Однако факт раскрытия доносчика ничуть не разрешал проблему. Если его уволить или арестовать, то в прессе поднимется шум и вся операция станет явной. Шведы нашли компромиссное решение: перевести виновного на другое место с повышением в чине и в зарплате. Это был, пожалуй, единственный случай в истории, когда государственный служащий из западной страны получил продвижение по службе благодаря тому, что делился информацией со страной, входящей в Варшавский Договор. Перевод таможенника на другую работу прошел гладко, и утечка была ликвидирована.

В это же время, когда администрация Рейгана расширяла свою тайную финансовую поддержку подпольным движениям за "железным занавесом", Михаил Горбачев выступал на XXVII съезде КПСС в Москве. В течение десяти дней коммунистические лидеры всего мира пытались выработать стратегию своего движения на ближайшее будущее. В президиуме Горбачев сидел рядом с Егором Лигачевым, за ними генерал Войцех Ярузельский и Эрих Хонеккер.

Выступление Горбачева было историческим в том смысле, что оно расширяло рамки начинающейся дискуссии об ошибках прошлого. Оно ясно и недвусмысленно призывало к изменениям в структуре советского общества. Говорил он внушительно, энергично, повышая голос, чтобы подчеркнуть важные -пункты. Горбачев в своем выступлении затронул множество важных тем. Для будущего Страны Советов решающее значение имеет технологический прогресс, заявил он многочисленным делегатам. Только развитые технологии могут дозволить партии добиться поставленной задачи удвоить "экономический потенциал" страны. Новый пятилетний план подчеркивал решающее значение технологии. "Партия должна  вкладывать  средства и ресурсы в  те области, где большую отдачу можно получить за более короткие сроки, и не за счет увеличения количества работников, а за счет создания принципиально нового, высокопроизводительного парка машин и технологий", говорил Горбачев. Согласно плану инвестиционная политика фокусировалась на том, что генсек назвал "сектором развитых технологий".  Около  200  миллиардов рублей выделялось для финансирования этого сектора и модернизации промышленности. Это было больше, чем за предыдущие десять лет. Инвестиции в развитые технологии были единственным способом достичь экономического роста и развития.

Речь Горбачева содержала также предупреждение в адрес США. Он говорил о своем "искреннем  же ланий   сбросить   бремя   "звездных войн", в частности, и гонки вооружения вообще". Он обвинил США и американский ВПК в том, что они не намереваются снижать темТгы гонки вооружений и остаются главными движущими силами милитаризма. Он говорил также об основных принципах "экономической безопасности, подразумевающих отказ от всякой дискриминации, от всевозможных эмбарго, блокад и санкций", Горбачев осудил также вмешательство во внутренние дела некоторых стран, особенно в Польше и Афганистане. Силы империализма желают "разрушить Польшу", предупредил он. "Силы контрреволюции и империализма превратили Афганистан в кровоточащую рану", заявил он делегатам съезда.

Весной 1986 года падение мировых цен на нефть вызвало во всем мире серьезную озабоченность, в том числе и у некоторых служащих рейгановской администрации. Вице-президент Джордж Буш готовился к напряженному десятидневному визиту в страны Персидского залива. Выходец из Техаса, нефтяного штата, Буш в резком снижении цен на нефть видел опасность, а вовсе не радостное известие. Высокие цены были выгодны юго-западным штатам, в которых у Буша была наибольшая политическая поддержка. И вице-президент публично высказывал свое мнение по нефтяному вопросу с непривычной для него откровенностью.

Первого апреля, перед отбытием в поездку, Буш на пресс-конференции в Вашингтоне сообщил: "Стабильность на мировом рынке представляет собой чрезвычайно важную вещь, поэтому я буду вести переговоры очень жестко, твердо отстаивая интересы нашей страны ... а следовательно, и интересы нашей национальной безопасности... Я думаю, что самое главное это стабильность, и давно пора прекратить свободное падение, подобное прыжку парашютиста без парашюта."

Эти заявления шли вразрез с тем, что раньше говорила и делала администрация. Президент, Каспар Уайнбергер, Уильям Кейси и Джон Пойн-декстер, как и многие другие члены администрации, видели в падении цен лишь положительные стороны. Поэтому высказывания Буша получили

необычный публичный отпор. "Для стабильности важно, чтобы действовали законы свободного рынка", заявил представитель Белого дома. Он также подчеркнул, что Буш должен будет объяснить королю Фахду, что уровень цен должен определяться рыночными законами.

Всего лишь через несколько дней после этой публичной порки Буш присутствовал в Эр-Рияде на открытии нового здания американского посольства. На обеде в тот же день Буш говорил с несколькими саудовскими министрами, включая шейха Ямани. Они откровенно обсуждали самые разные проблемы, включая и цены на нефть. Буш предупредил, что если цены останутся на таком низком уровне, то американские производители нефти  начнут  оказывать  давление  на конгресс, чтобы тот ввел какие-нибудь тарифы или предпринял   бы   иные   протекционистские меры, чтобы защитить своих производителей от дешевого импорта. Ямани принял предупреждение Буша более чем серьезно, что усилило смятение в стане саудовцев. Месяцами высшие чины администрации только и обсуждали снижение цен на нефть. Ведь до этого Уайнбергер, Кейси и наконец сам президент всячески поощряли увеличение добычи нефти в Саудовской Аравии и противились всяким попыткам увеличить цены на нее. А теперь в Эр-Рияде появляется Буш и говорит нечто прямо противоположное.

Из Эр-Рияда вице-президент отправился в Дхаран, где король Фахд временно проживал в своем Восточном дворце. Король закатил грандиозный обед, на котором блюда подавали официанты, увешанные пистолетами и саблями. Буш и Фахд после обеда вели частные переговоры, затянувшиеся до поздней ночи. Как раз незадолго до этого иранские катера атаковали саудовский танкер и Фахд нервничал по поводу агрессивности Тегерана. Казалось вполне вероятным, что иранцы намерены захватить плацдарм в Южном Ираке,   высадившись   на  Фао  полуострове, являющемся самой южной оконечностью Ирака, граничащей с Кувейтом. С Фао Открывалась прямая дорога в крошечный Кувейт и к нефтяным месторождениям   самой   Саудовской   Аравии. Фахд нервничал,  а вооруженные  силы страны были приведены в состояние полной боевой готовности.   Буш   заверил   его,   что   Соединенные Штаты будут решительно поддерживать королевскую семью в случае иранской агрессии. При любой атаке Ирана на территории Кувейта или Саудовской  Аравии вмешательство в той или иной форме американских вооруженных сил неизбежно. Американские боевые корабли в заливе пристально следили за ходом иранских операций, и Вашингтон был в курсе военной активности Ирана.

Когда начали обсуждать проблемы нефти, Буш заявил королю, что он надеется на восстановление "стабильности на рынке". Цена на нефть к тому времени упала с 30 долларов за баррель осенью 1985 года до 10 долларов в апреле 1986-го. Кое-кто предсказывал, что цены могут опуститься до 5 долларов за баррель. Буш сообщил королю то, что уже говорил ранее ше-Йху Ямани: о квотах и тарифах на импорт нефти, о давлении на конгресс и т.п. Будет лучше, советовал он, если Саудовская Аравия предпримет меры по повышению цен. Фахд был явно озабочен. Столь открытое отступление от генеральной

линии американской администрации было нехарактерно для Буша, который проявил себя в течение пяти лет правления Рейгана, как весьма лояльный, хотя и молчаливый вице-президент. Это было первое его отступление от политики администрации, причем сделанное в разговоре с главой другого государства.

Когда до Белого дома дсшла информация о том, что Буш сказал Фахду, Рейган почувствовал: надо спасать положение. И он сделал то, к чему крайне редко прибегал. "Он устроил Бушу грандиозную головомойку",   заметил посол, работающий на Ближнем Востоке. Это нехорошо выглядит, когда президент и высокопоставленные чиновники его правительства говорят одно, а вице-президент другое. Так, по всей видимости, Рейган заявил Бушу.8

Но в некоторых кругах в Вашингтоне начали высказывать мнение, что пора бы по-настоящему вмешаться в дела на мировом нефтяном рынке и достичь какой-то "стабильности". На закрытом совещании  Международного   энергетического агентства весной 1986 года представители многих стран настаивали на повышении цен. Американская делегация, в соответствии с политикой своего правительства, заявила, что это предложение неприемлемо. Более того, американцы настояли на исключении любого упоминания о "стабильности" и "фиксации" из предварительного коммюнике по результатам встречи.

Насколько падение цен на нефть подрывало советскую экономику, начало выявляться в мае 1986 года. В выводах секретного доклада ЦРУ, названного "СССР: проблема дефицита твердой валюты", говорится: "Низкие цены на энергоносители, снижение добычи нефти, падение курса доллара существенно ограничивают возможности СССР на импорт до конца десятилетия западного оборудования, сельхозпродукции и промышленных материалов. Резкое ослабление импорта товаров за твердую валюту на треть или более пришлось-на время, когда Горбачев, вероятно, рассчитьтал на увеличение валютной прибыли, за счет чего намеревался финансировать программу оздоровления экономики". Далее в докладе говорится: "Резкое падение мировых цен на нефть в этом году существенно снизило доходы Москвы ... Как и в 1985 году, при общем спаде производства, главный удар примет на себя экспорт нефти в страны, способные заплатить твердой валютой. При невозможности в короткое время ограничить потребление нефтепродуктов или перейти на их заменители, снижение энергопоставок на внутренний рынок вызовет спад производства именно в тот момент, когда Горбачев возлагает большие надежды на ускорение экономического роста". В докладе приводятся подсчеты, проведенные разведывательными органами в августе 1984 года, согласно которым снижение цены на нефть на мировом рынке всего лишь на один доллар за баррель приведет к потере Москвой годичной прибыли в размере от 500 миллионов до одного миллиарда долларов. Реальные же годичные потери составили 13 миллиардов долларов. Цена природного газа падала вместе с ценой на нефть, так что в сфере торговли газом доходы тоже снизились на миллиарды. В то же время снижение курса доллара обошлось Москве приблизительно в два миллиарда ежегодно, поскольку за экспортируемые на Запад товары расчет производился в долларах, а за импортируемые в валюте европейских стран.

Однако  полное   значение   снижения цен на нефть еще только начало вырисовываться. Оружие вторая по значению после энергоносителей статья советского экспорта шло в основном в страны Ближнего Востока, разбогатевшие за счет нефтедолларов. Продажа советского оружия на Ближний Восток возросла в пять раз во время нефтяного бума в 70-е годы и продолжала оставаться важнейшей статьей дохода в начале 80-х. Но самые богатые и стабильные покупатели советского оружия были теперь, вследствие падения цен на  нефть,   сами   бедны на  валюту. Доходы от продажи нефти в таких странах, как Иран, Ирак и Ливия, снизились в первой половине 1986 года на 46 процентов. Как следствие, в том же 1986 году и продажа советского оружия снизилась на 20 процентов еще минус два миллиарда  из  кремлевских  запасников.  Советские убытки катастрофически возрастали, в то время, когда была острая нужда в твердой валюте. Худшего момента нельзя было придумать. Финансовый крах советской системы, подстегиваемый  оборонным  бюджетом  Рейгана,   был настолько глубок, что в это просто трудно поверить. Высокие цены на нефть в 70-е были для Кремля манной небесной. Между  1973 и 1982 годами советские доходы от экспорта энергоносителей  возросли  в   15   раз,   тогда   как   объем продажи даже не удвоился, "Торговый баланс" Советского Союза улучшился на 65 процентов в этот  период,   позволяя  импортировать  на   две трети больше товаров при сохранении того же самого уровня экспорта. Но шокирующее паде-

ние мировых цен на нефть изменило ситуацию на диаметрально противоположную. Многие западные товары (продовольствие, детали машин, потребительские товары), импорт которых как-то помогал советской экономике держаться на плаву, стали теперь недоступными из-за высоких цен. В июле 1986 года требовалось продать в пять раз больше советской нефти, чтобы получить то же количество западногерманского оборудования, что годом раньше. Горбачев при проведении своих реформ больше не мог рассчитывать на поступления твердой валюты.

Катастрофа с твердой валютой эхом отозвалась по всей стране. Множество крупных индустриальных проектов были заморожены из-за нехватки финансирования. Пришлось отменить запланированную сделку с фирмой "Рено", объе-мoм в 1,2 миллиарда долларов, на реконструкцию и модернизацию автомобильных заводов. В угледобывающий бассейн Нерюнгри в Сибири резко прекратились поставки японского и американского оборудования, поскольку платить за него было нечем. Отменено строительство двух химических заводов стоимостью в миллиард долларов, которые должны были возводиться британскими компаниями "John Brown PLC" и "Chemical Industries PLC".

Снижение цен на нефть вынудило Кремль обратиться к западным кредиторам за необходимой валютой. Несколько весьма примечательных докладных, сведенных воедино Роджером Робинсоном из Совета национальной безопасности, свидетельствовали, что СССР и его сателлиты извлекают громадные финансовые преимущества из возможности доступа к межбанковским

депозитам западных банков. Эти вклады служили Кремлю как бы валютным резервом, помогающим удовлетворить самые настоятельные нужды и оттягивать решение других финансовых проблем, манипулируя депозитами. Интербанковские депозиты это почитаемая, старая традиция и от нее нельзя было отказаться в короткое время. Но представители администрации неоднократно поднимали этот вопрос в банковских кругах, стремясь, если не прекратить, то как-то ограничить такую практику.

Один такой случай представился, когда Уильям Кейси прибыл в Нью-Йорк для частной (и даже секретной) встречи с директорами ведущих банков. Встреча состоялась в заурядной столовой поблизости от деловых кварталов. Кейси, бывший сам международным банкиром, прибыл на этот ленч, чтобы побеседовать со старыми знакомыми, получить совет, дать рекомендации. Он ознакомил собравшихся со своим видением проблем, стоящих перед Горбачевым. Советы знают: чтобы соревноваться с нами, им нужно сделать мощный рывок в области компьютерной и коммуникационной технологии, сказал он. Но добиваясь этого, они должны будут ослабить политическую удавку на горле собственного народа. Главный вопрос для официального Вашингтона формулируется так: должна ли Америка поддерживать этот процесс и поощрять либерализацию их экономики или она должна и дальше сохранять свое технологическое и экономическое лидерство? Кейси не дал ответа на этот вопрос, а продолжил обсуждение текущей финансовой ситуации в Советском Союзе. Москва села на экономические рифы, а самые главные ее источники твердой валюты нефть, газ, оружие оскудели. Поэтому Москва будет настойчиво добиваться западных кредитов, втолковывал он собравшимся. "Но как банкир банкирам говорю, доверительно понизил он голос, давать им взаймы это значит серьезно рисковать. Они уже и так с трудом выплачивают свои долги. А поскольку их валютные источники пересохли, то не имеет смысла дальнейшее кредитование Советов". Затем Кейси выразил финансовым магнатам озабоченность администрации относительно межбанковских депозитов и других уловок, с помощью которых Кремль мог запустить руку в тугую мошну западного капитала.

В то время как финансовое положение советской империи приближалось к полному краху, на геЪграфической периферии этой империи возрастало сопротивление коммунистическому владычеству, вдохновляемое стремлением к свободе и подпитываемое американской помощью. Самое большое сопротивление оказывалось в Польше и в Афганистане, и в обеих странах события развивались в неугодном Кремлю направлении.

5 июня 1986 года польские власти наконец арестовали лидера подпольной "Солидарности" Збигнева Вуяка, за которым охотились уже несколько лет. Он руководил всей организацией, вел финансовые дела подполья, включая помощь с Запада, распределял средства. Его поимка означала серьезный удар по движению сопротивления. До сих пор он спасался от преследования властей, постоянно меняя место жительства и используя грим, парики, накладные усы все

это было для него похищено сочувствующими студентами из университетского театра.

В первые месяцы 1986 года арестовано 320 других активистов "Солидарности", но среди них не было ни одного ранга Буяка. На воле оставалось еще множество активистов уровнем ниже, но командная и информационная система, с помощью которой удавалось направлять и организовывать движение сопротивления, существенно нарушилась. "Движение продолжало свою обычную деятельность, но оно начало ощущать отсутствие единого управляющего центра, вспоминает один из деятелей. Потеря Буяка поразила движение в голову". Без Буяка подполье оказалось на время дезорганизованным. Структура  тогдашнего  координационного комитета "Солидарности"была такова, что только несколько лидеров знали, чем занимаются остальные где они живут, работают и какие задания выполняют.  Такая организация предотвращает проникновение в ее ряды провокаторов и утечку информации,   гарантирует,   что   при   поимке одного из лидеров он не многое сможет сообщить властям. Но она же приводит к тому, что лидер уровня Буяка становится незаменимым.

Но арест Буяка долго не продлился. Кризис польской экономики углублялся, чему способствовали американские санкции. Торговля с Западом прекратилась почти полностью. Торговый оборот, составляющий в 1980 году 7,5 миллиарда долларов, упал до одного миллиарда в 1986-м. Кредиты с Запада перестали поступать. Не имея возможности экспортировать на Запад свои товары, Польша не могла получить оттуда кредиты. До 1980 года Польша могла получать до 8

миллиардов долларов кредитов ежегодно; в 1985 году она смогла взять не больше 300 миллионов долларов. Вследствие этого Польша вынуждена была обратиться за кредитами к другим странам советского блока, которые и сами стремительно нищали. Сумма долга своим товарищам по несчастью, то бишь по советскому блоку, стремительно возрастала и достигла 5 миллиардов переводных рублей.

Арест Буяка послужил прекрасным подтверждением правоты Соединенных Штатов в том, что санкции не следует снимать ни в коем случае. Ярузельский, опасаясь возникновения беспорядков на экономической почве, собрал в своем кабинете советников и объявил, что Вуяк должен быть освобожден. Кроме того, правительство Польши должно предпринять ряд шагов, чтобы удовлетворить некоторые требования рейганов-ской администрации, для того чтобы та сняла санкции. Вашингтон выдвинул прежде всего три условия: действительный диалог с католической церковью, национальное согласие, что означало прекращение преследования деятельности оппозиции, и, наконец, освобождение политических заключенных.

Генералу Ярузельскому трудно было осуществить эти требования. Но к лету 1986 года без снятия американских санкций режим не выжил бы, И 22 июля, всего лишь через полтора месяца после ареста Буяка, правительство Ярузельского объявило общую амнистию. Все политзаключенные были выпущены на волю. Враги режима вернулись домой и могли снова присоединиться к подполью. Попытка сокрушить "Солидарность" провалилась.

Реакция Вашингтона была умеренной. Варшава почти выполнила все три предварительные условия, но в Белом доме царило боевое настроение. Кейси, Уайнбергер и многие другие члены Совета национальной безопасности советовали президенту не отменять санкций. Дальнейшее давление на Ярузельского могло оказаться более выгодным. Может, удастся выторговать больше уступок подполью. Противники варшавского правительства явно набирали силу, а экономика находилась на грани краха. Рейган решил проконсультироваться с Ватиканом.

Польское подполье к тому времени хотело немедленной отмены  санкций.  Лех  Валенса и девять других видных деятелей "Солидарности" обратились к Рейгану с просьбой пересмотреть свой жесткий  курс  ввиду резкого ухудшения экономических условий, что "угрожало уже и правящим, и подданным, и грядущим поколениям". Кардинал Казароли тоже советовал Рейгану отменить санкции. Папа считал, что народ уже   достаточно  настрадался.   Администрация откладывала принятие решения до января 1987 года,   когда   президент  наконец  внял   советам Папы. Однако тайное финансирование "Солидарности" продолжалось.

Амнистия повысила веру в свои силы в рядах "Солидарности". Подполье выжило. Оно обладало средствами и дееспособным руководством. Финансовая, материальная и политическая поддержка Запада вливала новую жизнь в движение. В начале октября лидеры "Солидарности" собрались на два дня в Гданьске, чтобы обсудить тактику и стратегию действий в новых условиях. На двух состоявшихся одновременно в Гданьске

и Варшаве пресс-конференциях руководство "Солидарности" объявило о своем драматическом решении выйти из подполья. "Мы не желаем больше действовать скрытно", заявил Валенса.

Это был смелый и решительный ход. Сопротивление намеревалось противостоять польскому правительству открыто, что называется при свете дня. Члены руководства "Солидарности" предупредили администрацию Рейгана о своем намерении, поэтому Вашингтон оказался подготовленным к событию. Джон Пойндекстер без экивоков дал понять польскому правительству, что попытка разгрома "Солидарности" будет означать продолжение американских санкций и ужесточение кредитной политики. Яру-зельский на своей шкуре ощутил то, что коммунистические лидеры до сих- пор оставляли на долю своих граждан: выбор, когда выбирать не из чего, и уступил. Удара по "Солидарности", которого многие ожидали, не последовало.

Но попытки польских властей пресечь тайную помощь Запада "Солидарности" продолжались. На пристани парома в Свиноустье была перехвачена дорогостоящая "посылка". Это был сорокатонный грузовик, в котором находилось на двести тысяч долларов ценного оборудования: двадцать три офсетных печатных станка, сорок девять копировальных машин, шестнадцать факсов, несколько компьютеров фирмы IBM, девять дисководов и двенадцать компьютеров с принтерами. Но, невзирая на этот провал и некоторые другие, помощь продолжалась.

ЦРУ направляло также помощь некоторым чешским и венгерским эмигрантским группам в Европе и Соединенных Штатах в надежде, что они могут добывать полезную информацию о происходящем в их странах. Директива Рейгана призывала объединенными усилиями вырвать Восточную Европу из объятий советской империи, таким образом, подрывная деятельность расширялась. В середине 1986 года Совет национальной безопасности был поставлен в известность, что за "железным занавесом" группами диссидентов было составлено и подписано некое послание. В нем содержался призыв к совместным действиям против советского гнета. Кейси и другие члены Совета национальной безопасности решили оказать им помощь. Группам,подписавшим письмо, было передано 25000 долларов.

В конце октября 1986 года опубликован смелый призыв к народам Восточной Европы свергнуть советское иго. Это было всего лишь открытое письмо, несколько фраз, составленных диссидентами-одиночками. Но это не было обычной диссидентской жалобой на подавление свобод. Это было политическое землетрясение, совместный призыв диссидентов Венгрии, Восточной Германии, Чехословакии и Польши, появившийся на свет в тот момент, когда Венгрия тихо отмечала тридцатилетие подавления национально-освободительного восстания силами участников Варшавского Договора.

Совместная акция в Восточной Европе стала для Советов головной болью. В свое время было довольно легко подавить восстания в Венгрии и Чехословакии, поскольку эти страны действовали разрозненно. Но кризис, охватывающий весь регион, совсем другое дело. В 1981 году Кремль впал в ярость, когда "Солидарность" призвала другие страны Восточной Европы организовывать свои собственные свободные профсоюзы. Ничто не могло вызвать большей злобы у Москвы. А нынешнее обращение призывало к общему неповиновению и совместным действиям. Письмо подписали 122 человека, среди которых были ведущие деятели оппозиции: Вацлав Гавел из ЧССР, Джордже Конрад из Венгрии и Лех Валенса из Полыни. Идея письма зародилась среди самих диссидентов. Эмигранты на Западе обеспечили распространение письма в Восточной Европе и публикацию его в Западной. Письмо зачитывалось по радиостанциям "Свободная Европа" и "Свобода".

Письмо было в русле директивы "NSDD-32". "Солидарность" пережила шторм в Польше, В начале октября в Чехословакию была направлена и благополучно дошла денежная помощь (50060 долларов). В регионе было неспокойно, и правительство Рейгана стимулировало это беспокойство.

В то время, как польские активисты допекали правительство митингами, протестами и политическими памфлетами, пакистанские военные в начале июля на авиационной базе неподалеку от Исламабада занимались распаковкой необычного, деликатного груза. Внутри обыкновенных упаковочных контейнеров находилось "чудесное оружие", заполучить которое так стремились моджахеды. Правительство Рейгана выполнило свое обещание прибыла первая партия "Стингеров". С самого начала войны советские ВВС подвергали позиции моджахедов бомбардировкам, совершенно ничего не опасаясь. Несколько ракет класса "земля-воздух" из арсенала моджахедов поражали именно один только воздух. "Это было единственное, в чем отчаянно нуждались моджахеды, вспоминает Винсент Канни-страро. Карательные бомбардировки были эффективной советской тактикой. Введение в игру "Стингеров" означало качественный перелом, полное изменение в динамике военных действий.

Теперь Советы становились обороняющейся сторонои.

В афганской войне удача всегда была весьма переменчива и часто меняла стороны. 1986 год обошелся Москве дорого, но был удачен. Советские военные операции, проведенные в гораздо более агрессивном темпе, позволили разгромить одну из самых важных баз моджахедов на территории страны лагерь в Жаваре. Уничтожены и отряды повстанцев в Хусте. Но на самом деле эти успехи Советской Армии были временными. Моджахеды воевали как никогда умело. А массированным авиационным ударам, которые и способствовали разгрому моджахедов в Жаваре и Хусте, приходил конец.

"Стингеры" очень ценились и охранялись. Только немногим своим союзникам США разрешили доступ к этому оружию. Ибо это самая лучшая в мире ракетная система класса "земля-воздух". Радиус ее действия 5000 метров; "Стингер" несет к цели боеголовку, начиненную мощной взрывчаткой, со скоростью более 2000 километров в час. В ракетах используется сложная комплексная система наведения на цель, снабженная детекторами инфракрасного теплового излучения. В то же время обращаться со "Стингером" очень просто. Нужно только раз поймать в прицел мишень, все остальное сделает

самонаводящаяся головка, которую почти ничто не сможет уже заставить потерять цель. На армейском жаргоне такие системы именуются "выстрелил и забудь".

Главным беспокойством при принятии решения о передаче "Стингеров" моджахедам была возможность попадания этого грозного оружия в руки террористов и экстремистов. Гражданские авиалинии в Европе и на Ближнем Востоке могли стать легкой добычей для такого рода оружия. Но президент взял ответственность на себя и рискнул принять решение о передаче "Стингеров".

Когда "Стингеры" появились в Афганистане, бригадный генерал Мохаммад Юсеф лично следил за отбором кандидатов среди моджахедов, которые должны были обучаться владению этими ракетами. Кейси надеялся, что огневую подготовку сможет обеспечить ЦРУ, но пакистанцы воспротивились этому. Американские военные доставили в Пакистан учебный центр, который с помощью местного персонала ЦРУ был установлен в военном лагере Оджхири под Ра-валпинди. Сюда же прибыли командиры моджахедов и сразу же начались трехнедельные курсы обучения. В течение года должны были поступить двести пятьдесят переносных установок для запуска "Стингеров" и 1200 самих ракет.

К каждой установке приписана была небольшая команда. Как только сбивали самолет, эта команда должна была разыскать и уничтожить экипаж. Грязная работенка. После нескольких месяцев обучения моджахедов "Стингеры" дебютировали в афганском небе.

25 сентября группа моджахедов пряталась на вершине невысокого холма неподалеку от Дже-лалабадского аэродрома. Командир Гаффар отдавал приказы подразделению зенитчиков, обслуживающему три установки по запуску и ударной команде. Командир и его отряд прятались в кустах и выискивали s небе подходящую мишень. В три часа пополудни была замечена группа из восьми советских боевых вертолетов, заходящих на посадку в Джелалабад. Это было грозное оружие, наносящее мощные удары и вызывающее огромные потери в живой силе, как у партизан, так и у мирного населения. Афганцы особо ненавидели такие вертолеты.

Стрелять из "Стингеров" необычайно просто. Ракета сама наводится на цель и бибикающим звуком сигнализирует о своей готовности к запуску. Ракетчики навели установки на цели, поймали их в прицелы. Пальцы нетерпеливо покоились на спусковых крючках. Один из моджахедов сидел в кустах с видеокамерой в ожидании исторического момента.

И когда вертолеты кружили над посадочной полосой на высоте около 200 метров, командир Гаффар отдал приказ. В воздух взмыли три снаряда, сопровождаемые криками "Аллах акбар!" Одна ракета не сработала и упала на землю, не причинив никакого вреда. Зато две остальные поразили цели. Раздались взрывы и два перекореженных металлических скелета рухнули на землю. Моджахеды возбужденно запрыгали, оглашая окрестности радостными воплями. Они передавали "Стингеры" друг другу, чтобы каждый мог попробовать пальнуть. Запустили еще две ракеты и обе поразили цель.

Остальные вертолёты улетели прочь, их эки-пажи были смертельно напуганы увиденным. Моджахеды продемонстрировали свое новое оружие, которое вскоре приведет к коренному перелому в войне. Потенциал "чудесного оружия" был ясен каждому: из первых 200 выпущенных снарядов 75 процентов поразили мишени вертолеты пли самолеты.

Через несколько недель после того как полевой командир Гаффар опробовал "Стингеры" в деле, отснятая моджахедом видеолента дошла до Белого дома, где президент просмотрел ее в полном одиночестве. Это была просто серия смазанных картинок. Возбужденный оператор бегал по холму, снимая все подряд; хорошо получились только столбы дыма и груды обломков. Кроме видеоленты, президент получил сувенир в виде использованной трубы от первого запущенного в Афганистане "Стингера".

В течение ближайших нескольких недель обстрелы "Стингерами" повторялись. Новость скоро распространилась среди советских летчиков. Американская разведка, которая уже несколько лет прослушивала переговоры советских военных в Афганистане, начала перехватывать в эфире яростную ругань. Пилоты отказывались летать определенным строем, а начальство крыло их почем зря за то, что они сбрасывали свои бомбы только с очень большой высоты. Пилоты, возвращающиеся с задания, или транспортные самолеты заходили на посадку по очень крутой спирали. "Они начали бомбить с больших высот, вспоминает Винсент Каннистраро, который занимался обработкой разведданных. Это делало бомбежки совершенно неэффекти-

вными. Начиная с этого времени их авиация несла недопустимо большие потери. Афганистан из незначительной болячки превратился для Советов в кровоточащую рану." "Использование "Стингеров" склонило чашу весов в нашу пользу, сообщил Мохаммад Юсеф. Успех следовал за успехом, боевой дух моджахедов возрастал, а у противника падал." Психическая травма, полученная Советами в результате использования "Стингеров", была необыкновенно сильна. Сергей Тарасенко, ассистент Эдуарда Шеварднадзе, вспоминает: "Я шесть раз бывал вместе с Шеварднадзе в Афганистане... и когда мы приближались к Кабульскому аэропорту, верите или нет, мы ни о чем другом, как о "Стингерах", думать не могли. Очень неприятное ощущение. И какое счастье пересечь границу и услышать по репродуктору: "Вы находитесь на территории Советского Союза". "Слава тебе, Господи! Опять пронесло!"17

Вооруженные "Стингерами" подразделения моджахедов развернулись вокруг советских военно-воздушных баз с самыми агрессивными намерениями. Первые отряды расположились вокруг Кабула и Джелалабада. Последующие на севере, вдоль советской границы. Моджахеды на севере стремились поражать не только самолеты и вертолеты, летящие над территорией Афганистана, но и те, что летели в воздушном пространстве СССР. Для повышения эффективности стрельбы и для того, чтобы командиры не припрятывали снарядов, офицеры ISI разработали хитроумный план: за каждое подтвержденное попадание командира премировали двумя дополнительными снарядами "Стингер".

Когда ракеты "Стингер" уже были направлены в Афганистан, Соединенные Штаты стали планировать расширение войны на территории советской Средней Азии. В ту осень Фред Айкл отчитывался в Капитолии о реализации политики США в Афганистане. Своими ответами на вопросы конгрессменов он вызвал в Москве целую бурю. "Я сказал, что если Советы не подчинятся резолюции ООН, война может распространиться и в советскую Среднюю Азию, ведь уже случались разные инциденты", вспоминал он. К таким выпадам поощрял Кейси. А Айкл старался склонить Москву капитулировать под угрозой перенесения войны на советскую территорию. Репортер ТАСС, присутствовавший на прослушивании в конгрессе, телеграфировал свой текст в Москву, а министерство иностранных дел направило резкий протест Государственному департаменту США. Те очень быстро взялись за Айкла. "Государственный департамент сообщил, что это уж чересчур, что я зашел слишком далеко, вспоминал Айкл. Но мы сознательно использовали эту угрозу. Мы пробовали все методы. Посылали литературу в Среднюю Азию, проводили также другие операции. Кейси очень энергично проводил эту политику, а мы оказывали ей всяческую поддержку.

В конце 1986 года в Вашингтон стали поступать рапорты о деятельности моджахедов на территории Советского Союза. Руководители моджахедов в северных провинциях Афганистана получили китайские 107-мм пусковые ракетные установки и египетские 122-мм установки радиусом действия почти 10 миль. Ночью их развертывали на южном берегу Амударьи и давали

залпы по советской территории. Специальные подразделения, подготовленные ISI и обеспеченные ЦРУ, переплывали через Амударью, чтобы атаковать приграничные посты, закладывать мины и взрывать электролинии. Аэродром севернее Пянджа постоянно атаковали отряды моджахедов. Были организованы тайные атаки из провинций Евзиан и Бадахшан. Когда моджахеды оказывались за границей, советские жители часто помогали им в проведении операций. В начале декабря 1986 года около тридцати моджахедов переправились на лодках "Зодиак" через Амударью, чтобы напасть на две электростанции в Таджикистане. Они должны были убить двух охранников и проникнуть на электростанции. Когда моджахеды атаковали, восемнадцать солдат-мусульман убежали, чтобы присоединиться к движению сопротивления. Электростанции были серьезно повреждены, значительная часть территории республики осталась на несколько недель без электроэнергии.

В конце 1986 года было запланировано на весну множество последующих нападений на территорию Советского Союза. Это должны быть более результативные операции с участием специально обученных групп, которые проникали бы вглубь территории коммунистической сверхдержавы и пользовались еще более сложным оружием. Планы предусматривали ракетные атаки на аэродром поблизости от советского городка Гилямбор. Группа из двадцати солдат должна устроить засаду на пограничной дороге на восток От Термеза, старого азиатского города на советской территории, Диверсанты должны иметь противотанковые мины, гранатометы и автоматы. Цель группы заминировать дорогу, подождать военную технику и после подрыва мин открыть огонь. Другая планировавшаяся операция еще более дерзкая. Группа под руководством Вали Века должна проникнуть почти на пятнадцать миль вглубь СССР, атаковать промышленный объект вблизи от важной авиабазы под названием Ворошиловбад,19

В представлении Кремля эти нападения были непосредственным нарушением границ Советского Союза и вызывали большие опасения. На горизонте сгущались тучи национализма и исламского фундаментализма. Вскоре нападения на советские территории стали приносить дивиденды. Росло количество жертв, серьезных потерь из-за применения ракет "Стингер" и операций на советской территории, и этого было достаточно, чтобы заставить Советы дать отбой. На заседании Политбюро в начале ноября 1986 года было решено предпринять предварительные меры по выводу советских войск из Афганистана. Это было первое поражение Советов в военной истории "холодной войны". В начале декабря министр иностранных дел Пакистана Абдул Сат-тар был приглашен в Москву заместителем министра иностранных дел Юрием Воронцовым. Советский замминистра был очень искренен, говорил о войне как о "кровавой ране" и категорично заявил: "Мы уходим". Воронцов подчеркнул, что война стала попросту слишком дорогой для Кремля. Он хотел заручиться помощью Саттара, чтобы уход Советов не привел к большим кровопролитиям. Саттар обещал, что Исламабад сделает все, чтобы гарантировать спокойный уход Советской Армии.2

Через несколько дней после возвращения Саттара Наджибулла, новый президент Афганистана и бывший шеф службы безопасности, был вызван Горбачевым в Кремль. Несколько других членов Афганского политбюро присоединились к Наджибулле в Москве. Из приглашения следовало, что это должна быть рядовая консультация, но настоящая ее цель была намного серьезнее. 12 декабря гости вошли в зал Св. Екатерины в Большом Кремлевском Дворце, в очень торжественный и нарядный, оформленный не без иронии зал, в котором было полно икон и картин, свидетельствовавших об имперском прошлом России. Когда Наджибулла вместе с товарищами сели, к ним присоединились Горбачев, министр иностранных дел Эдуард Шеварднадзе, министр обороны Сергей Соколов, председатель КГБ Виктор Чебриков и старый дипломат Анатолий Добрынин.

Горбачев, отложив в сторону формальности, сразу приступил к делу. В течение двух лет советские войска будут выведены из Афганистана, без обиняков сообщил своим гостям Генеральный секретарь. Москва больше не может нести бремя этой войны. Горбачев сообщил присутствующим, что он по-прежнему заинтересован в победе коммунизма в Афганистане и что сделает все, что в его силах, чтобы дать шанс правительству Наджибуллы. Советская Армия будет проводить энергичные военные действия до самого момента выхода, а правительство Афганистана получит значительное количество оружия и снаряжения. "Но вы будете сражаться сами", сообщил Горбачев членам Афганского политбюро.

Война теперь стоила Кремлю 4 миллиарда долларов ежегодно и тысячи молодых жизней. Эскалация войны, предпринятая администрацией Рейгана, делала победу просто невозможной. Кремль был слишком истощен и мог вести борьбу лишь для того, чтоб не чувствовать себя побежденными. Но это абсолютное военное поражение в советской истории "холодной войны" будет иметь революционные последствия для Советской России, так же как поражения 1905 и 1917 года для ее монархической предшественницы.

Когда полным ходом шли приготовления Кремля для вывода войск из Афганистана, в столице Казахстана Алма-Ате вспыхнули беспорядки, сотни жителей в антирусском порыве вышли на улицы. Не было сомнения, что начатая в Афганистане буря не соблюдает международных границ. По-видимому, беспорядки вызвала отправка в отставку Динмухамеда Ахметовича Кунаева, руководителя казахстанской коммунистической партии, и назначение на его место русского по происхождению Геннадия Колбина. Но нарастающая волна национализма и религиозного бунта была так сильна, что эти кадровые изменения стали лишь детонирующим предлогом.

Беспорядки имели националистическую основу и широкий радиус действия. Были хорошо организованы, а их участники, похоже, подготовлены ко взрыву недовольства. Казахстан был центром заинтересованности в антисоветской пропагандистской Кампании, проводимой американцами и пакистанцами в советской Средней Азии. Транслировались специальные радиопередачи, доставлялась литература и другие пропагандистские материалы. Такую же подрывную деятельность проводили и китайцы. Результаты этого трудно предвидеть, но во время беспорядков одно не вызывало сомнений: антисоветская настроенность толпы. "Мы хотим присоединиться к Китаю", "Америка наш друг" это достаточно недвусмысленные и не слишком приятные для Кремля лозунги.

Когда советское правление в Польше и Афганистане теряло силу, дух американской СОИ не переставал пугать Кремль. К концу  1986 года можно было заметить первые явные технические успехи. Бюджет после окончания года, оплаты налргов за 1985 год вырос почти вдвое и достиг в   1987   году   3,3  миллиарда   долларов.   Многие правительства   подписали   с   администрацией Рейгана соглашения о сотрудничестве в области исследований, что Горбачева особенно беспокоило, потому как это дополнительно стимулировало программу исследований и участие в ней большого числа ученых.

Кремль вел злобную всенародную кампанию против союзников Америки,    предостерегая от сотрудничества по программе СОИ и подчеркивая: система не что иное, как попытка администрации Рейгана достичь стратегического преимущества в мире. Прокоммунистические и поддерживаемые Советами террористические организации подстрекали к нападению на лаборатории, ведущие исследования по программе Стратегической оборонной инициативы, и на ученых во всей Европе. С июля 1986 года до марта 1987 года было убито три правительственных советника высшего ранга, участвовавших в секретных переговорах о сотрудничестве. 6 июля 1986 года Карл Гейнц Бекхартс и его водитель погибли от взрыва дистанционно управляемой бомбы в пригороде Монако. Бекхартс руководил исследованиями в "Siemens Company", фирме, связанной договором с СОИ. В июне 1985 года он встречался с представителями правительства США, чтобы обсудить возможности проведения исследований, связанных с СОИ. В конце 1985 года и в начале 1986-го Бекхартс выступал как советник боннского правительства во время переговоров с Вашингтоном о кооперации по программе СОИ. Письмо, оставленное на месте преступления организацией "Red Army Faction" (RAF), говорило о том, что Бекхартса убили из-за его участия в этих "таинственных переговорах".

10 октября сотрудник западногерманского министерства иностранных дел Джералд фон Браунмул был застрелен мужчиной в маске, когда выходил из такси перед своим домом в Бонне? Фон Браунмул был главным советником западногерманского министра иностранных дел Ганса Дитриха Геншера во время переговоров о сотрудничестве по программе СОИ, в которых, как писала "Франкфуртер Альгемайне Цай-тунг", он "играл очень большую роль". RAF призналась также и в этом убийстве, делая выразительный намек на Стратегическую оборонную инициативу. "Сегодня посредством команды Ингрид Шуберт мы убили секретного дипломата фон Браунмула". Курт Ребман, германский федеральный прокурор, проводивший следствие по делу об обоих убийствах, назвал их "скоординированным наступлением" против Запада в целом и против СОИ в частности.

Третий высокий чин, который должен был заплатить жизнью за переговоры по СОИ, был генерал Лично Джорджери из итальянского министерства обороны. Генеральный директор департамента по космическим исследованиям в министерстве был застрелен двумя убийцами 20 марта 1987 года. Так же как Бекхартс и фон Враунмул, генерал являлся главным советником правительства во время переговоров о сотрудничестве в вопросах СОИ. В покушении признался Союз сражающихся коммунистов Ответвление "Красных бригад". В бессвязном сообщении на 14 страницах  группа   сообщала,  что   Джорджери "подвергся нападению исключительно из-за его содействия участию Италии в проекте "звездных войн". Письмо заканчивалось словами: "Нет "звездным войнам!"

Западноевропейские ученые и фирмы, проводящие исследования     в рамках СОИ,     также стали подобной  мишенью.   24  июля   1986   года здания исследовательского института Фраунхо-вера   в   Аквизгране   были  взорваны.   Институт проводил   исследования над  лазером высокой энергии, известным как евролазер. Эти исследования были  связаны проектом СОИ. 25 июля пятнадцатифунтовая бомба вызвала значительные повреждения на предприятии Дорнье в Ини-менштадте.   Дорнье   сотрудничал   с   "Sperry Corporation" в работах над системой приборов и устройств, помогающих отыскивать цели в космическом пространстве.  В августе   1986  года, через два месяца после подписания исследовательского контракта по СОИ, взорвано парижское бюро Томпсона. Фирма работала над лазером свободных электронов, технологией, которая по мнению директора генерала Джеймса Абра-хамсона, имела бы "принципиальное значение" для СОИ. Исследовательский центр IBM в Гейдельберге был поврежден 16 ноября 1986 года, когда внутри его взорвалась бомба. Ответственность за покушение взяла на себя RAF, потому что компания IBM подписала четыре договора по СОИ.

Интересно то, что несколько независимых террористических организаций в разных странах одновременно стали атаковать все, что было связано с СОИ, хотя ранее левые террористические группы по традиции ограничивались нападением лишь на явно политические мишени или "символы капитализма" и "западного империализма". Москва, которая в то время предлагала террористам безопасное убежище в Восточном Берлине и других городах советского блока, несомненно, считала эти нападения в каком-то смысле полезными.

Тем временем Горбачев посчитал, что на дипломатическом фронте лучшим способом подорвать СОИ будет направленное Рейгану предложение, от которого он не сможет отказаться. Такой случай подвернулся во время саммита в Рейкьявике в октябре 1986 года.

Горбачев ожидал от администрации Рейгана двух вещей. Как он заметил дипломатам в начале 1986 года, советская "дипломатия должна участвовать во внутреннем развитии страны". Самой важной целью его зарубежной политики, сказал он тогда собравшимся, было "создание как можно лучших внешних условии" для проведения реформ в стране. Это означало получение доступа к западной технологии и приостановку того вызова, которым являлась СОИ, и расширение Рейганом оборонного арсенала.

Саммит в Рейкьявике оказался во многих смыслах переломным. Сверхдержавы едва не отказались от всякого атомного оружия, но советские надежды на отказ от СОИ были раз и навсегда похоронены. В Рейкьявике руководители сверхдержав того времени встречались во второй раз. Если Женева стала для них местом знакомства, то Рейкьявик полем сражения двух стратегов с принципиально различными целями и системами ценностей, но одинаково настроенных на победу.

За несколько недель перед саммитом просочились слухи, что Генеральный секретарь намерен во время встречи поразить президента чем-то и в самом деле необычным. Индийский сановник узнал от бывшего посла Добрынина, в то время секретаря ЦК КПСС, что Горбачев намерен сделать Рейгану предложение-ловушку. В Белом доме никто не сомневался, что Горбачев ищет спасения и помощи. "Они отчаянно хотели договора по СОИ, вспоминал Дон Ритан. У них были проблемы, мы это ясно видели. Но президент не сдался".

Отказ от всех видов ядерного оружия, драматическое предложение, сделанное в январе 1985 года козырная карта Горбачева. В Кремле прекрасно знали о том отвращении, которое испытывал Рейган к ядерному оружию, и об его идеализме. Предложение Горбачева играло на этих же струнах. Советы надеялись на слишком большой соблазн для Рейгана, чтобы он мог его отвергнуть.

Рейкьявик был подготовлен к этому саммиту хуже всех. Встреча, которая началась, как и много других встреч на этом уровне, быстро перешла в политический покер, где делались высокие ставки: оба игрока вносили предложения и контрпредложения в поисках победной карты. Как Рейган, так и Горбачев прибыли на встречу, не зная результата, но оба надеялись, что каждому удастся раньше нарушить порядок обсуждения и заставить партнера плясать под его дудку. Место встречи дворец Хофди, расположенный на окраине у моря. Поговаривали, что там бывают призраки, но все же это было красивое место.

Первый раунд встречи начался 11 октября в 10.30. Рейган и Горбачев вместе со своими переводчиками встретились за небольшим круглым столом. Генеральный секретарь почти сразу сообщил, что у него смелое предложение, касающееся всех областей взаимных отношений, особенно контроля над вооружением. Через несколько минут беседы к ним присоединились госсекретарь Шульц и министр иностранных дел Эдуард Шеварднадзе, чтобы изложить свои предложения. Советские предложения концентрировались в трех областях: стратегическое ядерное оружие, ядерное оружие средней дальности и космическое оружие. Они были и в самом деле радикальными: уменьшение на 50 процентов стратегического ядерного оружия и оружия средней дальности с обеих сторон. Что касается космического оружия, то Горбачев настаивал, что СОИ должна быть ограничена на стадии лабораторных работ.

После первого раунда Рейган посовещался со своими главными советниками Джорджем Шульцем, Джоном Пойндекстером, Паулем Ни-цзе, Кеннетом Адельманом и Ричардом Перлом. Президент, не доверяя своей интуиции, взвешивал предложения Горбачева. Ницзе был очень вдохновлен предложениями Генерального секретаря. Но Рейган сказал; "Он привез очень много предложений, но, боюсь, что думает он исключительно о СОИ"26

Переговоры возобновились в 14.00. Рейган, Горбачев, Шульц и Шеварднадзе сели друг против друга. Рейган ответил на предложения Горбачева, выделяя предложения США по контролю над вооружениями. На втором этаже дворца члены обеих делегаций проводили неофициальные переговоры. На диване в углу Джон Пойнде-кстер беседовал с маршалом Сергеем Ахромее-вьгм. Пойндекстер почти с первого мгновения понял, что маршал искренне говорит о контроле над вооружением и что он чувствует ужасный страх перед СОИ. "Это попытка склонить расстановку сил в их сторону. Я уверен, что они и в самом деле искренне хотели такого договора. Им нужен был этот договор. Но было видно и то, что его очень беспокоит СОИ и вызов, стоящий перед Москвой. Они были готовы почти на все, лишь бы положить конец Стратегической оборонной инициативе", вспоминал Пойндекстер.

Второй день саммита проходил почти так же. Советы пошли на большие уступки в переговорах о стратегическом ядерном оружии и оружии средней дальности. Однако все зависит от СОИ, сказал Горбачев. Горбачев представлял страну, которая стала сверхдержавой, благодаря своей

военной мощи, так что его готовность на резкое сокращение вооружений в связке с СОИ была очередным доказательством, как отчаянно хотелось Москве получить передышку от Запада.

Рейган упорно держался своего видения системы стратегической обороны, он покидал Исландию злой и глубоко разочарованный, но месяц спустя, как говорит Пойндекстер, "президент понял, чем является для нас СОИ, насколько это серьезный вызов Кремлю".

1.      Меморандум Государственного департамента, ян
варь, 1986.

2.      Разговор с автором.

3.      Американский государственный служащий. Разго
вор с автором.

4.      "Правда", 15 августа, 1985.

5.      "Коммунист", N4, март, 1986, с, 8198.

6.      ""XXVII съезд КПСС и его международное значе
ние", "International Affairs". Москва, июнь, 1986.

7. Сотрудник администрации. Разговор с автором.
Комментарии Буша и ответ Белого дома. Дэниэл Ергин
.
"The Prize: The Epic Quest for Oil, Money and Power".
Нью-Йорк, "Simon and Schuster", 1991, c. 756.

8.      Американский государственный служащий. Разго
вор с автором.

9.      "СССР: перед лицом проблемы нехватки твердой
валюты".  "Central  Intelligence  Agency.  Directorate  of
Intelligence", май, 1986.

 

10.       Джозеф Персико. "Cagey: The Lives and Secrets
of William J.Casey"- Нью-Йорк, "Penguin", 1991. Амери
канский государственный служащий. Разговор с авто
ром.

11.       Разговор с автором.

12.       Джон Пойндекстер. Разговор с автором.

13.       Винсент Каннистраро. Разговор с автором.

 

14.        Мохаммад Юсеф. Разговор с автором. Винсент
Каннистраро. Разговор с автором.

15.        Винсент Каннистраро. Разговор с автором.

16.        Мохаммад Юсеф. Разговор с автором.

17.        Сергей Тарасенко. Выступление на конференции
в Принстонском университете "Ретроспективный взгляд
на конец "холодной войны", 27 февраля, 1993.

18.        Фред Айкл. Разговор с автором.

19.        Мохаммад Юсеф. Разговор с автором.

20.        Пакистанский чиновник. Разговор с автором.

 

21.           См.  Дон   Обердорфер.   "The  Turn".  Нью-Йорк,
"Poseidon", 1991, с. 239243.

22.           См. С.Эндерс Уимбуш. "The Muslim Ferment in
Soviet Central Asia", "Global Affairs," лето 1987, с. 106
18.

23.           См.  статьи по СОИ:  Джеймс Дентон и Петер
Швейцер. "Murdering SDI", "National Review," 31 июля,
1987, с. 3739.

24. Дон   Обердорфер.   "The  Turn".  Нью-Йорк,
"Poseidon", 1991, с. 162.

25.        Дональд Риган. Разговор с автором.

26.        Джон Пойндекстер. Разговор с автором.

27.        Джон Пойндекстер. Разговор с автором.

28.        Джон Пойндекстер. Разговор с автором.

эпилог

В конце 1986 года администрация Рейгана оказалась в центре политического циклона, когда посыпались обвинения по делу, известному как "Иран-контрас". В Совете национальной безопасности сразу же воцарился хаос. Приблизительно в то же самое время директор ЦРУ Уильям Кейси серьезно заболел и в начале 1987 года умер. Вскоре после этого министр обороны Каспар Уайнбергер подал заявлише об отставке. Коллектив, который так успешно проводил стратегическое наступление на Советский Союз, практически перестал существовать. Те, кто остался, или те, кто хотел бы продолжать эту работу, вскоре оказались в глухой обороне, защищаясь от шторма под названием "Иран-контрас". Но принципиальные составляющие стратегии остались нерушимыми.

Финансовая и материально-техническая поддержка Соединенными Штатами "Солидарности" в Польше продолжалась до самых всеобщих выборов в 1989 году.1 Эта помощь имела принципиальное значение для выживания и успеха подпольного движения "Солидарности". Военная и разведывательная помощь и в последующем достигала афганских моджахедов, даже тогда, когда в мае 198S года советские войска стали уходить. Запрет относительно экспорта технологии советскому блоку остался практически неизменен до самого развала Советского Союза в 1991 году. Низкие цены на энергоносители и уменьшение доходов в твердой валюте пугают Москву и по сей день. А создание оборонного арсенала, получавшего самые большие дотации из бюджета в середине десятилетия, и далее ориентировано на исследования по современному оружию, в том числе и Стратегической оборонной инициативе. Параметры гонки сверхдержав в области стратегии и ресурсов, установленные в начале срока полномочий Рейгана, не изменились и до самого развала СССР.

Советский Союз развалился не в результате стечения обстоятельств, не благодаря тому, что нам благоприятствовало время. Если бы Кремлю не пришлось сопротивляться совокупному эффекту СОИ и расширению оборонного арсенала, геополитическим неудачам в Польше и Афганистане, потере десятков миллиардов долларов в твердой валюте, получаемой за экспорт энергии, и ограничению доступа к технологии, можно было бы, не боясь ошибиться, предположить, что ему удалось бы выжить. Советский коммунизм не был организмом, способным на самопожирание ни в какой международной ситуации. Это именно американская политика могла изменить и изменила ход истории. Похож на иронию тот факт, что многие западные обозреватели, настаивавшие когда-то, что советская экономика сравнима с американской и что политика конфронтации не принесет плодов, учитывая относительно сильные позиции Советского Союза, вдруг стал и утверждать, что закат и упадок советской империи был неизбежен.

Начало эры Рейгана обозначило конец Советского Союза. Правда, основные симптомы в то время вовсе не говорили о приближающейся смерти, но этот период принес невообразимые стрессы уже и так больному организму. Он вынужден было терять живую кровь в гонке с более подготовленным противником. Неспособный прибегнуть ко внутренним лекарствам, которые могли бы оживить его или но крайней мере устранить симптомы болезни, этот организм наблюдал атаку на свои основные органы. В начале восьмидесятых годов Советский Союз впервые вступил на дорогу, которая должна была привести его к гибели.

В тот период никто из сотрудников администрации Рейгана (кроме самого Рейгана) никогда не представлял себе картину разрушения советского строя. Целью было лишь ослабление и истощение советской системы. Однако политика, ведущая к ослаблению советского блока, оказалась угрозой и. самому его существованию. Первый гвоздь в гроб Советам был вбит в начале восьмидесятых, а к концу и все остальные.

В 1989 году "Солидарность" одержала значительную победу на всеобщих выборах. По словам Сергея Тарасенко, помощника министра иностранных дел Эдуарда Шеварднадзе в 19851991 годах, это важное событие убедило Михаила Горбачева, что Советский Союз распадется. Но, однако, маловероятно, что "Солидарность" смогла бы продержаться это десятилетие без открытой итайной политики администрации Рейгана. Если бы администрация разделила позицию Западной Европы по отношению к Польше и не добивалась бы западных санкций, если бы она отказалась от тайной финансовой, снабженческой и разведывательной помощи

подполью, если бы, используя санкции, не вела переговоры о выживании оппозиции, акция подавления Польши могла бы удасться.

Поражение Советов в Афганистане эхом отразилось во всем коммунистическом блоке. Это было доказательством того, что так называемая доктрина Брежнева, согласно которой ни одна социалистическая страна никогда не будет "потеряна" в пользу Запада, по сути, ничего не стоила. Однако не вызывает сомнений, что без наступательной американской политики вряд ли развалилась бы вся советская система. Моджахеды, невзирая на свою отвагу, имели дело с противником, располагавшим большим количеством оружия и, пожалуй, большей жестокостью. Без американской помощи они почти наверняка проиграли бы. "Помощь ЦРУ была незаменимой и решающей для окончательного поражения Советов", говорил бригадный генерал Мохаммад Юсеф.

Американская программа тайной помощи, поначалу робко спланированная администрацией Картера в 1980 году, в течение следующего десятилетия значительно увеличилась. Выросло качество и степень сложности оружия, движению сопротивления также предоставлялась детальная разведывательная информация. Была изменена цель и после 1985 года Америка хотела уже не просто досадить Советам, а стремилась к победе и перенесению войны на территорию самого Советского Союза. Совместным результатом этих усилий было резкое увеличение числа жертв с советской стороны, что в результате ускорило уход Советов из Афганистана.

Администрация также работала над использованием геополитических трещин в советском блоке и успешным углублением кризиса советских ресурсов. Доказательством этого является хотя бы разрастание американского оборонного арсенала. Задачей этого разрастания было усиление отпугивающего действия, но перед администрацией стояла также более фундаментальная цель. Как указывалось в пятилетнем плане министерства обороны, целью такого расширенного арсенала было не только усиление военной мощи США по отношению к Советскому Союзу, по и содействие распаду советской экономики. Это был вид экономической войны.

Такое расширение арсенала не ограничивалось увеличением бюджета. Также важным было и то, для чего предназначались эти средства. Поддержка современных систем воору-жения, основанных на высокоразвитой технологии (в том числе СОИ), создала вдруг опасную для Москвы динамику гонки вооружений. Кремль решительно предпочел бы коли-

чественную гонку, поскольку таким образом смог бы парировать технологические преимущества Америки. Однако когда гонка приобрела в основном качественные параметры, Москва оказалась в исключительно невыгодном положений и выяснилось, что это выше се возможностей. Именно поэтому Горбачев так опасался СОИ и других технологически сложных американских оборонных систем.

Вместе с тем администрация Рейгана старалась ударить Кремль по карману. Пуск сибирского газопровода с опозданием на два года, и к тому же в два раза короче запланированного, серьезный финансовый удар, не говоря уже о постоянной американской кампании снижения цеп на нефть. Москва потеряла десятки миллиардов долларов в твердой валюте, как раз тогда, когда больше всего в них нуждалась. Более жесткое ограничение экспорта технологий также задержало развитие советской экономики. Представим, однако, на минуту, что расширение американского оборонного арсенала, заложенное еще Джимми Картером в 1980 году, закончилось в 1983-м, или что СОИ никогда не увидела бы света, что Советы имели бы постоянный доступ к западной технологии и что газопровод приносил бы доходы в твердой валюте при относительно высоких ценах на энергию. С кризисом советских ресурсов было бы значительно легче совладать.

Ни единичные попытки, ни оторванная политическая концепция не привели бы к падению Кремля. Суть стратегии администрации Рейгана измеряется ее эффектом. Эта политика обрушила град ударов по ослабленной советской системе. Смерть советского коммунизма завершила "холодную войну". Ирония же, конечно, заключается в том, что современная историография приписала Михаилу Горбачеву львиную долю заслуг за окончание "холодной войны" и последующую эпоху. Это воистину курьезный подход, все заслуги приписывать побежденному, а не победителю.

1.      Джон Пойндекстер. Разговор с автором.

2.        Сергей Тарасенко. Выступление на конференции в Принстонском университете    "Ретроспективный взгляд на
конец "холодной войны", 3 мая, 1993.

3.        Мохаммад Юсеф. Разговор с автором.

 

 

 

 

 

Начало сайта