо организованную сеть. 23 февраля радио "Солидарность" впервые после полугодового перерыва отозвалось в эфире. Используя новое радио и электронное оборудование, Збигнев Буяк призывал к сопротивлению режиму и бойкоту июньских выборов в местные органы. И хотя радиопередача, чтобы избежать пеленга, длилась всего шесть минут, это была значительная моральная победа.

Контакты между оппозиционными деятелями в Польше и Чехословакии на неформальной основе проходили и дальше. Весьма немногочисленную католическую церковь в Чехословакии тоже просили помочь движению. Имеет ли церковь какие-то контакты с оппозиционными группами в Чехословакии? Будет ли западная поддержка принята с пониманием? Поджи обещал замолвить слово и сообщить обо всем Кейси.

1   Дон   Обердорфер.   "The   Turn".   Нью-Йорк, "Poseidon", 1991, с. 76.

 

2   Кристофер  Эндрю  и  Олег  Гордиевский.   "KGB
Instructions  from  the  Centre". 
Лондон,   "Hodder  and
Stoughton", 1991, c. 97.

3   См, лондонскую "Тайме", 2 февраля, 1992, с. 2 и
"Известия", 24 июня,   1992, с. 5.

4   Роджер Робинсон. Разговор с автором.

5   Американский государственный служащий. Разго
вор с автором.

6   "Нью-Йорк тайме", 29 января, 1984, с.5.

7   Мохаммад Юсеф. Разговор с автором.

8   Фред Айкл. Разговор с автором.

9   Мохаммад Юсеф. Разговор с автором.

 

10       Мохаммад Юсеф. Разговор с автором. Разговор с
функционером разведки США.

11 Мохаммад Юсеф. Разговор с автором.

12 Американский государственный служащий. Раз
говор  с автором.

13

Одна из самых главных задач администрации Рейгана добыча более точных и весомых разведывательных данных о Советском Союзе. Наиболее достоверной была военная разведка. Но президент, Совет национальной безопасности и ЦРУ считали, что им не хватает соответствующей информации о политике и экономике. Это требовало прежде всего вербовки агентов за "железным занавесом". В течение первых лет своего руководства Уильям Кейси придавал этой проблеме первоочередное значение, так как знал, насколько президент любит получать сведения непосредственно из Советского Союза. Отлично действующая разведка имела принципиальное значение при формировании очередного хода Рейгана, особенно если надо было использовать экономические, технологические и психологические слабости.

Но когда наступил апрель 1984 года, не оставалось сомнения, что случилось что-то неладное. Московские источники стали пересыхать. Успешно работавших много лет информаторов арестовывали и вывозили. Многие связи были утеряны. Сотрудников ЦРУ, работавших в посольстве, выследили и разоблачили. Похоже, КГБ получил список всех их. К тому же замолчали и действовавшие до сих пор успешно технические

устройства. Электронное подслушивание было обезврежено.

Но плохим новостям сопутствовали и хорошие. Высший офицер советского генерального штаба сошелся с резидентурой ЦРУ и предложил "помощь". Он не хотел денег, а решил сотрудничать из чисто личных побуждений. Рези-дентура ЦРУ подготовила достаточно сложных шифров, которые позволяли получать информацию от этого агента. После работы он выгуливал собаку в парке в предместье Москвы. Смена цвета ошейника собаки была сигналом для контакта с людьми из ЦРУ.

Это был настолько ценный источник, и появился он в такой необычно трудный период, что подозревали ловушку. Но перспектива получения информации от чиновника такого высокого ранга оказалась слишком соблазнительной, и Кейси согласился на сотрудничество. Этот агент передал множество очень ценной информации. "Сделано много усилий, чтобы найти информаторов и разведчиков в Советском Союзе, вспоминал Пойндекстер. Думаю, у нас были очень хорошие сведения об СССР, особенно о Политбюро и руководителях".

Интерес администрации Рейгана к проблемам экономики и технологии привел к тому, что и американские бизнесмены стали важным источником информации. Они прекрасно ориентировались в этом и контактировали с совсем другими кругами, чем агенты, завербованные ЦРУ. Часть старых друзей Кейси из мира бизнеса, таких как Стюарт Джексон, согласились помогать добровольно. Кое-кого, например, председателя "Archer-Daniels Midland" Дуайна Андреаса при-

шлось уговаривать. Согласившиеся сотрудничать бизнесмены получили псевдонимы и прошли короткое обучение в Управлении.

Американские менеджеры, имевшие контакты с Москвой, вероятно, лучше всех знали советские экономические потребности. Они могли сориентироваться, какие технологии нужнее всего Советам и Какими заграничными источниками они пользуются, чтобы получить требуемую американскую продукцию. Особенно хорошие информаторы, такие как Джексон и Андреас, по возвращении из Советского Союза писали рапорты и звонили по специальному номеру в Управление. У них появлялся курьер, рапорт запечатывался и доставлялся в Национальный отдел сбора. Как правило, бизнесмены получали от Кейси короткую записку с благодарностью. Особо важная информация передавалась Совету национальной безопасности и даже президенту.

Национальный отдел сбора большое предприятие, располагавшее тридцатью конторами в крупнейших американских городах. Агенты устанавливали контакт с предприятиями, работающими за границей, и просили о сотрудничестве. Многих бизнесменов, помогающих Управлению, приглашали в Лэнгли на "совещание директоров", В 1984 году через семинары по вопросам разведки, проводимые небольшими группами в отделах ЦРУ, прошло почти 200 человек. Перед ними обычно выступал сам Кейси. Рассказав о том, что грозит современному миру, он приступал к делу: "Директора корпораций оказали Управлению неоценимую услугу. Они не только сообщали информацию, но и указывали нам на тех граждан в других государствах, которые могли быть полезными, доставляя информацию, принципиально важную для нашей национальной безопасности". Заканчивал он категорическим заявлением: "Даю вам свое личное слово, что это останется между нами".

Почты 200 крупнейших американских предприятий не только делились информацией с Управлением, но и служили прикрытием для агентов ЦРУ. Это и было одной из основных целей Кейси. Эти агенты были незаменимыми в некоторых операциях за границей. Отдельные из них работали в Польше как бизнесмены и даже посольство не знало об их существовании. Каждый месяц Кейси получал суммированный вывод Национального отдела сбора.

Сбор информации был необходим, чтобы изучить и выявить советские слабости. Администрация Рейгана использовала также не менее важное оружие. Такое, как манипулирование информацией, поступавшей в Москву. В начале 1984 года ЦРУ и Пентагон запустили секретную программу дезинформации, цель которой расшатать советскую экономику. Программа эта была направлена в самое сердце советской экономики ее зависимость от западной технологии. Это было широкомасштабное мероприятие, включавшее измененную или сфабрикованную технологическую информацию в гражданской и военной областях. При передаче этой информации советским техникам использовались посредники. "В принципе речь шла о доставке Советам фальшивых или частично фальшивых данных и информации, что заставляло их из принимать неверные технологические решения, вспоминает один из участников программы. Короче говоря, мы вносили сплошной хаос и беспорядок". К  такой  задумке   пришли   сотрудники  Совета национальной безопасности и Пентагона после битвы за советский трубопровод.Программа дезинформации усугубляла провалы и недостатки советской экономики. ЦРУ координировало ее через разные каналы, запуская неполные и ошибочные данные. Некоторые фиктивные предприятия ЦРУ за границей попросту продавали искаженную информацию советским агентам, такую, как устройство газовых турбин, технология бурения нефти, компьютерные схемы, химические составы. Информация была, как правило, полуправдой, полуложью, но достаточной, чтобы советские инженеры проглотили наживку, и получив ее, стали бы применять в своих проектах. Но она была приправлена такой дозой фикции, что их усилия ничего не давали. Трудность заключалась в выборе информации, которой можно было бы поделиться.

Уже в первые годы эта программа имела значительный успех.

Химическая фабрика в Омске использовала неверную информацию в планах расширения. Проект вел специалистов по техническим лабиринтам, и в конце концов оказался абсолютно бесполезным. Это стоило фабрике около 810 миллионов долларов, прежде чем ошибку смогли исправить.

Завод по изготовлению тракторов на Украине пробовал выпускать инструменты на основе проектов, поставленных через ЦРУ. В течение 16 месяцев завод работал лишь на половину своей мощности, пока инженеры не отказались от "новой системы автоматизации", на основе которой создавался проект.

Состав комплектующих газовой турбины был передан Советам в начале 1984 года. Несколько таких турбин было установлено на газопроводе. Но там были заложены ошибки. Турбина не могла работать. В результате пуск газопровода был замедлен.

Поврежденные детали компьютеров, проданные через посредника, оказались в устройствах многих советских военных и гражданских фабрик, и лишь по прошествии многих месяцев удалось разгадать, в чем дело. Конвейеры стояли целыми днями.

Управление занималось технологией гражданских проектов, а Пентагон военных. Москва ежегодно экономила на исследованиях и внедрении время, значительные деньги, занимаясь кражей западных военных технологий и используя их в своих военных системах. Акция Пентагона по дезинформации охватывала шесть или семь секретных проектов военной технологии, которыми Советы, согласно предположениям США, должны прежде всего заинтересоваться. Это касалось технологии уменьшения обнаружения летающей техники радарами и термолокацией, СОИ, самого современного тактического самолета. Дезинформация охватывала все стадии операции, включая сказанное на пресс-конференции перед иностранными журналистами. Фальшивыми данными снабжались планы разработки, результаты проверки, графики продукции и эксплуатационные испытания.

В начале 1984 года Кейси получил внутреннюю записку относительно большого успеха про-

граммы дезинформации. Записка называла те явные проблемы, которые создавала Советам реализация этой программы, однако обращала внимание и на парализующий эффект, который она производит на дальнейшие попытки Советов в добывании западных технологий. "Невозможность отличить правду от неправды приводит к тому, что способность Советов присваивать и использовать западные технологии резко уменьшается".

Программа дезинформации строго охранялась, дабы не вызывать проблем в собственной стране. "Дезинформация распространялась лишь за пределами Соединенных Штатов, вспоминает Джон Пойндекстер. Это, однако, оказалось успешным оружием против Советов. Оно произвело у них большое замешательство".

В конце апреля президент созвал совещание Рабочей группы по национальной безопасности. Вначале занялись вопросами отношений США с Саудовской Аравией, а также просьбой короля Фахда о ракетах "Стингер" и письменной гарантии саудовской безопасности. Кейси и Уайнбер-гер настаивали на более сильном участии США на стороне Фахда. "Необходимо что-то, что укрепило бы наши отношения и показало бы, что мы решительно занимаем их сторону", сказал Уайнбергер. Это означало прежде всего продажу им ракет "Стингер" как ощутимого доказательства американской поддержки. Государственный секретарь Шульц был против поспешных действий, особенно таких, которые могли бы принципиально изменить расстановку сил в регионе. Президент не занимал четкой позиции.

Сообщения о ходе совещания очень обеспокоили шейха Бандара. Неясная позиция США вызывала большие опасения у саудовцев, тем более, что Иран по-прежнему угрожал их кораблям в Персидском заливе. Уайнбергер встретился с Бандаром и выслушал серьезные предупреждения по поводу нежелания продать "Стингеры". Конгресс в то же время стремился заблокировать продажу, так что нужно было что-то делать. В середине мая Уайнбергер организовал Бандару встречу с президентом в Овальном кабинете, чтобы тот мог лично побеседовать по данному вопросу. Бандар принес личное послание на семи страницах от короля Фахда. Президент прочел письмо и добродушно посмотрел на саудовского шейха. "Мы не ставим друзьям никаких условий, тепло сказал Рейган. Вы получите свои ракеты, а также нашу поддержку". Через несколько дней президент направил королю Фахду письмо, подтверждающее американскую военную поддержку королевской семье. Письмо имело очень личный характер и по сути означало: "Мое слово твердое, не подведу".6

Несколько дней спустя президент исполнил обещание и употребил свои чрезвычайные полномочия, чтобы обойти конгресс. Он прибег к этому необычному средству под предлогом, что саудовцам ракеты нужны немедленно для защиты от возможных воздушных атак со стороны Ирана. После. Дня памяти 400 ракет "Стингер" были тайно переправлены в Саудовскую Аравию. Это меньше, чем 1200, которых ожидал Фахд, но

и  то  безмерно  обрадовало короля.  Он послал президенту личное письмо с благодарностью.

В мае 1984 года были закончены два специальных исследования разведки о Советском Союзе. По просьбе Роберта Макфарлейна Кейси поручил подготовку этих документов в 1983 году, после того как был сбит южнокорейский самолет "Боинг"-007. Рапорты частично основывались на информации, поступавшей через Олега Гордиев-ского, заместителя главного резидента КГБ в Лондоне, который работал и на английскую разведку. Были использованы также дополнительные данные, полученные от двух недавних перебежчиков из КГБ. Владимир Кузичкин покинул советское посольство в Тегеране 25 октября 1982 года и перебежал к американцам. За месяц до этого то же самое сделал в Марокко Анатолий Богатый, "Борис".

 Из рапортов следовало, что Советы все больше боятся администрации Рейгана. Кремль даже объявил несколько военных атомных тревог, опасаясь атаки со стороны Соединенных Штатов. Впервые это сделал Юрий Андропов в 1981 году, еще когда был во главе КГБ, полагая, что неожиданная атомная атака, предпринятая администрацией Рейгана, вполне вероятна. Это никоим образом не была общая позиция чиновников высшего эшелона советского режима, но в такую возможность верило достаточно кремлевских деятелей. Рапорты указывали еще на одно очень важное обстоятельство. События последних лет вызывали психологический стресс у советского руководства.

Макфарлейн помнил те рапорты: "Одной из неожиданностей   для  советской   стороны  было

возрождение американской экономики, потому что это противоречило их представлениям о капиталистической системе. В семидесятые годы они объявляли о крахе американской экономики и были вне себя от радости. Их удивило то, что мы стали выбираться из ямы. Это был удар психологического порядка. Они стали терять уверенность в себе. А мы, конечно же, хотели это использовать стратегически."

Рапорты подтверждали опасения советского руководства, что равновесие сил начинает клониться не в их сторону. Макфарлейн вспоминает: "Столкновение с вызовом на неведомом доныне поприще может иметь губительный психологический эффект. Необходимость сопротивления многим кризисным явлениям может испугать руководителей замкнутой политической системы, не привыкших к подобному".

Казалось, что соотношение сил начинает меняться. Американский арсенал увеличивался, это кaсалось оружия нового поколения, технически сложного и дорогостоящего. В середине 80-х годов военные расходы США впервые с конца 60-х превысили расходы Советского Союза. В первые шесть лет президентства Рейгана Пентагон закупил почти 3000 боевых самолетов, 3700 стратегических ракет и около 10000 кораблей, или в два раза больше, чем в 70-е годы. И что самое важное, они были сложнее, чем когда-либо ранее. На окраинах советской системы в Польше и Афганистане образовались явные трещины. Все труднее доступ Советов к западным технологиям, застойная экономика, по сообщениям, едва дышала. По словам Евгения Новикова, "в Центральном Комитете и среди высших

офицеров КГБ царило убеждение, что нажим извне разрушает нашу экономику. Некоторые говорили: "Мы не можем соперничать, мы должны сотрудничать". Однако существовало опасение, что Рейган и в самом деле заинтересован в подрыве нашей системы".

Несмотря на меняющуюся ситуацию в соперничестве супердержав, в Москве в начале 1984 года верили, что Афганистан это то место, где удастся победить. Советы навязали условия этой войны и имели подавляющий перевес на полях битвы. Моджахедам, однако, удавалось проводить редкие атаки на позиции Советов и правительственных войск. Но в итоге они так и не умели воспользоваться своими случайными по-бедами.

Той весной один из высших генералов советского Генштаба прилетел из Москвы в командный пункт в Термезе. Город, отделенный Аму-дарьей от Афганистана, был основной базой снабжения советских войск в Афганистане. Оттуда проходило 75 процентов всех поставок. Майор Сарадов, командир 108-й мотострелковой дивизии, приветствовал генерала на аэродроме. Сарадову предстояло руководить секретным наступлением в долине Панджер. За атакой должны были наблюдать с командного пункта в воздухе высшие офицеры штаба. Готовилась самая большая из всех советских операций в Афганистане.

20 апреля самолеты с военно-воздушных баз в Средней Азии вылетели в сторону Афганистана. Десятки бомбардировщиков начали ковровое бомбометание по долине. Моджахеды под предводительством легендарного Ахмада Массуда укрылись в гротах. Советы сбрасывали 500-и 1000-фунтовые бомбы, от которых вздрагивала земля. Однако узкая долина дала партизанам много убежищ. Через два дня после бомбежки колонны танков и бронетранспортеров стали прокладывать путь через долину. В это же время советские авиадесантники группами были сброшены с вертолетов севернее Панджера. Сарадов радовался, что операция проходит успешно. Но она принесла лишь видимую победу. Советские войска заняли большую часть Панджера, но моджахедам удалось уйти. Советский генерал вернулся в Москву на консультацию с начальником Генерального штаба. Последовал приказ на эскалацию боевых действий и достижение максимального результата, чтобы рапортовать о победе в Афганистане.

В этой войне число советских потерь резко возросло. В 1979 году афганская армия насчитывала около 80000 солдат, теперь же, несмотря на очередные призывы, ее численность уменьшилась до 30000. Наступала "советизация" войны по мере того, как тяжесть боевых действий все больше перекладывалась на советские подразделения. В советской Средней Азии формировались отряды десантников, которые перебрасывались в Афганистан воевать с партизанами, после чего их отвозили назад, по другую сторону границы. Это были отборные подразделения, действовавшие значительно эффективнее афганской армии.

Так складывалась ситуация в апреле 1984 года, когда американские чиновники думали, что делать с Афганистаном. Нарастающее советское присутствие там обречет Советы на еще большие

потери, администрация могла пойти на увеличение тяжести войны. Начало преобладать убеждение, что эта война может сыграть серьезную психологическую роль. Дональд Фортье из Совета национальной безопасности считал, что это слишком большое напряжение для Советского Союза, результаты которого уже заметны. Оккупация Афганистана втягивала все больше советских сил. Если бы администрации удалось выработать такую стратегию, которая не только противостояла советскому вызову, но и привела к победе, это могло бы иметь катастрофические последствия для Кремля. Фортье искал аналогичные ситуации в истории, и напомнил Роберту Макфарлейну, что проигранная русско-японская война 1905 года и большие потери, понесенные в Первой мировой войне, привели к революции в России.

 

Когда сотрудники администрации Рейгана задумывались над следующим шагом в Афганистане, Вали Бек совершил первую вылазку на территорию советской Средней Азии. Завербованный пакистанской ISI для разведки, он направлялся к деревне, в которой провел детство и часть своей взрослой жизни, надеясь, что там еще живут две знакомые ему семьи. Когда он оказался в афганской провинции Кундуз, его ожидала трудная задача переправиться через Амударью на советскую территорию. Окрестности его родного города Шерхана были небезопасны. По другую сторону реки был расположен шумный советский порт Нижний Пяндж, полный служб безопасности, поэтому он и выбрал место западнее Шерхана, где оба берега реки были

покрыты густыми зарослями, камыши служили укрытием и на воде.

Бек решил проплыть в ледяной воде почти 700 метров, потому что не хотел рисковать, пользуясь лодкой. Он достал мешок из козьей шкуры, надул его и пустился в дорогу. И вот уже, мокрый и замерзший, стоял на советском берегу.

На рассвете он направился к месту назначения, где встретил старых друзей. Провел в деревне два дня. Найти поддержку для антисоветских действий не составило проблем. Два жителя деревни попросили достать оружие, чтобы бороться с Советами. Большинство других принести литературу. Еще кое-кто готов был служить проводниками, предоставлять продукты и укрытие. Бек привез эти известия бригадному генералу Мохаммаду Юсефу. "Меня поразило число людей, выразивших желание помогать, вспоминает Юсеф. Некоторые хотели достать оружие, другие стремились присоединиться к моджахедам в Афганистане, а некоторые участвовать в операциях на территории Советского Союза".11

Оптимистический рапорт Юсефа после вылазки Бека привел к тому, что ЦРУ сразу же закупило несколько сот резиновых лодок "Зодиак" для перевозок через Амударью моджахедов и литературы. Соединенные Штаты, однако, не хотели доставлять спутниковые снимки советской Средней Азии, которые позволили бы разрабатывать нападения и опознавать цели. Президент и администрация не хотели оставлять на этой операции отпечатки американских пальцев. Слишком удачные атаки, которые с хирургиче-

ской точностью попадали бы в расположенные вдалеке цели военного значения, могли бы возбудить подозрения Москвы, что в них принимают участие США. Никаких сведений разведки о территории севернее Амударьи использовано не было в этой тайной войне на советской территории.

Этой весной, когда афганская война перешла на территорию советской Средней Азии, Пентагон работал над ограничением потока технологий в СССР. Благодаря многим двусторонним и многосторонним соглашениям разные страны заключили общий союз по контролю за технологиями. Вместе с тем увеличивался и список технологий, экспорт которых был ограничен. Вез сомнения, нелегальный экспорт в Москву по-прежнему существовал. Но Советам все труднее было получить сведения о западных открытиях путем обычных закупок. Это "перекрытие крана" создавало серьезные проблемы Кремлю с распределением средств и заставляло чиновников быть более изобретательными в попытках обойти санкции. Часто применялась тактика переправки заказанных западных технологий с помощью нейтральных стран.

Группа чиновников из департамента обороны, Госдепартамента и департамента торговли почти с самого начала решила эту проблему на двух фронтах. США будут оказывать нажим на нейтральные страны, чтобы они прекратили подобную практику взамен за больший доступ, на американские рынки и к технологиям. Это уже было проделано со Швецией и Австрией, но американцы хотели также склонить к введению ограничений и западные предприятия и их торговых партнеров в других странах. Это означало подчинение всех правительственному соглашению об экспорте таким образом, как это сделала администрация во время европейского спора о газопроводе в 1982 году.

Десной 1984 года межведомственный комитет по делам передачи технологий под руководством Уильяма Шнэйдера выработал новые принципы ограничений экспорта технологий, которые сделали бы невозможным их получение Москвой через посредников. Было предложено заострить внимание на передаче лицензий на реэкспорт современной американской технологии. Это означало, что если, например, какое-то предприятие из страны, входящей в НАТО, хотело реэкспортировать товар, подлежащий американскому экспортному контролю, в какую-то другую страну, не члена НАТО, то оно должно было представить американскому правительству список клиентов, чтобы доказать, что данный продукт не попадет в Москву. Это касалось всех продуктов, охваченных экспортным контролем США, реэкспортируемых на основе распределительной лицензии в нейтральные страны или в страны третьего мира.

Соединенные Штаты пользовались определением "американская технология" в очень широком смысле, что давало Вашингтону принципиальный контроль над потоком технологий во всем мире. Европе это не слишком нравилось. Одна из немецких газет писала: "Мы не видим повода для того, чтобы европейское предприятие, котррое производит программированные компьютеры по оригинальным американским технологиям, должно быть подчинено экспортным условиям Соединенных Штатов, поскольку американский вклад в них весьма ничтожен".

Ограниченная советская технологическая база была обречена на еще большие испытания, когда администрация устремилась в гонку вооружений с высоким уровнем технических разработок. В частности, акцент на получение технологий отразился не только на поставках, но и на политике и доктринах внутри НАТО. Это заставило Москву тратить все больше и больше своих и без того малых средств на исследовательские программы в области вооружений.

В мае 1984 года Каспар Уайнбергер находился в Брюсселе, где проходила одна из очередных встреч министров обороны НАТО. Уже два года Уайнбергер незаметно склонял своих европейских коллег сконцентрировать все интересы НАТО на новейших технологиях вооружения. Военные США уже в значительной мере изменили свое мировоззрение. В 1982 году армия приняла доктрину битвы "воздух-земля", которая предусматривала развитие активной обороны, включая и удары по неприятельским целям при максимальном использовании прогресса в области электроники и связи. Конечная цель этой доктрины мобильность, маневр и соединение оружия (совместное использование разных видов оружия). Она основывалась на факторе неожиданности как методе дезориентации противника и предполагала, что если оборона сводится всего лишь к обороне, то она должна закончиться поражением. Доктрина предусматривала контрудары наземных сил США по территории стран Варшавского Договора. Уайнбер-

гер надеялся, что ему удастся внедрить в НАТО американскую веру в новейшие технологии, а также новую стратегию. В декабре 1983 года он предложил, чтобы союз придал бесспорный приоритет тридцати новейшим системам технологического вооружения. Однако союзники решительно отбросили это предложение. Им то ли не хватало веры в новую концепцию, то ли не хотелось переориентировать собственный бюджет на оборону на дорогостоящие проекты. Но Уайнбергер не отступал. Он делал тайные нажимы на коллег.

На майской встрече в Брюсселе ситуация принципиально изменилась. Спорное предложение было ратифицировано. Министры поручили Независимой европейской программной группе организовать общеевропейское сотрудничество в развитии новейших технологий. Значение этого договора было не только в согласии на необходимые расходы, но и в ратификации самой концепции.

Договор НАТО предусматривал начало создания или ускорение проектов, реализация которых уже начата в одной или нескольких странах блока. Успех этого плана означал бы резкую перемену на поле битвы. В одном из рапортов НАТО указывалось: "На основе предварительных исследований члены НАТО считают, что технологии оптиметров, преобразователей сигналов и данных могут с успехом использоваться в системах связи, увеличивая нашу мощь благодаря развитию технологий".

Министры НАТО оказали свою поддержку новейшей технологии, когда в 1984 году выработали стратегию, охватывающую многие принципы сражения "воздух-земля". Менее агрессивная, чем это сражение, доктрина Атаки наступательных сил (FOFA) производила разительную перемену в стратегии НАТО. И была принята в советском министерстве обороны без восторга.

Когда НАТО формально приняло эти изменения, высказавшись за современную технологию, маршал Огарков взывал к возобновлению усилий догнать Соединенные Штаты. Он писал в советском военном журнале: "Внезапное развитие науки и технологии в последние годы создает реальные условия возникновения в ближайшем будущем более разрушительных и доселе неизвестных типов вооружения, основанных на новых законах физики. Работа над этими новыми типами вооружения уже идет во многих странах, а прежде всего в США. Их развитие это ближайшая реальность, и было бы грубой ошибкой уже сейчас не обращать на это внимание". Кремль не намерен был отставать в этой критической гонке технологий. Американские расходы на оборону возрастали на 25 процентов ежегодно в первые годы президентства Рейгана, между 1980-м и 1985 годом они удвоились. Еще большее беспокойство советских военных вызвал внезапный рост средств на исследования и развитие в Пентагоне, который был колыбелью новых технологий. В 1980-1985 годах расходы на исследования и развитие почти удвоились. Советские расходы на оборону должны были в 19811985 годах возрасти на 45 процентов, но Москва считала, что это слишком незначительный рост, чтобы ответить на американский технологический вызов. Поэтому весной 1984 года Генеральный секретарь Константин Черненко объявил, что "сложная международная ситуация заставляет нас направить значительную часть средств на укрепление безопасности нашей страны". Это решение легло еще большим грузом на и без того слабую советскую экономику.

Это означало выделение еще больших средств на модернизацию военного сектора. Москва тратила миллиарды долларов, хотя не очень-то могла себе это позволить, стараясь держать паритет с СОИ. Сагдеев, начальник советского Института космических исследований, в своем отчете в 80-е годы сообщал: "Эта программа стала приоритетом номер один после объявления господином Рейганом в 1983 году "звездных войн". Сагдеев допускает, что эти расходы ослабили Советский Союз и могли стать причиной его развала.1

Выделялись денежные средства на создание научно-технических программ, что называется, "с нуля". К 1986 году предполагалось основать шестнадцать межведомственных комплексов, занимающихся такими проблемами, как лазерная технология или генная инженерия. Была создана новая бюрократия для обслуживания этой "перемены направлений". Неожиданно родился Главкосмос, как неуклюжее повторение Главного управления по делам развития и использования технологии космоса при Национальном центре исследований и экономики. Осенью 1984 года советская Академия наук начала исследования по созданию прогрессивной компьютерной технологии стоимостью 100 миллионов долларов, с помощью которой удалось бы перешагнуть целое технологическое поколение и оказаться в аван-

гарде международных исследований в этой области. Людей и средства направляли в:

       разработки вооружения, основанного на использовании лазеров в управлении приборами,   проводимые   около  города
Горького под руководством Н.И. Павловского;

       опыты с ультракрасными лазерными излучателями, проводимые в Красноярске, Тюратаме, Семипалатинске и в Кра
сной Речке;

       работу  над термоядерными реакторами в одном из секретных институтов Ленинграда.

Но кроме перераспределения средств, технологический вызов американцев в конце концов заставил Кремль, в отчаянной попытке не отстать, провести структурные изменения в экономике. Москва могла участвовать в состязании, в котором ставкой было количество, но технологический вызов, где речь шла о новшествах и качестве, что-то совсем иное.

Советская экономика не создавала стимулов и гасила инициативу, производила изделия низкого качества. Большинство технологий, использовавшихся для изготовления оружия, было западного происхождения. Советское министерство обороны, плохо переваривавшее домашнюю экономику, принимало ее плоды до тех пор, пока это не влияло на мощь армии. Но вовлечение администрации Рейгана в создание систем, основанных на современной технологии типа СОИ, привело к тому, что экономические реформы становились неизбежными. Уже в начале 1981 года советское министерство обороны издало монографию, которая вспомнила об этой необходимости. В "Экономических основах оборонной мощи социалистического государства" говорится, что постоянное ухудшение разработки высоких технологий "может задержать развитие основной базы Вооруженных Сил экономики и тем самым вызвать невозместимые потери оборонной мощи". Отставшая экономика означала не только посредственные товары потребления, но и второразрядную армию. Короче говоря, в сферах высокоразвитых оборонных технологий менялись принципы игры. Это точно отметил Эдуард Шеварднадзе: "Неожиданное базовое значение для безопасности имеют не столько накопленные обществом запасы оружия, сколько способность создавать и производить принципиально новые виды вооружения".

В каком-то смысле перестройка была результатом политики Рейгана. "Перестройка была во многих смыслах задумкой военных, вспоминает Евгений Новиков. О ней говорили уже в 1982 году, особенно в свете американского перевооружения". Или, как предпочитал говорить член бывшего советского парламента Илья Заславский: "Рональд Рейган был отцом советской перестройки".

1  Джон Пойндекстер. Разговор с автором.

2  Джозеф Персико. "Casey: The Lines and Secrets of
William J.Casey". Нью-Йорк,   "Penguin",   1991,   c.  456.

3  Разговор с автором.

4  Внутренняя записка дирекции разведки (1984).

5  Джон Пойндекстер. Разговор с автором. Американ
ский государственный служащий. Разговор с автором.
"U.S.Using  Disinformation Policy  to  Impede  Technical
Data Flow", в "Aviation Week and Space Technology", 17
марта, 1986, с. 16, 17.

6  Американский государственный служащий. Разго
вор с автором.

7  Кристофер Эндрю и Олег Гордиевский. "KGB: The
Inside Story". Нью-Йорк, "Harper Collins", 1990, с. 583-
585.

8  Роберт Макфарлейн, Разговор с автором.

9  Евгений Новиков. Разговор с автором.

 

10       Роберт Макфарлейн. Разговор с автором.

11 Мохаммад Юсеф. Разговор с автором.

12 "Export   Control   Shift   Worries   Europeans",   в:
"Aviation Week and Space Technology", 30 апреля, 1984,
c.59.

13       "Красная Звезда", 9 мая, 1984.

14       Каспар Уайнбергер. "Ежегодный рапорт для Кон
гресса",
FY, 1986.

15       "Красная Звезда", 3 марта, 1984.

16       "Нью-Йорк тайме", 18 августа, 1993, с. Al, A 15.

17       "Литературная газета", 20 июня, 1986. "Правда",
28 октября, 1985.

18 Эдуард   Шеварднадзе  цитируется по журналу
"Международная жизнь",
N 11, 1985.

19 Евгений Новиков. Разговор с автором.

14

Лето 1984 года было долгим и жарким. В июле КОКОМ закончил проверку перечня технологий, на экспорт которых в страны советского блока существовало эмбарго. Три перечня по вооружению, атомной энергии и международному обмену были пересмотрены и расширены. В них включили программы для компьютеров, телекоммуникационное оборудование и малые компьютеры, которые можно использовать для военных целей. Был усилен критерий контроля, особенно там, где речь шла о закупке товаров при посредничестве третьих стран. Члены КОКОМ согласились удвоить усилия, чтобы сдержать поступление изделий через страны-посредники. Получение западных технологий становилось как никогда трудным.

В Москве не угасало беспокойство по поводу Рейгана. 21 июня Владимир Крючков проинформировал резидентов КГБ за границей, что сейчас основное добыча информации о США. "Ухудшение международной обстановки и рост угрожающей опасности войны со стороны Соединенных Штатов означает, что перед нашими службами стоит еще более важная задача, в которой США являются нашим главным противником", писал он в задании. Из-за особой международной ситуации, которую создала администрация Рейгана, был принят новый порядок составления оперативных рапортов агентами КГБ за границей. Все заграничные агенты должны были теперь составлять рапорты о деятельности против США по два раза в год. (До сих пор это было установлено лишь для нескольких представительств).

Советы надеялись повлиять на результаты выборов в Америке, по крайней мере стремились сделать все, чтобы уменьшить шансы Рейгана. "Было широко распространено мнение, что любой кандидат был предпочтительнее Рейгана", вспоминал Евгений Новиков. В надежде хотя бы немного поколебать общественное мнение, советские чиновники не скрывали своих взглядов на администрацию в Вашингтоне. Важную роль в этих попытках сыграл министр иностранных дел Андрей Громыко, постоянный "элемент" советской дипломатической машины, лицо, узнаваемое многими американцами. 27 июля, проводя отпуск в Ялте, Громыко принимал бывшего сенатора Джорджа Макговерна. Макговерн баллотировался на президентских выборах в 1972 году, сейчас тоже сделал очередную попытку, но после предварительных выборов сдался. Этот визит был жестом солидарности со стороны Макговерна. Они провели друг с другом три часа искренней беседы, во время которой Громыко открылся перед американским гостем.

Громыко сказал Макговерну, что предчувствует, что Рейган будет переизбран. Однако он не предвидел никакого ослабления "антисоветской" политики администрации. Рейган и его советники "хотят вызвать осложнения, сказал он. Хотят ослабить советскую систему. Хотят свалить ее".

Громыко должен был посетить Вашингтон в конце сентября или в начале октября, как раз

перед выборами. К приглашению посетить Белый дом он отнесся как к желанию представить Рейгана в роли более мирно настроенного государственного деятеля и тем самым отвести обвинения демократов, что при его руководстве соперничество супердержав опасно катится к войне. Он решил сразу, же встретиться с Уолтером Мондейлом, кандидатом демократов, за день перед визитом в Белый дом.

23 сентября Громыко выступал в ООН. Это было демонстративное выступление, подчеркивавшее три принципиальных постулата скрытой стратегии Рейгана, которая была направлена на ослабление Советского Союза. Громыко явно атаковал Вашингтон за "вмешательство во внутренние дела Польши". Он говорил так, словно только что закончил изучать конспект директивы "NSDD-32", утверждая, что делаются попытки "разрушения социалистических основ польского государства". Он обвинил администрацию в ведении экономической войны через "оказание нажима на другие страны, особенно в Европе, в стремлении ослабить их связи с социалистическими государствами". В конце он обвинил Вашингтон в ускорении гонки вооружений. Он вспомнил, в частности, заинтересованность американцев новейшими технологическими системами, которые могут привести к тому, что советские системы окажутся устарелыми. "Кто поверит, что ускоренным развитием новейшего оружия движет забота о мире?" спросил он.

Спустя пять дней с подобной же речью Громыко появился в Белом доме. Он сказал Рейгану: 'За всем этим кроются явные расчеты на то, что СССР исчерпает свои материальные ресурсы и

тем самым вынужден будет сдаться США".3 Рейган, как всегда, держался очень тактично, шутками и улыбками отбивая обвинения Громыко.

Когда   члены   администрации   задумывались* над следующим шагом американской внешней политики, внимание и заинтересованность большинства из них сосредотачивались и на своих внутренних проблемах. Все были согласны относительно того, что снижение международных цен на энергоносители является существенным фактором в   развитии экономики. Снижение было бы во всех смыслах полезным для американской промышленности. Несколько наиболее заинтересованных   стратегией   Рейгана   сотрудников   Каспар Уайнбергер, Уильям Кейси, Джон Пойн-декстер и сотрудники Совета национальной безопасности отдавали себе отчет, что более низкие цены означали бы также ощутимый удар по Кремлю. Кейси и Уайнбергер проинформировали саудовских представителей о том, что Америка предпочитает более низкие и стабильные цены на нефть. В конце 1984 года кампания по вопросу о ценах стала более целенаправленной. Администрация   Рейгана   инвестировала   серьезный   политический   капитал   в   саудовскую королевскую семью. "Саудовская Аравия являлась одной из важнейших составных в стратегии Рейгана", вспоминал Алан Фирс. Эр-Рияд не только поддерживал позицию США в некоторых важных вопросах региона, но предоставлял также финансовую поддержку контрас в Никарагуа  и моджахедам  в  Афганистане.  Они  Также оказывали влияние и на цены на нефть.

Администрация сделала возможным для сау-довцев закупку АВАКС, современных истребителей, а в последнее время ракет "Стингер", прибегая при этом к специальным полномочиям президента. Была создана новая военная структура USCENTCOM, которая была приспособлена к специфическим требованиям безопасности в Персидском заливе. Президент даже направил личное послание королю Фахду, выражая свою поддержку саудовской династии. В начале 1985 года военно-воздушные силы США начали монтировать "Щит мира", который должен был стать наисовременнейшей интегрированной системой воздушной обороны вне НАТО. Это была компьютеризированная система управления, контроля и связи, соединившая саудовские самолеты с АВАКС с пятью подземными центрами слежения и семнадцатью радарными станциями дальнего радиуса действия.

"Щит мира" должен был действовать по принципу отпугивающей силы. Если бы она не сработала, то система действовала бы как координатор саудовской воздушной обороны, а также была бы преградой ракетам "воздух-земля". Предполагалось, что "Щит мира" постепенно отобьет все атаки в течение 10 дней, то есть до времени прибытия американской помощи. "Щит мира" был, кроме того, подтверждением амери-; канской военной помощи Саудовской Аравии.J Постоянный персонал обслуживания насчитывал 400 человек, которые сотрудничали с 1700 американскими военными, уже расположившимися в Саудовской Аравии. Командный пункт должен был поддерживать постоянный контакт с "La Salle", флагманом американского флота, состоящего из шести боевых кораблей в Персидском заливе, и  USCENTCOM в США.

Администрация и в самом деле не ставила никаких условий взамен за эту систему защиты, однако в Вашингтоне надеялись, что она окажет влияние на цены саудовской нефти. Уайнбергер вспоминал: "Мы продали саудовцам все это оружие, чтобы снизить цены на нефть".

Осенью 1984 года, за несколько дней до запланированной поездки в Саудовскую Аравию, Уильям Кейси отвел в сторону Гленна Кемпбе-лла, председателя президентского надзора за разведывательными службами. Кейси предпочитал работать с Кемпбеллом и его небольшим коллективом, а не с большинством Совета консультантов президента по делам внешней политики. Они разговаривали о разных делах, пока наконец Кейси без обиняков не сказал о намерениях администрации. "Он должен был говорить с саудовцами о понижении цен, вспоминал Кемпбелл. В подробности он не стал вдаваться. Потом лишь едва о чем-то обмолвился".

В течение всего 1984 года администрация Рейгана проводила кампанию снижения мировых цен на нефть. 1 августа шейх Заки аль-Ямани, проводил переговоры с английским министром энергетики и несколькими главными нефтяными компаниями о приостановке снижения цен на нефть и стабилизации их на уровне 29 долларов за баррель. Это была попытка поднять цены, что было неодобрительно встречено в Вашингтоне. Через две недели после англо-саудовской декларации министр финансов Дональд Риган выслал записку министру энергетики. Дональду Ходелу, докладывая, что США должны

стремиться к снижению цен, "сопротивляясь всяким нажимам".

Вскоре после этого, во время публичного выступления на конференции по нефтедобыче в Лондоне, Ходел задал риторический вопрос: "Достаточно ли низки цены на нефть для клиентов?" Он непосредственно не ответил на свой вопрос, но давал понять, что цены все же не так уж низки. Несколько недель спустя Ходел сделал достаточно громкий и скорее необычный шаг выслал телексы крупнейшим нефтяным компаниям США, критикуя усилия ОПЕК, ведшие к "манипулированию рынком через искусственно завышенные цены или произвольное ограничение добычи". Было похоже, что администрация проводит пропагандистскую акцию снижения цен.

Высшие чиновники отлично знали, что низкие цены на нефть приносят значительную пользу экономике США. Секретное послание Государственного департамента госсекретарю Джорджу Шульцу подтверждало выводы министерства финансов от 1983 года о международных ценах на нефть. "Перспектива более низких цен склонила министерство финансов обратиться к исследованиям на эту тему в 1983 году. Можно лишь повторить его выводы, что более низкие цены на нефть пойдут на пользу мировой экономике, а те проблемы, которые может создать снижение цен для экспортеров нефти, не составляют угрозы для мировой торговли или финансовой системы".10

Эти действия не прошли незамеченными. Шейх Ямани в частных разговорах с американскими государственными чиновниками указывал на "доказательства деятельности правительства США, направленной на снижение цен на нефть". Телеграммы в Государственный департамент подтверждали то, что некоторые европейские чиновники приходили к аналогичным выводам. Жан Сырота, высокопоставленный французский чиновник в министерстве энергетики, сказал одному из американских сотрудников, что высказывание Ходела это первое выступление высокопоставленной особы в американской энергетике, которая так громко говорит о ценах на нефть. Американский чиновник послал депешу в Госдепартамент: "Сырота, хоть и не сказал этого напрямик, однако намекнул, что Соединенные Штаты могут быть движущей силой тенденции к снижению цен".11

В сентябре Уильям Кейси прибыл в Саудовскую Аравию, чтобы встретиться с королем Фа-хдом. Связи США с саудовцами установились ближе, чем когда-либо. В королевском дворце Кейси и Фахд обсудили стратегическую ситуацию в заливе, что делали уже столько раз. Афганская война складывалась удачно. Кейси проинформировал короля о новых наиважнейших аспектах политики администрации в этом регионе.

Затем Кейси затронул проблему международных цен на нефть. Цена эта слишком высока, сказал он Фахду. Если ее не снизить, может наступить конец хозяйственному оживлению в США. Королевская семья также теряет на уменьшении добычи нефти. Этим пользуются лишь враги саудовцев Иран, Ливия и Советский Союз, которые добывают, сколько удастся,

по ценам, сдерживаемым саудовцами. Финансовые результаты этой операции позволяют Советам присутствовать в Южном Йемене, Сирии, Эфиопии и Афганистане. Природный газ начинает заменять нефть, поскольку ее цены так

высоки.

Фахд выслушал Кейси, время от времени кивая головой. Сказал, что в целом согласен с такой оценкой ситуации, но конкретно не высказался. Это был поощрительный ответ.

Деятельность Кейси была частью американских дипломатических усилий, направленных на снижение цен на нефть саудовцами, проводившихся с начала правления Рейгана. "Я затронул эту тему в общих разговорах с саудовскими высокопоставленными особами, министром обороны, шейхом Бандаром и королем Фахдом, вспоминает Уайнбергер. Они знали, что нам хотелось бы, чтобы цена на нефть была как можно ниже. Между прочим, это было полезно для нашей политической и хозяйственной ситуации, это значительно уменьшило бы также приток валюты Советам. Ситуация была бы весьма выигрышной". Эти усилия были частью общей стратегии с целью ограничить советские доходы в твердой валюте после заключения первого соглашения в деле советского газопровода в сентябре 1982 года. "Снижение цен на нефть стало еще более актуальным, поскольку цены на природный газ ориентировались на цены на нефть, говорил Уайнбергер. Чем ниже цена на нефть, тем меньше финансовой пользы Советскому Союзу от экспорта и нефти, и газа".

В конце 1984 года администрация Рейгана начала терять терпение из-за войны в Афганистане. При внешнем спокойствии существовало опасение, что Советы в конце концов выиграют эту войну, а американская помощь может послужить лишь продлению советских усилии. Члены Совета национальной безопасности Джон Пойн-декстер и Роберт Макфарлейн проявляли больший оптимизм, верили, что, возможно, удается вытеснить Москву из Афганистана, хотя для движения сопротивления это был трудный год. Война ожесточалась, потому что Советы в большей мере использовали авиацию и больше, чем раньше, бомбили цели моджахедов. Широкомасштабное наступление длилось все лето. Даже если Москва вовсе не стремилась к победе на фронте, для движения сопротивления это очень изматывающая военная кампания. Жертв было больше, чем в 1983 году. Массовые бомбардировки значительно уменьшали число мирных жителей, которые разбегались в Пакистан или Иран. Таким образом, ликвидировалась поддержка моджахедам. Все больше грузов нужно было перевозить по суше с пакистанских баз, что требовало сверхчеловеческих материально-технических усилий. Генерал Ахтар из пакистанской разведки был полон самых худших предчувствий насчет усиления советских операций с приходом очередной весны. Он без обиняков говорил Вашингтону: моджахеды могут выиграть лишь тогда, когда получат необходимую материальную поддержку.

 Члены рейгановской администрации при сотрудничестве некоторых конгрессменов прилагали все усилия, чтобы поддержать движение сопротивления. Рейган поручил Роберту Макфа-рлейну, чтобы в 1984 году он отнесся к Афганистану как к приоритетному делу. Помощь моджахедам должна быть удвоена благодаря широкой поддержке в конгрессе.

Ахтар и Мохаммад Юсеф вели часть этой войны при минимальном бюджете. Это была самая большая тайная война в американской исто- . рии, ценой в 100 миллионов долларов ежегодно/ Но численность советской армии в Афганистане достаточно большая, а применяемая ею тактика жестока. Зимой 19841985 года Юсеф хотел предпринять несколько атак на Кабул. С военной точки зрения это был выполнимый и стратегически продуманный план, но такие планы никогда не реализовывались. "В конце концов все сводилось к деньгам, вспоминал Юсеф. Хватало ли нам денег на дополнительные перевозки боеприпасов или на более теплую одежду? К сожалению, могу ответить: "Нет". У большинства партизан не было зимней одежды. Финансовые трудности заставляли Юсефа почти ежедневно принимать трудные решения: что купить, оружие или одежду? Однако всегда считалось, что оружие важнее.1

 

Ахтар сказал Вашингтону, что может существовать определенная уловка. Изменение советской стратегии означало новое оживление военных действий. Но это был также признак отчаяния. Потери, которые до сих пор Советский Союз как-то переносил, сейчас стали невыносимы. Серьезное увеличение финансирования ЦРУ движения сопротивления будет означать не только больше оружия и снаряжения, но также

обучение и снабжение. Полагали, что новые поставки серьезно затруднят жизнь Москве.

Дополнительные средства, ранее добытые Ке-йси на обучение, были хорошо использованы. Стратегия интенсификации действий моджахедов в северных провинциях доставляла советской армии множество хлопот. Она связывала значительные силы для охраны дорог снабжения. А моджахеды тем временем стучались в ворота советской Средней Азии.

Специально обученные моджахеды начали добиваться значительных успехов уже через несколько месяцев. Было организовано несколько атак на хорошо охраняемую многочисленным гарнизоном базу в Баграме. Было уничтожено на земле около 20 самолетов с помощью установок для запуска 107-мм ракет, подаренных китайцами.

Специальные подразделения также брали на мушку советское военное начальство в Кабуле. В 1983 году там погибло шесть высших советских офицеров. В 1984 году эта цифра стала вдвое больше. Кроме того, моджахедов готовили к броску на советские военные объекты в столице. ЦРУ при помощи ISI доставляло все необходимое снаряжение. Китайские ракетные установки с радиусом поражения от четырех до шести миль, подкрепленные подробными спутниковыми снимками, поставленными США, забрасывали в середине 1984 года тысячами снарядов советские и афганские военные объекты, а также офицеров КГБ и афганской разведки. В результате это весьма подорвало моральный дух советских офицеров.

Однако Пакистан хотел быть уверенным, что советские офицеры в Кабуле нервничают, поэтому направил Кейси довольно необычную просьбу. Генерал Ахтар просил снайперское оружие, чтобы моджахеды могли убивать советских командиров и генералов. ЦРУ указывало им дома и офисы самых важных советских генералов и следило за каждым их движением. Фиксировались также все передвижения прибывающих с визитом руководителей из Москвы и Ташкента. Попасть в них из снайперской винтовки было очень просто, используа все данные разведки. Кейси с военной точки зрения нравился этот замысел, но это было весьма щекотливое дело: винтовки служили бы убийству, а приказ президента запрещал американскому правительству вмешиваться в ликвидацию заграничных деятелей.

Кейси обсудил эту проблему с юристами ЦРУ и Совета национальной безопасности в начале 1985 года. Юристы испугались, аромат "убийства" был слишком силен. Кейси обеспокоился. Ведь это война, доказывал он, какая разница между доставкой снарядов для убийства офицеров на поле битвы и доставкой для такой же цели винтовок? Разница заключается в преднамеренности, ответили юристы. Если мы будем доставлять винтовки для убийства советских генералов, то нарушим президентский указ об убийствах. Вы можете оказаться за решеткой.

Скорее всего, Кейси проигнорировал эти предупреждения. "Итак, если кто-нибудь когда-нибудь поинтересуется, то не надо ему объяснять, что это снайперские винтовки для убийства, ну-

жно сказать, что это охотничье оружие, заявил он. А на что получатели будут охотиться, сие уже зависит от них, а не от нас".16

Высшие чиновники Совета национальной безопасности спорили по поводу этого предложения целые месяцы. Наконец было послано около сотни винтовок и моджахедов обучили, как они должны с ними обращаться. Но США не дали разведданных о передвижениях советского военного персонала.

Администрация Рейгана, стремясь достигнуть своей цели в Афганистане, проводила в конце 1984 года интенсивную пропагандистскую кампанию в советской Средней Азии. Совместно с Пакистаном, Китаем и Турцией она призывала местных жителей к сопротивлению советской власти. "Распространение литературы за границей, в советской Азии, стоило немалого труда и должно было служить пробуждению несогласия", вспоминал Джон Пойндекстер. США отвечали за проведение этой операции из Пакистана, а проводили ее члены афганского движения сопротивления и агенты пакистанской ISI. "Мы сыграли свою роль в поддержке антикоммунистических движений в советской Средней Азии, отмечал Мохаммад Юсеф. Кроме переправки пропагандистских материалов у нас были подпольные радиостанции. ЦРУ доставляло передатчики и материалы для радиопередач".1 Администрация помешивала в этом кипящем котле надежду, что взвар принесет Советам больше внутренних проблем.

1 Кристофер Эндрю и Олег Гордиевский. "More Instructions from the Centre: Top Secret Files on KGB


 

Global  Operations,   1975-1985".  Лондон,   "Frank  Cass", 1992, c.2.

2 Евгений Новиков. Разговор с автором.

3 Дон   Обердорфер.   "The   Turn".   Нью-Йорк,
"Poseidon", 1991, с. 89.

4 "Нью-Йорк тайме", 24 сентября, 1984, с. Al, A14.

5 Андрей   Громыко.   "Memoirs".   Нью-Йорк,
"Doubleday", 1989, с. 307.

6   Алан Фирс. Разговор с автором.

7   Каспар Уайнбергер. Разговор с автором.

8   Гленн Кемпбелл. Разговор с автором.

9   Меморандум министерства финансов и министер
ства энергетики.

 

10       Записка Государственного департамента  госсе
кретарю Шульцу (конфиденциально), 25 октября, 1984.

11 Телеграммы Государственного департамента.

12 Разговор с двумя сотрудниками разведки.

13 Каспар Уайнбергер. Разговор с автором.

14 Каспар Уайнбергер. Разговор с автором.

15 Мохаммад Юсеф. Разговор с автором.

16 Американские государственные служащие. Раз
говор с автором.

17 Джон Пойндекстер. Разговор с автором.

18 Мохаммад Юсеф. Разговор с автороМ-

15

Через шесть недель после убедительной победы на выборах Рональд Рейган принимал гостя, с которым сближала его личная дружба и духовное родство. В Вашингтон прибыла премьер-министр Англии Маргарет Тэтчер, чтобы обсудить ряд проблем. События в Советском Союзе занимали одно из первых мест в этом обсуждении.

Они встретились с несколькими приближенными сотрудниками президента в его летней резиденции в Кэмп-Дэвиде среди зеленых холмов штата Мэриленд. Царила свободная атмосфера, президент и госпожа премьер-министр обращались друг к другу по имени. Тэтчер проинформировала Рейгана о переговорах, которые она провела 16 декабря с восходящей звездой советской номенклатуры Михаилом Горбачевым. "Этот человек производит впечатление", сказала она Рейгану. В отличие от всех ранее известных ей советских руководителей, Горбачев выразил обеспокоенность, что американский Совет национальной безопасности считает застой советской экономики полезным для американских интересов. При этом он цитировал сообщения американской печати о тайных документах, которые стали известны широкой общественности. Он также выразил обеспокоенность программой СОИ и, по словам Тэтчер, сообщил, что "Москва любой ценой хотела бы прервать работу над этой программой." Рейган внимательно слушал, по-

скольку считался со мнением госпожи премьер-министра.

Вскоре разговор перешел на СОИ и планы администрации. Тэтчер впервые имела возможность выслушать непосредственный и искренний рассказ Рейгана о СОИ. В то же время она заметила, с какой страстью и заинтересованностью говорит президент об этой программе. Он объяснил, что Стратегическая оборонная инициатива в последнем варианте будет международной системой и что в конце концов даже Москва может иметь к ней доступ, потому что речь идет о благе для всего мира. Тэтчер не разделяла такой провидческий подход, но выразила поддержку американской программе. Затем задала несколько вопросов по программе исследований и влиянии, которое может оказать эта система на стратегическое ядерное равновесие.

Президент на минуту отступил от своей любимой темы и признался, что пока не очень известно, к чему приведет программа исследований и вообще удастся ли создать работающую систему. Однако стоит попробовать. А кроме того, даже если никогда не удастся создать эту систему, все равно это является большим экономическим грузом для Советского Союза. "Президент утверждал, что должен существовать какой-то разумный предел самопожертвований, которых советское правительство может требовать от своего народа".

Визит госпожи Тэтчер способствовал определенному прогрессу в попытках заинтересовать главные европейские страны-союзники программой СОИ. Из всех руководителей стран-союзников Тэтчер лучше понимала философию Рейгана

и вообще разделяла его представление о стратегических оборонных системах. Закоренелый англофил Каспар Уайнбергер, Роберт Макфарлейн, и Джордж Шульц считали, что поддержка со стороны Тэтчер могла бы повлиять на положительное отношение к программе за границей. Вместе с Макфарлейном премьер-министр определила четыре пункта, которые, по ее мнению, могли бы иметь основное значение в привлечении европейцев к сотрудничеству по программе СОИ. США должны убедить Европу, что: 1. Целью СОИ вовсе не является нарушение равновесия супердержав в пользу США; 2. Внедрение СОИ будет согласовано с условиями существующего договора; 3. Целью СОИ является усиление, а не ослабление отпугивающей силы; 4. Переговоры между сверхдержавами в деле сокращения систем наступательного вооружения будут продолжаться. Взамен на согласие с вышеизложенными пунктами Тэтчер сделала заявление, "что абсолютно убеждена в необходимости проведения исследований по программе СОИ".

В значительной мере благодаря -поддержке Маргарет Тэтчер СОИ перестала быть лишь мечтой президента, а превратилась в программу исследований, над которой работали коллективы ученых западного мира. В течение следующих нескольких лет Уайнбергер должен был приложить все усилия к тому, чтобы заключить договоры с ближайшими союзниками Америки в деле проведения исследований над новой системой.

В январе 1985 года администрация получила точную информацию разведки о советских планах резкой эскалации войны в Афганистане. Она исходила из источников ЦРУ в советском Генеральном штабе. Это были очень подробные, точные и принципиальные данные. Функционеры ЦРУ перевели эти материалы и разместили по папкам. Уильям Кейси сразу же передал их Совету национальной безопасности и в Пентагон Уайнбергеру.

Материалы содержали десятки страниц сообщений, переведенных специалистами Управления, протоколы заседаний Генерального штаба и документы, касающиеся военных планов в Афганистане. Все они подтверждали возобновление усилий советского Генштаба на быструю победу в войне. Советское военное руководство планировало внезапную интенсификацию войны с помощью использования современных методов боевых действий и более сложной тактики. Для борьбы с моджахедами будут введены специально обученные советские подразделения спецназа, которые используют новейшие способы ведения войны и специальное снаряжение для ночных атак. Почти четвертая часть спецназа Советской Армии будет послана в Афганистан. В помощь спецназу и регулярной армии придается значительное количество агентов КГБ, передвижные центры связи "омские фургоны", которые будут перехватывать сообщения полевых средств коммуникации моджахедов. Регулярно проводимые, скоординированные воздушные атаки на цели повстанцев должны еще больше деморализовать их.

Будут использованы специальные виды оружия в виде замаскированных мин и взрывных устройств на базе жидкого газа. Возможно, самым значительным сигналом смены советской тактики было назначение нового командующего. Генерал Михаил Зайцев был одним из молодых талантливых командиров Советских Вооруженных Сил. В относительно молодом возрасте он получил престижный пост командующего Советской Армии в ГДР. Уже само его присутствие свидетельствовало о том, что новая стратегия должна быть реализована с особой энергией. Из документов следовало, что Генеральный штаб оказывает нажим на воюющие подразделения, требуя быстрой победы. Была поставлена цель: реальная военная победа за два года.

Значительный рост американской помощи позволил моджахедам иметь большее количество оружия и боеприпасов. Нужно было, однако, принципиально сменить стратегию и военные цели, чтобы сорвать или сдержать советскую атаку. Москва, вероятнее всего, решила, что если она пока не проигрывает, то это не означает, что она победила. Если Вашингтон не примет меры, то вполне возможно поражение сопротивления.

Вскоре после получения этой информации от ЦРУ сотрудники Совета национальной безопасности и Пентагона взялись за дело. Секретная группа офицеров и военных специалистов начала анализ советской боевой тактики и разработку успешных контрдействий. Краткое содержание разведывательной информации высылалось по пятницам непосредственно президенту в виде регулярных бюллетеней разведки по Советскому Союзу. Кейси, Уайнбергер и Макфарлейн хотели действовать быстро. "Президент хотел действовать еще быстрей",вспоминает Макфарлейн.

В конце января 1985 года была созвана встреча Рабочей группы по делам национальной безопасности. Темой номер один был Афганистан и последние советские планы эскалации войны. Президент, который обычно благосклонно прислушивался к дискуссиям своих советников, на этот раз начал заседание решительным предложением: " Делайте все возможное, чтобы помочь моджахедам не только выжить, но и победить". Роберту Макфарлейну было поручено подготовить новую стратегию США и изложить ее в секретной директиве, которую подпишет президент.

Вместе с сотрудниками Совета национальной безопасности Винсентом Каннистраро, Дональдом Фортье и адмиралом Джоном Пойндексте-ром Макфарлейн отредактировал документ, который принципиально менял цели США в этой войне. Директива "NSDD-166", подписанная в марте 1985 года президентом Рейганом, впервые формулировала специфические цели афганской войны в контексте общей стратегии. Весь аппарат министерства иностранных дел должен был помогать этим действиям. "Мы все в Совете считали, что должны сменить подход к афганской войне, вспоминает Макфарлейн. Мы считали, что пребываем в застое. Если сможем справиться с новым вызовом Советов и увеличить нашу помощь, то можем победить".

Новая директива содержала несколько ключевых моментов. Во-первых, нужны более качественные поставки и распределение оружия моджахедам. Усилие было сделано на технологически новые виды оружия. Вместе с тем американская разведка получила задание собирать больше информации о советских военных намерениях. Особое внимание нужно уделить советским военным приказам, тактике и структуре армии. Политические и военные планы высшего советского руководства должны подвергаться анализу и контролю.

Третий ключевой момент увеличение политической цены войны на международной арене. С помощью таких организаций, как ООН, США будет оказывать максимальный нажим на то, чтобы вытеснить Советы. Нужно также дать понять, что улучшение отношений с США напрямую связано с советской оккупацией Афганистана.

Но более существенная цель "NSDD-166" содержалась в приложении, которое утoчняло устремления администрации Рейгана. Когда правительство Картера в 1980 году стало "инициатором программы тайной помощи моджахедам, оно составило строго секретный документ, касающийся американских интересов в Афганистане. Цель "угнетение" оккупационных сил. Победа тогда казалась не только далекой фантазией, но и печальной шуткой. Администрация опасалась также, что гнев Москвы выльется в слишком агрессивную интервенцию в Афганистане. Так возникла скромная программа тайной помощи с сомнительным финалом. Через пять лет администрация Рейгана опиралась на те нее принципы. Новая директива меняла цель Соединенных Штатов этой целью была победа, решительный разгром Советских Вооруженных Сил в Афганистане.

Учитывая это принципиальное изменение, "NSDD-166" оказалась поворотным пунктом в попытке изгнать Советский Союз из  Афганистана. "До появления президента Рейгана не существовало скоординированной секретной программы, вспоминал Винсент Каннистраро. До 1985 года не было скоординированной реакции.  "NSDD-166"   это поворотный пункт в войне. Трудно его переоценить. Если оценивать ситуацию на фронте до 1985 года, то мы имели дело с застоем. Мы могли единственное провоцировать партизанскую войну. Им не хватало современного оружия, чтобы изгнать Советы. Все изменилось с появлением  "NSDD-166". Новым политическим целям Вашингтона сопутствовало изменение положения на фронте в Афганистане. Афганистан   это  один из  двух . вызовов геополитического   характера,  вставших  перед Москвой в начале 1985 года. Война стоила Советам от 3 до 4 миллиардов долларов ежегодно, в основном из-за оружия и снаряжения, которое Запад доставлял моджахедам. "У нас всегда было впечатление,  что с точки  зрения Москвы это большие деньги, которые они отрывали от собственной экономики ради войны, вспоминал Роджер Робинсон. Отток твердой валюты в Афганистан и еще куда бы то ни было, дополнял успех нашей стратегической торговой триады". Санкции Соединенных Штатов против Польши заставляли  Москву  поддерживать правительство Ярузельского срочными вливаниями от 1 до 2 миллиардов долларов ежегодно. На обоих этих плацдармах американская политика способствовала кризису.

Москва, однако, могла бы их как-то пережить, по крайней мере, так считалось. Можно было выдержать этот поединок. Предполагалось, что движения сопротивления в Польше и Афганистане в конце концов потерпят провал или уже не будут иметь значения. В начале 1985 года самое большое беспокойство вызывала СОИ. Многие западные ученые выражали скептицизм относительно возможности создать подобную программу, но Москва вела себя так, словно не сомневалась в успехе. Военно-промышленному комплексу были выделены значительные суммы в отчаянной попытке удержать равновесие сил в этой области.

Администрация Рейгана отдавала себе отчет в том, насколько эта программа беспокоила Кремль. Олег Гордиевский, офицер КГБ и двойной агент, работавший на английскую разведку, поставлял информацию о реакции Москвы. Его донесения ходили по рукам высших американских чиновников. По словам Гордлевского, полковник А.Л.Сазин, военный атташе советского посольства в Лондоне, сообщил группе дипломатов и офицеров разведки, что военное начальство на 90 процентов верит в успех СОИ. Сазин не видел возможности догнать в этом американ-цев.10

Рапорт КГБ от февраля 1985 года, который Гордиевский передал своим "опекунам", также свидетельствовал об обеспокоенности Советов созданием СОИ. Администрация Рейгана "старалась приобрести военное преимущество над Советским Союзом", предостерегал КГБ. СОИ "широко рекламировали как способ успешной защиты всей Америки в случае ядерной войны". Однако есть вероятность, что Соединенные Штаты надеются "втянуть СССР в дорогостоящую гонку вооружений в областях, в которых, по американским оценкам, СССР остался позади", рапорт, выражающий беспокойство системой СОИ, содержал разные возможные реакции КГБ, не исключая "ответных действий с советской стороны, направленных на сопротивление американским "звездным войнам" и поиск поддержки советской позиции на Женевской конференции".

В начале 1985 года тайная экономическая война против Кремля начинала приносить плоды. Ожидаемые кредиты, твердая валюта и технология с Запада почти не поступали. Принципиально важное для получения твердой валюты строительство сибирского газопровода двигалось вперед, но размах его был уменьшен вдвое, а срок окончания отодвинут на два года. Хотя американские санкции были отменены, они успели вызвать принципиальные нарушения в сроках строительства. "Разведданные показывали, что санкции обошлись им как минимум в два года", вспоминает Роджер Робинсон.1 Ему вторит Олег Тиков, эксперт, тогда работавший в советском министерстве нефтяной промышленности: "Это не было обычным оправданием, когда вина за задержку строительства приписьшалась американским санкциям. Это была правда. Царил хаос. Сначала у нас не было турбин, затем мы пробовали произвести собственные, потом снова смогли закупать турбины. Что за хаос, что за светопреставление! Это стоило нам двух лет и миллиарды долларов."13

Администрации Рейгана удалось еще более затруднить процесс строительства благодаря программам дезинформации. "Уильям Кейси сказал мне и еще кое-кому в Совете национальной безопасности, чтобы мы не слишком переживали из-за газопровода даже после окончания его строительства, вспоминал Роджер Робинсон. У них масса проблем с авариями на газопроводе и турбинах, пожаров на контрольных устройствах и т.д. Было ли это причиной советской некомпетентности или просто неудачами? Есть основание сомневаться в этом".

 

 

 

 

часть 6

 

 

 

Начало сайта